У нас в гостях были старший научный сотрудник Института мировой литературы Российской Академии наук Елена Осипова, Старший редактор издательства ПСТГУ Егор Агафонов и художник, фотограф Валерий Близнюк.
Мы говорили о связи сербской и русской культур и о международном фестивале «Сербское утешение русскому сердцу».
Ведущий: Алексей Пичугин
А. Пичугин:
— Дорогие слушатели, здравствуйте. «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. Я с удовольствием представляю людей, которые также в нашей студии сегодня. Нас много, мы все, наши гости, наверное, вам, дорогие слушатели, если вы часто вместе с нами вместе, с нашими вечерними программами, знакомы. Это Егор Агафонов, старший редактор издательства Православного гуманитарного университета, ПСТГУ. Добрый вечер.
Е. Агафонов:
— Добрый вечер.
А. Пичугин:
— Елена Осипова, кандидат филологических наук, доцент кафедры славянской филологии ПСТГУ. Здравствуйте.
Е. Осипова:
— Здравствуйте, Алексей.
А. Пичугин:
— Валерий Близнюк, художник, член Московского союза художников, секция монументальной живописи, а также фотограф и иконописец. Валерий, здравствуйте.
В. Близнюк:
— Здравствуйте.
А. Пичугин:
— А мы не просто так собираемся сегодня, поговорить о том о сем, мы хотели бы вам, дорогие слушатели, представить и пригласить вас на замечательное мероприятие, оно целых десять дней будет проходить в октябре, очень скоро — Свято-Тихоновский проводит Международный русско-сербский фестиваль «Сербское утешение русскому сердцу». С 18 по 28 октября на разных площадках московских, в основном в Свято-Тихоновском, но не только. Сегодня по ходу программы будем знакомить вас с теми местами и теми мероприятиями, куда можно прийти. И я, как человек, который очень вот, знаете, у нас фестиваль называется «Сербское утешение русскому сердцу» — для меня вот всегда моему русскому сердцу балканское в целом утешение, оно очень-очень согревает, и я как-то болею, переживаю из-за того, что последнее несколько лет мне не удается приехать ни в Сербию, ни в Черногорию. И мы сегодня еще поговорим про наш проект, который мы вместе с моим близким другом, отцом Максимом Бражниковым из города Орска, делали долго выставку, возили ее по разным российских регионам. Выставка эта, немного переформатированная, будет тоже представлена на фестивале, от этого моему русскому сердцу чуть теплее становится. Хотя и в не в полной мере, потому что пока вот не будет такого физического возвращения на Балканы, я думаю, что там окончательно не потеплеет. Но все равно, с 18 по 28 октября фестиваль «Сербское утешение русскому сердцу». Надо сначала, прежде чем мы будем говорить о мероприятиях и площадках, в целом рассказать о фестивале, об идее его проведения, о том, как кто где что проводит. Егор указывает на Елену, поэтому, Елена, вам надо будет начинать нашу программу.
Е. Осипова:
— Здравствуйте, уважаемые слушатели. Наш фестиваль задуман как опыт обращения к соборному опыту церковного и народного единства русских и сербов. И в наше время оно может послужить и для духовного обогащения, и для укрепления. Потому что, как сказано в анонсе, наш фестиваль — это путешествие туда, где сливаются Небесная Сербия и Святая Русь, вдохновляя нас жить и действовать в истории. И само открытие у нас предусмотрено таким образом, что 18 октября, помимо выставок, запланированных на фестивале, пройдет вечер памяти митрополита Амфилохия (Радовича), многим известного архипастыря и в России, и вообще во всем православном мире. Это был такой столп православия, который в трудное, очень смутное время пришел на кафедру черногорских митрополитов и наследовал опыту святителя Петра Цетинского и Негоша, крупнейшего сербского, южнославянского поэта.
А. Пичугин:
— Да, я вот хочу даже сказать (простите, что перебиваю), как-то Черногория, когда о ней начинаешь говорить с точки зрения Церкви, я думаю, что для многих наших слушателей Черногория (в первую очередь из тех, кто там был) —это красивое место, куда можно приехать, отдохнуть на море. У многих своя Черногория, у кого-то там даже своя квартира, русские очень много покупали недвижимости в Черногории. Но церковная Черногория — это отдельная история. То есть вы, бывая в Черногории, наверняка вы в каких-то экскурсионных целях посещали Цетине, посещали монастырь Василия Острожского, но это вот такие туристические места очень важные. Но есть еще какое-то другое измерение Черногории, и вот оно очень тесно связано с именем митрополита Амфилохия, которого вот уже два года как с нами нет. Как раз вот получается, что он в октябре 2020 года ушел, и сейчас вот, к двухлетию со дня его кончины, и проводится, в том числе проводится этот вечер. Но он очень много всего сделал. Вот для меня, когда речь заходит о Черногории и Церкви, до сих пор я как-то: а, ну Черногория — митрополит Амфилохий. Хотя уже все поменялось, но тем не менее память о нем она, правда, очень светлая. Я не был с ним знаком, но мои друзья, которые к нему приезжали, вот тот же отец Максим, — он всегда принимал, всегда звал в Черногорию, всегда устраивал. Я знаю, что многих священников он принимал всегда у себя, и даже не знаю никого, кому бы он отказал.
Е. Осипова:
— Ну я бы сказала, что опыт его окормления продолжается, и его наследие живет. Потому что его замечательный преемник, ученик, митрополит Черногорско-Приморский Иоанникий (Мичович)...
А. Пичугин:
— Я надеюсь, что будет возможность с ним тоже познакомиться в рамках фестиваля.
Е. Осипова:
— Да, если Бог даст, он будет как раз у нас на вечере памяти и расскажет о опыте служения с владыкой Амфилохием. И еще надо сказать, что промыслительно кончина владыки Амфилохия пришлась накануне дня памяти святителя Петра Цетинского, чья память совершается 31 октября по новому стилю, и накануне дня памяти Негоша, чья память, соответственно, 1 ноября. То есть это даже показательно, потому что святитель уже даже я говорю, святитель Амфилохий (Радович), он, в общем-то, наследовал их опыту — в сложное очень время жизни каждый управлял Черногорией. А дело в том, что и святитель Петр Цетинский, и Негош были не только владыками, но и правителями, но даже и поэтами. А митрополит Амфилохий, хоть был только митрополитом, но однако же его слово имело реальный политический вес. И поэтому...
А. Пичугин:
— Да, мы это помним. Даже на фоне вот событий, которые происходили незадолго до его кончины, где-то за год примерно, когда правительство Черногории принимало закон (там сейчас не будем вдаваться в детали этого закона), который был связан с имуществом Сербской Церкви на территории Черногории, который вызвал массу недовольства. И надо сказать, что многие черногорцы, это факт, они не очень комплиментарно относятся к сербам. Опять же не будем вдаться в подробности каких-то конфликтов, которые на Балканах на протяжении десятилетий происходили, но факт в том, что отношения не всегда были безоблачными. И авторитет митрополита Амфилохия всегда эти конфликты сглаживал. И вот этот протест, который возник против принятия этого закона, он дал свои плоды — закон отменили и, по крайней мере сейчас, все откатилось к тому времени, как было вот до его принятия.
Е. Осипова:
— Ну конфликты, надо сказать, достаточно искусственные, это же было инициировано Тито, вот это искусственное разделение единой сербской нации на сербов и черногорцев, и оно не имеет глубоких оснований. Но действительно владыка Амфилохий, как настоящий серб, черногорцы это же такие всегда были самые храбрые сербы, которые отстаивали независимость и свободу.
А. Пичугин:
— Ну черногорцев можно сравнить в какой-то мере с нашими кавказскими народами. Они же все равно, вот эта приморская часть Черногории, как сами черногорцы говорят, она не населена коренными черногорскими народами, в большей степени это наследники венецианцев, наследники генуэзцев, люди, которые туда по морю пришли, и какая-то часть вот спустившихся с гор черногорцев. Так по крайней мере в Черногории очень любят объяснять вот эту такую достаточно богатую палитру этнических отношений.
Е. Осипова:
— Ну дело в том, что просто Черногория была разделена на племена, вот там сохранилось вот это древнее родовое разделение на племена, и это очень интересное явление в современной славянской жизни. Однако все равно это люди одного корня славянского и одного сербского корня. Между прочим, у нас, в русской периодике XIX века, часто именовали сербов разными именами. Ну судя только еще потому, что в науке не сложилось полное представление о том, что это все сербы. А именно, например, далматинцы, герцеговинцы, черногорцы и так далее, но все-таки это один сербский народ. Но мы немножко отвлеклись...
А. Пичугин:
— Да, давайте об организации фестиваля.
Е. Осипова:
— Просто невозможно, когда говоришь о владыке Амфилохии, невозможно не сказать о чем-то еще в связи с ним, потому что он такой был масштабной личностью. И поэтому мы всех очень рады будем видеть на вечере памяти, там можно будет увидеть фрагмент из одного документального фильма, где он говорит на русском языке о России в том числе, о том, как он полюбил Россию благодаря Достоевскому, и о опыте почитания Царя-мученика у них, в Черногории. Мы знаем, например, что у нас на 50-летие памяти Царя-мученика, на его день рождения, в Черногории в одном монастыре была установлена очень интересная часовня с памятником всей Царской Семье. В этой же день можно будет и пообщаться с митрополитом Иоанникием (Мичовичем), по крайней мере услышать его опыт общения с Владыкой, и это его сподвижник. Также будет и епископ Иоанн Пакрацко-Славонский (Чулибрк). И люди смогут воочию услышать много интересного от них. Кроме того, будет открытие двух выставок. Это выставка о сербских святынях Косово и Метохии «Сербские святыни —порушенные и созидаемые».
А. Пичугин:
— Я напомню, что у нас в гостях сегодня Егор Агафонов, старший редактор издательства Свято-Тихоновского университета. Елена Осипова, доцент кафедры славянской филологии ПСТГУ и художник, член Московского союза художников, секция монументальной живописи, фотограф, иконописец, Валерий Близнюк. Мы говорим о фестивале «Сербское утешение русскому сердцу», который с 18 по 28 октября будет проходить в Москве. Давайте все-таки еще в двух словах буквально кратко, тезисно про организацию фестиваля — почему решили его провести в Москве, как это было сделано, и перейдем уже непосредственно к площадкам. Егор, давайте мы теперь к вам перейдем, расскажите про идею саму организации фестиваля, потом подробнее поговорим о разных выставочных проектах интересных.
