Поделиться
Каждая травинка на земле молчаливо славит своего Творца. Художник Иван Шишкин без сомнения владел пониманием нерукотворного, Божественного порядка красоты. Это можно почувствовать, взглянув на его картину «Уголок заросшего сада. Сныть-трава».
«Уголок заросшего сада. Сныть-трава» Иван Шишкин, 1884 г. Из собрания Третьяковской галереи
— Подумать только, Маргарита Константиновна, насколько я изменился с тех пор, как стал часто приходить сюда, в Третьяковскую галерею!
— И что это за перемены, Владимир Николаевич?
— Раньше я и представить не мог, что так долго могу простоять перед картиной Ивана Шишкина «Уголок заросшего сада. Сныть-трава». Сам себе удивляюсь!
— Полотно великолепное! Я тоже люблю подолгу рассматривать причудливый узор зарослей сныти на фоне старой дощатой изгороди. Что ж удивительного в том, что вам понравилась эта работа талантливого русского художника?
— А то удивительно, Маргарита Константиновна, что я человек военный, люблю во всём порядок — и вдруг любуюсь заброшенным садом! Если на картину посмотреть объективно, то это укор хозяину — забор не покрашен, трава в человеческий рост. Какая тут красота? А поди ж ты — глаз не могу оторвать, и на сердце так тепло.
— Может быть, это оттого, Владимир Николаевич, что вы заметили на полотне иной порядок — нерукотворный и прекрасный.
— Иной порядок? Поясните, пожалуйста, вашу мысль, Маргарита Константиновна!
— Я говорю о том, что природа создана Богом, и в ней нет ничего случайного и лишнего. И на душе теплеет, когда вдруг чувствуешь, что в каждом растении явлена любовь Создателя.
— Думаете, даже о таких вот сорняках, растущих вдоль забора, Бог позаботился?
— Не сомневаюсь! Вы только взгляните, как гармоничны высокие стебли сныти, её резные листья, белые зонтики соцветий! По сути, это настоящее чудо. Мы, к сожалению, привыкаем к окружающей нас красоте, и перестаём замечать её. А Иван Шишкин своей картиной призывает нас любоваться.
— А сам-то художник, интересно, как научился подмечать красоту в обыденном? Или это врождённый талант у него?
— Шишкин с детства обладал чутким восприятием красоты. Но если бы он не развивал свой дар, то едва ли бы состоялся как живописец. Иван Иванович учился сначала в Московском училище живописи и ваяния, в 1857 году поступил в Императорскую академию художеств в Санкт-Петербурге. А особое влияние на художника оказала Дюссельдорфская школа живописи.
— А что это за школа такая? В чем её особенность?
— Это течение в художественном искусстве, зародившееся в Германии. Оно появилось в середине девятнадцатого века благодаря живописцам, которые преподавали и учились в Академии художеств в Дюссельдорфе. Для них характерно высочайшее мастерство в изображении природы. Не просто точность деталей, а одухотворённость пейзажа. Авторы сочетали живописные виды с религиозными сюжетами и старались создать впечатление, что ландшафт своей красотой тоже свидетельствует о Боге.
— А какое отношение Шишкин имеет к Дюссельдорфской школе? Почему она на него повлияла?
— Он стажировался в Дюссельдорфе после Санкт-Петербургской академии художеств. Думаю, именно это обстоятельство позволило художнику стать, по выражению Ивана Крамского, «верстовым столбом русского пейзажа».
— Надо же, стажировался Шишкин у немцев, а пейзажи у него и впрямь русские! Вот и «Уголок заросшего сада» — такой родной, узнаваемый. Интересно, где именно художник его увидел и зарисовал?
— В поселке Парголово — это предместье Санкт-Петербурга. Иван Иванович снимал там дачу в 1884 году. Трепетно и проникновенно Шишкин запечатлел прекрасное мгновение короткого северного лета на картине «Уголок заросшего сада. Сныть-трава». И посетителю Третьяковской галереи невозможно равнодушно пройти мимо этого полотна.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Почему мы оправдываемся и стоит ли это делать
Поделиться
Оправдания — дело привычное. Почти каждый сталкивался с необходимостью объяснить свои действия: «не успел», «не заметил», «всё пошло не так». Почему же мы пытаемся сгладить наши недочёты оправданием?
Дело скорее всего в том, что мы защищаем своё самолюбие, маскируем ошибки или хотим избежать конфликтов. Сказать «это не моя вина» проще, чем признать: «Да, я поступил неправильно». Оправдания — это защитный рефлекс.
С другой стороны, если что-то пошло не так, то нам хочется объяснить, почему. Бывают ситуации, которые не позволили выполнить обещанное. Иногда оправдания необходимы: если обстоятельства действительно помешали, объяснение поможет избежать несправедливости, обиды, недоверия.
Но если приходится часто оправдываться или просто объясняться, это повод задуматься. Возможно, причина в отсутствии дисциплины или в излишней беспечности.
Зачастую мы оправдываемся, когда чувствуем вину. Или подозреваем, что нам не верят. Да, в самом слове «оправдание» кроется корень «прав». То есть мы хотим остаться правыми, несмотря на совершённую ошибку. Верен ли такой подход? Это каждый решает сам.
Как писал в дневниках Михаил Пришвин: «Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или иную сторону называется совестью».
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
6 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Isaac Quesada/Unsplash
Для младенца, находящегося под сердцем матери, для формирования его личности важно всё, чем родительница живёт и что делает: её образ мысли и жизни; устроение духа и настроение души, питание, среда обитания и прочее. Вот почему нам, словесным младенцам, совершенно необходимо теснейшее общение с Матерью Церковью: посещение богослужений, взирание на святые иконы, слушание церковных песнопений, и особенно — участие в таинствах. Останься христианин вне Церкви — и его духовное развитие затормаживается, либо пресекается вовсе.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
