Поделиться
Автор: nastena nastenka
Желательно, что бы всё происходило вовремя.
Но это, увы, не всегда получается.
Я вот, например, рос без отца. Правда, когда я учился в средних классах – то неожиданно обрёл чудесного отчима… Однако в мой самый первый класс, это я хорошо помню и знаю, меня провожала только мама и я непроизвольно старался пристроиться в фарватере нашего соседа по лестничной площадке, лысоватого дяди Саши, – который в тот же день провожал в школу своего сына и моего закадычного друга по нашему этажу. И почему-то именно этот добрейший дядя, а не мой папа, с которым я встретился спустя годы, – подарил мне на первое сентября аквариум с двумя меченосцами…
Все это было в начале 1970-х.
А в самом конце 1990-х под маркой легендарного писательского содружества «Черная курица» вышла книга Олега Кургузова «Солнце на потолке» с подзаголовком «Рассказы маленького мальчика». Скоро эта книга получила международную литературную премию имени Януша Корчака – «за удачное изображение взаимоотношений между детьми и взрослыми и за искрящийся юмор». Нашим писателям премию Корчака давали очень редко.
…Теперь-то я понимаю, что если бы в «лихие девяностые» годы у нас с женой были дети, которых тоже пришлось провожать бы в школу (мои сыновья появились в новом веке), – то у них была бы лучшая книга, написанная в те времена.
Но я тогда о ней ничего не знал.
И мои мальчики оценили бы рассказ Кургузова «Тепло наших чувств».
Итак, в семью пришло хозяйственное письмо от отцовской родни, мама сказала, что они совсем сели на шею, папа – парировал, и тогда его родню объявили в полном бесчувствии… Короче говоря, родители мальчика решили измерить и сравнить теплоту родственных чувств, и, начали, безумствуя, прикладывать термометр к листочкам бумаги. Цифры были разные. Торжествовала то одна, то другая сторона.
«…Но тут среди кучи писем им попался затертый конверт. Термометр показал “ноль”.
– Ха-ха! – сказал папа. – Наверняка весточка от твоей родни.
Мама развернула письмо и тихо сказала:
– Это написал мне ты, когда мы еще не были женаты. Какие здесь удивительные слова! Но, оказывается, в письме не было тепла ни на грош?!
– Ну что ты! – сказал папа. – Наверно, письмо просто остыло за эти годы...
Тут они оба погрустнели и совсем притихли. Им было уже не до споров. Они сидели на диване раздельно, как два каменных острова в тумане.
Тогда я тоже сел на диван и заполнил пустоту между ними».
Из «Тепла моих чувств» нам читал Владимир Спектор, – прямо под треск каминных поленьев в доме-музее Корнея Чуковского.
Олега Флавьевича Кургузова нет на свете уже более десяти лет. Его именем уже названа – редчайший случай! – поселковая библиотека. А ещё он оказался чуть ли не единственным постсоветским писателем, в одном из рассказов которого – «Душа нараспашку» появляется Божье имя.
Создатель назван там детским словом, совсем как в достопамятную старину, о которой Олег Кургузов мог знать лишь понаслышке.
…Папа маленького героя в тот день все никак не шел домой из двора, где сидел задумчивый и грустный, как пингвин в ожидании северного сияния, – он, оказывается, «распахивал всему миру душу», всё ждал, что она сметет из воздуха в его грудь много всяких чувств, мыслей и вестей. И он – как он бегло объяснил сыну – станет мудрее. А если с ветром в папину душу захочет проникнуть какая-нибудь чепуха, то есть у него одно верное средство.
«…И он показал пальцы, сложенные крест-накрест.
– Ага! – догадался я. Я-то знал, что так надо держать пальцы при встречах с ведьмами и колдуньями, чтобы они не навеяли тебе черных мыслей.
– Ну ладно, – сказал папа. – Я еще посижу тут, на ветру, а ты иди – помоги маме по дому.
Мы с мамой пропылесосили ковры в комнатах и вымыли пол на кухне. А тут и папа возвратился, светящийся от радости.
– Ну, что скажешь? – спросила мама, выжимая половую тряпку.
– Жизнь прекрасна!!! – завопил папа и крепко-крепко обнял нас с мамой.
От него шла такая сильная сила, что нам показалось, будто мы стали легкими-легкими и вот-вот взлетим прямо к небу. Прямо туда, откуда с огромной высоты, задумчивый и грустный, как пингвин в ожидании Северного сияния, на нас с надеждой глядит наш Боженька».
Монах Симеон Афонский. «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом»
Поделиться
Монах Симеон Афонский — это литературный псевдоним насельника Святой Горы, иеромонаха Симона (Бескровного), современного духовного писателя. Его книги пользуются популярностью у самой широкой аудитории, поскольку о евангельских истинах автор говорит с читателями на простом, каждому понятном языке. Он пишет стихи и прозу, произведения для детей. А в одной из своих книг монах Симеон Афонский обращается одновременно ко всем читателям. Речь идёт о сборнике коротких зарисовок, который называется «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом».
