Михаил Дунаев. «Православие и русская литература»

Поделиться

Когда в первом десятилетии нового века, передо мною оказались семь томов публицистического труда филолога и богослова Михаила Дунаева «Православие и русская литература», и я впервые встретился с оценками Михаилом Михайловичем творчества тех или иных художников слова, – меня, помню, поначалу охватило чувство недоумения и даже какого-то испуга. Как же так, думал я, принявший не так давно Святое Крещение, неужели почти всё было напрасно – все эти поиски Истины и Красоты, о которых мне рассказывали в московском университете, неужели наша литература вела меня не туда, и, главное – отчего мне так горько сознавать и доверять правоте автора этих томов? Что же теперь делать: изучать одних лишь святых отцов и Писание? И нужен ли русской литературе такой катехизис вообще?

…Ещё и ещё раз обратим внимание на порядок слов в названии: «Православие и русская литература». Православие и… То есть – сперва небесное и лишь затем – земное. Не для ниспровержения этого второго, без которого мы непредставимы, но – для понимания его – через первое.

«…Но давайте не будем лицемерить: ведь земные сокровища тоже для нас очень привлекательны. А что касается небесных, то всегда подстерегает сомнение, и человек начинает думать: «да есть ли ещё они, эти сокровища? Вот здесь, земное – оно ясно, понятно, близко…»

И наша греховная повреждённость тянет нас к этому земному.

А с другой стороны, в каждом человеке – образ Божий, в каждом человеке – духовное начало, которое устремлено туда, к Небесному. И человека раздирает это противоречие: нас тянет и вверх, и вниз.

И русская литература – единственная литература в культуре Нового времени – показывает с непреложностью это страшное порою, трагическое противоречие в жизни каждого человека. И всегда, когда человек начинает отдавать себе предпочтение земному, то оказывается, что он приходит к какой-то трагедии. Только с этой точки зрения мы можем понять человека и героя русской литературы».

В своих выступлениях, интервью и статьях Дунаев говорил, кстати, что без чтения нашей литературы будет куда труднее понять и святоотеческое предание.

… Что еще, помню,  меня тогда, в первый раз, отдельно поразило: вот, анализ русской литературы XIX столетия, отражающей, пусть и преломлённо, мучительно – свет евангельских истин, христианство, дух Православия (а Михаил Михайлович подробно разбирает Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова…), – но ведь наш автор поднял свой духовный взгляд и на культуру так называемого Серебряного века!

…Православный христианин, он отважно взялся переосмыслить само понятие русского литературного «возрождения», понятия, с которым в светском обиходе принято связывать прозу и стихи многих и многих гениально одарённых мастеров того времени, известных и любимых читателями.

Всё тут оказалось очень сложно…

И одновременно – гораздо проще, на мой взгляд, чем можно себе представить.

«Мы знаем – об этом опять-таки пишут святые отцы, в частности преподобный Иоанн Лествичник об этом много рассуждает – о том, что все дары Божии, которые мы получили, – человек, в силу предоставленной ему свободы выбора, может использовать не только во благо, но и во зло. Можно служить при помощи красоты и Богу, и дьяволу…»

Я только выделил некоторые линии из этого труда, некоторые важные мысли, озвученные, как сейчас принято говорить, голосом незабвенного Михаила Михайловича Дунаева. Семь томов книги «Православие и русская литература» и более сжатого варианта – тома «Вера в горниле сомнений» -  и есть, думаю, важнейшая закладка в нашем долгом овладении искусством духовной жизни. А значит – и верно ориентированного чтения.

А за ней – кроткий, добрый и мудрый человек, попытавшийся соорудить – первым и пока единственным в подобном охвате – тот самый православный путеводитель, без которого и мой личный читательский опыт ныне непредставим.

Говорить же сейчас о разных шероховатостях в каких-то моих впечатлениях, конечно, не станем, это в другой раз, куда же без них человекам!

Здесь, я, ведущий нашей «Закладки» – Павел Крючков, просто еще раз низко кланяюсь памяти Михаила Дунаева и его миссионерскому, многотрудному подвигу.