Е. Агафонов:
— Ну, собственно говоря, наверное, идея фестиваля достаточно ярко прописывается, прочитывается из его названия. Действительно, нам хотелось дать в наше очень трудное и скорбное, я бы сказал, время какое-то утешение. И близость, духовная связь, духовное родство, и я бы даже сказал, какое-то культурное взаимопроникновение русской православной традиции и сербской православной традиции настолько богаты, настолько разнообразны, настолько значительны, что, наверное, действительно в это время обратиться к наследию сербской культуры и сербской церковности, это будет иметь какое-то радостное и утешительное значение для всех нас. Надо сказать, что сам фестиваль получился достаточно разнообразным, в нем довольно много мероприятий самого разного плана — несколько выставок, однодневная научная конференция, кинолекторий с четырьмя фильмами, презентация книги, встречи вот с известными людьми и, в частности, с митрополитом Иоанникием и епископом Йованом (Чулибрком), о которых сейчас Лена сказала. Если можно, я сразу хотел бы наших слушателей, чтобы они не оставались в неведении, пригласить всех на сайт фестиваля. Есть специальный сайт, на котором есть подробная программа мероприятий и есть возможность зарегистрироваться на посещение всех мероприятий. Для того чтобы было понятно — эти мероприятия бесплатные, на них можно свободно пройти посетителям. Но, поскольку основная часть проходит на территории Свято-Тихоновского университета, в главном здании —Лихов переулок, 6, — то для посещения необходима предварительная регистрация. Все это можно сделать на официальном сайте фестиваля. Вы можно просто, не мудрствуя лукаво, в интернете набрать: «Сербское утешение русскому сердцу».
А. Пичугин:
— Да, как я сделал сейчас.
Е. Агафонов:
— И увидите сайт фестиваля с подробным расписанием всех событий, и в том числе и тех, о которых мы сегодня просто не сможем упомянуть по недостатку времени, потому что их, повторюсь, довольно много. Но тем не менее вот это надежный такой портал, надежный вход для всех, кто так или иначе заинтересован и захочет это посетить или лично, или, может быть, даже некоторые мероприятия у нас будут проходить в виду зум-встреч, зум-конференций, поэтому и такая возможность удаленного присутствия тоже будет.
А. Пичугин:
— Да, потому что если мы сейчас назовем адрес сайта, я думаю, то он не запоминаемое слово. Проще всего набрать в поисковике: «Сербское утешение русскому сердцу» — и сразу все найдется. А первое мероприятие, о котором мы хотели бы поговорить, оно не 18-го числа, а официальное открытие раньше, на Покров — 14-го. Причем площадка, где это пройдет, дружественная для Радио ВЕРА — мои коллеги Алла Митрофанова, Александр Ананьев, Константин Мацан там завсегдатаи и ведущие разных мероприятий, — это пространство «Фавор», по адресу Маросейка, 7/8, прямо недалеко от метро «Китай-город», на Маросейке, в самом центре Москвы. Там 14 октября пройдет открытие фотовыставки Валерия Близнюка «Косово и Метохия. Сербское историческое наследие». Ну, Валерий, вам слово.
В. Близнюк:
— Да, замечательная площадка, я там уже делал до этого выставки. На выставочном пространстве «Фавор» не требуется регистрация, очень близко у метро, это замечательная площадка. И я благодарю, что мне предоставили возможность там выставить свою серию из проекта «Сербское историческое наследие». Сама съемка велась в Косово и Метохии в 2007 году, еще перед вот этими печальными событиями передачи этих земель, отторжения от Сербии...
А. Пичугин:
— За год.
В. Близнюк:
— Да, за год. И вот это еще была такая вот мысль, мы уже чувствовали, чем это все кончается и успеть бы побывать в этих монастырях. Это совершенно небольшая территория, сто где-то на сто километров, где такое сосредоточение памятников живописи, архитектуры, культуры — там четыре Лавры, там вот эти монастыри, в которых мы побывали — это Высокие Дечаны, Печь Патриаршая, Грачаница — это если бы только во всей Сербии оставались эти три храма с фресками XIII-XIV веков, уже только они позвали бы к себе иконописцев для изучения — кладезь просто, это невероятно. В одном храме Пантократора в Дечанах сохранилось больше тысячи ликов. Удивительность этого, этих ансамблей, что они были построены, воздвигнуты, расписаны в начале XIV века, в самом начале, и в невероятной великолепной сохранности дошли до нас. Когда туда вот заходит человек, художник особенно, он прекрасно понимает, что ну вот ты попал в такую историю — там огромный материал, а тебе всего там несколько часов на посещение, ты прекрасно понимаешь, что это бесконечно. Это наши учителя, в общем-то, и поехали туда воспринять вот это вот наследие, именно церковно-изобразительного искусства. Я даже думаю, что и в самой Греции не сохранилось в этот период такого количества памятников, а здесь еще на такой совершенно небольшой вот территории.
А. Пичугин:
— Я очень жалею, что мне до сей поры не посчастливилось побывать в Косово, не повезло пока что. Я, единственное, где в Косово ну условно был, это только на дороге недалеко от города Нови-Пазар. Там как-то так вот дорога от Белграда в Нови-Пазар идет, что ты кусочек Косова проезжаешь — там нет никаких границ, поскольку дорога в горах идет, и ты с нее свернуть просто не можешь, но официально она там через кусочек Косова проходит. Единственное, вот самое близкое место к Косово, где я был, это Нови-Пазар город. Ну он такой, очень албанский.
В. Близнюк:
— Да. Там в тот год, когда мы там были, там была перестрелка в центре города.
А. Пичугин:
— А вот недавно там тоже было что-то.
В. Близнюк:
— Ну вот в тот год, когда мы были, прямо буквально перед нами, и там, конечно, это было такое напряжение. Даже вот наше посещение монастыря Высокие Дечаны, тоже это перед нашим приездом, я не помню, там то ли полгода, то ли несколько месяцев прошло, была обстреляна из миномета, и древние стены XIV века сохранили обитель от разрушения, и никто не пострадал. И все вот эти вот монастыри — Дечаны, Печь и Грачаницы — они находятся в окружении так достаточно агрессивного албанского поселения, и они, по логике, могли быть и потеряны для нас. Благодаря мужеству вот итальянских военных, которые стояли там в охране, в вот этих войсках KFOR. Вот в случае с монастырем Дечаны была акция такая — туда шло несколько тысяч агрессивно настроенных албанцев, чтобы расправиться с обителью. И поступила команда забрать монахов и вывести из монастыря. Монахи не согласились на это и сказали, что мы останемся в своей обители, и тогда командование отдало приказ, чтобы итальянские солдаты вышли оттуда и как бы не были свидетелями. И те тоже, устыженные, что монахи остаются, тоже остались. Таким образом вот это событие, оно нам сохраняет вот эту обитель до сегодняшнего дня. И вот это не просто вот обитель, да, вот как могли считать, множество обителей, эти обители, это такие реликварии Сербской Церкви. Печь Патриаршая — это раки, там ходишь просто от стены к стене — ты видишь раки иерархов Сербской Церкви, они там с XIII века — это, в общем-то, резиденция сербских патриархов. А она там своими вот этими святынями и росписями, там комплекс храмов в одном ансамбле очень интересный — нартекс, притвор объединяет их, и там около четырех храмов, и росписи от XIII до XIV века, и они невероятно высокого уровня. И, слава Богу, нам там было дозволено фотографировать, мы теперь пользуемся этим наследием все эти года.
А. Пичугин:
— А вы с тех пор там не были?
В. Близнюк:
— К сожалению, да, я вот хотел бы обязательно туда сходить. Потому что это вот один мой большой проект о памятниках плененных, в который входят храмы Константинополя, Кипра Северного и вот Косова, мне хотелось объединить в одно, в один альбом.
А. Пичугин:
— А ну Северный Кипр — у нас, говорят, скоро даже самолеты полетят. А в Косово как-то можно сейчас попасть? Я насколько знаю, никаких преград для посещения Косова никогда не было. Единственное, что многие же машины арендуют, и вот ни одна сербская прокатная компания не дает страховки на Косово. Не потому, что там обязательно вас убьют или машину разобьют, но это из-за отношений между частями Сербии и Приштины. Хотя люди вот на свой страх и риск едут на арендованных машинах, а если не арендована, ну просто там транспортная есть, ну у нас сейчас куда только нет транспортной недоступности, она у нас повсюду сейчас. Поэтому как вот в Косово попасть — ну просто достаточно, наверное, из Белграда все равно что-то да ездит в Приштину.
В. Близнюк:
— Да, там не прерывалось возможности паломникам из Сербии бывать в этих обителях. И, конечно, албанцы предоставляют это, потому что у них есть определенные политические задачи — продемонстрировать вот свою лояльность. Но, конечно, страх у людей есть, и риск определенный есть, это вот еще тогда мы замечали. И потом мне вот паломники и художники, которые там бывали, рассказали. Конечно, это, в общем-то, выглядит очень печально: монастырь окружен бетонными стенами, колючей проволокой, КПП с военными, все по определенным разрешениям. Вот какие-то концлагеря — вот визуально они вот так выглядели. И это территория, на которой с XIII века жили и молились сербские люди, теперь вынуждены прорываться через эти кордоны, чтобы посетить свои святыни, и это, конечно, очень удручает. Но сербское утешение русскому сердцу есть, потому что ведь если мы вспомним историю, сколько столетий эти монастыри были под османским игом, и совершенно небольшой промежуток у них был некоторой свободы, и сейчас они опять в пленении. Но вот эта их такая вот неубиваемость, выживаемость, и вот этот сам образ этих монастырей, что вот мы можем там побывать и унаследовать эту красоту, несмотря на эти плененные столетиями века, и это тоже вот такое утешение.
А. Пичугин:
— А что будет на открытии 14 октября?
В. Близнюк:
— Будут фотографии, в основном я выбрал, там небольшая площадка, это монастырь Высокие Дечаны — это мужской монастырь, самый большой в Сербии там около 20-30 иноков. И монастырь Печь Патриаршая — это женский монастырь, тоже огромный ансамбль архитектурный, с живописью. И вот некоторые фотографии из этих будут на стенах, и в слайд-фильме продемонстрирую.
А. Пичугин:
— Можно с вами будет пообщаться, вы проведете экскурсию и расскажете?
В. Близнюк:
— Да, обязательно.
А. Пичугин:
— 14 октября во сколько открытие?
В. Близнюк:
— В 18 часов.
А. Пичугин:
— В 18 часов, в шесть вечера. А сами фотографии будут там висеть...
В. Близнюк:
— И через проектор на большом экране, там замечательный огромный экран, и можно будет...
А. Пичугин:
— Да, Егор.
Е. Агафонов:
— Да, я хотел еще добавить, что во время этого открытия, которое состоится при участии Сербского посольства, будет еще и концерт такого русско-сербского московского коллектива «Жуте Крушке» — это в переводе значит «Желтые груши», который исполнит небольшую программу специально подобранных песен вот этого региона, Косово и Метохии.
А. Пичугин:
— Это очень интересно.
Е. Агафонов:
— Поэтому я думаю, что все, кто придут на это открытие, не останутся недовольными. Сама же выставка уже развешана на стенах пространства «Фавор», и в течение всего октября в любое свободное от мероприятий время можно свободно и бесплатно приходить и смотреть эту выставку.
А. Пичугин:
— Да, а мы сейчас буквально на минуту прервемся и после этого вернемся к разговору о фестивале «Сербское утешение русскому сердцу», который с 18 по 28 октября будет проходить в Москве. И у нас гости в нашей программе, сегодня это Елена Осипова, доцент кафедры славянской филологии Свято-Тихоновского университета, Валерий Близнюк, фотограф, иконописец, художник, член Московского союза художников, секции монументальной живописи, и Егор Агафонов, старший редактор издательства Свято-Тихоновского университета.
А. Пичугин:
— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что сегодня у нас в гостях Егор Агафонов, старший редактор издательства Свято-Тихоновского университета, Валерий Близнюк, фотограф, иконописец, художник, член Московского союза художников, секции монументальной живописи, Елена Осипова, кандидат филологических наук, доцент кафедры славянской филологии Свято-Тихоновского университета. Елена, у вас, я так понимаю, тоже есть часть в рамках фестиваля — проект, связанный с Косово?
Е. Осипова:
— Да, вы знаете, у нас будет выставка еще очень интересная о святынях Косово и Метохии — «Сербские святыни — порушенные и созидаемые». И я бы хотела добавить, что цель нашей выставки в том, чтобы показать, что эти святыни живы и являются оплотом церковной народной жизни. Как когда-то они являлись центром притяжения народной жизни и сосредоточения церковной иерархии в османский период, так и сейчас. Потому что в них служатся службы, они являются центром паломничества из разных регионов Сербии. Между прочим, даже самая высокая рождаемость в сербских семьях именно на Косове — и я об этом слышала от сербов неоднократно.
А. Пичугин:
— Но речь идет в данном случае — давайте тут надо все-таки сказать, наверное, про то, как живут сербы в Косово, и о том, что сейчас именно в Косово и Метохии сербов не очень много, в целом по вот этому региону. И есть северная часть региона, где сербское население как раз продолжает жить, и это тоже предмет такого вот спора Белграда и Приштины.
Е. Осипова:
— Да, северный Космет со столицей в Косовской Митровице — это одна шестая часть края, которая полностью под сербами. Но, однако, сохраняются и многотысячные сербские общины, во-первых, в Грачанице и на юге, например город Ораховац. Там да, действительно сербы в более трудных условиях, чем, например, в северных областях Косово, однако и там есть сербские школы, и дети рожаются в семьях. И даже вот есть пророчества старца Фаддея Витовницкого, что Косово рано или поздно вернется в состав Сербии, хотя оно, по сути-то, остается — в том смысле, что Сербия не признала независимость Косова, поэтому это опять-таки такой сложный вопрос. Но в любом случае главное, что народ продолжает там жить и Церковь действует. Там же и главная резиденция Сербского патриарха, где проходят его хиротония — Печская Патриархия, в самом центре Косово и Метохии, в Метохии. Потому что даже само название края говорит о исконном присутствии здесь церковных объектов: «метохия» с греческого — «церковная земля». И здесь особое вот средоточие многих святынь.
А. Пичугин:
— И открытие выставки в Лиховом переулке 18 октября, правильно?
Е. Осипова:
— Да, совершенно верно.
А. Пичугин:
— Давайте еще и нашим слушателям, наверное, напомним, где находится Лихов переулок — это метро «Трубная», «Цветной бульвар». Ну тут у нас теперь, там получается, что можно пройти от «Трубной», от «Цветного бульвара», тем более это станции переходные, с одной на другую можно попасть. И помните, Высоцкий пел: «Где мои семнадцать лет? На Большом Каретном» — вот это все там рядом, по соседству, да. И там главное здание, я не знаю, правильно ли назвать его главным зданием Свято-Тихоновского университета, потому что теперь уже здание при Николо-Кузнецком храме — это здание, где исторически возник Свято-Тихоновский университет. А Лихов, дом 6 — это Московский Епархиальный дом, о нем много говорили, сейчас повторять не будем. Найдите наши программы, мы и мероприятия, которым там внутри, на Лихова, 6, в Соборной палате проводятся, тоже часто о них рассказываем. И вот там же, по этому адресу, будет и открытие фестиваля, церемония и выставка, посвященная святыням Косова и Метохии. Но вы не путайте, друзья, потому что мы только что, вот до перерыва, говорили про выставку, фотовыставку Валерия Близнюка «Косово и Метохия. Сербское историческое наследие» — мы вам советуем сходить и туда и сюда, но это разные места. Маросейка, 7/8 — это возле метро «Китай-город», и Лихов, дом 6 — это неподалеку от метро «Цветной бульвар» или «Трубная». Да, Елена.
Е. Осипова:
— Я хотела бы просто еще добавить, что часть экспозиции выставки «Сербские святыни — порушенные и созидаемые» будет посвящена работам, проведенным Российской Академией художеств по благоукрашению храма святого Саввы Сербского в Белграде. Благодаря российских художникам были созданы уникальные мозаики, которые просто удивительное украшение этого храма и всего города Белграда. И что тоже очень показательно, потому что со святого Саввы начались русско-сербские связи когда-то.
А. Пичугин:
— Со строительства храма... Нет, не со строительства храма. Что вы имеете в виду? Связи гораздо раньше начались.
Е. Осипова:
— Я имею в виду, что именно святой Савва заложил русско-сербские связи, потому что они относятся к одному эпизоду, когда будущий еще святой Савва покинул родительский дом и отправился в монастырь после беседы с русским монахом, который путешествовал на Афон. И вот это дало такое направление особое, духовное нашим связям, которые не прерываются уже, слава Богу, 800 лет.
А. Пичугин:
— Ну а храм святого Саввы — тоже очень интересная история у него. Начинал он строиться еще в XIX веке, в конце XIX века, и до 30-х годов были построены только часть стен, потом был долгий перерыв, а к середине 80-х закончили основной этап внешнего строительства, то есть купол, до купола. Сделали купол и уже внутреннее убранство действительно с помощью российских художников. Это все вот еще пока... Нет, это завершилось еще недавно, насколько я понимаю. Да, Валерий.
В. Близнюк:
— Я в этой же теме хотел сказать, что монастырь Высокие Дечаны, он был в запустении в начале XX века, вот сто лет назад, и его возрождать приехали монахи русские с Афона — иеросхимонах Кирилл с братией. И, таким образом, вот эта связь русско-сербская, в утешение, она вот уже сто лет назад, тогда уже имела место. А вот вы только что говорили об иконописцах, расписывающих храмы в Белграде, и иконописцы — это вот как раз мы ездили вместе в ту нашу поездку по Косово и Метохии.
А. Пичугин:
— И еще мероприятие, о котором мы обязательно хотели бы сказать, я бы хотел сказать. В рамках вот этой части фестиваля «Сербские святыни — порушенные и созидаемые» мы будем представлять картины монахини матери Марии (Антич) — это уже Ясеновац. Тоже можете найти в архиве Радио ВЕРА программы наши с отцом Максимом Бражниковым из Орска, где мы рассказываем про наш проект. Тут опять же, наверное, мне надо два слова сказать про то, как мы познакомились с картинами матери Марии. У нас был проект, связанный с изучением концлагерей на территории бывшей Югославии разного периода, и начинали мы, конечно же, с Ясеноваца. Мы приезжали в сам Ясеновац, город Пакрац, центр Пакрацко-Славонской епархии, правящий архиерей которой владыка Иоанн (Чулибрк) — Йован, даже так правильнее, наверное, сказать, на сербский манер. Он — человек, который очень много делает для мемориализации вот таких вот мест концлагерей, мест страдания людей в XX веке. Он будет тоже на фестивале, я надеюсь, он будет тоже на открытии нашей выставки, с ним можно будет пообщаться. И вот мы к нему приезжали, собственно, вот то что сейчас можно увидеть в Ясеноваце — не сам мемориал, а вот и музей, разделенный на две части, один непосредственно в Ясеноваце, на хорватской территории, и через реку Сава, буквально в нескольких там сотнях метров, уже на боснийской территории — как раз граница проходит, там вторая часть музея. Потому что система лагерей Ясеноваца, она достаточно широкая, разветвленная была. И вот мы в один из приездов оказались в городе Баня-Лука — это, наверное, можно его назвать столицей республики Сербской, с одной стороны. потому что официально столица-то Сараево, но вот столица такая вот республики Сербской, она вот в городе Баня-Лука, и там есть парламент, и в парламенте выставочный зал. Нас привезли в парламент, и мы сами зашли в этот выставочный зал и увидели очень интересные, в такой наивной немного манере картины, написанные монахиней, о ее восприятии страдания людей в Ясеноваце. Там можно увидеть, на этих картинах, и ее саму — она видит людей, жертв вот этой страшной трагедии. Было независимое государство Хорватия, находящаяся под протекторатом нацистской Германии — страшная история совершенно, мы про нее будем рассказывать в рамках фестиваля, мы про нее рассказывали в наших программах, поэтому сейчас тоже не будем подробно останавливаться. Приходите или найдите наши программы, там все услышите и прочитаете, в интернете тоже много информация. И вот увидев эти картины, мы поняли, что мы очень хотим их привезти в Россию. Не очень было понятно, как сделать так, чтобы привезти оригинал. Поэтому мы сделали очень хорошие копии, нам сделали там же, в Хорватии в Загребе, и их мы возили по разным регионам, вместе с моими фотографиями, вместе с лекциями отца Максима, вместе с документами некоторыми от того периода. И вот так получилось, мы очень благодарны организаторам фестиваля, что они нам предложили поучаствовать и выставить часть этих картин и фотографий, документов в рамках фестиваля. Первый раз в Москве мы это будем делать и очень надеемся, что вы тоже придете — «Ясеновац. Верность и Воскресение». «Будь верен до смерти и дам тебе венец жизни» — эпиграф этой выставки. Мы в рамках наших поездок по России немножко по-другому ее называли: «Бессмертные мученики концлагеря Ясеновац в свете Воскресения Христова». Но вот здесь мы перешли на такое название. Надеемся, сейчас ковид закончился, у нас будет возможность эту выставку дальше как-то по России возить. А потом как-то еще и материал подсобрать, приехать, вернуться в Хорватию и Боснию, и там продолжить наши изыскания. Ну это уже только в планах. Итак, 18 октября — мы уже сказали, что вечером будет встреча, там же, в Лиховом переулке, дом 6, посвященная памяти митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия. А 19 октября, в Лиховом же переулке, пройдет встреча архиереев Сербской Церкви со студентами. Что это такое, кто расскажет? Елена.
Е. Осипова:
— Вы знаете, это встреча со всеми, кто захочет прийти, то есть тут нет сужения...
А. Пичугин:
— Но как сказал Егор, надо, видимо, зарегистрироваться на сайте «Сербское утешение русскому сердцу». Потому что это же Лихов переулок, здание университета, поэтому.
Е. Осипова:
— Ну вот на все мероприятия надо регистрироваться. Но просто можно иметь в виду, что рады будут организаторы всем, кто захочет воспользоваться такой уникальной возможностью и пообщаться с Владыками лично, о чем-то спросить у них.
