Глеб Горбовский

Поделиться

Наша программа, друзья, не предполагает пения. Впрочем, я бы никогда и не решился запеть — со своим слухом, — ибо медведь из древнего присловья, видимо, навсегда наступил мне на ухо. Но прочитать зачины пары песен (а поэзия, как мы помним, вышла из песни) — я сейчас попробую. И если среди слушателей окажутся представители старшего поколения, — они поймут мой порыв. Впрочем, верю, что и молодые оценят то, что нынче называют винтажом или ретро.

Итак, перенесёмся в начало 1950-х годов, в вагон пригородной электрички, или на завалинку городского двора; мысленно тронем серебряные струны известного демократического инструмента (гитары, то есть — с заветным бантом на грифе):

Когда качаются фонарики ночные,

и темной улицей опасно вам ходить —

я из пивной иду,

я никого не жду,

я никого уже не в силах полюбить...

Напомню, что это сочинено почти за десять лет до раннего Высоцкого и ещё до Окуджавы. Припомню и такое, не менее отчаянное:

Он вёз директора из треста

на «Волге» цвета изумруд...

Не суждено было до места

доехать тем, кого везут...

А это уже начало 1960-х, параллельно полёту Юрия Гагарина...

Вспоминая наши древние «стихопесни», я, кажется, отчётливо понимаю смысл выражения «жестокий романс»... Кстати, мне известно из первых уст, что Анна Андреевна Ахматова одобрительно смеялась, когда её молодые ленинградские друзья (поэты Найман и Бродский) исполняли при ней сии дворовые стилизации.

А сочинил эти лихие строки, которые охотно пела вся страна, — искренне почитая их за «народные», — легендарный ленинградский поэт Глеб Горбовский.

Стихотворец появился на свет осенью 1931 года в семье учителей литературы и русского языка (отец — сталинский сиделец, чуть не погибший в ссылке); в юности поэт бродяжничал, немного учился в «ремеслухе» (то есть в ремесленном училище).

Первую свою книгу Глеб Яковлевич выпустил в 1963-м.

...Он дружил с Рубцовым, Довлатовым и молодым Иосифом Бродским.

В ленинградской богеме 1960-х Глеб слыл, что называется, культовой фигурой.

Горбовский отошёл к Господу зимой 2019 года, немного не дотянув до 90-летнего юбилея, успев выпустив собрание сочинений в семи томах, — включившее в себя прозу, мемуары, стихи для детей, «стихопесни» и, конечно же, лирику.

Присутствую при снегопаде —

последнем, может быть, в судьбе.

Не отвлекайте, Бога ради,

забыть позвольте о себе.

Ловлю холодную снежинку

горячим выступом губы.

Слежу зигзаги и ужимки

венозно вздувшейся тропы.

Очаровательное иго —

снеговращенья краткий срок...

Читаю небо, точно книгу,

и Божью милость — между строк.

Глеб Горбовский, 1988 год

«Урок одинокого самостояния Горбовского в нашей словесности ещё предстоит понять и усвоить», — писал поэт следующего за мной поколения — Виктор Куллэ.

А молодой стихотворец из Еревана, Костя Шакарян (бывший гостем наших «Рифм» и написавший о поэтической судьбе Глеба Горбовского большую работу) однажды воскликнул: «...Поэт нашёл опору душе своей — сиротиночке, войной обожжённой, а затем и безбожием эпохальным взращённой...» Конец цитаты.

Теперь, когда всё меньше сил,
Всё круче бережок, —
Я в сердце лампу погасил
И свечечку возжёг...

........................................
Свеча мертва. Её пенёк
Погас. И страх велик.
Но жив лампадный огонёк!
А с ним — и Божий лик.

Глеб Горбовский, из стихотворения 1997 года

Спасибо, что вы — были, дорогой Глеб Яковлевич.

Все выпуски программы Рифмы жизни

• Олег Сенин
• Николай Смирнов
• Николай Глазков