Поделиться
Тёмным, дождливым ноябрьским вечером тысяча девятьсот тридцать второго года на улицах Житомира не горело ни одного фонаря. Редкие прохожие осторожно ступали по тротуарам, стараясь в темноте не споткнуться и не угодить в грязь. Это было непросто, но не только по причине отсутствия освещения — люди в буквальном смысле теряли равновесие из-за того, что по многу дней ничего не ели. В стране царил голод.
Пожилая женщина, закутанная в пуховый платок, шла, одной рукой опираясь о стены домов, а другой — крепко прижимая к себе большой бумажный свёрток. На одном из перекрёстков её окликнул постовой милиционер:
— Мать, ты чего тут по темноте бродишь? Домой ступай, а то в участок отведу!
Женщина грустно улыбнулась. В участок! Напугал... Да она не так давно из лагеря вернулась! А ведь когда-то была придворной, императорской фрейлиной, знатной дамой...
— Фамилию скажи! — не унимался милиционер.
Дама подняла на него свои светлые, совсем не постаревшие глаза.
— Оржевская, — тихо произнесла она.
Бывшая генерал-губернаторша, княгиня Наталья Ивановна Оржевская возвращалась тем вечером из торгсина. Так назывались возникшие в тридцатые годы прошлого века магазины, которые вели торговлю с иностранцами за валюту. Советским гражданам было разрешено приносить в торгсины свои драгоценности и золото, взамен которых им выдавались продукты. Наталья Ивановна только что отдала туда своё золотое колечко, за которое смогла получить немного крупы, бутылку масла, буханку сдобного хлеба и несколько плиток шоколада. Это богатство она несла теперь в Никольскую церковь, чтобы раздать бедным и голодным.
Наталья Оржевская уже несколько лет возглавляла в Житомире Свято-Николаевское братство — с тех самых пор, как был арестован его основатель — священник, а позже Бежецкий епископ Аркадий Остальский. Братство собирало пожертвования для поддержки нуждающихся. И Наталья Ивановна регулярно вносила свою лепту, обменивая в торгсине оставшиеся у неё драгоценности на продукты для голодающих.
Оржевская, конечно, понимала, что рискует, помогая несчастным, но по-другому просто не могла. Поддержать тех, кому нужна рука помощи, накормить того, кому нечего есть — эти принципы, основанные на христианских идеалах, служили нравственным законом для многих поколений её семьи.
Делать что-то нужное для людей, не быть равнодушной Наталья Ивановна стремилась всегда. Ещё до революции в своём имении Новая Чартория она основала училище, открыла амбулаторию, библиотеку и телеграфное отделение. Все эти учреждения Оржевская содержала за собственный счёт, а в амбулатории и вовсе трудилась сестрой милосердия.
В расположенном неподалёку городке Новоград-Волынском Наталья Ивановна устроила бесплатную амбулаторию со стационаром на несколько коек. Это положило начало открытию местного отделения Красного Креста, которое Оржевская и возглавила. Под её руководством Новоград-Волынский Красный Крест работал в годы Русско-Японской войны, не только оказывая медицинскую помощь, но и организуя сборы пожертвований в помощь больны и раненым.
В Первую Мировую Оржевская открыла военный лазарет в Житомире. Про этот госпиталь раненные в шутку говорили: «Здесь мы как в Царствии Небесном!»
Семнадцатый год принёс в Житомир, как и в большинство городов бывшей Российской Империи, хаос и разруху. Оржевская одной из первых откликнулась на призыв тогдашнего настоятеля Никольской церкви священника Аркадия Остальского, вступать в ряды Свято-Николаевского Братства помощи бедным. Позже она привлекла к участию в делах Братства художника Нестерова и академика Вернадского.
За эту деятельность в тысяча девятьсот девятнадцатом году Оржевская была арестована и помещена в большевистский концлагерь. От неминуемой расправы её, как ни удивительно, спасло происхождение. А именно — то, что она приходилась родной внучкой декабристу Фёдору Шаховскому. Выйдя на свободу, Наталья Ивановна сумела легализовать деятельность Житомирского Красного Креста и официально стала первым руководителем советского отделения этой организации на Волыни. Продолжала она и свою деятельность в Свято-Николаевском Братстве, в то время уже перешедшем на нелегальное положение.
Поэтому, несмотря на своего знаменитого деда, избежать очередного ареста ей не удалось. Наталья Ивановна Оржевская была выслана в Казахстан. Там, в ссылке, она и скончалась в тысяча девятьсот тридцать девятом году.
«Это была святая женщина», — говорил когда-то об Оржевской архиепископ Волынскй и Житомирскй Евлогий. Именно так вспоминают о ней люди и сегодня.
Алексей Боголюбов «Крестный ход в Ярославле»
Поделиться
— Подожди, Саша, ещё пару снимков сделаю и пойдём! Как хороша Коровницкая слобода в Ярославле! Глаз не оторвать от церквушек на берегу речки Которосль!
— Интересно, Андрей, а как раньше путешественники обходились без фотоаппарата?
— Ну, первые компактные камеры появились в конце девятнадцатого века. А до этого памятные путевые зарисовки делали художники. Высокопоставленные особы специально нанимали живописцев, отправляясь в странствия. Именно при таких обстоятельствах Алексей Боголюбова запечатлел в 1863 году Коровницкую слободу.
— Вот этот самый ансамбль, что ты сейчас снимаешь? Было бы интересно взглянуть!
— Что ж, сейчас найдем в интернете! Вот, посмотри. Картина называется «Крестный ход в Ярославле». Подлинник хранится в Саратовском художественном музее.
— Ну-ка, ну-ка, покажи поближе! Как интересно сравнить, насколько изменилась здешняя панорама за полтора с лишним столетия!
— Счастье, что комплекс Коровницкой слободы уцелел, хотя и изменился! Видишь вон там, на берегу реки Которосли отдельно стоящую колокольню?
— Из красного кирпича?
— Да. А теперь рассмотри её на картине Алексея Боголюбова — в точности такая же, только белёная. Стройную красавицу с островерхим куполом местные жители называют Ярославской свечой.
— И церковь рядом с колокольней сохранила свои очертания.
— Это храм Иоанна Златоуста, его построили в семнадцатом веке. Своеобразие ему придают мощные купола.
— Художник очень красочно изобразил, как из церковных ворот выходит крестный ход.
— С иконами, с цветными хоругвями. Впереди священники, за ними следуют многочисленные прихожане со свечами в руках. А у реки, смотри, гуси хлопают крыльями, словно приветствуют молящихся. И солнце играет лучами на воде!
— Неповторимое зрелище!
— Отчего же? Оно повторяется каждый год, разве что, может быть, без гусей. Храм действующий, на Пасху крестный ход здесь точно можно увидеть. Наверное, и Алексей Боголюбов побывал здесь на Светлой пасхальной неделе.
— Кстати, ты же так и не рассказал мне, при каких обстоятельствах художник оказался в Ярославле?
— Его пригласили в свиту царевича Николая Романова, сына императора Александра Второго. Наследник престола в 1863 году совершил путешествие по Волге. Боголюбов не только делал многочисленные зарисовки, но и рассказывал юноше об особенностях русской истории, архитектуры, живописи.
— Прямо как ты мне, хоть я и не царских кровей! И фотографии твои, может быть, когда-нибудь окажутся историческим свидетельством. И через полтора столетия кто-то будет стоять в Ярославле на берегу Которосли, рассматривать их и сравнивать былое и настоящее.
— Ну что ты, Саша. Современные фотографии похожи на шумную стаю птиц — их так много, похожих, что не выделишь какую-то одну в этом потоке. А такие картины, как «Крестный ход в Ярославе» кисти Алексея Боголюбова — уникальны. Это на века.
Картину Алексея Боголюбова «Крестный ход в Ярославле» можно увидеть в Саратовском государственном художественном музее имени Александра Радищева.
Все выпуски программы Краски России:
Константин Паустовский. «Рассказы, повести, сказки»
Поделиться
В 1964 году в Московском Доме литераторов давала концерт голливудская звезда Марлен Дитрих. На её выступление пришёл Константин Паустовский. Когда Дитрих узнала о том, что он присутствует в зале, то почтительно опустилась на колени перед 72-летним писателем. Позже актриса и певица объясняла журналистам такой необычный жест. Однажды в Соединённых Штатах, в одном из литературных сборников, она прочла рассказ Паустовского «Телеграмма» — о девушке в большом городе, которая в будничной суете никак не выберется в деревню, где доживает последние дни её старенькая мать. Эта история потрясла Марлен Дитрих. Разделить её чувства можем и мы, открыв, пожалуй, любую книгу Константина Паустовского. Например — сборник «Рассказы, повести, сказки».
На его страницах мы найдём рассказ «Телеграмма» — действительно, щемящий западающий в душу. Паустовского недаром называют мастером литературного пейзажа и психологической прозы — в этом рассказе присутствует и то, и другое. А ещё — особый внутренний взгляд, «духовное зрение», которым, по мнению литературоведов, обладал писатель. Его глазами смотрим мы на будничный, казалось бы, сюжет. В далёкой деревне, совсем одна, доживает свои дни вдова известного художника. У женщины есть дочь, Настя. Но она далеко — в Ленинграде. Работает секретарём Союза художников. У неё много дел — надо помогать талантливым скульпторам и живописцам проявить себя. Настя так занята, что даже письмо от матери ей некогда распечатать. Не говоря уж о том, чтобы написать самой. Или приехать. А пожилая женщина между тем чувствует, что осталось ей уже недолго. В пустом деревенском доме она всё ждёт; и чудится ей по ночам, будто кто-то стучится в калитку... Рассказ «Телеграмма» — словно обращение к каждому из нас, напоминание заповеди, данной Самим Богом: чти отца твоего и матерь твою... Интересно, что персонажи «Телеграммы» имеют реальные прототипы — дочь известного художника Ивана Пожалостина, Екатерину, и его внучка Настю, с которыми Паустовский был хорошо знаком.
Ещё одну короткую, но невероятно глубокую и трогательную историю найдём мы в сборнике произведений Константина Паустовского «Рассказы, повести, сказки» — называется она «Снег». Она была создана в 1943 году, во время Великой Отечественной войны. Писателю хотелось наполнить светом, теплом и надеждой суровые военные будни. И он написал об эвакуированной из Москвы в далёкую северную деревеньку актрисе Татьяне Петровне. Которая неожиданно для себя самой помогла незнакомому человеку, солдату, пережить кончину единственного близкого — пожилого отца, и не утратить связь с родным домом.
О тяжёлых военных годах повествует и рассказ «Робкое сердце». В основу этой пронзительной истории лёг эпизод знаменитой Керченско-Феодосийской десантной операции 1941 года. Паустовский показал историческое событие через призму переживаний своих героев — пожилой фельдшерицы Варвары Яковлевны и её приёмного сына Ивана, участника операции. В это произведение писатель вложил ту невероятную преображающую силу, на которую способна материнская любовь и любовь к родной земле.
Паустовский в своих дневниках признавался: «В красоте родной земли мне остаётся только искать Бога, надежду, веру и любовь». Мы почувствуем это, прочтя его сборник «Рассказы, повести, сказки».
Все выпуски программы Литературный навигатор
20 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kelli McClintock/Unsplash
Много ли земных знаний накоплено младенцем? Способен ли он к пространным речам, склонен ли к словоохотливости? Конечно, нет!
Но почему же Писание свидетельствует, что «устами младенца Истина глаголет?» Потому что в глубинах его сердца сокрывается в неистленной красоте кроткого и молчаливого духа Сам Господь Иисус Христос, освятивший крещёного младенца Своей благодатью.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