А. Пичугин:
— Его, дальше просто мы идем по программе, и 20 уже октября, в рамках фестиваля конференция «Русско-сербское наследие. Временное и вечное» с презентацией книги священника Дмитрия Трибушного о преподобном Иустине Поповиче «Человек Христов» — тут уже ваша епархия, книги издательства ПСТГУ, расскажите, пожалуйста.
Е. Агафонов:
— Да, весь день будет проходить эта конференция. Ну это уже научное мероприятие, наверное, всех наших слушателей я не рискну позвать на него.
А. Пичугин:
— Ну опять же кому интересно.
Е. Агафонов:
— Да, это прежде всего дело специалистов. Но тем не менее программа также висит на сайте, и кому интересно, может с ней ознакомиться и понять для себя, важно ли ему присутствие в этот день. И завершится наша конференция представлением новой книги, которая вот только что, еще не прошло и двух недель, как вышла в нашем издательстве Свято-Тихоновского университета, книга «Человек Христов». Мы уже и сказали несколько слов о титанической фигуре владыки Амфилохия (Радовича), но невозможно понять все его значение и все его, так сказать, происхождение и масштаб его фигуры, не зная, что он относился к числу так называемых «птенцов» отца Иустина. Он вместе со своим другом, владыкой Амфилохием (Евтичем), замечательным сербским богословом, к сожалению, скончавшимся тоже два года назад, практически одновременно они ушли вместе с ним, и с некоторыми другими замечательными богословами и иерархами, был учеником великого аввы Иустина — преподобного Иустина (Поповича), сербского богослова, подвижника, одного из тех очень редких людей, чье богословие было абсолютно опытным, абсолютно подтвержденным личной святой подвижнической жизнью. Книг самого отца Иустина в России переведено и издано немало, но, к сожалению, о его жизни пока в России знают, с моей точки зрения, недостаточно. И, по сути, наша книжка является, может быть, первой ласточкой в этом направлении. Она собрала в себя жизнеописание аввы Иустина, которое как раз и составил замечательный наш автор, священник Дмитрий Трибушный, живущий и служащий в Донецке. У нас это уже четвертая его книга, которая выходит в нашем издательстве. Дальше книга включает в себя подборку очень живых и интересных воспоминаний об авве Иустине. Там много известных фамилий читатель встретит. Я хотел бы упомянуть только широко известного митрополита Берлинского Марка (Арндта), одного из самых влиятельных людей в Русской Православной Церкви за рубежом. Немногие знают, что он также был учеником аввы Иустина, и именно он говорил прощальное слово надгробное при отпевании аввы Иустина после его кончины и во время его погребения. Его небольшие воспоминания также вошли в эту книгу. И наконец завершается она такой подборкой, может быть, очень ярких и замечательных афоризмов, высказываний самого преподобного Иустина, которые немножко читателя, так сказать, сориентируют в основных моментах его чрезвычайно яркого, живого, проникновенного богословия. Таким образом, на презентацию этой книги можно прийти отдельно, можно поприсутствовать на ней в рамках вот этой конференции, которая будет проходить 20-го числа. Человек может сам выбрать, как ему зарегистрироваться и как посетить эту встречу.
А. Пичугин:
— Друзья, напомним, что в гостях у Радио ВЕРА сегодня Елена Осипова, доцент кафедры славянской филологии Свято-Тихоновского университета. Валерий Близнюк, член Московского союза художников, секция монументальная живопись, художник, иконописец, фотограф. Егор Агафонов, старший редактор издательства Свято-Тихоновского университета. Мы говорим о фестивале «Сербское утешение русскому сердцу», который с 18 по 28 октября будет проходить в Москве. И вот с 21 октября начинается лекторий, просветительский лекторий «Русско-сербское наследие. Временное и вечное», кинолекторий — 22 октября, где покажут фильм, он, если я не ошибаюсь, официально в российский прокат не выходил.
В. Близнюк:
— Да, в прокате его не было.
А. Пичугин:
— Но это интересная лента. Я честно признаюсь, что я ее сам не видел, хотя мы занимаемся Ясеновацем, а это про Ясеновац фильм.
В. Близнюк:
— Алексей, тогда приходите и посмотрите этот фильм у нас. Действительно, это очень важное явление, это первый художественный фильм, который посвящен вот трагическим событиям, которые происходил в концлагере Ясеновац во время существования независимого государства Хорватия и геноцида сербов, который в нем происходил — это очень яркое, живое художественное свидетельство, которое необходимо всем увидеть. И особенно хотелось бы отметить, что все наши кинолектории, все встречи в нашем кинолектории, которые будут происходить в рамках фестиваля, они включают в себя не только показ фильма, но и встречи с тем или иным человеком. И вот как раз на показе этого фильма его нам представит упоминавшийся сейчас епископ Йован (Чулибрк), который настоятель монастыря на самом этом месте бывшего концлагеря в Ясеноваце, и который, собственно говоря, и возглавляет всю ту мемориальную работу, которая ведется по сохранению памяти сербских мучеников XX века. Именно он представит этот фильм, и я думаю, что эту встречу невозможно пропустить.
А. Пичугин:
— Интересно, что для многих, вот как я говорил в начале программы, Черногория — это такое абсолютно курортное место, куда многие приезжают. Но насколько история разных балканских стран начинает новыми красками играть, когда ты окунаешься в том числе и в изучение трагических событий. Хорватия же тоже для многих наших соотечественников исключительно туристическое место — ну как же, там Пула, Риека, побережье, Дубровник, который все вдруг узнали после сериала «Игра престолов», там многие сцены снимались. И я как-то приехал в Дубровник после долгого перерыва, уже после выхода последнего сезона «Игры престолов», вдруг понял, что сам город, к сожалению, стал посвящен «Игре престолов». Потому что вот это вот всемирное наследие ЮНЕСКО, один из красивейших городов Адриатического побережья, вдруг стал столицей сериала «Игра престолов». И ты куда ни придешь, там везде значок серила, в любом магазине атрибутика сериала — это неплохо, но, с другой стороны, Дубровник-то сам к этому отношения никакого не имеет. И когда ты Хорватию начинаешь представлять с другой стороны — со стороны Ясеноваца, со стороны, приезжаешь в город Пакрац, да, а там после недавних военных событий 90-х годов в городе практически ни одного целого здания нет. И вот в окрестностях Пакраца там, Липика ездишь — ты видишь огромное количество заброшенных сербских домов. Ты видишь заброшенный дом, заросший деревьями, травой — ты понимаешь, что здесь жила сербская семья, которая попросту растворилась. Ведь десятки тысяч с той войны, недавней войны, до сих пор считаются пропавшими без вести. Они погибли, но где и в каких обстоятельствах — об этом, наверное, никто никогда не узнает. И ты по-новому начинаешь для себя открывать страницы истории и по-новому начинаешь как-то относиться, наверное, по-своему, к Балканам — к очень сложному региону, с невероятно красивой природой, с невероятно красивыми, сложными, очень неоднозначными людьми. Неоднозначными — в данном случае это не носило (вы так замолчали) какого-то негативного оттенка, но ты понимаешь, что это люди непростые.
Е. Осипова:
— Ну был очень непростой опыт в XX веке, особенно в отношениях между сербами и хорватами. Но если возвращаться к нашему фестивалю, я бы еще хотела подчеркнуть, что мы пытаемся художественно, музыкально, поэтически, интеллектуально осмыслить опыт и страдания, и духовного преображения наших народов в XX веке. И все наши события фестиваля этому посвящены. Потому что даже если мы будем говорить о выставке, посвященной страданию сербов в Ясеноваце, то это опыт преодоления зла. Потому что в крайне тяжелейших условиях, в жестоких обстоятельствах сербы стяжали мир. И мы знаем, что есть Собор Ясеновацких новомучеников, чья память празднуется 13 сентября по новому стилю,
А. Пичугин:
— Там очень интересная история их канонизации. Потому что даже нам, наверное, владыка Йован не смог до конца объяснить, чем руководствовались при канонизации жертв концлагеря Ясеновац, но они, безусловно, это тот случай, когда их святость мы никоим образом оспорить не можем, она через страдание пришла. Но там, я так понимаю, есть люди, персонально канонизированные, и есть вот такой Собор неизвестных и далеко не всегда названных людей, которые просто святые по факту своих страданий. Если мы привыкли, церковные люди в России привыкли к новомученикам и исповедникам российским, и есть список, в который добавляют кого-то, иногда даже исключают кого-то, но тем не менее есть список Новомучеников и исповедников Церкви Русской, то там такого списка, в общем, и нет. Есть отдельные личности, но вот в целом это вот такой Собор святых — далеко не все они известны, некоторые из них там в младенчестве погибли, некоторые из них крестьяне местные, местное такое полугородское население. Потому что Ясеновац до войны — это был такой очень большой сербский, как бы мы, наверное, сейчас сказали городок или поселок городского типа. У них нет таких населенных пунктов, ну вот такой большой-большой поселок или маленький городок Ясеновац, с сербским населением, которое, наверное, на две трети там в этих страшных жерновах геноцида погибло. А какие еще вот мероприятия вы бы посоветовали нашим слушателям? Здесь есть и показ фильма об Иустине (Поповиче) «Авва Иустин», и встреча с режиссером, священником Ненадом Иличем. Показ фильма «Святитель Николай Сербский», беседа все с тем же отцом Ненадом Иличем. И показ фильма «Косово. Страшный суд». Да, Егор.
Е. Агафонов:
— Я хотел бы тогда представить кратко эти фильмы, которые будут показываться в нашем кинолектории, и прежде всего пригласить на показ двух фильмов священника Ненада Илича — один из них будет демонстрироваться у нас в Свято-Тихоновском университете, в Лиховом переулке, а второй в том пространстве «Фавор», о котором мы уже сейчас говорили в начале нашей программы. Надо сказать, что замечательна история самого отца Ненада. Будучи достаточно известным в театральной богемной среде Белграда начала 90-х годов, он в какой-то момент открывает для себя, то что быть причастным к истории и культуре сербского народа невозможно вне православной веры. Обретает для себя какую-то личную встречу со Христом, будучи до этого просто, ну скажем так, как принято говорить, формально православным. Обретая для себя личную встречу, он поступает на богословский факультет Белградского университета, в итоге заканчивает его, потом принимает диаконский сан, ныне он уже священник, который служит в сербском храме в Амстердаме. Но интересно, что внутри церковной жизни очень быстро появился запрос на его профессионализм и на его режиссерский совершенно очевидный талант. Он автор нескольких больших документальных сериалов, которые были сняты в Сербской Церкви — о литургии, об иконе, о наследии императора Константина. Но, может быть, самые известные его фильмы и будут представлены в рамках нашего фестиваля — это фильм о святителе Николае Сербском и фильм об авве Иустине (Поповиче). Надо сказать, что с чрезвычайным талантом, с чрезвычайной деликатностью и продуманностью отец Ненад избрал форму этих документальных фильмов — довольно неожиданную, чрезвычайно оригинальную и в то же время, по сути своей, какую-то глубоко церковную. По сути, эти фильмы, которые он сделал — это два больших полотна, каждое из них на два часа длительностью, это киножития. С таким жанром мы, наверное, в общем-то, нечасто сталкиваемся. Как правило, мы видим документальные фильмы о святых более просто, более традиционно снятые — в виде какого-то разговора нескольких участников, с фрагментами каких-то документальных кадров, съемки видов монастырей и так далее. Но жанр, который фактически создал, в сербском кино-то уж точно, отец Ненад, он чрезвычайно своеобычен и интересен. И подчеркну опять же, что оба этих фильма будут представляться не просто нами, но они будут представлены самим режиссером. Сам священник Ненад будет представлять их на встрече со зрителями, и у всех пришедших на эти показы будет возможность пообщаться и задать ему непосредственно свои вопросы — конечно, это дорогого стоит.
А. Пичугин:
— Ну что же, у нас буквально 30 секунд остается. Да, Валерий пожалуйста.
В. Близнюк:
— Я хотел бы еще раз вернуться к землям Косово и Метохии, церковным землям, и сказать, что вот как сейчас эта проблема актуализируется. Ведь сейчас на сербское руководство давят, чтобы они признали независимость этих земель. А мы прекрасно знаем, что там за вот это последнее время было уничтожено 150 храмов, а сколько сейчас еще осталось. И если будет признана вот эта независимость церковных земель сербов от Сербии, тогда мы можем еще больше потерять.
А. Пичугин:
— Ну что ж, вот про все про это вы узнаете подробнее, если придете на фестиваль «Сербское утешение русскому сердцу» — с 18 по 28 октября он будет проходить, преимущественно в Лиховом переулке. Единственное, что два мероприятия, первое — это фотовыставка Валерия Близнюка «Косово и Метохия. Сербское историческое наследие» — 14 октября, раньше чуть-чуть открывается, на Покров, в пространстве «Фавор» на Маросейке, 7/8. И там же, в «Фаворе», пройдет показ фильма о преподобном Иустине (Поповиче) «Авва Иустин» и состоится встреча с режиссером, священником Ненадом Иличем. А сам фестиваль закроется 28 октября праздничным концертом наших друзей, друзей Радио ВЕРА, ансамбля «Ихтис». Он же, кстати, выступит 21 октября у нас на «Светлом концерте» обязательно, в «Крокусе», но это совсем другая история, туда мы тоже вас приглашаем. Спасибо большое нашим гостям, тем кто нас сегодня слушал. Я напомню, что Егор Агафонов, старший редактор издательства Свято-Тихоновского университета, Елена Осипова, кандидат филологических наук, доцент кафедры славянской филологии Свято-Тихоновского университета, Валерий Близнюк, художник, фотограф, иконописец, член Московского союза художников, секции монументальной живописи, были с нами. Я Алексей Пичугин. Прощаемся, до новых встреч. Всего доброго и будьте здоровы. До свидания.
Е. Агафонов:
— До свидания.
Е. Осипова:
— До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
«"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
Мы размышляли о главных смыслах проповеди святителя Илариона Киевского, произнесенной в середине XI века скорее всего в день совпадения двух больших церковных праздников: Пасхи и Благовещения Пресвятой Богородицы.
Святитель Иларион размышлял, как закон соотносится с благодатью, в чем состоит важнейшая задача закона как данных нам Богом заповедей, к какой свободе призван христианин, а также как Русь становилась христинаской державой, и какую роль в распространении веры в нашей стране сыграл князь Владимир. Мы говорили о том, какое отношение этот древний текст имеет к нам сегодня и в чем состоит его ключевое послание.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Константин Мацан
— Добрый вечер, дорогие друзья! На Радио ВЕРА программа «Истоки» — программа, в которой мы из сегодняшнего дня вслушиваемся и вчитываемся в выдающиеся тексты из истории русской религиозной мысли. В студии мой дорогой коллега — Максим Печёнкин, главный режиссёр Радио ВЕРА. Привет!
Максим Печёнкин
— Всем добрый вечер! И Константин Мацан.
Константин Мацан
— Добрый вечер!
Максим Печёнкин
— Кость, я предлагаю вернуться к истокам и взглянуть на такую вещь, как русская мысль, на основы русской религиозной мысли. Тема эта многогранная, сложная, точек для отсчёта может быть очень и очень много. Но давай сегодня поговорим о таком произведении, как «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона. Это середина XI века.
Константин Мацан
— Да, действительно, это текст, от которого нередко принято отсчитывать возникновение на Руси самостоятельной мысли. Середина XI века — понятно, что это дела давно минувших дней и трудно установить точную дату, но тем не менее среди версий есть и такая, что мы знаем даже конкретный день, когда это было произнесено.
Максим Печёнкин
— И что же это за день?
Константин Мацан
— 26 марта 1049 года. День, когда в церковном календаре — а это бывает очень редко — Пасха совпала с Благовещением. И вот пресвитер Иларион, тогда ещё не митрополит, через несколько лет он станет митрополитом, тогда ещё просто киевский священник, произносит в киевском соборе Святой Софии пасхальную проповедь перед князем Ярославом, сыном князя Владимира, его семьёй и свитой. И вот от этого текста принято, повторюсь, отсчитывать начало самостоятельной русской мысли.
Максим Печёнкин
— Давай немного перейдём в тот временной отрезок, который мы с тобой сейчас очерчиваем. Середина XI века, время правления Ярослава Мудрого, время необычайного подъёма на Руси — духовного, политического. В самых разных аспектах можно об этом говорить. Всего около шестидесяти лет прошло с того момента, как князь Владимир крестил Русь, и уже строятся София Киевская, София Новгородская. То есть от языческого времени Русь отделяет чуть менее полувека— и происходит настоящий культурный взрыв.
Константин Мацан
— Это действительно поразительно. И это тот первый факт, который с рождением данного текста и связан. Я как-то услышал в одной лекции историка Церкви такую реконструкцию того, что представлял собой мир жителей этих славянских земель, жителей племенных союзов, которые, объединившись, стали Русью. Это сельская местность. Возникают уже какие-то поселения, претендующие на то, чтобы стать чем-то похожим на города, но всё-таки вокруг деревянные частоколы, простые деревянные избы. Вот такой был тот предкультурный контекст, в котором на Руси возникает христианство. А что вдруг начинают видеть вокруг себя жители этих земель после Крещения Руси? Воздвигаются каменные храмы по прекрасным византийским образцам. Это архитектура, которой человек в этих землях прежде не знал. В храмах появляются росписи, иконы — это искусство. В храмах появляются книги — это литература. Действительно, мы говорим о том, что приход культуры, возникновение русской культуры связаны именно с принятием Русью христианства. Поразительно, что по историческим меркам проходит буквально мгновение — пять-шесть десятилетий после того, как Русь принимает христианство, — и возникает такой литературный памятник, как «Слово о законе и благодати». То есть на Русской земле появляется священник, который читал книги, знакомился с литературой, имел духовных наставников, очевидно, знал иностранные языки и пишет проповедь, которая по своим литературным и богословским достоинствам не уступает византийским образцам. Среда, из которой эта проповедь могла бы произрасти, формируется за очень короткий исторический период. Это действительно культурный взрыв, и «Слово о законе и благодати» — свидетельство этого взрыва, его порождение, его символ, если угодно.
Максим Печёнкин
— Давай напомним нашим слушателям о том, кто вообще такой митрополит Иларион, потому что в данном случае, мне кажется, момент самой личности и даже происхождения этой личности очень важен, в том числе в контексте рассмотрения «Слова о законе и благодати».
Константин Мацан
— Абсолютно, да. Напомню: будем исходить из того, что «Слово» произносится в 1049 году. Повторимся, это не единственная версия историков, но в любом случае речь идёт примерно об этом периоде.
Максим Печёнкин
— Историки очерчивают приблизительно 1040–1050-е годы.
Константин Мацан
— Пресвитер Иларион, который в какой-то момент станет митрополитом Иларионом, — киевский священнослужитель. Он служил в церкви Спаса на Берестове в центре Киева, которая сегодня входит в ансамбль Киево-Печерской лавры. О нём летопись рассказывает, что он ходил на берег Днепра, чтобы молиться там в уединении, в лесах, и даже выкопал себе небольшую пещерку — «пещерку малу», как говорится в летописи, небольшую келью. Потом эту пещерку обнаружил преподобный Антоний, основатель будущего Киево-Печерского монастыря, и вот так, собственно, от этой пещерки Киево-Печерский монастырь и начал своё бытование. А в 1051 году пресвитер, то есть священник Иларион, собором епископов и в согласии с волей князя Ярослава становится митрополитом.
Максим Печёнкин
— И не просто митрополитом — он становится первым митрополитом-славянином по происхождению.
Константин Мацан
— Да, и это принципиально важно. Мы помним, что в то время Русская Церковь находится в составе Константинопольского Патриархата, то есть епископов на Русь поставляют из Византии, и по определению таким епископом мог быть именно византиец, то есть грек. И вот спустя буквально несколько десятилетий после принятия Русью христианства возникает глава Русской Церкви (или Русской епархии) из своих, из славян, потому что митрополит Иларион был русином. Это важнейший символ того, что Русь претендует на политическую субъектность, на самостоятельность. Своя Церковь, пусть пока и находящаяся в составе Константинопольского Патриархата, своя епархия, возглавляемая русским епископом, — это заявка на определённую силу, на самостоятельность. Любопытно, что после Илариона долгое время не было на Руси епископа из славян — снова были греки. Эта тенденция не стала тогда устойчивой, но в тот момент для Ярослава Мудрого это было принципиально важно. И вообще, когда мы говорим о «Слове о законе и благодати», о самом тексте и его главных темах, содержании, то это не только религиозная проповедь, произнесённая с амвона, — это ещё и начало, если угодно, социально-политической мысли о России. То, что потом даст обильные всходы в истории русской мысли: судьба России, предназначение, русский путь и так далее — всё это зарождается уже здесь. Русь стала христианским государством, и это ввело её в семью христианских народов, что для Илариона принципиально важно, ведь перед единым Богом все равны. С тех пор как Русь приняла христианство, она стала в очах Божиих такой же важной общностью, такой же важной семьёй, как и более древние христианские государства. Да, она младший брат по отношению к Византии в этой семье христианских народов, но младший не означает «второстепенный», не означает" подчинённый«. Он просто младший по времени рождения, а по миссии, по значимости, может быть, по предназначению — глядишь, младшему предстоит и превзойти старшего. Такое в истории бывало.
Максим Печёнкин
— Но, с другой стороны, это же не битва за исключительность. Это действительно о том, что все равны между собой и каждый относится к другому как к брату, то есть истинное христианство.
