Поделиться
Господский дом в Васильевке.
Надежда Шереметева – Николаю Гоголю, декабрь 1847-го года.
«…Ох, мой милой друг, не умею и передать, как думается о вас и что за вас чувствуется, и как больно сердцу знать вас в смущении, и когда подумаешь, что нет на сем свете, нет ничего для чего бы нарушать спокойствие, которое всегда придает душе силу и возможность все встречающееся принимать и переносить с должною любовию и благодарностию к Тому, Которой всё нам на пользу посылает.
Ради Христа не смущайтесь неприятностями, которые вам кто скажет или против вас что напишут. Если вы заслужили это, примите с покорностию, а если напрасно, пожалейте о нём, что он ближнего огорчает, и помолитесь за оскорбляющего вас, и вам будет легко. Как милосерд Господь, ниспослав столько утешения в религии, которая со всеми нас сближает и помогает всё ближнему отпускать и за него молиться. Мне кажется, Христианину непременно надобно заботиться об очищении сердца. Тогда радостно всякого извинишь и за него помолишься….»
Отрывок из доверительного письма близкого друга и постоянного корреспондента Гоголя на протяжении восьми лет, из послания классической «старосветской помещицы» Надежды Шереметевой – читала Татьяна Князева.
Их удивительная переписка (в начале нового века изданная с дополнениями и приложениями) прервалась с отходом Надежды Николаевны ко Господу весной 1850-го года.
…Рано овдовевшая мать троих детей, «возлюбленная Богом старица» (как говорил о ней архиепископ Филарет Гумилевский), неустанная молитвенница и заступница за нуждающихся и гонимых, Шереметева оказалась для терзаемого многими душевными сомнениями писателя – духовной матерью.
Тихо и незаметно, совсем не думая об этом специально, она окормляла, наставляла и помогала Николаю Васильевичу день за днем. Чем же? Вот этими, своими бесконечными молитвенными письмами. И двигал ею не факт дружбы со знаменитым писателем, но понимание и ощущение нуждающейся в опеке христианской души рядом с нею. Внимательное чтение переписки обнаруживает, между прочим, и то, что Гоголь не сразу осознал, какого духовного масштаба эта удивительная душа, – слабо державшаяся в теле чудаковатой состоятельной старушки, разъезжавшей по городу в простой бричке и без конца хлопочущей о ближнем своем. «Она любила меня как сына, хотя я не сделал ничего достойного любви её, и не был к ней даже вполовину так внимателен, как она ко мне. Помолитесь о ней…» – писал Гоголь отцу Матфею Константиновскому.
Можно только догадываться о том, как по-человечески не хватало Гоголю этой доброй опекунши в последние годы его жизни. Несомненно и то, что следы их переписки благотворным отсветом легли и на поздние его писания. «Разлуки нет между живущими в Боге <…>, – писал Николай Васильевич в «Выбранных местах из переписки с друзьями», – и брат, отошедший от нас, становится еще ближе к нам от силы любви» Это почти прямое повторение одного из письменных пассажей Надежды Николаевны…
«Ваше письмо, добрейшая Надежда Николаевна, получил. Благодарю вас много за то, что не забываете меня. Вследствие вашего наставления, я осмотрел себя и вопросил, не имею ли чего на сердце противу кого-либо, и мне показалось, что ни против кого ничего не имею. Вообще у меня сердце незлобное, и я думаю, что я в силах бы был простить всякому за какое бы то ни было оскорбление. Трудней всего примириться с самим собой. Тем более, что видишь, как всему виной сам: не любят меня через меня же, сердятся и негодуют на меня потому, что собственным неразумным образом действий заставил я на себя сердиться и негодовать. А неразумны мои действия оттого, что я не проникнулся святынею помыслов, как следует на земле человеку. И не умею исполнять в младенческой и чистой простоте сердца слова и законы Того, Кто их принес нам на землю…
Прощайте, друг мой! Бог да благословит вас и воздаст вам обильно за все. Ваш Николай Гоголь, Неаполь, январь, 22-е, 1848-й год».
