«Замысел Бога о человеке». Протоиерей Андрей Рахновский

В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» ведущий диакон Игорь Цуканов вместе с протоиереем Андреем Рахновским читали и обсуждали фрагменты из комментария преподобного Максима Исповедника на слово святителя Григория Богослова «Природы обновляются и Бог становится человеком», посвященные тому, какой замысел Господь вложил в человека и почему исполнить этот замысел оказалось возможно только благодаря Христу. Разговор шел о природе Бога и природе человека, а также каким образом человек может стать богом по благодати.

Ведущий: Игорь Цуканов

д. Игорь

«Святые, восприняв многие Божественные тайны, говорят, что ипостась всего сотворенного имеет пять разделений. Первое из них — то, которое отделяет от нетварной природы тварную, получившую бытие через творение. Как они говорят, Бог по Своей благости создал славное устройство всего сущего, из чего еще не ясно, кто Он и каков Он. Поэтому они назвали разделением также и неведение, которое отличает тварь от Бога. Второе разделение — то, согласно которому вся природа была разделена Богом на умопостигаемое и чувственное. Третье — то, согласно которому чувственная природа разделяется на небо и землю. Четвертое — то, согласно которому земля разделяется на рай и остальную землю. Наконец, пятое — то, согласно которому разделяется на мужской и женский пол человек, поставленный над всем, словно некая всеобъемлющая мастерская и посредствующий самим собой между всеми крайними пределами всякого разделения».

д. Игорь

— Добрый вечер, дорогие друзья! Это программа «Почитаем святых отцов». У микрофона протоиерей Андрей Рахновский, старший преподаватель кафедры библеистики Московской духовной академии. Я — диакон Игорь Цуканов. Отец Андрей, добрый вечер.

о. Андрей

— Добрый вечер.

д. Игорь

— Сегодня мы решили почитать и обсудить такое вот непростое произведение, которое называется «Амбигвы на слово святителя Григория Богослова «Природы обновляются, и Бог становится человеком». «Амбигвы» — это значит разъяснение, ответы на недоуменные вопросы своего рода, которые возникают в связи с тем или иным произведением, в данном случае с произведением Григория Богослова. Так вот это разъяснение написал преподобный Максим Исповедник, VII век по Рождеству Христову. И в цитате, которая прозвучала, говорится о нескольких разделениях, некоторых таких расколах, которые существуют в сотворенном нашем мире, начиная с разделения на нетварную природу (то есть Божественную) и природу тварную, то есть то, что Господь сотворил весь наш мир. И если переходить уже к человеку, то это разделение на мужской пол и женский, и между этим еще много разных противоположностей, из которых создан этот мир. Но вот интересно: преподобный Максим Исповедник говорит, что эти разделения созданы Богом, с одной стороны; а с другой стороны, мы прекрасно знаем, даже из опыта нашей жизни, что многие из этих разделений создают некую почву для конфликтов, для каких-то нестроений. Например, то, что мы не способны до конца познать Бога, и есть люди, неуверенные в том, что Бог вообще существует, или есть люди, которые очень по-разному веруют в Бога, это все создает почву для каких-то конфликтов и несогласий. И в то же время мы знаем, что «все, что Бог сотворил, это хорошо весьма», как в книге Бытия говорится в первой главе. Все-таки как здесь понять вот эти разделения, контрастности и противоположности — они естественны, они действительно созданы Богом, потому что они нужны, или это все-таки некоторое последствие то ли грехопадения, то ли как некая задача на вырост для человека, как с этим разобраться?

о. Андрей

— Конечно же, все это сотворено Богом. Более того, по замыслу Божию представляет собой некую целостность, потому что здесь фраза: «Говорят святые отцы, что ипостась всего сотворенного имеет пять разделений». А что значит «ипостась всего сотворенного?» Просто слово «ипостась» многозначное, мы чаще употребляем это в отношении Лиц Святой Троицы, но имеется в виду, когда мы слово «ипостась» употребляем в отношении лица, что это что-то такое фундаментальное, неделимое само в себе — как личность, ее невозможно разложить, это нечто целостное, конкретное, существование чего-то конкретного. Приведу другой пример: в Послании к Евреям, все помнят знаменитое определение веры: «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» — так вот, слово «осуществление» в синодальном переводе означает тоже слово «ипостась». То есть имеется в виду, что вера — это какое-то твердое основание осуществления, выражения, того, что подлежит надежде. Там дословно «ипостась» — это «подставка», то есть понимаем как «фундамент», «основание», и поэтому само употребление этого слова говорит, что Господь создал тварный мир, некую целостность. Но есть общая мысль у святых отцов, что, в отличие от Бога, от существа Божия, которое является простым и неделимым в самом себе, мир изначально заключает в себе сложность, и вот эту сложность преподобный Максим пытается проиллюстрировать на примере того, что он называет разделениями. Если переводить на современный язык, это такая своего рода богословская таксономия, то есть попытка классифицировать творение Божие, разделив его на понятные категории, которые имеют какой-то смысл, потому что все эти разделения, о которых он упомянул, это как бы универсальные вещи, фундаментальные вещи, здесь не просто классификация ради классификации.

д. Игорь

— Ну да, это не случайные такие характеристики.

о. Андрей

— Да, вот как грех паразитирует на добродетели, и как зло паразитирует на добре, потому что зла не существует, а есть некое направление воли злое, и даже если говорить о падших ангелах, то зло паразитирует на них, порождаемое ими самими, на изначально доброй природе и, конечно, те самые разделения между тварным и нетварным могут в падшем состоянии вызывать нечто не очень хорошее. Как вы сказали: непонимание, как вообще может быть нетварное, вот мы сидим в этом тварном и не понимаем, как это — нетварное. С одной стороны, это хорошо иллюстрирует богатство созданного Богом мира, но в нашем падшем состоянии нами это воспринимается как что-то непонятное и чуждое нам.

д. Игорь

— Ну да, и тут сразу думаешь о том, что для человека падшего очень свойственная характеристика: для того, чтобы узнать свойства какой-то одной вещи, ему обязательно нужно сравнить с другой, то есть он в принципе познает очень многое через некое противопоставление и сравнение. Соответственно, захотел узнать, что такое добро — для этого решил узнать, что такое зло, но, узнав, что такое зло, уже не мог вернуться к первоначальному состоянию.

о. Андрей

— Тут, извините, я буду чуть-чуть душнилой в этом моменте. Все-таки одно из фундаментальных положений христианского богословия и этики: зло не нужно для познания добра.

д. Игорь

— Ну да, конечно.

о. Андрей

— То есть мы как фигуру речи это можем употреблять, но просто сам текст, который мы сейчас комментируем, обязывает нас к некоторой точности. Читаем следующую цитату:

«Человек, благодаря центральному положению между всеми крайними пределами, естественно, обладает всей способностью для их соединения. Через эту способность он должен был сам собою ясно показать великую тайну Божественного замысла и довести до конца гармоничное, стройное, последовательно совершающееся соединение крайних пределов сущего друг с другом. Простирающегося от близкого до далекого, от низшего к высшему и, в конце концов, завершающееся в Боге. Ради этого человек вводится в сущее последним, как некая природная связь, в самом себе сводя воедино то, что по природе отделено друг от друга, чтобы осуществить соединение всего с Богом, как с первопричиной. Начиная со своего собственного разделения, постепенно продвигаясь вперед, он достиг бы в Боге предела вышнего восхождения, в котором уже нет разделения. В результате этого человек стал бы соответствовать только Божественному замыслу, не разделяясь по названию на мужской и женский пол».

д. Игорь

— Вот такое место, в котором преподобный Максим Исповедник говорит о значении человека во Вселенной, и, конечно, поражаешься тому, насколько это место такое центральное, что, действительно, в человеке все эти противоположности, из которых мир сложен, соткан, в нём сходятся, и в нём они должны прийти в гармонию. И мы можем, наверное, очень сильно огорчиться, понимая, что в том человеке, которого мы видим, даже на своём примере, это всё совершенно не так. То есть тот человек, каким он является сейчас, явно эту задачу не выполняет. Или нельзя так сказать?

о. Андрей

— Ну, отчасти. Понятно, что идея соединения в человеке всех этих разделений позволяет нам просмотреть детально, как это может быть. То есть вот первое разделение — нетварная и тварная природа. Человек в себе это соединяет так, что мы тварны, но носим в себе нетварную благодать Святого Духа. Затем неведение, которое отличает тварь от Бога, как один из этих аспектов. Да, человеку свойственно неведение, но, как пишет преподобный Иоанн Дамаскин, для человека Бог отчасти постижим, а отчасти — непостижим. Второе разделение — умопостигаемое и чувственное: чувственное — это то, что через опыт, умопостигаемое — то, что в голове, через разум, через некие мысленные операции. И человек, действительно, постигает через опыт Бога, но сейчас мы знаем, что не только Бога, а, допустим, даже квантовую физику часто постигает исключительно созерцательным образом. Третье разделение — чувственная природа, разделяемая на небо и землю. Вот тут сложно сказать, насколько в тварном нынешнем падшем бытии человек соединяет в себе небо и землю. Я не могу сказать, что имел в виду здесь преподобный Максим Исповедник, но очевидно, что поскольку в жизни будущего века будет новое небо, новая земля, которую будет населять воскресший человек, то, возможно, это как раз имеет отношение к будущему, сейчас ещё этого нет. Четвёртое разделение — рай и остальная земля. Ну, тут тоже понятно: Царство Божие внутри вас, и одновременно мы — часть тварного мира. И пятое разделение, которое меня во второй цитате поразило. Мне так кажется, поскольку преподобный Максим был монахом и, соответственно, исповедовал и проповедовал девственный образ жития, то, скорее всего, в монашеском образе он видел вот эту богословскую основу. Преодоление этого пятого разделения между мужским и женским, когда человек, как бы поднимаясь над этим половым разделением, уподобляется Богу и в себе это разделение преодолевает.