Константин Мацан
— Конечно. Речь здесь не идёт о том, чтобы кого-то непременно побеждать. Но тема того, что теперь предназначено Руси после того, как она стала христианской, у Илариона есть, и мы сегодня ещё, наверное, об этом скажем. Но будущая тема «Москвы — Третьего Рима» как хранительницы православия, Московского царства, которому поручено хранить православие, а «четвёртому Риму не бывать», то есть Москва — последний окоп, дальше отступать некуда, потому что дальше уже православие, которое сдавать нельзя, — эти мотивы начинают звучать уже здесь. А вторая тема, уже не историко-политическая, а более богословская, религиозно-личностная — именно о том, что закон как представление о религии, основанный на исполнении святых, важных, но всё-таки правил, отступает перед благодатью. А что такое благодать? Это то, в чём Бог являет Самого Себя человеку; то, что человек принимает верой. И теперь отношения человека и Бога не опосредованы нормами религиозного поведения, как это было в иудейском Законе, а могут стать непосредственными личными отношениями человека и Бога. И для Илариона это тоже очень важная тема.
Максим Печёнкин
— Вот смотри, здесь очень много духовно-поэтических образов — закон и благодать. Немного забегая вперёд и цитируя владыку Илариона, скажем, что он обращается к образам из Ветхого Завета — это Сара и Агарь, история Авраама. Но также он ссылается и на современный ему день. Расскажи о том, кому он посвятил свою проповедь, о конкретном человеке, потому что эта проповедь не только духовная и социально-политическая, она ещё и адресная.
Константин Мацан
— Да, и вообще очень интересно посмотреть на текст с этой стороны, потому что можно себе представить такую ситуацию. Предположим, что мы согласны с теми историками, которые указывают на дату произнесения этого текста — 26 марта 1049 года. Насколько я понимаю, почему такая дата возможна? Потому что в тот день в календаре совпали праздники Благовещения и Пасхи, такое бывает редко. И в «Слове о законе и благодати» слышны и богородичные, и благовещенские, и пасхальные мотивы. Из такой реконструкции текста делается предположение, что эти темы неслучайно объединяются в проповеди, ведь проповедь всегда произносится здесь и сейчас, по поводу конкретного события. И вот стоит тогда ещё пресвитер Иларион на амвоне. Кто перед ним в храме? Перед ним Ярослав Мудрый — правитель Руси, князя Владимира, и поэтому значительная часть «Слова» посвящена восхвалению князя Владимира. Ярослав Мудрый — тот, при ком был построен Софийский собор, в стенах которого эта проповедь и произносится. И самого Ярослава тоже имеет в виду произносящий это «Слово», говоря о духовном облике нынешнего правителя и о той миссии, которая лежит на нём, — продолжить дело его отца, князя Владимира. Это тоже важная часть «Слова». И наконец Софийский собор расписан. У историков есть предположение, что, как это часто делает проповедник в таких ситуациях, говоря о каких-то библейских сюжетах, Иларион мог указывать на стены храма: «Вот здесь Сара и Агарь, вот здесь Христос у Пилата, вот здесь апостолы...» Он подтверждает сказанное зрительным образом. Мы ведь неслучайно знаем, с какой целью храмы так подробно расписывались библейскими сюжетами: для тех, кто не умеет читать и не может прочесть книгу, есть наглядное Евангелие в красках.
Максим Печёнкин
— То, что сейчас назвали бы мультимедийными видами искусства.
Константин Мацан
— Абсолютно. То, что сейчас назвали бы конвергенцией.
Максим Печёнкин
— Костя, давай поговорим теперь о том, чему же посвящена эта проповедь.
Константин Мацан
— Любой хороший текст многогранен. Я предлагаю для удобства восприятия выделить три ключевых, магистральных сюжета, о которых хотелось бы поговорить. Ими, конечно, «Слово» не исчерпывается — и любой большой текст неисчерпаем, — но вот что мне кажется важным: первая тема — это, собственно, сама дихотомия закона и благодати...
Максим Печёнкин
— Дихотомия — это что такое?
Константин Мацан
— Разделение надвое. Вот эти парные категории — «закон» и «благодать», которые присутствуют уже в названии проповеди: откуда они берутся и что значат.
Максим Печёнкин
— То есть такое противопоставление или даже сопоставление?
Константин Мацан
— Да. Вторая тема связана с принятием Русью христианства и с тем, как это осмысляет митрополит Иларион, — то есть Русь как православное царство. И третья тема — собственно, фигура князя Владимира как очень важный сюжет. Мы знаем: князь Владимир — святой, есть день его памяти, 28 июля, День Крещения Руси. И, наверное, чтение «Слова о законе и благодати» позволяет нам посмотреть на этого святого как на живого человека...
Максим Печёнкин
— ... потому что для митрополита Илариона это был, можно сказать, современник.
Константин Мацан
— По историческим меркам — да. Как мы уже сказали, перед лицом Илариона находится сын князя Владимира — Ярослав, поэтому всё это очень близко. Но давай, наверное, начнём с цитаты из «Слова о законе и благодати», которая как раз подведёт нас к первой теме — о «законе» и «благодати» как понятиях.
Максим Печёнкин
— Да, к их сопоставлению или, как ты красиво сказал, дихотомии. Итак, давай процитируем:
«Что дал закон, и что — благодать? Прежде закон, потом она, благодать. Прежде лишь тень, потом — истина. А образ закона и благодати — Агарь и Сарра, рабыня Агарь и свободная Сарра: рабская прежде, потом — свободная».
— О чём сейчас говорит митрополит Иларион? Агарь и Сарра — образы из Ветхого Завета. Давай нашим слушателям напомним.
Константин Мацан
— Да. Агарь и Сарра — это Книга Бытия, примерно главы с 16-й по 21-ю, повествование о патриархе Аврааме, которому Бог обещал, что от него произойдёт обильное потомство, народ иудейский. Но почему-то у Авраама и его супруги Сары всё никак не рождались дети. И возникало в каком-то смысле даже сомнение: как же исполнится Божие благословение, как мы выполним это Божие обетование? И тогда Сарра предложила Аврааму сделать так, чтобы Авраам вошёл, как говорит Книга Бытия, к рабыне Агари, которая была служанкой в их доме, и от неё родил себе первенца.
Максим Печёнкин
— С житейской точки зрения Сарру, наверное, можно понять, потому что первенец в древнем мире, первый сын — это не просто продолжение рода, это сам род в концентрированном виде. Аврааму и Сарре уже довольно много лет, а первенца всё нет. Муж общается с Богом, Бог ему обещает потомство, но ребёнка всё равно нет. И, наверное, с точки зрения Сарры, нужно было как-то своими силами попытаться справиться с этой ситуацией, помочь исполниться тому, что обещано.
Константин Мацан
— Конечно, поступок Сарры, который нам сегодня может показаться странным, продиктован религиозными мотивами: не дать не исполниться Божественному обетованию. Для человека такой религиозной ориентированности это представлялось недопустимым. И, действительно, существовал обычай, по которому, если служанка рожала ребёнка на колени своей госпожи, этот ребёнок может считаться сыном хозяев. И вот Агарь рождает сына Измаила. Для митрополита Илариона очень важно, что именно Агарь — рабыня, а Сарра — свободная, и сначала рождается ребёнок у рабыни, то есть несвободный, тоже раб, но потом, как мы знаем из Библии, рождается Исаак, сын Авраама и Сарры, уже законный наследник. И вот с этой образностью митрополит Иларион работает. Сначала рождается сын от рабыни, потом — сын от свободной. Этот образ нужен ему, чтобы рассказать об этой паре закона и благодати. А откуда он сами эти понятия берёт? Во-первых, из Евангелия от Иоанна, где есть такие слова: «Ибо закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли через Иисуса Христа». А главным образом эта тема подробно разработана у апостола Павла — в Посланиях к Римлянам и Галатам. Можем какие-то цитаты привести.
Максим Печёнкин
— Давай я прочитаю: «Ибо мы оправдывается верою, независимо от дел закона» (это из третьей главы Послания к Римлянам). А в пятой главе апостол Павел пишет следующее: «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией». А что он пишет в Послании к Галатам?
Константин Мацан
— В Послании к Галатам апостол Павел называет закон «детоводителем ко Христу».
Максим Печёнкин
— «Детоводителем» — какое интересное слово.
Константин Мацан
— Педагог. Чуть было не сказал по-русски: «педагог». Кстати, я где-то встречал, что преподаватели школ или даже вузов иногда не любят, когда их называют педагогами, потому что педагог в древнем обществе — это человек, который водил ребёнка в школу.
Максим Печёнкин
— Функция, которую у нас сейчас, наверное, выполняют дедушки, бабушки и няни.
Константин Мацан
— Но апостол Павел очень точно использует здесь это слово. Действительно, роль закона, с его точки зрения, была в том, чтобы подвести человека к тому моменту, когда явился Христос. Почему? Что такое закон, как «детоводитель»? По апостолу Павлу закон, то есть религиозные нормы, регулировавшие жизнь иудейской общины, был нужен для опознавания греха, для указания на необходимость спасения от греха и оправдания. Вот как человеку узнать, что Богу угодно, а что нет? Как поступать правильно и тем самым оправдаться? Для этого есть закон, который регулирует твою жизнь. То есть закон как бы опосредовал отношения человека и Бога. Но после воплощения, после того как Слово стало плотью, когда Христос пришёл в мир и обитал среди людей телесно, как говорит Новый Завет, отношения Бога и человека уже не должны быть опосредованы законом — это не нужно. Теперь это могут быть непосредственные отношения человека и Иисуса Христа. Христос посылает людям в Святом Духе «благодать» — вот термин, который использует митрополит Иларион. Благодать принимается верой, и такое принятие может быть только актом свободы человека, свободным послушанием Богу. Поэтому в послании апостола Павла категории веры и свободы оказываются очень тесно связаны. В Послании к Галатам апостол Павел так и пишет: «К свободе призваны вы, братья». Здесь особенно важно оговорить для нашего современного сознания: речь о свободе именно от закона, то есть от норм религиозной жизни в том виде, в каком они были приняты в иудейской общине. Вот к этой свободе «призваны вы, братья», но не к свободе от нравственного суда собственной совести, не к свободе от нравственности.
Максим Печёнкин
— Я бы даже сказал немного по-другому — к свободе от инструкции.
Константин Мацан
— В каком-то смысле, да. Поэтому апостол Павел тут же отмечает: «... только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти». И в Послании к Римлянам, которое мы уже цитировали, есть такие слова: «Ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве». И вот тут появляется наша образность Агари и Сарры.
Максим Печёнкин
— И, возвращаясь к митрополиту Илариону, я бы обратил ещё внимание вот на что: он очень часто употребляет слова «прежде» и «потом».
Константин Мацан
— Да-да. Прежде был закон как то, чему нужно подчиняться, а подчинение есть некоторая форма рабства в глубоком смысле слова, или какой-то несвободы. Поэтому первым рождается сын у рабыни Агари — это символ закона. А вот потом, после, приходит сын от свободной. Свобода, вера, благодать — вся эта тема Агарь, как свободной. И вот приходит благодать, которая после закона. В чём здесь принципиальная идея? Можно подумать, что то, что было раньше, древнее, оно более уважаемое и авторитетное.
Максим Печёнкин
— Конечно, это уже устоялось.