Вслушиваясь в отрывок из гоголевского письма, прочитанного сейчас Сергеем Агаповым, задумываешься о том, как же щедр наш Господь, посылая свою милость и благодать – через живущих рядом с нами. …И – через живших до нас, через тех, кто творил и творит Его заповедь о любви к ближнему из глубины прошедших времён и посторонних – как будто бы – судеб.
8 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Как тесны пути и болезненно-скорбны обстоятельства нашего земного рождения из лона матери! О чём говорит эта тайна? О многом. И о тяжком согрешении праотцев, нарушивших завет любви с Создателем; и о том, что каждому из нас, детей Адамовых, предлежит самый настоящий подвиг веры и верности Богу; и о многих ожидающих нас трудностях и искушениях на пути спасения. Но радость встречи с матерью после родов — знак беспредельной благости Отца нашего Небесного к каждому из Его созданий.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Надежда Строганова
Поделиться
По летнему Ленинграду шла девушка. Смотрела на старинные здания, дворцы, мосты, каналы. Северная столица казалась ей сказочной. «Вот бы тут жить и работать», — мечтала она. Девушку звали Надя Строганова. На дворе было лето 1940-го.
Надежда появилась на свет в 1920 году, в маленьком городе Холм под Великим Новгородом. После семи классов школы окончила профессиональное техническое училище. Планировала работать на местной животноводческой ферме. Но неожиданно получила письмо от родственницы из Брянска. Она предлагала место в городском финансовом отделе. Надежда согласилась. Хоть работа была и не по специальности, сообразительная и трудолюбивая девушка быстро освоилась. В 1940-м Надю Строганову отправили на курсы повышения квалификации в Ленинград. Город на Неве пленил её своей красотой. Надя решила остаться.
Устроилась секретарём в школу № 161 на 6-й Советской улице. Однажды заболела учительница младших классов. Директор попросил Надю посидеть с учениками. Надежда зашла в класс, начала беседовать с детьми так, словно всегда этим занималась. Директор школы, проходя мимо кабинета, услышал, как Надежда общается с ребятами. На перемене он подошёл к Надежде и сказал: «Вы рождены быть педагогом». Так Надя Строганова, хоть и не была педагогом по образованию, стала учительницей. Утром 22 июня 1941-го коллектив приводил в порядок школу после учебного года. И вдруг из репродукторов прозвучало страшное слово: война. Началась Великая Отечественная.
Директор школы перед отправкой на фронт подписал приказ о назначении Надежды Строгановой своим заместителем. 1 сентября в школе начались уроки. А через неделю город оказался в кольце блокады. Хлеб стали выдавать по карточкам. Начались налёты вражеской авиации. Занятия отменили. Надежда вместе с педагогами оборудовала в подвале школы бомбоубежище. В нём укрывались жители ближайших домов. Между тем, к ноябрю 1941-го дневная норма хлеба уменьшилась до 125 граммов. В это самое время из городского отдела образования пришёл приказ: открыть в школе детский дом. После бомбёжек в Ленинграде появлялись сотни сирот. Без крыши над головой, без еды, они гибли порой прямо на улицах города. Детей нужно было спасать.
19 января приняли первую группу детей. Надежда Строганова вспоминала, что из двухсот ребят только тридцать могли самостоятельно есть. Остальных кормили с ложки прямо в кроватях. Дежурили с учителями сутки напролёт. Надежда Васильевна рассказывала, как носила с Невы по льду воду в бидонах. Как сидели при свете коптилок и жгли парты в импровизированных печках, чтобы согреться. Но даже в таких условиях она находила возможность подбодрить ребят, вселить в них надежду. Устраивала праздники, на которых детдомовцы читали стихи. «В детях появлялось желание жить», — вспоминала Надежда Строганова. За время блокады Надежда вместе с другими учителями спасла от гибели 625 детей. Последнюю группу проводили в эвакуацию в августе 1942. А 1 сентября школа снова открыла двери для учеников.