д. Игорь

— Дорогие друзья, напоминаю, что сегодня мы читаем труд преподобного Максима Исповедника, который называется «Амбигвы на слово святителя Григория Богослова «Природы обновляются, и Бог становится человеком». «Амбигвы» — это прояснение сложных вопросов, которые, видимо, оставались у читателей упомянутого произведения святителя Григория Богослова, и преподобный Максим на эти вопросы пытается отвечать, а мы пытаемся понять, что же он хочет нам сказать.

«Вслед за этим человек, посредством своей святой жизни соединив рай и остальную землю, соделал бы всю землю единой и неразделяющейся для него на различные части, но, скорее, соединяющейся. После этого он, став в своей жизни во всем тождественным ангелам по добродетели (насколько это возможно человеку), соделал бы единой и совершенно неделимой в себе всю чувственную тварь, которая совершенно не разделялась бы для него пространственными расстояниями, ведь его дух стал был легким и не притягивался бы к земле никакой телесной тяжестью, и не испытывал бы препятствия к восхождению на небеса благодаря совершенной невосприимчивости ко всему этому своего ума, который подлинно устремлялся бы к Богу. Затем человек, благодаря равенству с ангелами в познании, соединив умопостигаемое и чувственное, соделал бы всю тварь единой и неразделяющейся для него согласно знанию и незнанию, поскольку он достиг бы полного, равного ангелам, познания логосов, содержащихся в сущем. Сообразно этому произошло бы и безгранично щедрое излияние на него истинной премудрости, которая, насколько это дозволено, предоставила бы достойным людям непостижимое и неизъяснимое знание о Боге».

д. Игорь

— И снова такая высота предназначения человека, о которой говорит преподобный Максим Исповедник, тот замысел, изначально вложенный в человека Господом, что человек должен был распространить рай на всю землю, привести все сотворенное к Богу, соединить все сотворенное в себе, то есть всех существ, в том числе, существующих в мире. Но нам сегодня это непонятно, мне кажется. Нам нравится именно то, что мы все разные, нам нравится многоразличность, которая существует в мире: то, что есть разные часовые пояса, природные пояса, разная растительность и так далее. Нам все это интересно сравнивать, а Максим Исповедник вроде бы говорит о том, что, наоборот, все должно прийти к какому-то такому единству, что он здесь имеет в виду, как вам кажется? Имеет ли он в виду, что это все разнообразие должно свестись к какому-то одному знаменателю и стать таким унифицированным? Ведь, наверное, не об этом речь.

о. Андрей

— Ну, отчасти, да. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, что за этими рассуждениями преподобного Максима (мы это особенно по дальнейшим цитатам хорошо увидим) как бы вот фоном стоит такое воззрение: речь идет о том, что бы случилось с человеком, если бы он не отпал от Бога.

о. Андрей

— Важно понимать, что у преподобного Максима это четко прослеживается в его богословии, что был альтернативный путь, без грехопадения и так далее, при котором все, что он описывает, должно было произойти. Немножко забегая вперед, скажу: не без помощи воплотившегося Христа, что, может быть, несколько странно звучит для наших слушателей, для нас все-таки связано это с грехопадением. Но вот просто надо принять эту точку зрения преподобного Максима, что для него воплощение Христа — это вещь безусловная, как апостол Павел пишет, чтобы соединить «раздвоенные естества».

о. Андрей

— Да, совершенно верно. И, конечно, если Сам Господь это создал, если использовать метафору Владимира Николаевича Лосского, то «наш Бог, Святая Троица, это не Кронос, который пожирает своих детей» в том смысле, что Он всё создал, а теперь хочет это схлопнуть — нет, речь идет о едином устремлении к Богу. Интересно, что человек должен был в себе, как в фокусе, собрать весь мир и все это направить к Богу. Кажется, у святителя Василия Великого есть такие слова, что «человек должен был этот мир взять, как пастух берет овцу на свои плечи, и принести к престолу Божию», и вот здесь то же самое. Речь не идет о какой-то аннигиляции всего, смешении всего, а именно об обожении всего, вовлечении всего в благодать, которую дает Бог, о собирании всего в Боге.

д. Игорь

— Мы сейчас будем читать преподобного Максима, и он будет говорить о том, что произошло грехопадение, и мы-то живем уже в этой падшей реальности, но в Евангелии, которое обращено как раз таки к падшему человеку, потому что Господь приходит в падший мир, мы же тоже видим этот вектор постоянно, когда Господь говорит о мире: «блаженны миротворцы». В общем, мир в таком евангельском смысле-то — тоже что-то подобное, это тоже движение в сторону собирания, в сторону примирения каких-то противоположностей. То есть Господь обращает уже падшего человека все равно к его задаче стать некоторым таким собирателем мира — можно это так трактовать?

о. Андрей

— Да, можно. Тем более, то, о чем вы говорите, находит подтверждение в самом устройстве мира. Если мы умопостигаемым образом посмотрим на всю Вселенную, а оно все в одной Вселенной, то есть невозможно лететь, как нам кажется, вверх и одновременно падать вниз, а вот чуть-чуть мы удалимся от нашей планеты, посмотрим на космос — оказывается, можно. Да, интересно, что много, казалось бы, противоречий и разделений в мире, и даже в нынешнем его состоянии существует все вместе. Может быть, это такой прообраз того, что когда-то все должно прийти к этому Богом задуманному единству.

«После всего этого человек, посредством любви, соединив тварную природу с нетварной (о, сколь велико чудо человеколюбия Божия к нам!), показал бы их одним и тем же по свойству благодати, сам весь, целиком взаимно проникнув в Бога и став всем тем, что есть Бог, кроме тождества по сущности, вместо себя получив всего Бога и словно награду за восхождение к самому Богу, стяжав самого единственного Бога, Который есть конечная цель движения всех движущихся, неколебимый и неподвижный покой всех устремляющихся к Нему, безграничная граница и беспредельный предел всякого определения, установления, закона, понятия, ума и природы».

д. Игорь

— «Посредством любви»: он указывает на инструмент, который нужно было применять.

о. Андрей

— Да, это важно, потому что любовь, по крайней мере, в христианской аскезе — это нечто все равно разумное. Скорее, в романтической литературе любовь — это что-то, что тебя куда-то там несет, а в аскетической литературе любовь — это сознательное, возгреваемое в себе чувство, в котором присутствует очень мощный такой волевой компонент. И это важно, потому что еще недавно отгремели оригенистские споры, где возвращение всего к Богу мыслилось как некий чуть ли не физический процесс.

д. Игорь

— Недавно — для Максима Исповедника мы имеем в виду.

о. Андрей

— Да. И поэтому нужно было понять, что вот этой движущей силой является любовь, а следовательно — свобода, что в этом возвращении к Богу нет какой-то принудительной механики, небесной механики апокатастасиса: как все разлетелись, так никуда не денутся, все слетятся обратно.

д. Игорь

— Такая дурная цикличность.

о. Андрей

— Да, сначала центробежная сила, а потом все стремительно собирает воедино. Мне кажется, это очень важно. Но поразительно, что, формулируя предел этого, вот для чего все это преподобный Максим говорит, что, получается, цель человека — стать абсолютно таким же, каким является Бог, кроме тождества единства по сущности. Это значит, что человек, становясь как Бог или становясь Богом по своим свойствам, не сливается с Ним, тем самым теряя самого себя. Это мысль такая удивительная, что наградой этого стремления к Богу является Сам Бог, и человек становится как Бог или Самим Богом, стяжав Самого единственнейшего Бога, Который и есть конечная цель. Если сравнить это, например, с таким распространенным воззрением так интуитивно: в чем цель спасения? Ну, хотя бы, чтобы в ад не попасть, чтобы не мучиться. А теперь сравните: цель спасения — это стать по свойствам, по благодати тем, Кем Бог является по Своей природе. Это что-то вообще невероятное.

д. Игорь

— Да, и это то, к чему, мне кажется, очень мало кто стремится. Спасение мы, люди, в основном понимаем так, что, действительно, не попасть в ад хотя бы. А оказывается, такая великая цель.

д. Игорь

— Дорогие друзья, возвращаемся в студию программы «Почитаем святых отцов». Сегодня с нами протоиерей Андрей Рахновский, старший преподаватель кафедры библеистики Московской духовной академии, я — диакон Игорь Цуканов, и мы читаем слово преподобного Максима Исповедника на творение святителя Григория Богослова «Природы обновляются, и Бог становится человеком». Поздравляем вас с наступающим Рождеством Христовом, с наступившим Новолетием. И вот очередная цитата преподобного Максима Исповедника, звучит она так:

«Человек не последовал данному ему при творении естественному движению к своему неподвижному Началу (я имею в виду Бога), но, напротив, добровольно, неразумно и противоестественно подвигнулся к тому, что ниже его самого, над чем он сам получил от Бога повеление господствовать. Он злоупотребил данное ему при творении естественной способностью к соединению разделенного и направил ее скорее на разделение соединенного, так что сам чуть было не подвергся плачевной опасности снова уйти в небытие. Поэтому-то „природы обновляются“, и „Бог становится человеком“, чтобы спасти погибшего человека и исполнить великий совет Бога и Отца, возглавив все, что на небе и на земле, в Самом Себе, в Ком оно и было сотворено, Самим Собой соединив разрывы во всеобщей мировой природе».

д. Игорь

— Отец Андрей, получается, что в некотором смысле Господь делает за человека ту работу, которую должен был человек сделать. И с нашей такой житейской точки зрения, это совершенно неправильный педагогический подход, потому что, если ты хочешь научить ребенка что-то делать, то ни в коем случае не надо это делать за него. Ну, один раз надо показать, а потом уже сам. Да, у него не получится в первый раз, но второй раз уже, может быть, получится лучше. Вот почему все-таки Господь совершает это великое дело — соединение крайностей, о которых пишет преподобный Максим, в Самом Себе? Почему Он Сам это берется сделать? Почему Он Сам становится человеком? Почему Он не организует процесс таким образом, чтобы Адам все-таки довершил то, что он, вроде бы, должен был сделать?

о. Андрей

— Здесь интересно, что, читая одно произведение, у нас должны быть некоторые представления о целостном богословии преподобного Максима Исповедника. Все-таки по его мысли, даже если бы человек не отпал, для человека не было бы возможности вот этого совершенства беспредельного, если бы Сам Бог не выступил ему навстречу, это важный момент. По языку получается, как вы правильно сказали, как будто Бог что-то делает за человека, но мы как-то в беседе говорили с вами, что у отцов нужно разделять диалектику слов и диалектику смысла. И смысл тут именно такой, хотя он облечен в определенного рода пример, как будто Он за нас это делает, и отчасти это правильно, потому что в самом Священном Писании, мы читаем Послание апостола Павла к Римлянам: «как преступление одного всех сделало грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие», то есть получается, Он за нас делает то, что мы не смогли. Но это только половина правды. А вторая половина именно в том, что в принципе без Него мы бы и не смогли это совершить, причем неважно, отпали бы мы или не отпали.

д. Игорь

— «Человекам это невозможно, — как Христос говорил, — Богу же все возможно».

о. Андрей

— Совершенно верно, «человекам это невозможно», потому что без этого движения навстречу Самого Христа полнота обожения была бы невозможна не только для человека падшего — почему у нас и возникает ощущение, что мы не смогли, а Он сделал. Но даже если бы мы сдюжили и смогли, и не отпали, всё равно бы понадобилось Божественное воплощение, чтобы довести нас до совершенства. Такой пример могу привести: представим себе ось икс и игрек, координаты, как мы в школе графики чертили и, допустим, функция идёт исключительно в положительных координатах икс, игрек, поднимается вверх. Вот она до какого-то момента поднимается, а дальше не может, и вот нужно что-то ещё, чтобы дальше, вверх пошло до бесконечности — это было бы, если бы человек не отпал. А отпал — получается, функция в минус ушла. Надо было сначала хотя бы в ноль вывести, а потом опять-таки туда. Но, по сути, это ничего не меняет, потому что всё равно без Христа, без Его помощи, без обновления человеческой природы и без того, чтобы Бог не стал человеком, невозможна та цель, о которой здесь говорит преподобный Максим.

д. Игорь

— Но какую задачу это ставит перед нами? Мы понимаем, это такое общее место, что Господь нас уже спас, протестанты на этом ставят точку, а мы продолжаем, потому что от нас дальше тоже нечто требуется, да? То есть, несмотря на то что Господь пришёл и, как Максим преподобный пишет, «возглавив всё, что на небе и на земле, в Самом Себе, в Ком оно и было сотворено», Он в самом себе всё это соединил, из порванных концов связал снова ленточку, но это же не значит, что мы теперь можем этим просто воспользоваться?

о. Андрей

— Да, не значит. Тем более, что он употребляет, в третьем отрывке мы читали фраз такая: «Познание логосов, содержащихся в сущем», то есть, если простым языком, опять-таки, познание смыслов, которые содержатся в сотворённых вещах. И вот один из смыслов таких существования человека, с одной стороны, что мы ограничены.

д. Игорь

— По крайней мере, в том, что мы в какой-то момент пришли из небытия, у нас есть точка отсчёта.

о. Андрей

— Да, и из этой ограниченности может только Он вывести, с одной стороны. Но, с другой стороны, вот вы сказали, что Бог сделал там что-то за нас — так мы потому и отпали, что Он не сделал за нас, Он нам предоставил эту возможность. То есть ещё один из смыслов человеческой природы — это то, что наряду с ограниченностью сочетается свобода воли. И свобода воли не номинальная, это не вывеска, а нечто реальное, и оно должно себя проявлять в бытии, поэтому то, что для нас сделал Господь раз и навсегда и во всей полноте неотделимо от собственных усилий. Так что здесь как раз таков наш логос смысла человеческого бытия, заложенный самим Богом.

д. Игорь

— То есть заключается он в том, чтобы мы свою волю направили в правильном направлении?

о. Андрей

— Да, и воспользовались тем даром выведения из нашей человеческой ограниченности, который нам даёт Господь.

«Всеобщее соединение всего с Самим Собой Он (Господь) начал с нашего разделения, ибо стал совершенным Человеком из нас, ради нас и сообразно нам, имея в Себе всё наше без изъятия, кроме греха, и совершенно не нуждаясь для этого в естественных брачных отношениях. Ведь без них, пожалуй, можно обойтись. И нет необходимости, чтобы это разделение пребывало вечно, ведь, как говорит божественный апостол, „во Христе Иисусе нет ни мужеского пола, ни женского“ (Гал 3:28).

Итак, сначала Он в Самом Себе соединил нас с Самим Собой через устранение различия на мужской и женский пол, и вместо мужчин и женщин, в которых как раз и наблюдается образ этого разделения, явил всех просто людьми в собственном и истинном смысле, которые во всём стали сообразны Ему и носят на себе Его цельный и совершенно неискажённый образ, нисколько не затронутый ни одним из признаков тления».

д. Игорь

— Вот это интересное место. В книге Бытия, когда речь идёт о сотворении человека, мы сразу читаем, что Господь сотворил человека как мужчину и женщину, и сказал, что «нехорошо человеку быть одному». То есть разделение на мужской и женский пол — это тоже такое изначальное творение Божие, а получается, что оно должно тоже быть преодолено в какой-то момент. Тут тоже возникает вопрос: почему, если это создано с самого начала так?

о. Андрей

— А вот здесь вырисовывается такая очень сложная и красивая мысль. С одной стороны, преподобный Максим не мог не разделять воззрения отцов, предшествующих ему, что разделение на мужской и женский пол в какой-то степени сделано в предведении грехопадения для того, чтобы люди могли продолжать свой род и, соответственно, мог родиться Христос. Дополняя это особенностью богословия преподобного Максима, можно сказать, что это разделение было создано специально, чтобы и Бог мог тоже воплотиться. Но, как замечает справедливо преподобный Максим, разделение на пола — это этап в существовании человечества, необходимый для Боговоплощения. Ну, а поскольку само Боговоплощение нужно для того, чтобы всё соединить в Боге, соответственно, должен наступить тот момент, когда разделение на пола утеряет своё предназначение. И можем даже так сказать, что с того момента, как воплотился Христос (немножечко огрубляя, но зато это более понятно), в принципе, разделение на мужской пол и женский выполнило свою функцию, ради которой человек был и создан. То есть такой половой диморфизм — это явление в единой человеческой природе. И тем, что Христос вёл безбрачный образ жизни, а нужно помнить, что преподобный Максим эти поучения богословские адресует монахам — соответственно, и монахов, которые избрали девственный образ жития, это должно было укреплять в том, что мы всё делаем правильно, мы как раз своим подвигом монашеским воздержания и девства предвосхищаем будущее блаженное состояние вот этого всеединства.

д. Игорь

— Но надо сказать, что и в Евангелии темы брака и темы взаимоотношений мужчин и женщин, хотя и есть, но на них показательно не ставится акцент. Господь всё время как будто бы пытается нас немножко переориентировать с некоей тяги вернуться к традиционным ценностям, браку, деторождению, Он всё время берёт планку повыше, говорит: «Кто братья Мои и мать Моя — слушающие Слово Божие и хранящие его». Или, когда Ему приводят вот эту историю вымышленную про женщину, которая имела семь мужей, и Он говорит: «Вы не понимаете, о чём спрашиваете, в Царстве Небесном не будут жениться и замуж выходить, а будут как ангелы на небесах». И это страшно как-то расстраивает иногда людей, им кажется, что всё так хорошо: муж, жена, детки, семья, дом — полная чаша, ну вот чего ещё? Это же и есть предел нашей христианской жизни, самое лучшее, что может быть. А Христос нас всё время немножко приподнимает над этим, и здесь это сочетается с тем, о чём преподобный Максим говорит.

о. Андрей

— Совершенно верно, но здесь нет унижения брака. Как апостол Павел сказал, «брак свят и ложе нескверно»: мы от чего-то святого призваны перейти к чему-то святому, что превосходит своей святости всё, то есть от хорошего к лучшему. От плохого к хорошему — это когда какой-нибудь там распутник берётся за голову и создаёт семью. Это он от плохого перешёл к хорошему. А вот то, о чём говорит преподобный Максим, это от хорошего к ещё более хорошему. На самом деле, это не исключает, что союзы, которые на земле были в Боге, исчезнут там — нет, конечно. Но, пофантазируем, можно сказать, что они будут иметь какое-то совершенно новое качество, новое наполнение, как некий новый виток спирали, так, наверное, можно это представить. Но мы все являемся женатыми, семейными людьми и не должны видеть в этом для себя какое-то здесь огорчение.

д. Игорь

— Читаю следующую цитату:

«Посредством Своей человеческой жизни, освятив нашу обитаемую землю, после Своей смерти Христос беспрепятственно прошел в рай, как Он неложно обещал разбойнику, сказав: „Ныне же будешь со Мною в раю“ (Лк 23:43).

Оттуда, поскольку для Него земля, где мы живем, с этого момента не отличается от рая, Он опять явился на ней, после воскресения из мертвых общаясь со Своими учениками. Тем самым Он показал, что вся земля едина и неделима сама в себе, сохраняя свободным от различий и разделений тот логос, согласно которому она существует.

Далее Христос посредством Своего вознесения на небо соединил небо и землю и, взойдя на небо вместе с этим земным телом, которое единоприродно и единосущно нашему, тем самым доказал, что вся чувственная природа едина, согласно ее более общему логосу, в Самом Себе стерев отличительное свойство рассекавшего ее разделения».

о. Игорь

— Сложный язык и, может быть, на слух сложно это воспринять, переводы XIX века, но что значит для нас то, что вся земля теперь неотделима от рая, если я правильно понимаю то, о чем пишет преподобный Максим, все земное породнилось с небесным. Но мы сейчас живем все-таки на земле, которая не очень похожа на рай, и кажется, что это очень сильное забегание вперед. Как бы нам здесь сделать для себя какие-то полезные выводы из сказанного?

о. Андрей

— Да, здесь важно понимать, что преподобный Максим обращает внимание на такую тонкость, что Господь, воскреснув и, немножко примитивно выражаясь, разбойника отвел в рай, Он после воскресения сорок дней жил на земле, являясь Своим ученикам. То есть Он не покинул землю, знаете, как у гностиков было, что материальное все это — фу, а Он остался на ней, это важно, потому что для Него земля с этого момента не отличалась от рая. Ведь Он — Тот, Кто даёт Логос — смысл земле, для Него земля — Его творение в любом случае, и никакой грех на земле находящийся, собственно, Бога не касается. А нас касается ещё, мы сами в себе имеем вот это семя тления и греховное повреждение, поэтому он к нам и прилипает. Но те святые, которые на земле настолько уподоблялись Христу, что достигали бесстрастия, хотя и среди святых их не так много, это не подавляющее число, они тоже уже на земле жили так, как будто живут на небе. Мы это знаем из житий и так далее, когда в них прекращалось действие страстей, когда они на всё могли смотреть чисто, то есть они не видели греха, потому что у них взгляд был очищен настолько, что они только видели то, что видит в земле Христос.

д. Игорь

— И, наверное, явления Богородицы или кому-то Христос являлся, это ведь тоже признаки того, что как раз они оказываются способны увидеть рай и его обитателей, так скажем.

о. Андрей

— Да, совершенно верно. А потом, действительно, Он соединяет небо и землю, уже возносясь на небо человеческой природой, но надо обязательно сделать оговорку, что небо — это не атмосфера, не стратосфера; понятно, что мы этим словом обозначаем духовный мир, чтобы это не значило.

д. Игорь

— Мне ещё кажется, что здесь важный есть акцент, который можно поставить: ведь люди очень часто себе Царство Небесное представляют, как абсолютно какую-то потустороннюю реальность, даже христиане, даже люди церковные. Пожелать кому-то Царства Небесного — это значит человека зачастую испугать или огорошить, потому что для него Царство Небесное — это надо сначала умереть, вот умрёшь и тебе будет Царство Небесное. Но ведь смысл-то, мне кажется, в этом и заключается, что Царство Небесное должно быть обретено здесь уже, пока ты живёшь. Оно в этом смысле не привязано к некоторому хронотопу, к какому-то пространству.

о. Андрей

— Да, не привязано. Но всё-таки здесь момент материальный не должен сниматься со счетов, потому что воскресение плоти есть не что иное, как возвращение к жизни. Да, без греха, без страданий, с Богом и благодатью, но это очень важный момент, что, действительно, Царство Божие не что-то потустороннее в вульгарном смысле этого слова. А в чём тогда смысл воскресения плоти, как не в том, чтобы жить в привычном для нас смысле? Ну, условно в привычном, потому что мы понимаем, что это будет жизнь будущего века, качественно, скажем так, другая. Именно поэтому человек не может смириться — и справедливо не может смириться — со смертью. Да, это нормально, потому что не для смерти, а для того, о чём пишет преподобный Максим, создал нас Господь. Поэтому в нашем смертном теле, здесь, на земле, Царство Божие, может начаться, но мы не исключаем и буквального понимания, что мы физически будем в Царстве Божием, и не только духовно. И творение Божие, согласно своему логосу, тоже и материальным образом будет пребывать в Царстве Благодати.

д. Игорь

— А ещё, знаете, есть такой умилительный вопрос, который иногда задают тоже люди: «А вот что будет с моим котиком, который умер, а я его так любил? Он что, в Царство Небесное не попадёт?» Мне кажется, то, о чём пишет Максим Исповедник, отчасти ответ на этот вопрос. Мы, конечно, не знаем до конца про животных, в Священном Писании на эту тему мало что сказано, но во всяком случае, если речь идёт о том, что человек в своей полноте собирает весь мир и всё творение возводит к Богу, как вы замечательно этот образ, отец Андрей, вспомнили, как Христос, Который несёт агнца на своих плечах (ягнёнка) и приносит к Богу Отцу, то в этом смысле, наверное, все, кого мы любили, включая животных, тоже в эту полноту должны быть включены.

о. Андрей

— Ну да. Я сейчас боюсь перейти границу ереси, но вот всё разрушенное будет Богом воссоздано. Только вопрос, если оставаться в терминологии преподобного Максима: будет ли воссоздана каждая конкретная ипостась кошечки — Васи, Мурки и так далее, или в целом ипостась вида, мы не знаем, но кошки в раю будут.

«Тот, Кто, как Слово, никоим образом никогда не отлучался от Отца, как Человек, согласно Писанию, предстал за нас пред лицом Бога и Отца, и как Человек, по непререкаемому послушанию на деле и поистине исполнил то, чему Он Сам, как Бог, предопределил произойти. Так Он исполнил весь совет Бога и Отца за нас, через злоупотребление сделавших бесполезной ту способность, которая для этого изначально была дана нам по природе. Он вокруг Самого Себя нерасторжимо связал друг с другом рай и обитаемую землю, землю и небо, чувственное и умопостигаемое, и богоприлично возглавил все в Самом Себе. Словно некоего иного Человека, Он показал единой всю существующую тварь, которая восполняется соединением своих собственных частей друг с другом согласно единому, простому, неопределённому и неразличному понятию приведения её из небытия в бытие. Согласно этому понятию вся тварь, бытию которой предшествовало небытие, может получить один и тот же, лишённый каких-либо различий логос».

д. Игорь

— Мне кажется, это очень важный такой момент завершающий, в котором преподобный Максим как раз объясняет, что нас всех роднит, как это может быть, что всё творение Божие, которое такое различное: животный мир, мир растений, человек как центр мироздания — как это всё может быть приведено к некоему единству. А вот есть такое мощное основание общее — то, что мы некогда не существовали, а теперь существуем. То есть сам факт бытия — как некая объединяющая основа. И мне кажется, это действительно очень важно, потому что, вообще-то, Бог открывается ещё Моисею, с именем Сущий, то есть Тот, Кто существует. То, что мы бытийствуем, то, что мы существуем, нас всех объединяет, роднит, и в то же время это нас уподобляет Самому Богу, ключевое имя Которого, с Которым он, во всяком случае, открывается с самого начала — Тот, Кто существует.

о. Андрей

— Да, вы очень верно подметили, что, как преподобный Максим называет «логос» из каких-либо различий, общий логос твари — это именно и есть её свойство быть. Но преподобного Максима есть вот это различие, он говорит, что — да, есть бытие, но всё-таки Бог хочет, чтобы у нас было не просто бытие, а то, что называют благобытие. И в этом различие, что люди, которые, скажем так, не приняли Господа, и они в аду, тоже этот логос бытия имеют во всей полноте.

д. Игорь

— Ну да, они существуют, не исчезают.

о. Андрей

— Да, но существование именно в любви с Богом — это благобытие. Потому что, если мы получили бытие при начале творения и опять пришли к бытию — ну что тогда изменилось? А именно движение от бытия к благобытию, от существования к блаженству — вот это, конечно, самое важное.

д. Игорь

— В общем, читая преподобного Максима Исповедника, понимаешь, что нам есть во что ещё углубляться, есть что познавать, потому что то, о чём он пишет, конечно, не умещается в сознание. Но огромное спасибо, дорогой отец Андрей, что вы помогли нам немножко всё-таки проникнуть в эти логосы, как пишет преподобный Максим, в эти смыслы. Мне кажется, это было очень интересно и надеюсь, что полезно нашим слушателям. Это была программа «Почитаем святых отцов», дорогие друзья. С вами были протоиерей Андрей Рахновский, старший преподаватель кафедры библеистики Московской духовной академии. Я — диакон Игорь Цуканов. Мы поздравляем вас с наступающим Рождеством Христовым! И ещё раз благодарим отца Андрея за такой вдумчивый и скрупулёзный разбор этого непростого текста преподобного Максима Исповедника. Всего доброго

о. Андрей

— Спасибо, всего доброго.

---

Все выпуски программы Почитаем святых отцов

• «О посте». Архимандрит Симеон (Томачинский)
• «Добро и зло». Священник Анатолий Главацкий
• «Радость и печаль». Священник Анатолий Главацкий