Поделиться
Фото: Eduardo Olszewski/Unsplash
Из книги воспоминаний поэта Вольфганга Гёте «Поэзия и правда»
Я изучал Библию и вдоль, и поперёк, и по частям, и в целости. Строгая естественность Ветхого Завета и нежная откровенность Нового привлекали меня в особенности. Библия не возбуждала моего сомнения ни в чём. Я настолько сроднился душою с этой книгой, что не мог когда-либо вновь отшатнуться от неё. Я был защищен от всяких глумлений над Библиею, так как видел их нечестность. Я лично любил и ценил Библию, потому что почти ей одной был обязан своим нравственным воспитанием.
Тем великим почитанием, которое воздаётся Библии многими народами и поколениями земли, Библия обязана своему внутреннему достоинству. Она не просто народная книга, но книга народов, потому, что судьбу одного народа она делает символом всех остальных, начинает историю этого народа от возникновения мира и через ряд ступеней материального и духовного развития, через ряд необходимых и случайных происшествий доводит до отдаленнейших областей самой вечности. Это произведение заслужило быть не только всеобщею книгою, но всеобъемлющею библиотекою народов, и несомненно, чем выше будут подниматься века по образованию, тем более могут (не верхогляды, но истинно мудрые люди) пользоваться им, то как основанием, то как средством воспитания.
«Крест Христов». Священник Анатолий Главацкий
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» ведущий диакон Игорь Цуканов вместе со священником Анатолием Главацким читали и обсуждали фрагменты из Слова святителя Николая Сербского о Кресте, посвященные тому, что для христианина могут значить слова «взять крест свой», почему Христос говорит, что Его бремя легко, почему важно следить, чтобы подвиг или духовное делание не приводили к самовозношению, почему скорби и страдания зачастую сравниваются с лекарством, а грех — с болезнью, а также что могут означать слова «распять себя» в духовном смысле.
Ведущий: Игорь Цуканов
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
Зачем так много суффиксов?
Поделиться
В русском языке насчитывается более 500 суффиксов! Неужели нам нужно так много? Давайте разберёмся! Суффиксы — это морфемы, или части слова, которые присоединяются к корню и образуют новое понятие. Они делятся на два типа: формообразующие и словообразующие. Первые изменяют только форму слова, не меняя его сути. Например, суффикс -л- образует прошедшее время глагола: читал, смотрел. А вот словообразующие морфемы создают новые слова и даже целые ряды понятий: существительное «лес» преобразуется в «лесник», «лесок», «лесной», «лесистый», «лесовик», «лесище».
Для каждой части речи есть свой набор суффиксов, поэтому мы и можем различать эти слова: так, глаголы имеют морфемы -ова или -ну, -а или -и: ходить, тянуть, разговаривать, дышать. С различением слов через суффиксы связано то, что мы быстро распознаём части речи. Сразу понятно, например, что слово с суффиксом -ов или -ин — это прилагательное: слоновый, куриный. А морфемы -иц и -ниц говорит о том, что перед нами существительное женского рода: девица, мельница. Есть даже нулевой суффикс — он создаёт существительные из глаголов: бегать — бег, подписать — подпись, выходить — выход, рассказать — рассказ.
С помощью суффиксов заимствованные из других языков слова становятся русскими. Лампадный, реставратор, пианист — эти и другие понятия вошли в наши словари именно благодаря суффиксации. Также данная морфема помогает и творческому отношению к языку, участвуя в создание литературных неологизмов. К примеру, в стихах Сергея Есенина можно встретить слово «вербенята» — детёнышей вербы. Или «кленёночек»:
Там, где капустные грядки
Красной водой поливает восход,
КЛЕНЁНОЧЕК маленький матке
Зеленое вымя сосёт.
Суффиксы помогают и в создании забавных стихотворений. Вспомним стихи из книги Льюиса Кэрролла в русском переложении Дины Орловской:
Варкалось. Хлипкие шорьки пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове.
Здесь переводчик с помощью русских суффиксов передала формы несуществующих слов. Например, мы сразу различаем глаголы «Варкалось» и «хрюкотали», существительные «мюмзики» — с уменьшительным суффиксом -ИК, а слово «хливкие» воспринимаем как прилагательное за счёт морфемы -к, как в знакомых нам словах «сладкий», «мелкий».
Таким образом, суффиксы — важнейшая часть слова, с их помощью слова обретают форму и новые значения. И конечно, чем больше этих морфем — тем богаче наш язык, разнообразнее творческие возможности речи.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Возможно ли изменение рода у имени существительного
Поделиться
До сих пор спорят любители кофе, как правильно о нём говорить — «чёрный» или «чёрное». Многие не согласны с разрешением употреблять данное существительное в среднем роде. Дескать, зачем менять установленное правило. Но я сегодня хочу сказать о том, что не только кофе и не только в наше время может поменять род: такие процессы в языке вполне традиционны.
Есть в русском языке существительные, которые мы воспринимаем привычно, знаем какого они рода. Хотя пару столетий назад они употреблялись иначе. В Библии, изданной в XVIII веке на церковнославянском языке есть такие слова в «Песни песней Соломона»: «Яко яблонь посреде древес лесных, тако брат мой посреде сынов: под сень его восхотех и седох, и плод его сладок в гортани моем». Здесь и яблонь и гортань — мужского рода.
Или, например, всем известно дерево тополь. Сейчас это существительное мужского рода, однако в XIX веке его употребляли в качестве женского. В Пушкинском переводе стихов Адама Мицкевича есть такие строки: «Лишь хмель литовских берегов, немецкой тополью пленённый...»
Вообще, в нашем языке достаточно слов на -оль, -аль, ль, которые перескочили из одного рода в другой. Рояль, госпиталь, табель когда-то были женского рода, а антресоль, наоборот, мужского. В конце XIX века поэт Валерий Брюсов пишет стихотворение, где в первой строке существительное «рояль» одного рода: «За тонкой стеной замирала рояль», а в последней — другого:
«А там, за стеной, голоса раздавались,
И звуки рояля росли без конца».
Это показатель того, что как раз в те времена слово балансировало между двумя родами.
Так что на будем удивляться тому, что средний род «кофе» станет полноправной нормой, а не только допустимой.
Ведь и существительное «метро» в тридцатых годах прошлого столетия употребляли в мужском роде. В СССР даже выпускалась газета «Советский метро». Дело в том, что «метро» является сокращение от «метрополитен», поэтому оно воспринималось как то же самое слово. И до сих пор звучит голос Леонида Утёсова в песне старого извозчика:
Я ковал тебя железными подковами,
Я коляску чистым лаком покрывал.
Hо метро сверкнул перилами дубовыми.
Сразу всех он седоков околдовал.
Не будем бояться изменений, происходящих в русском языке, они всегда ведут к развитию нашей речи.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