11 апреля 1943-го во время артобстрела в школу попал снаряд. Здание разрушилось. Детей с началом воздушной тревоги увели в укрытие. Надежда уйти не успела; она получила тяжёлую контузию. Едва оправившись, Строганова снова вышла на работу — в 165-ю школу. Здесь она до самой пенсии трудилась учительницей начальных классов. Надежда Строганова говорила: «Я жила школой. Вся моя любовь, всё внимание были к детям». Наверное, поэтому, до конца жизни она получала письма с благодарностью от своих уже взрослых учеников.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Священник Александр Половинкин
Поделиться
«Наука и религия быть в распре не могут», — так говорил русский учёный Михаил Васильевич Ломоносов. Эту же мысль о том, что между верой в Бога и научным знанием не существует противоречия, уже в наши дни, на рубеже ХХ-ХХI столетий, высказал другой учёный — Александр Иванович Половинкин. Кибернетик, кандидат технических наук, заслуженный научный деятель Российской Федерации и священник Русской Православной Церкви.
Будущий учёный родился в 1937 году, в селе Ершовка Челябинской области. С детства Александр интересовался физикой и математикой. В 1954-м, окончив 10-й класс, пошёл учиться на инженера-конструктора. Поступил в Новосибирский инженерно-строительный институт, а через год перевёлся в Новосибирский институт инженеров водного транспорта.
В 1960-м Александр Половинкин пришёл на работу в новосибирский филиал Центрального научно-исследовательского института транспортного строительства. Здесь он впервые на практике понял, что наука — это настоящее творчество. Александр разработал проект корабельных причалов нового типа с повышенной несущей способностью — то есть, устойчивых к высоким нагрузкам. Его изобретение вскоре воплотилось в жизнь. Причалы по проекту Половинкина появились почти в каждом порту страны. Параллельно Александр учился в аспирантуре, писал кандидатскую диссертацию, которую защитил в 1965-м году. А спустя 6 лет, в 1971-м, получил степень доктора технических наук. Защита докторской диссертации проходила в киевском Институте кибернетики Академии наук СССР. Работа оказалась блестящей, и учёного пригласили на должность профессора технической кибернетики.
Кибернетика в те годы была ещё молодой наукой, и Александр Половинкин стал одним из её первопроходцев. В 1983-м году он возглавил Волгоградский политехнический институт. Там под его руководством был создан крупный вычислительный центр и началось применение персональных компьютеров. В те годы это казалось почти фантастикой. Необычным был и подход ректора к обучению будущих инженеров.
В 1991-м профессор Половинкин пришёл к вере. Однажды он задумался о том, что многие учёные верили в Бога: Ньютон, Паскаль, Ломоносов. И близкие по времени наши соотечественники — Вавилов, Докучаев, Сикорский. «Мне вдруг стало понятно, что есть высокое, более важное творчество, чем научно-техническое — научно-духовное творчество», — вспоминал Александр Половинкин. Он крестился, стал воцерковлённым человеком. А в 1999-м принял священнический сан. Однако и в новом статусе не оставил научную деятельность. По-прежнему преподавал в Волгоградском университете. Там же, в Волгограде, стал одним из основателей Царицынского православного университета преподобного Сергия Радонежского, где до конца жизни трудился проректором. Отец Александр создал и руководил объединением молодых православных учёных — Спасо-Преображенской общиной. Она продолжает свою деятельность и после того, как отец Александр отошёл ко Господу в 2018 году. Сегодня и в академической, и в церковной среде с огромным уважением произносят имя профессора-кибернетика и священника Александра Половинкина. Для которого вера в Бога и знания были неотделимы друг от друга.
Все выпуски программы Жизнь как служение