В маленьких историях на отвлечённые, казалось бы, темы, автор рассказывает нам о добре и зле, жизни и смерти, о милосердии, жертвенности, вере и спасении. Почти все зарисовки в книге монаха Симеона Афонского — авторские. То есть, принадлежат его собственному перу. В коротких, динамичных сюжетах, писатель осмысливает важнейшие добродетели — любовь к ближним, смирение, целомудрие, веру, надежду, любовь.
Вот, к примеру, такая ситуация, наверняка знакомая многим. По дороге одного города в час пик ехал водитель. Ему казалось, что он ведёт машину безукоризненно, а вот другие участники движения его раздражали своей медлительностью. Едва ли не каждому он кричал из окна своей машины что-нибудь обидное. Неожиданно водитель сам немного промедлил. И даже не успел понять, что произошло, как услышал со всех сторон возмущённые голоса. Монах Симеон Афонский смотрит на ситуацию с духовной точки зрения. «С чем мы обратимся к людям, то и услышим в ответ, и этот ответ будет подобен многократному эхо. К себе будь строг, а за другими смотрит Бог», — так он комментирует эту простую историю.
Кстати, подобные лаконичные разъяснения автор даёт после каждой зарисовки. Например, он рассказывает о двух соседях, которые жили на противоположных берегах небольшой реки — один на высоком, другой — на низком. Они враждовали между собой, и если ненароком где-нибудь пересекались, то обязательно ссорились. И вот, однажды весной пошли проливные дожди. Река разлилась. Человек, который жил на высоком берегу, вышел из дома. Смотрит — а река полностью смыла дом соседа с низкого берега. Он сам, жена и дети цеплялись за обломки, звали на помощь. И неожиданно жалко ему стало соперника. Спустил он поскорее лодку на воду и помог выбраться несчастному и его семье. И стали с тех пор бывшие враги друг другу ближе, чем родные братья. «Не было бы счастья, да несчастье помогло! Слава Тебе, Господи, за всё!», — такими словами заканчивает историю автор книги, монах Симеон Афонский.
Зарисовки, которые мы прочтём на страницах сборника «О самом простом», действительно, на первый взгляд необычайно просты. И столь же глубоки духовным смыслом, заложенным в них. Поэтому и будут полезными для всех — для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Храм Михаила Архангела (село Лермонтово, Пензенская область)
Поделиться
На западе Пензенской области есть «Музей-заповедник Тарханы», посвящённый памяти Михаила Лермонтова. В начале девятнадцатого века эти земли принадлежали бабушке поэта, Елизавете Алексеевне Арсеньевой. В имении Тарханы прошло детство Михаила Юрьевича, и многое здесь может поведать о нём и о его семье. Тесно связаны с жизнью Арсеньевых-Лермонтовых и два храма, расположенных на территории усадьбы. Один из них посвящён Архангелу Михаилу, второй — преподобной Марии Египетской.
Была в Тарханах ещё одна церковь — Никольская. Деревянный храм действовал, когда Елизавета Арсеньева приобрела усадьбу в 1794 году. Помещица в то время только что стала женой капитана Преображенского полка Михаила Арсеньева. В маленькой деревенской церкви набожная дворянка оплакивала мужа, когда он безвременно скончался в 1810 году.
К этому времени у Арсеньевой подросла дочь Маша. Спустя четыре года после смерти отца девушка вышла замуж за отставного офицера Юрия Лермонтова. В октябре 1814-го у неё родился сын Михаил. Будущий поэт появился на свет в Москве, но затем жил с матерью и бабушкой в Тарханах. В детстве он причащался в Никольской церкви.
В 1817-м Мария Лермонтова умерла от чахотки, не дожив до двадцати двух лет. Её похоронили в Тарханах, в семейном склепе, рядом с отцом. Заботу о трёхлетнем Мишеньке взяла на себя бабушка, Елизавета Алексеевна. Она построила в поместье храм во имя небесной покровительницы дочери — преподобной Марии Египетской, а старую Никольскую церковь перенесли за пределы барской усадьбы, на сельское кладбище. До наших дней она, увы, не дожила.
В 1826 году в Тарханах началось строительство ещё одного храма. На этот раз Елизавета Алексеевна пожелала увековечить память о муже, Михаиле Арсеньеве. Храм во имя Михаила Архангела строили много лет. В 1836-м Михаил Лермонтов приезжал в Тарханы, а уже в апреле 1842-го под сводами Михаило-Архангельского храма стоял гроб с телом поэта. Сначала, после гибели на дуэли, Лермонтов был похоронен в Пятигорске, но спустя восемь месяцев бабушка добилась, чтобы останки внука перенесли в её имение. Еще через три года хозяйка усадьбы и сама упокоилась в семейном склепе.
Сегодня фамильная усыпальница Лермонтовых-Арсеньевых — часть «Музея-заповедника Тарханы». Сохранились здесь и обе церкви, построенные Елизаветой Арсеньевой — и Михайловская, и Мариинская. В них совершаются богослужения и можно помолиться о людях, которые здесь жили, любили, страдали и... верили.
Все выпуски программы ПроСтранствия
16 мая. «Яблони в цвету»
Поделиться
Фото: Anna Zakharova/Unsplash
Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
