Поделиться
Николай Михайлович Карамзин
Некоторые мужчины не верят в то, что красивая женщина может быть верна своему мужу. Екатерина Карамзина, жена известного писателя и историографа, на протяжении всей жизни опровергала подобное мнение.
Николай Карамзин, друживший с князем Вяземским, часто приезжал к нему на лето отдохнуть от столичной суеты. В его усадьбе писатель познакомился с Екатериной, юной дочерью князя, которая отличалась удивительной хрупкой красотой. Девушка была на четырнадцать лет младше Карамзина, и сначала он воспринимал её исключительно как свою ученицу.
Екатерина живо интересовалась своей родословной и часами просиживала в отцовской библиотеке с книгами по российской истории. Устав от учёных трудов с их тяжёлым слогом, Екатерина доставала книги самого Карамзина – «Бедную Лизу», «Записки русского путешественника» и другие, волнующие её юное воображение.
К тому времени, как приезжал Николай, у Екатерины накапливались к нему десятки вопросов – и по истории, и личные, например, как живётся в столице, не пишет ли Карамзин очередное произведение. Они могли беседовать невероятно долго, и князь Вяземский поражался, откуда у них столько тем для разговора.
Однажды Николай приехал в усадьбу убитый горем – у него после родов умерла жена, оставив мужу дочь Софью. Карамзин не находил себе места, не зная, где искать утешения и душевного спокойствия. К удивлению для себя, он нашёл его в беседах с Екатериной, а маленькая Софья тянула к ней ручки, как будто видела в девушке свою мать. Незаметно для себя Николай привязался к Екатерине, и её образ уже больше никогда не покидал писателя.
Ему было очень сложно сделать такой серьёзный шаг, как повторная женитьба. Однако примерно через полтора года он приехал к князю Вяземскому и попросил руки его дочери. Для Екатерины, которая давно была тайно влюблена в Карамзина, этот день стал самым счастливым в жизни.
За год до свадьбы, в 1803 году, Карамзина назначили историографом при императорском дворе. Николай проводил много времени рядом с царской семьёй. Для человека его положения было естественно устроить в своём доме светский салон, в котором собирались литературные круги тех лет. Аристократы, офицеры, поэты, музыканты – сюда приходили все, кто был неравнодушен к изящным искусствам. Слава о вечерах, которые устраивали супруги Карамзины, быстро разлетелась по столице. Однако многие считали, что секрет такого успеха вовсе не в интеллектуальном обществе, а в Екатерине Карамзиной. Именно она создавала в салоне ту неповторимую спокойную, уютную атмосферу, ради которой сюда приходили Пушкин и Вяземский, Жуковский и Соллогуб, Тургенев и Плетнёв.
К Екатерине, молодой привлекательной женщине и к тому же хозяйке популярного салона, были прикованы взгляды всей аристократии. Удалые офицеры и восторженные поэты постоянно присылали ей любовные записки, но все они оставались без ответа. Екатерина всегда хранила верность Николаю. Она не только приняла на себя устроение светских вечеров, пока её муж занимался работой над «Историей Государства Российского», но и стремилась стать Николаю помощницей во всём, чтобы как можно больше времени проводить рядом с ним. Екатерина проверяла корректуры, просматривала контрольные экземпляры книг, которые привозили из типографии. Позже, после смерти мужа, она помогала закончить последний, так и не дописанный двенадцатый том «Истории».
Николай был очень благодарен Екатерине за помощь и за то, что она окружала его своей нежной заботой и родила ему девять детей. Они прожили в браке двадцать два года. Всё это время Карамзины испытывали чувство необыкновенного спокойствия и счастья, а их любовь давала им силы и уверенность друг в друге.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