Константин Мацан
— Так принято было считать всегда. А митрополит Иларион как бы опрокидывает эту пропорцию: то, что пришло позже — совершеннее, оно завершает. И это не менее ценно, а в каком-то смысле даже более ценно, потому что это нечто последнее, это свершение предыдущих надежд. Поэтому то, что приходит позже, оказывается более главным.
Максим Печёнкин
— И знаешь, какой здесь ещё интересный момент? Поскольку мы говорим о Божественном, Иларион тоже делает на этом акцент: да, благодать пришла позже и оказалась совершеннее, но фактически она была древнее того, что было первым во времени, потому что Бог ещё до начала веков изволил и промыслил Сына Своего в мир послать и через Него благодати явиться. То есть благодать, получается, с одной стороны, даже первее закона по времени.
Константин Мацан
— Да, так и есть. И, продолжая ту фразу, которую ты процитировал в «Слове о законе и благодати», Иларион пишет: «Безвестное же и тайное Премудрости Божией сокрыто было от ангелов и от людей, не как не явное, но утаённое и в конце века должно явиться». То есть, конечно, у Бога изначально был Промысл и, если угодно, план послать в мир Своего Сына ради спасения мира, но до времени это было неявно, утаено от людей. Поэтому нужно было, чтобы пришёл закон, как сначала Агарь родила Измаила, чтобы потом, позже, со временем явилась и стала явной благодать в Иисусе Христе.
Максим Печёнкин
— И вот как об этом говорит сам Иларион:
«Как отошёл свет луны, когда солнце воссияло, так и закон — пред благодатью явившейся; и стужа ночная побеждена, солнечная теплота землю согрела. И уже не теснится человечество в законе, а в благодати свободно ходит. Ибо иудеи при свече закона себя утверждали, христиане же при благодатном солнце своё спасение зиждут. Ибо иудеи только тенью и законом утверждали себя, а не спасались, христиане же истиной и благодатью не утверждают себя, а спасаются. Ибо среди иудеев — самоутверждение, а у христиан — спасение. Как самоутверждение в этом мире, спасение — в будущем веке. Ибо иудеи о земном радели, христиане же — о небесном».
Константин Мацан (после перерыва)
— На Радио ВЕРА программа «Истоки». В студии мой коллега — главный режиссёр Радио ВЕРА Максим Печёнкин и я, Константин Мацан. Мы продолжаем вслушиваться и вчитываться в «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона — древний текст, проповедь середины XI века, от которого, напомню, принято отсчитывать начало самостоятельной мысли на Руси, то есть это самый-самый исток. И продолжаем обсуждать ключевые сюжеты этого текста.
Максим Печёнкин
— Кость, о дихотомии закона — о сопоставлении закона и благодати мы уже поговорили в предыдущей части. Давай теперь перейдём к новой теме.
Константин Мацан
— Вот теперь как раз вторая тема — принятие Русью христианства. И давай прочитаем ещё один фрагмент, который позволит нам к этой теме перейти.
Максим Печёнкин
— Давай (читает цитату).
«Самоутверждение иудейское скупо от зависти, ибо не простиралось оно на другие народы, оно стало лишь для иудеев, а христиан спасение благо и щедро простирается на все края земные. Так иудейство, хоть и прежде было, — отошло, но благодатью христиане возвысились. Закон прежде стал и вознёсся в малом, и отошёл; вера же христианская, после придя, первейшей стала и распространилась на множество языков, ибо прежде в одном Иерусалиме поклонялись, ныне же — по всей земле».
Константин Мацан
— Думаю, что современного слушателя может в чём-то смутить такая, как кажется, антииудейская риторика в словах митрополита Илариона. Если она звучит сегодня для нас, может быть, неполиткорректно или ксенофобски, это вполне объяснимо с точки зрения нашей современной психологии. Но ведь такой текст нужно читать в контексте эпохи, а в то время человек другой религиозной традиции — это человек другой общины, другого народа, другого политического субъекта, и критика «партнёров» вполне нормальна для подобного дискурса.
Максим Печёнкин
— Знаешь, я бы даже сказал больше: вышел за границы своего частокола — уже попал в другую местность.
Константин Мацан
— Да! Но есть ещё один исторический момент: ведь в памяти митрополита Илариона и вообще жителей киевских земель того времени ещё живы воспоминания о Хазарском каганате — крупном соседнем иудейском государстве, от которого Русь терпела набеги, платила дань и с зависимостью от которого покончил ещё князь Владимир. Поэтому такая, как кажется, антииудейская риторика во многом продиктована историческими обстоятельствами.
Максим Печёнкин
— И давай отметим ещё, что в Хазарском каганате основной религией было иудейство как раз. Поэтому для митрополита Илариона так живы те образы, про которые он говорит.
Константин Мацан — И неслучайно в самом тексте «Слова» митрополит Иларион называет Владимира: «каган наш Владимир». То есть титул «каган», глава каганата, как бы теперь переходит к князю Владимиру.
Максим Печёнкин
— Как интересно! То есть не цезарь, не кесарь, не император, не король — каган.
Константин Мацан
— И ещё один важный момент, быть может, самый важный для митрополита Илариона, — указание на то, что иудейский закон был тем, что дано и как бы замкнуто внутри одного конкретного народа — иудейского. То есть это было явление внутринациональное. А христианство, основанное на благодати Иисуса Христа, — это религия мировая. Она для всех народов, для каждого народа в равной степени. Вот те очень сильные слова, которые мы только что процитировали: «Ибо прежде в одном Иерусалиме поклонялись, ныне же — по всей земле». Для Илариона это принципиально важно. Всё, что сказано о достоинстве христианства как религии, теперь применимо и к Руси после её Крещения князем Владимиром. И Иларион особо это подчёркивает. В этом, может быть, и состоит основной пафос его проповеди.
Максим Печёнкин
— Наверное, надо отметить, что для него самого это было очень актуально, потому что, несмотря на то что в данный исторический момент Православная Церковь на Руси находится в иерархическом подчинении у Византии, он, Иларион, становится первым митрополитом-славянином.
Константин Мацан
— Да, и все христианские народы равны перед Богом — это принципиально важно. В том числе и Русь теперь становится частью этой семьи. И на этом Иларион настаивает. Как ты совершенно справедливо говоришь, Русь к этому моменту совсем молодое христианское государство; может быть, самое молодое на тот момент в семье христианских народов. Но, возвращаясь к этой теме, младшее не означает подчинённое, второстепенное, ведь перед Богом все равны. И здесь Иларион использует ещё один библейский образ — повествование о двух сыновьях патриарха Иакова — Манассии и Ефреме. Вкратце напомню: Манассия был старшим, Ефрем — младшим. Но Манассию, как говорит Библия, Иаков благословил левой рукой, а младшего Ефрема — правой. А поскольку правая рука символически считается более значимой, чем левая, то Ефрем, младший, как бы стал выше старшего, возвысился над старшим. И этот образ Иларион привлекает для указания на некое, если угодно, предопределение, некий Божий Промысл о Руси. Младшему брату — Руси, молодому христианскому государству — может быть, предстоит не только встать вровень со старшими христианскими народами, но и в каком-то смысле в будущем даже их превзойти.
Максим Печёнкин
— Кость, давай теперь поговорим о третьей теме, которую мы заявили в начале программы, — о посвящении князю Владимиру.
Константин Мацан
— Да. Всё, что связано с князем Владимиром, даже значительная часть «Слова» является таким гимном князю Владимиру. Митрополит Иларион сравнивает его, например, с императором Константином: как император Константин (мой небесный покровитель) прекратил гонения на христианство в Римской империи, так Владимир принёс христианство на Русь. Вот у Константина была мама — царица Елена, христианка, а у Владимира была бабушка — княгиня Ольга. И та, и другая оказали влияние на будущих христианских правителей. Царица Елена отправилась на раскопки в Иерусалим, там обнаружила Крест Господень и привезла его в Византию... Кстати, с тех пор, насколько я знаю, святая Елена считается покровительницей археологов. И так же, только уже символически, княгиня Ольга и князь Владимир принесли Крест, то есть Крещение, на Русь. Митрополит Иларион сравнивает князя Владимира даже с апостолами. Мы и называем его равноапостольным князем Владимиром, потому что, например, апостол Марк принёс христианство в Египет, апостол Фома — в Индию, а князь Владимир — на Русь.
Максим Печёнкин
— Но, знаешь, обращение князя Владимира и княгини Ольги было более драматичным, чем у Константина и Елены. И князь Владимир, и княгиня Ольга прежде были ярыми язычниками. Можно сказать, что это было не просто принятие новой религии, а подлинное обращение ко Христу. И в том фрагменте, который я сейчас хочу процитировать, митрополит Иларион как бы говорит, что у Бога все живы. Он восхваляет князя Владимира и обращается к нему лично, во втором лице, называет его «ты», как близкого друга. И вот что говорит митрополит Иларион:
«Как уверовал? Как разгорелся ты любовью Христовой? Какой вселился в тебя разум, выше разума земных мудрецов, чтоб Невидимого возлюбить и на небесное подвергнуться? Как взыскал Христа, как предался Ему? Поведай нам, рабам твоим, поведай, учитель наш! Откуда тебе повеяло благоухание Святого Духа? Откуда испил ты памяти будущей жизни сладкую чашу? Откуда вкусил и увидел, как благ Господь? Не видел ты Христа, не ходил ты за Ним — как учеником Его сделался? Иные, видев Его, не уверовали, ты же, не видев, уверовал. Поистине сбылось на тебе благословение Господа Иисуса, речённое к Фоме: „Блаженны не видевшие и уверовавшие“».
Константин Мацан
— Действительно потрясающие слова, мне кажется. Мы часто дискутируем о таком вопросе: не было ли Крещение князя Владимира исключительно политическим решением, чтобы заручиться поддержкой Византии? Исходя из сегодняшней психологии, довольно скептической по отношению к религии, было бы просто объяснить религиозное обращение князя Владимира какими-то прагматичными причинами: сам, может быть, и не верил, но нужно было подружиться с Византией. Но вот почти современник князя Владимира показывает, как это переживалось тогда, как это чувствовалось, по крайней мере самим Иларионом. Для него это не был просто политический поступок, но действительно обращение ко Христу, Которого князь Владимир не видел ходившим по земле, но Которого, как и апостол Павел, встретил в своём сердце и принял как Распятого и Воскресшего Бога. И Иларион не сомневается, что это настоящее обращение сердца ко Христу Спасителю.
Максим Печёнкин
— И справедливости ради надо отметить: если бы всё это было сделано только в угоду Византии, то христианство на Руси, наверное, долго бы не продержалось, потому что отношения с Византией бывали очень разными. А вера осталась жива.
Константин Мацан
— Мы уже сказали сегодня, что это проповедь, произнесённая перед сыном князя Владимира — Ярославом Мудрым, в крещении Георгием. И к нему тоже обращается в своём слове митрополит Иларион. Мне кажется, это нужно процитировать, чтобы мы просто ощутили некий аромат этого «Слова» и самой ситуации здесь и сейчас, как священник с амвона обращается к тому, кого видит перед собой в храме.
