Поделиться
Тёплым весенним утром тысяча восемьсот шестидесятого года практически никто из жителей Ставрополя не смог остаться дома. Едва рассвело, горожане устремились к Соборной горе, чтобы стать свидетелями грандиозного события: на Царь-Звоннице Казанского собора должен был «заговорить» новый колокол. Огромный, в пятьсот с лишним пудов, он таинственно темнел в сводчатых прорезях колокольни. Но вот рассветную тишину прорезал его первый удар, гулкий и торжественный. Потом ещё один, и ещё. Колокол благовестил к литургии, а люди восторженно ахали, хлопали в ладоши и подбрасывали вверх шапки.
Многократно превосходящий по размеру все остальные колокола в Ставрополе, этот сразу же окрестили местным Царь-колоколом. Шёпотом сообщали друг другу: отлит он на деньги Лавра Ермоловича Павлова, известного и уважаемого в городе человека, служащего, имеющего, кроме того, ещё и собственное дело. Только это секрет — сам Павлов никакой огласки, а тем более славы, не желает.
...Лавра с юных лет привлекала предпринимательская деятельность. Он видел в ней далеко не только способ обогащения, а, прежде всего, тонкую и интересную науку. Однако, с успехом окончив Московское коммерческое училище, молодой человек не сразу смог применить полученные знания на практике: началась Крымская война, и Павлова призвали в армию. Служить ему, правда, из-за крайней болезненности пришлось недолго, но даже за короткое время он сумел проявить себя, и возвратился с фронта с медалью «За храбрость».
Вернувшись в Ставрополь, Лавр Ермолович открыл контору по сделкам с землёй, но одним лишь частным бизнесом ограничиваться не захотел, и поступил на государственную службу. Помимо прочего, в его обязанности входил контроль над продовольственным обеспечением губернских тюрем и больниц. Специфическая направленность работы очень скоро заставила успешного предпринимателя и умного, тонко чувствующего человека, задуматься о том, что рядом всегда есть кто-то, кому необходима помощь. А он, Лавр Ермолович Павлов, слава Богу, имеет и силы, и средства, чтобы эту помощь оказать.
Так началась новая жизнь Лавра Павлова — жизнь подлинного благотворителя, человека, способного поставить нужды ближнего выше своих собственных.
И колокол для ставропольской Царь-звонницы был далеко не единственным его благодеянием. В тысяча восемьсот сорок девятом году Лавр Ермолович оказал большую поддержку только что открывшемуся Александровскому институту благородных девиц: строительство двухэтажного каменного здания, пять тысяч рублей на первые нужды, ещё десять тысяч рублей на «брачный капитал» для беднейших выпускниц.
Другой дом Лавр Павлов выстроил и пожертвовал Владимиро-Андреевскому православному братству. При его поддержке там было организовано «Убежище для беспризорных детей». Двести бездомных подростков нашли там и кров, и пищу, и заработок. В этом же здании чуть позже открылась бесплатная столовая для бедных и народная читальня.
Поистине замечательным было усердие Лавра Ермоловича к церкви. Для строящегося Софийского храма он заказал в Московской академии художеств несколько икон; на нужды Троицкого собора, Варваринской и Георгиевской церквей он открыл «на вечное пользование» специальный капитал в двенадцать тысяч рублей, проценты с которого храмы могли использовать по своему усмотрению — на ремонт или приобретение необходимой Утвари.
По сей день хранится в Ставропольском государственном архиве завещание Лавра Павлова, которое красноречиво свидетельствует о неизмеримой доброте его сердца.
В свои последние минуты он не забыл ни о храмах, ни о бедных студентах и гимназистах. Он вспомнил даже о чернорабочих, приезжающих в Ставрополь на заработки из других губерний! Павлов завещал средства на открытие для них бесплатной амбулатории.
Отдельным пунктом оговаривалась безвозмездная передача городу участка в двадцать с лишним квадратных саженей. Непременным условием ставилось строительство на нём домов для беднейших семейств города и церкви во имя Преображения Господня, а также бесплатного двухклассного училища.
Воля Лавра Ермоловича была исполнена. Сам же он нашёл свой последний приют неподалёку, обеспечив при этом одного из бедных жителей города заработком — в своём завещании он назначил пожизненное ежемесячное жалованье в сто пятьдесят рублей тому, кто возьмётся выращивать цветы и читать Псалтырь на месте его упокоения.
Все выпуски программы Имена милосердия
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
