Поделиться
Мир и тишина в Суздальской Земле держались во все время великого княжения Всеволода, продолжавшегося тридцать семь лет.
Переяславский летописец называет Всеволода миродержцем, то есть держателем мира и тишины. Он, при возможности, охотно склонялся на мир, «благосердый и не хотяй кровопролития». Однако, при этом он отнюдь не веровал в пословицу, что «худой мир лучше доброй брани»; напротив он верил в другое Русское присловье, что «славная брань лучше худого мира», и что «люди, живя с лживым миром, великую пакость Земле творят». Поэтому, он не оканчивал никакой ссоры без надлежащего возмездия виновным, никогда не прощал земской обиды и, всегда милуя добрых, казнил злых.
Ставши великим князем Суздальским, он все свои силы напрягал к тому, чтобы устроить свою Землю и править ею как отец и господин. Он вникал во все нужды своих подданных, сам лично творил суд и, по старинному обычаю, постоянно ездил в полюдье, внимательно изучая на местах все условия земской жизни и всегда отыскивая для своих действий точку опоры в здравом рассудке самого народа. У него в самом Владимире имели большой голос не только бояре, но и купцы и все люди.
Благодаря этому, князь и подданные составляли как бы одно целое в своих взглядах и стремлениях и представляли, конечно, весьма внушительную силу, хотя Всеволод вовсе и не думал искать власти над всею Русскою Землею. Его слава утвердилась, главным образом, на добром общем мнении о его княжеском достоинстве.
Укрепив свое положение в Суздальской Земле и очутившись, едва переступив двадцатипятилетний возраст, старшим в роде Мономаховичей, Всеволод неизменно продолжал относиться с полным почтением к убеленному сединами Святославу Всеволодовичу, сидевшему теперь в Киеве; он всегда помнил, что последний был ему благодетелем, оказывая посильную помощь в трудное время борьбы с племянниками, и иначе, как «отец мой и брат мой», не называл его. Однако, как добрый князь Суздальской Земли, Божиею милостью поставленный над нею, Всеволод, несмотря на всю свою личную благодарность и уважение к старому Киевскому князю, отнюдь не считал себя в праве поступаться, ввиду этого, пользой и выгодами своих подданных, и смело обнажал меч свой, когда находил, что деятельность Святослава Всеволодовича направлялась в ущерб Суздальской Земли.
Не почитая себя до конца своей жизни великим князем всея Руси, так как Русь в те времена была уже разделена на несколько отдельных Земель с весьма малой связью между ними, и оставаясь всегда лишь великим князем Суздальским, Всеволод, даже когда стал старшим во всем княжеском роде, принимал, обыкновенно, участие в жизни других Русских Земель лишь постольку, поскольку они касались его родной Земли; тем не менее, благодаря своим личным качествам и верности своих Суздальцев, он скоро приобрел влияние на все главнейшие события жизни Руси — вплоть до ее отдаленных уголков.
Широкую славу составило, конечно, Всеволоду и его истинно Русское гостеприимство, которое он оказывал всем несчастным изгнанникам; а их было немало в те беспокойные времена. Наконец, всеобщее же уважение должны были внушать и его семейные добродетели. Господь благословил его большим потомством, за что впоследствии он был прозван Большим Гнездом, а супруга его, уроженка Кавказа, Мария, навсегда оставила по себе самую светлую память за горячую любовь к ближним, за христианское смирение, с которым она переносила тяжелый недуг, сведший ее в могилу, и, наконец, за трогательное наставление детям, которое она им дала перед своей кончиной.
Всеволод, по примеру брата своего Андрея Боголюбского, не замедлил предпринять поход против Волжских или Серебряных Болгар, в 1183 году.
Войска наши плыли на ладьях по Волге до устья Цывили, а затем шли пешими. По пути они встретили огромное количество Половецкой конницы, которая также шла на Болгар. Половцы, увидя Русских, присоединились к ним, и скоро общими силами осадили великий город Серебряных Болгар.
Юный Изяслав Глебович не хотел ждать общего приступа и один со своей дружиной ударил на Болгарскую пехоту, но был смертельно ранен стрелой в сердце и умер на руках у дяди, нежно его любившего. После этого, Всеволод отправился с телом племянника во Владимир, дав легкий мир Болгарам, несмотря на то, что войска наши имели несколько значительных успехов.
Летом 1184 года собрались в поход против Половцев девять Южно-Русских князей, имея во главе престарелого Рюрика Ростиславовича. Они пять дней искали варваров за Днепром и, наконец, на шестые сутки те появились в огромном количестве. В нашем передовом отряде шел молодой герой Владимир Глебович Переяславский, брат погибшего в предыдущем году у Серебряных Болгар Изяслава.
Половцы, увидя Владимира Глебовича заранее объявили его, а также и остальных наших князей, своими пленниками. Однако, несмотря на громадное превосходство противника, юный Владимир с такой стремительностью бросился на него, что Половцы бежали в степи. Русские скоро их настигли и взяли 7.000 пленных, в том числе хана и 417 князьков.
В следующем 1185 году пошел, говорит летописец, окаянный, безбожный и треклятый Кончак со множеством Половцев на Русь; нашел он одного бусурмана, который стрелял живым огнем; были у Половцев также луки тугие самострельные, которые едва могли натянуть 50 человек.
Однако, и на этот раз великий князь Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславович с младшими князьями — неожиданно напали на Кончака и обратили его в бегство; был взят в плен и тот бусурман, что стрелял живым огнем.
Эта удача, конечно, придала еще больше славы князьям, которые ходили против Половцев, и вызвала в Южной Руси живейшее ликование.
«Вера и дело». Леван Васадзе
Поделиться
Гость рубрики «Вера и дело» — предприниматель, общественный деятель, отец восьми детей Леван Васадзе.
Разговор начинается с темы поэзии, которую Ливан Васадзе называет своим изначальным призванием, и постепенно переходит к вопросам ответственности, веры, семьи, труда и культурной традиции.
В первой части программы Ливан Васадзе говорит о поэзии как о призме восприятия мира, рассуждает о предпринимательстве как о форме ответственности и служения, а также делится размышлениями о вере. Отдельное место занимает разговор о любимых святых, грузинской культурной традиции и о том, как человек учится видеть смысл не во внешнем успехе, а в обращённости к Богу.
Во второй части беседы речь идёт о земле, семье, многодетности и воспитании. Ливан Васадзе объясняет, почему считает возвращение к земле и к традиционному укладу важной альтернативой урбанистической гонке, говорит о любви как о служении другому человеку и размышляет о том, как большая семья меняет само переживание времени. Завершается разговор рассказом о созданной им школе, в которой соединяются духовного воспитания, учёба, труд и дисциплина.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
Все выпуски программы Вера и дело
Храм Успения Пресвятой Богородицы в Суворове
ПоделитьсяВ живописном месте на взгорье неподалеку от села Дивеево расположено старинное село Суворово.
Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы был построен в середине XVII века владельцем села боярином Григорием Гавриловичем Пушкиным, предком великого поэта. Через двести лет на месте прежнего храма возвели белоснежную каменную церковь в стиле классицизма. Автор проекта Михаил Петрович Коринфский, а ктитор храма и его строитель, владелец Суворова в то время — генерал-фельдмаршал, адъютант Государя Александра I Петр Михайлович Волконский. Но не только известными фамилиями славилось это село. Избрал его Господь для жизни святых людей.
В селе жила и проходила свой подвиг Старица, мученица Евдокия Шейкова, которая вместе со своими келейницами Дарьей Тимагиной, Дарьей Улыбиной и Марией Неизвестной приняли мученический венец 18 августа 1919-го года. Они были расстреляны, но их жизнь, прошедшая в постоянном посте и молитвенных трудах, их молитва, их мученический подвиг прославили их. Они были причислены к лику святых Новомучеников и исповедников Церкви Русской.
В этом селе жила и еще одна святая, вошедшая в сонм Дивеевских святых — святая Преподобноисповедница Матрона Власова. И сейчас в храме пребывают своими мощами четверо святых Русской Православной Церкви. Храм прекрасно отреставрирован, в нем красивые росписи, дивный иконостас и свои чудотворные иконы. Одна из них — икона Божией Матери «Умягчение злых сердец», Рудненская. Прихожане очень любят свой храм и всегда ждут паломников, которые часто по дороге в Дивеево приезжают сюда на молебны мученицам.
Святые Мученицы Евдокия, Дарья, Дарья и Мария, молите Бога о нас!
в храме Успения Пресвятой Богородицы
Фотографии предоставлены настоятелем Храма в честь Успения Пресвятой Богородицы в селе Суворово Иереем Вячеславом Астафьевым
Все выпуски программы Места и люди
Родительская суббота. Ольга Кутанина
Поделиться
Мой папа погиб, когда мне было двадцать лет. Иногда человек тяжело болеет перед уходом, и близкие постепенно готовятся к его смерти. Но папа ушёл так неожиданно для всей нашей семьи, что это было особенно тяжело принять и пережить.
Я долго искала причины, объяснения. Вспоминала возможные предвестники его гибели. Что-то открывалось, а что-то — лишь запутывалось в моей голове. Но, так или иначе, это событие помогло мне прийти в храм и обратиться к Богу с просьбой разъяснить, помочь, утешить.
И Господь действительно утешил. Вместо поиска причин, я стала ежедневно поминать папу в домашней молитве. И решила хоть иногда ходить на панихиды в родительские субботы. Ведь это дни особенного поминовения усопших, установленные Церковью для соборной молитвы.
Время шло. Я бережно хранила воспоминания о папе. Но ходить, как планировала в родительские субботы в церковь не получалось. То болезни настигали. Куда уж тут пойдёшь?! То дети рождались, и не знала, с кем их оставить. То домашние хлопоты. Кто же ими займётся, если не я?! А иногда и поработать многодетной маме хочется. Хоть пару строчек написать, тоже время надо. Бывает, просто усталость накроет. Тут бы поспать часок!
Так пробегали год за годом: мы только успевали перелистывать православный календарь на стене. В родительские субботы я ставила будильник, чтобы встать на службу, но не могла пересилить лень. После совесть сжимала сердце, подступало чувство вины. Почему я не могу собраться и прийти, наконец в Храм в нужный день, помянуть отца? Казалось бы, что проще, ведь я люблю его?
Наконец, крепко помолившись, я твердо решила сделать давно задуманное. Договорилась с мужем, что за детьми субботним утром присмотрит он. Собралась и отправилась в храм. Будильник прозвенел — я встала. Это испытание прошла. За ним последовало другое — на улице был страшный гололёд. Всё равно пошла. Слава Богу, добралась без падений. Даже получила удовольствие, когда шла одна по пустым улицам. Вспомнила свои молодые годы — первые годы воцерковления.
Сосредоточенно молиться в храме о папе сначала не получалось. Мысли разбежались, как муравьи из муравейника, а когда вернулись, несли переживания о муже, детях, каждом по отдельности и обо всех вместе. О тех, кто рядом, кого я вижу. И я вижу плод своей заботы о них. Муж, дети хотят есть. Надо накормить, и они будут сыты. Малыш испачкался. Надо помыть, и он станет чист. Здесь всё ясно и понятно. Видны причины и следствия. Даже молитва за живых часто даёт зримые результаты. А вот насколько действенна моя молитва за усопшего, увидеть прежде не могла. Я поняла, что именно поэтому так нерадиво относилась к поминовению усопших.
Вернувшись домой, еще долго размышляла на эту тему. Нашла в трудах святителя Феофана Затворника мысль о том, что усопшие нуждаются в наших молитвах, цитирую, «как бедный в куске хлеба». Ведь они уже не могут изменить свою судьбу. Но это может сделать Господь по молитвам еще живущих людей. А «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» — сказал Спаситель. поэтому так важна именно церковная молитва. То есть, я могу сделать самое важное для папы — помочь Ему оказать в вечности ближе к Богу.
Апостол Павел в Послании к евреям пишет, что «вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Я не могу увидеть и даже почувствовать действие молитвы об усопших. Выходит, для меня это — вопрос крепости личной веры. Господи, помоги моему неверию!
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