Максим Печёнкин
— Но митрополит Иларион ведь не просто обращается к Ярославу Мудрому — он обращается к нему через его отца, через князя Владимира. Собственно, вот что пишет митрополит Иларион:
«Восстань, о честная глава, из гроба твоего! (обращаясь к Владимиру) Восстань, отряси сон! Ибо не умер ты, но спишь до всеобщего восстания. Восстань, не умер ты! Не надлежало умереть тебе, уверовавшему во Христа, Который есть жизнь, дарованная всему миру. Отряси сон свой, возведи взор и узришь, что Господь, таких почестей сподобив тебя там, на небесах, и на земле не без памяти оставил в сыне твоём. Восстань, посмотри на чадо своё, Георгия», — то есть на Ярослава Мудрого, — «посмотри на возлюбленного своего, посмотри на того, что Господь извёл от чресл твоих, посмотри на украшающего престол земли твоей — и возрадуйся, и возвеселись».
Константин Мацан
— Мне кажется, мы обозрели, насколько возможно было сделать бегло, основные темы этого текста: пор закон и благодать, про принятие Русью христианства и про саму фигуру князя Владимира. Но теперь, наверное, хочется поговорить не только об этом тексте, а о нас. Вот мы сегодня читаем этот текст — что он нам даёт? Почему он не просто «преданье старины глубокой», а что-то про сегодняшний день?
Максим Печёнкин
— Слушай, почти тысяча лет прошла, без малого.
Константин Мацан
— Да. И мне кажется, что эта тема есть. Я неслучайно заговорил о том, что Илариону представляется: младший брат Русь нет-нет, да и превзойдёт старшую Византию. Как будто какое-то пророческое видение будущего у Илариона просыпается, потому что здесь начинаются истоки концепции, которая в XVI веке оформится в словах «Москва — Третий Рим». Просто у Илариона это ещё пока не Москва, Москвы никакой нет в это время, но Киев как Новый Иерусалим, как наследник Иерусалима и Второго Рима — Византии, вот теперь православие и в Киеве. А «Москва — Третий Рим» — это уже о том, что после Ферраро-Флорентийской унии, после того как, как принято было тогда считать, Византия, заключив унию с Римом, не сберегла чистоту православия, единственным православным царством в XVI веке оказывается Московская Русь. И псковский старец Филофей, от которого мы эту концепцию и знаем, пишет в посланиях к Василию III и другим лицам, что «Москва теперь — Третий Рим, а четвёртому не бывать». По большому счёту, эта вечная тема о предназначении Руси как хранительницы православия начинается с самого начала в истории русской мысли, уже у митрополита Илариона. Это тема вечная, сквозь века.
Максим Печёнкин
— А знаешь, что меня всегда смущало в этой фразе, в этой теме? Меня смущал некий возможный налёт гордости или самопровозглашения такого: «Третий Рим, четвёртому не быть». Нет ли здесь какого-то высокомерия?
Константин Мацан
— Это очень точный вопрос. Я тоже об этом много думал и читал разные размышления на эту тему. Мне кажется, здесь важно разделить два понятия: мессианство — от слова «мессия», и миссию — от слова «миссия». Мессианство — это представление о том, что нам, допустим, как Русскому царству, если мы встанем на позицию человека XVI века, дано сокровище — православие, и поэтому мы самые крутые: вот ни у кого нет, а у нас есть! Мы — мессия, мы — Божии избранники. И это, конечно, уже про гордость, про самовозвышение.
Максим Печёнкин
— Здесь как раз отличие от того самого закона, о котором говорит митрополит Иларион.
Константин Мацан
— Очень точно, согласен. А вот второе — это миссия: нам поручена задача хранить православие. И это задача, с которой ещё можно не справиться, если не быть православным в сердце, если не воспринимать это по-настоящему, как нечто очень значимое, а не просто слова. Миссию можно провалить. И это совсем не о нашем достоинстве или самовозвышении. Об этом замечательно сказал в интервью в программе «Парсуна» в своё время историк и философ Николай Николаевич Лисовой. Когда он вспоминал концепцию «Москва — Третий Рим», то сказал примерно так: «Это не про то, что мы самые крутые, мы империя и всем по шапке надаём. Это про то, что мы — последний окоп. Вот отступать некуда. За нами православие и вера, которую нужно беречь, хранить, не предавать». Это про миссию, повторюсь, а не про самовозвышение. С миссией ещё можно не справиться. В каком-то смысле, может быть, и не хочется эту миссию на себя брать, но кто ещё, если не мы? Причём «кто ещё, если не мы» — в смысле исторических обстоятельств. Просто так сложилось, что это выпало нам каким-то Божиим Промыслом. И в этом смысле, может быть, мысль митрополита Илариона можно выразить одним таким выражением: «Русь, храни веру православную!» Только мы привыкли... По крайней мере я часто воспринимал это, как лозунг с рекламы: сразу представляются какие-то большие билборды на дорогах, такой лубок, если угодно. Но ведь это очень глубокие слова, если в них вслушаться. И особенно важен здесь глагол в повелительном наклонении. Это поручение, то, что требует усилий, требует внутренней духовной мобилизации. И если мы читаем уже позднейшие тексты, а именно послания старца Филофея, в которых возникает тема «Москва — Третий Рим», то по тексту видно, что это не о возвышении, а о поручении, которое старец псковского монастыря как духовное лицо озвучивает правителю Руси Василию III. Это миссия, которую нужно не провалить. И ещё одна тема, уже не историко-политическая, а сугубо человеческая, которая, мне кажется, красной нитью проходит через «Слово о законе и благодати», — тема о том, что переход от язычества, от поклонения идолам к христианству — это не просто смена веры. Это освобождение в подлинном смысле слова. Давай прочитаем на эту тему фрагмент.
Максим Печёнкин (читает фрагмент из «Слова о законе и благодати»)
«Ибо вера благодатная распростёрлась по всей земле и достигла нашего народа русского, и озеро закона пересохло; евангельский же источник, исполнившись водой и покрыв всю землю, разлился и до пределов наших. И вот уже со всеми христианами и мы славим Святую Троицу, и уже не идолопоклонниками зовёмся, но христианами, не без упования ещё живущими, но уповающими на жизнь вечную. И уже не как прежде, жертвенную кровь вкушая, погибаем, но Пречистую Кровь Христову вкушая, спасаемся. Все народы помиловал преблагой Бог наш, и нас не презрел Он, восхотел и спас нас и привёл в познание истины. Тогда как пуста и иссохша была земля наша, ибо идольский зной иссушил её, внезапно разлился источник евангельский, напояя всю землю нашу. Тогда как слепы были мы и не видели света истины, но блуждали во лжи идольской, к тому же глухи были к спасительному учению, помиловал нас Бог, и воссиял и в нас свет разума к познанию Его».
Константин Мацан
— Мне кажется, это очень важные слова. Действительно, говорит митрополит Иларион, как бы вторя Евангелию, что «мы были народом, чуждым Богу, были Ему врагами, а теперь названы Его сынами». Категория сыновства ведь очень важна в Евангелии и в контексте Нового Завета. Сыновство противоположно категориям раба и наёмника. Об этом много пишут святые отцы: раб — тот, кто следует воле Бога из страха наказания, наёмник — тот, кто следует воле Божией (или хотя бы стремится следовать ей) ради вознаграждения, а сын подчиняется отцу из любви, зная, что отец любит и плохого не посоветует, и если он будет вести себя не так, то просто огорчит папу. Поэтому категория сыновства — категория освобождающая. Мне кажется, нам это внутренне вполне понятно. Наверное, среди нас нет в прямом смысле слова язычников, но каждому может быть не чуждо какое-то маленькое суеверие: «вот если я сейчас не сделаю какого-то символического жеста, вдруг произойдёт что-то плохое?» Но ведь это подчинённость, рабство перед какими-то безликими силами, которые над тобой довлеют. И насколько освобождающей оказывается вера в Бога, Который есть Любовь, Который не действует по отношению к тебе как механический принцип, к Которому можно обратиться, с Которым можно быть в отношениях, у Которого можно просить прощения и Которого можно благодарить. Это про свободу. И вот об этой свободе духа в Боге и перед Богом митрополит Иларион тоже много говорит. И мне кажется, поскольку эта тема вечная и человеческая, непреходящая, в этом и состоит актуальность «Слова о законе и благодати», о котором мы сегодня так интересно поговорили.
Максим Печёнкин
— Дорогие друзья, в эфире была программа «Истоки». В студии был я, главный режиссёр Радио ВЕРА Максим Печёнкин, и автор, ведущий — Константин Мацан.
Константин Мацан
— Ровно через неделю мы вернёмся к «Истокам».
Все выпуски программы Истоки
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
- «Михаил Новосёлов. "Забытый путь опытного богопознания"»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»
«Женские образы в романе Льва Толстого "Анна Каренина"». Наталья Городилова
У нас в гостях была Наталья Александровна Городилова, кандидат филологических наук и заведующая Научно-исследовательским центром (лабораторией) «Наследие Л.Н. Толстого в мировом культурном контексте» в Институте мировой литературы имени А.М. Горького Российской академии наук.
Разговор шёл о главных женских персонажах романа «Анна Каренина»: трагической судьбе Анны, чья жажда полной, живой любви привела к саморазрушению; о Долли Облонской как олицетворении семейного долга и самопожертвования ради детей; а также о взглядах самого писателя на так называемый «женский вопрос». Мы обсуждали, как Толстой показывает невозможность счастья вне обретения внутреннего смысла жизни, и почему даже внешние перемены не решают проблему без внутренней духовной трансформации человека.
Этой программой мы продолжаем цикл бесед, посвящённых женским образам в русской литературе.
Первая беседа с доцентом ПСТГУ Ириной Евгеньевной Мелентьевой была посвящена женским образом в сказках А. С. Пушкина (Эфир от 19.10.2026).
Вторая беседа с доктором филологических наук, профессором Государственного университета просвещения Ириной Александровной Киселёвой была посвящена женским образам в романе «Герой нашего времени» М.Ю. Лермонтова (Эфир от 20.10.2026).
Третья беседа с доцентом ПСТГУ Ириной Евгеньевной Мелентьевой была посвящена женским образом в повести Ф.М. Достоевского «Дядюшкин сон» (Эфир от 21.10.2026).
Ведущая: Алла Митрофанова
Все выпуски программы Светлый вечер
«Благотворительность и театр». Игумения Елисавета (Позднякова), Илья Ильин
Гостями рубрики «Вера и дело» были настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия игумения Елисавета (Позднякова) и художественный руководитель театра «Геликон опера» Илья Ильин.
Разговор шел о традициях социального служения, которые закладывались преподобномученицей Елизаветой Фёдоровной и возрождаются сегодня в основанной ею обители милосердия, а также о благотворительном показе оперы «Евгений Онегин».
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова











