Поделиться
Фото: Alexey Elfimov/Unsplash
«…Издалека я увидел: в придорожной канаве в кустах малины мелькает белый платочек. Небольшая старушка искала что-то в траве.
– Не иголку ли потеряли? – пошутил я, подойдя.
– Топор, батюшка. Вчера попрятала, да забыла, под каким кустом.
Я пошарил в малине. С коричневых мохнатых стеблей и с вялых листьев сыпалась пыль. Топор блеснул в тени под кустами, как глубинная рыба.
– Вот он! – обрадовалась старушка. – А я-то думаю: не лесовик ли унёс?
– Какой лесовик?
– А в лесу который живёт. Страшный-то эдакий – бычьи бельмищи.
– Ну?
– Борода синяя, – подтвердила старушка, – а по ней пятнышки.
– А вы что, видели лесовика?
– Видела, батюшка, видела. Он к нам в магазин ходит сахар покупать.
– Откуда ж он деньги берёт?
– Сам делает, – ответила старушка и пошла с дороги. Её платочек сразу пропал в высокой траве и выпорхнул только под ёлками».
Этот кусочек из книги рассказов писателя Юрия Коваля под названием «Чистый Дор», прочитал нам Владимир Спектор. Признаюсь вам, что не однажды я замечал за собою одну особенность. Поверьте: стоило мне только посреди перегруженного делами дня мысленно произнести эти два слова – «Юрий Коваль», как в душе сразу начинал поворачиваться волшебный рычажок.
…Неизвестно откуда приходят легкость и свежесть, подступает ожидание чего-то таинственного. Я физически чувствую, как на озабоченном лбу разглаживаются морщины, окружающие звуки улавливаются иначе, невольно замедляется шаг.
Секунда, другая… Перевожу дух, улыбаюсь и спешу дальше.
И почему мне это сегодня вспомнилось? Не потому ли, что в городской суете дня, в муравьином мелькании пешеходов и машин, в серых голубях, доедающих оброненное кем-то мороженое и в девушке, снимающей на фотокамеру своего мобильника – летящий воздушный шарик, мелькнуло нечто «ковалиное»?
Писатель Юрий Коваль умел находить лирическое во всем: в городе и в деревне, в людях и в животных, в воздухе и в воде, в деревьях и в травах. Бог одарил его целебным художническим даром – оживлять слова, краски и даже предметы. Он превращал жизнь в поэзию, под ковалиным пером всё сразу преображалось.
И читатель его книг – тоже.
Сборник «Чистый Дор» он начинал писать неподалеку от Ферапонтова, на Вологодской земле. Цыпина гора, деревни Оденьево да Пехоть.
Коваля там до сих пор помнят – и жители, и придуманные герои его рассказов: дядя Зуй и семилетняя Нюрка, тётка Ксеня, братья Моховы и пастух Васька Морей. И, конечно же, золотая душа – Пантелевна, – которой автор при самой первой встрече не только помог отыскать топор, но и дотащил берёзовую жердь до её маленького, в три оконца, домика, – стоящего на самом конце деревни.
«…Про такие дома говорят, что они пирогом подпёрты, блином покрыты.
Я бросил берёзу на землю и присел на лавочку перед домом.
– Как называется ваша деревня? – спросил я.
– Чистый Дор.
– Чего Чистый?
– Дор.
Дор… Такого слова я раньше не слыхал.
– А что это такое – Чистый Дор?
– Это, батюшка, деревня наша, – толковала Пантелеевна.
– Понятно, понятно. А что такое дор?
– А дор – это вот он весь, дор-то. Всё, что вокруг деревни, – это всё и есть дор.
Я глядел и видел поле вокруг деревни, а за полем – лес.
– Какой же это дор? Это поле, а вовсе не дор никакой.
– Это и есть дор. Чистый весь, глянь-ка. Это всё дор, а уж там, где ёлочки, – это всё бор.
Так я и понял, что дор – это поле, но только не простое поле, а среди леса. Здесь тоже раньше был лес, а потом деревья порубили, пеньки повыдёргивали. Дёргали, дёргали – получился дор.
– Ну ладно, – сказал я, – дор так дор, а мне надо дальше идти».
«Где человеку кажется, что всё кончено, – у Бога только начинается», – написал Юрий Коваль, – создатель «Чистого Дора» и «Листобоя», автор обожаемого детьми «Недопёска» и «Приключений Васи Куролесова», хозяин «Картофельной собаки» и капитан «Самой лёгкой лодки в мире».
А мой друг, писатель Дмитрий Шеваров, давно удивляется, почему это чтение ковалиной прозы не выписывают детям и взрослым как витамины…
От души присоединяюсь к этому удивлению.
12 мая. О чистоте сердца
Поделиться
О чистоте сердца — Епископ Покровский и Новоузенский Феодор.
Для того чтобы видеть Бога, мы ни в чём столько не имеем нужды, как в этой добродетели. Среди многих народов слово «сердце» означало не только физиологический орган, но также душу, настроение, взгляд, мысль, ум, убеждение.
А в Священном Писании сердцу придаётся значение не только центрального органа чувств, но и важнейшего органа познания и восприятия духовного мира. Где сердце? На этот вопрос святитель Феофан Затворник отвечает: «Там, где отзываются и чувствуются печаль, радость, гнев и прочее, там сердце». Телесный же орган сердце служит только орудием, как мозг — орудием для ума.
Как же мы можем очистить своё сердце? Во-первых, борьбой со страстями, а во-вторых, стяжанием христианской добродетели. В православном человеке происходит непрерывная борьба с самим собой. Он должен противиться злу и принуждать себя на доброе. То есть его всегда должны сопровождать самопротивление и самопринуждение.
Очищение сердца от страстей и стяжание добродетели — длительный и многотрудный подвиг, требующий непрерывной бдительности, трезвения, мудрости, без всяких послаблений.
Все выпуски программы Актуальная тема:
12 мая. О душе и духе человека
Поделиться
О душе и духе человека по учению Святителя Феофана Затворника — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
У святителя Феофана есть пояснение в его творениях, что же представляют из себя силы души человеческой и каковы её — этой души — проявления? И что такое человеческий дух, входящий в состав человеческой личности, как одна из трёх её составляющих?
Так вот, силами души называет он три её свойства. Это разумность, ум, то есть некоторое осмысленное исчисление всего окружающего, происходящего в этом тварном мире. Второе — это чувства. Чувства не являются прямым продолжением физиологии человеческой. Может быть, телу всё удобно и приятно, а душе — весьма плохо и скорбно. Очевидно, она представляет из себя особую составляющую человеческой личности. И эти самые чувства её могут, конечно, быть и подчинены телу в том человеке, в котором всё перепуталось. Вместо всадника для тела душа, оказывается, сама подчинена полностью телесным расположениям, и это несчастное состояние души. И как раз чувства, их облагораживание, их воспитание, их сдержанность, организованность представляют душу боголюбивую и благоразумную. И наконец, воля, которая по преимуществу характеризует человека как образ и подобие Божие, как носителя той самой подлинной свободы, которой Господь поделился при сотворении с человеком.
А вот духу свойственны три вещи. Это жажда Бога — та самая ненасыщаемость человеческой личности в полноте ничем, кроме самого Создателя нашего. Страх Божий — это благоговейное сознание Его величия и хождение перед Ним в этом благоговении. И третье — это чувство совести, которое различает добро и зло и, свидетельствуя человеку о его собственных неисправностях, побуждает к покаянию и сердечному плачу пред Богом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
12 мая. Об исповеди
ПоделитьсяОб исповеди — настоятель храма равноапостольного князя Владимира в городе Коммунар Ленинградской области священник Алексей Дудин.
Как часто на исповеди приходится слышать священнику: «Батюшка, я во всём каюсь». Спрашиваешь: «Ну в чём во всём? Может, ты лошадей крал?» «Ну, батюшка, Бог и так всё знает. Зачем называть грехи, если Господь всё ведает, а я только преклоняю свою главу и прошу прощения, простите меня, прочитайте надо мной разрешительную молитву».
Но тут нужно помнить, как сказано в Евангелии Иоанна Богослова: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». Итак, апостолам, а через них епископам и священникам в Церкви передана власть прощать те грехи, которые человек озвучит сам.
Недаром священник на исповеди читает молитву и предупреждает человека: «Если ты что-то скроешь от меня, — по-славянски это звучит так, — то сугубый грех имаши, — то есть имеешь двойной грех, — поэтому внемли оба себе, — то есть внимательно послушай себя, — а иначе ты пришёл во врачебницу и уйдёшь неисцелённым».
Поэтому нельзя скрывать свои грехи на исповеди, Господь-то знает всё. Но когда родитель принимает кающегося своего ребенка, он всегда, будучи мудрым педагогом, спрашивает: «А в чём ты виноват? А в чём ты каешься? А вот ты говоришь, сейчас больше не буду, а что ты больше не будешь делать?» И это очень важно сказать. Если человек это говорит, то он как бы отсекает от себя грех и признаёт свою вину. Если же он говорит «каюсь во всём», то это не более чем лукавство.
Все выпуски программы Актуальная тема:
