Поделиться
Алексей Толстой в своих воспоминаниях рассказывает, как однажды пообещал знакомому издателю журнала небольшой рассказ. Дело оставалось за малым — сесть и написать его. Но когда Толстой приступил к работе, стало понятно, что маленьким рассказ не получится. И что это вообще будет не рассказ, а целая повесть, причём, автобиографическая. Как признавался сам Толстой, перед ним будто раскрылось окно в далёкое прошлое со всем его очарованием, нежной грустью и остротой восприятия. Так на свет появилось знакомое всем ещё со школьной скамьи произведение «Детство Никиты».
Повесть эту принято считать детской. Но, только перечитав её, будучи взрослыми, становится в полной мере понятно, насколько она многогранна и глубока, как художественно красив и тонок её литературный язык. «Детство Никиты» Алексея Толстого вызывает в душе ощущение давно забытого, безусловного счастья, когда радостно просто оттого, что живёшь, дышишь, общаешься с родными и близкими. В этом смысле, пожалуй, очень символично звучит первое, черновое название, которое дал своему тексту автор: «Повесть о многих превосходных вещах». Пушистый снег, морозные узоры на окнах, санки, рождественская ёлка — игрушки для неё мастерят всей семьёй… Как часто мы попросту перестаём замечать подобные мелочи, а ведь они способны наполнить нашу жизнь радостью. Писатель мастерски́ это подчёркивает.
Столь же тонко выделяет Алексей Толстой чистоту детской души, её способность чутко воспринимать окружающий мир. Главный герой, мальчик Никита, самый обычный ребёнок. Ему не очень нравится заниматься арифметикой с домашним учителем Аркадием Ивановичем; куда охотнее он бегает во дворе с друзьями. И на маму порой сердится, особенно, когда та не пускает гулять в мороз или заставляет тепло одеваться. Но в то же время в мальчике живёт искреннее чувство любви ко всем и всему. В повести есть эпизод, когда Никита убегает гулять в пустынное осеннее поле. Внезапное одиночество, когда кажется, будто во всём мире больше нет никого, пугает мальчика, и он молится: «Господи, дай, чтобы было всё хорошо. Чтобы мама любила, чтобы я слушался… Чтобы вышло солнце, выросла трава… »
Кстати, природа — отдельный, и тоже главный, герой повести. Толстой словно рисует настоящее живописное полотно: синий вечер, отражающийся в лужах, затянутых тонким льдом. Или утренний дымок в густых чащах сада. Этой природой по-настоящему дышишь. Как дышишь сдобным ароматом куличей, которые пекут в доме Никиты перед Пасхой. А в саму Пасхальную ночь вместе с героем слышишь, как множество голосов поют «Христос воскресе из мертвых», светятся огоньки свечей, и всем сердцем веришь, что всё плохое пройдёт. Глава «Страстная неделя», в которой Алексей Толстой описывает Пасху глазами Никиты, небольшая, но, безусловно, одна из самых сильных в книге.
Автор говорил, что за эту повесть готов отдать все свои предыдущие романы и пьесы. Писателя легко понять: возможность посмотреть на мир глазами ребёнка поистине бесценна. Благодаря Алексею Толстому и его «Детству Никиты», такая возможность всегда есть и у нас.
Псалом 42. Богослужебные чтения
Поделиться
Недавно, читая книгу Джеймса Холлиса «Жизнь между мирами», где крупнейший современный психотерапевт рассказывает, как выжить в эпоху, когда всё рушится и разваливается, мне встретилась его мысль, которая очень зацепила. «Счастье — это побочный продукт правильно выстроенных отношений между нами и нашей душой в каждый данный момент жизни». Прочитав эти слова, я подумал о том, что ведь невозможно «выстроить отношения», не разговаривая! И 42-й псалом царя и пророка Давида, который звучит сегодня в храмах за богослужением, как раз показывает нам, как следует вести разговор с собственной душой.
Псалом 42.
1 Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым. От человека лукавого и несправедливого избавь меня,
2 Ибо Ты Бог крепости моей. Для чего Ты отринул меня? для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
3 Пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в обители Твои.
4 И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!
5 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога; ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
В тональности прозвучавшего сейчас разговора Давида со своей душой пронзительны две вещи. Первое — то, насколько автор псалма искренен. Он не говорит «из образа», «из ожидания окружающих». Если у него есть вопрос, обращённый к Богу, — он прямо Ему так и говорит: «Зачем Ты отринул меня?» Когда его речь обращается к собственной душе — он тоже не пытается «сгладить» ситуацию — и прямо ставит сам себе диагноз: да, мне плохо, да, всё из рук валится, да, я унываю.
Второе — это ракурс, из которого Давид смотрит внутрь себя. Это не «когда же мне сделают хорошо?» И не «всё пропало!» И тем более не «в жизни нет гармонии и счастья». Его ракурс — с позволения сказать — «через Бога»: он снова и снова словно «заглядывает» через Небо на самого себя — причём и изнутри, и снаружи — и таким образом высвечивает все те места, которые требуют коррекции или радикального обновления.
Но самое главное в этом разговоре Давида со своей душой — отсутствие пагубной самонадеянности. Он не говорит сам себе: «Ничего, сейчас поднатужимся и ка-а-а-ак выскочим из всех проблем!» Он сам себя зовёт к иному — к обращению к Богу, к молитве, к упованию на Всевышнего — только из которого и собирается черпать все свои внутренние ресурсы!
Так что Холлис в общем-то действительно прав: счастье — не «улов» опытного «рыбака по жизни», и не «показатель эффективности»: оно, скорее, похоже на «проблеск», «искру» внутри, которая возможна только когда душа научилась прямо и откровенно говорить и сама с собой, и с Господом Богом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Христианство против язычества славян». Сергей Алексеев
Поделиться
Гостем программы «Исторический час» был доктор исторических наук Сергей Алексеев.
Разговор шел о том, что известно о верованиях славянских народов до принятия христианства, какие мифы об этом сейчас возникают и как именно христианство стало основой жизни и культуры на Руси.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
«Розанов, Пришвин и Лавра». Алексей Варламов
Поделиться
Гостем программы «Лавра» был ректор Литературного института имени А.М. Горького Алексей Варламов.
Разговор шел о писателях, чей жизненный путь и творчество были связаны Троице-Сергиевой Лаврой, в частности о Михаиле Пришвине и Василии Розанове.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России
