У нас в гостях были внучка священника Павла Флоренского, научный сотрудник реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря Мария Трубачёва и общественный деятель, иконописец Павел Скворцов.
Разговор шёл о доме отца Павла Флоренского в Сергиевом Посаде. Там в разные годы бывали Михаил Нестеров, Сергей Булгаков, Владимир Фаворский, Мария Юдина, Сергей Фудель.
Гости эфира рассказали, как семья хранит память об отце Павле, как удалось сберечь его письма из заключения и как в 1990 году благодаря мемориальной доске дом спасли от сноса. Прозвучали фрагменты «Завещания» отца Павла детям: о том, что всё нужно делать «отчётливо», и о том, чтобы дом «долго-долго» оставался в роду. Говорили и о будущем дома: жилого семейного пространства, которое остаётся местом памяти.
Этой программой мы завершаем цикл из пяти бесед, посвящённых отцу Павлу Флоренскому.
Первая беседа с деканом философского факультета МГУ Алексеем Козыревым была посвящена портрету отца Павла Флоренского в интерьере эпохи (эфир 21.09.2026).
Вторая беседа с заведующим кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ Владиславом Шапошниковым была посвящена роли естественных наук в религиозном обращении отца Павла Флоренского и его богословии (эфир 22.09.2026).
Третья беседа с доцентом кафедры истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ Оксаной Седых была посвящена философии культуры отца Павла (эфир 23.09.2026).
Четвертая беседа с доктором философских наук, заведующим кафедрой философии и религиоведения ПСТГУ Константином Антоновым была посвящена философии религии в творчестве отца Павла (эфир 24.09.2026).
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья! В студии у микрофона Константин Мацан. Этой программой мы продолжаем и завершаем цикл бесед, которые на этой неделе в часе «Светлого вечера» с 8 до 9 у нас выходили. И говорили, и говорим мы, напомню, на этой неделе про отца Павла Флоренского, про выдающегося русского философа, богослова, человека, без которого русская культура первой половины XX века просто непредставима. И сегодня очень особенный разговор, которым мы этот цикл завершаем, потому что у нас в гостях Мария Сергеевна Трубачёва, внучка отца Павла Флоренского, научный сотрудник Реставрационного центра имени академика Грабаря. Добрый вечер, Мария Сергеевна.
Мария Трубачёва
— Добрый вечер.
Константин Мацан
— И Павел Скворцов, общественный деятель, иконописец. Добрый вечер.
Павел Скворцов
— Здравствуйте.
Константин Мацан
— Программа особенная, потому что, действительно, можно говорить об отце Павле по воспоминаниям, можно анализировать его тексты, но когда сталкиваешься с человеком из семьи — это совсем другой уровень погружения и, конечно, большая радость и ценность вот с вами, Мария Сергеевна, на волнах Радио ВЕРА поговорить. Знаете, почему-то вот мой первый вопрос — он спонтанно рождается. Я вас представил как научного сотрудника Реставрационного центра имени академика Грабаря, и вы занимаетесь реставрацией икон.
Мария Трубачёва
— Я научный сотрудник в отделе реставрации икон.
Константин Мацан
— Есть известнейшая книга отца Павла Флоренского «Иконостас», вообще его работы по церковному искусству на всю русскую мысль и на сегодняшнюю церковную жизнь оказали большое влияние. А вот ваши занятия иконописью, как научного сотрудника, — они как-то связаны с тем, что вы наследница отца Павла в этом отношении?
Мария Трубачёва
— Ну, связаны тем, что я как бы в теме оказалась — в теме его интересов, его начинаний и свершений. Ну, я не скажу, что я этим занялась с детства, но так сложилось.
Константин Мацан
— Интересно и, наверное, неслучайно. Ну вот опять же, есть ли у вас какие-то, не знаю, самые яркие воспоминания об отце Павле? Понятно, что вы его не застали воочию, но в семье память хранилась. И вот из детства — что первое приходит на ум? Как говорили о дедушке в семье?
Мария Трубачёва
— Вот так и говорили. «Дедушка, хотя он вас и не видел, но он знал о вас», — нам, детям, говорилось. «Не держи руки в карманах, дедушка этого не разрешал, не любил».
Константин Мацан
— Ничего себе.
Мария Трубачёва
— Ну, вообще атмосфера в доме была такая, как будто его присутствие чувствовалось. И нам, конечно, не говорили о его судьбе. И долгое время — уже в какие-то, наверное, в конце 70-х годов — мы стали узнавать подробности из его жизни и его кончины. Но всегда раз в год, в день памяти отца Павла, бабушка со мной и с другими приезжавшими к ней в этот день родными и близкими ходили на панихиду, которая служилась в академическом храме. Потом подходили... после каждой службы, если мы были в академии, подходили к памятнику почившим наставникам в академическом саду. Бабушка стала дарить некоторые книги сохранившиеся, мне стала дарить, кому-то ещё из внуков. Поэтому живая память о нём.
Константин Мацан
— Ну вот, живая память. И мы сегодня поговорим, я надеюсь, в том числе про дом отца Павла Флоренского в Сергиевом Посаде. Этот дом — кто там сейчас живёт?
Мария Трубачёва
— Дом сейчас принадлежит внукам и даже правнукам отца Павла. Дом сохранила, конечно, его супруга Анна Михайловна.
Константин Мацан
— Ваша бабушка?
Мария Трубачёва
— Да. Она из дома не выходила так, чтобы там кто-то не остался. Так она старалась беречь его. С ней вместе жила младшая дочь, а после смерти бабушки мои родители — Сергей Зосимович Трубачёв, диакон Сергий, и мама Ольга Павловна, дочь отца Павла, — они там прожили 15 лет. Ну, я так это говорю: сторожили дом. Но они не просто сторожили, конечно, они продолжали жизнь дома. Потом большой, немалый — то есть очень большой, огромный вклад в жизнь дома сделал отец Андроник, брат младший мой. А сейчас там постоянно живёт сын сестры моей старшей. А я живу наполовину в Москве, наполовину там. Ну и, конечно, приезжают родные, так что дом остаётся вполне живым.
Константин Мацан
— Павел, а вот вас хочу спросить. Наша беседа во многом инспирирована (раскрою слушателям небольшой секрет) вашей встречей с этим домом. Вот что это была за встреча? Это тоже любопытно, потому что встреча с неким... ну, по сути, с домом, который одновременно и не просто постройка, и не просто жилой дом, а ещё момент памяти, хотя он не является каким-то домом-музеем в официальном смысле слова. Но каждый, кто знал... не то слово — знает об отце Павле Флоренском, каждый, кто читает его тексты, кто любит этого мыслителя, кто просто приезжает в Лавру, не может не сходить к этому месту, пройти хотя бы просто мимо. Я так тоже, когда в Посаде бываю, обязательно просто прогуляюсь до дома, пройду рядышком, потому что это прикосновение к живой истории. Вот как оно у вас случилось?
Павел Скворцов
— Для меня отец Павел Флоренский — он, по сути, у меня в ДНК уже. Я в своё время, чуть больше 10 лет назад, имел счастье учиться в иконописной школе «Троица» в Москве. И моим чудеснейшим преподавателем Сергеем Михайловичем мне была подарена книга — первая книга, которая мне позволила прикоснуться к творчеству и к мыслям отца Павла Флоренского. Это «Иконостас» — довольно-таки сложный богословский текст, но завораживающий до невероятного и перечитанный мною много раз. После этого я, можно сказать, стал поклонником трудов отца Павла. И я, как вот, так сказать... как говорится, такой любитель истории, изучил там всё его житие и все его там коммуникации, которые у него происходили. Тем более я вот, как художник по первому образованию... Картина Нестерова «Философы», где отец Сергий Булгаков... Вот, кстати...
Константин Мацан
— Ещё не отец, правда.
Павел Скворцов
— Ещё не отец на тот момент, это ещё да. В эмиграции отец...
Константин Мацан
— Нет, но он в 1918 году был, стал священником ещё в России. Но вот на момент картины — просто очень любопытно для картины, важно, — что там священник, отец Павел Флоренский, и ещё в сюртуке Сергий Булгаков.
Павел Скворцов
— И самый удивительный факт, как Мария Сергеевна рассказала, что Нестеров запечатлел эти образы именно во дворе этого дома.
Константин Мацан
— Да, я этого, кстати, не знал. Это очень интересно. А вот, перебью вас на секунду, а вот есть ли тоже какие-то рассказы об этом, как это происходило? Ну, потому что по логике вещей должен был отец Павел и Сергей Николаевич Булгаков стоять вот долго перед Нестеровым во дворе дома, и он их рисовал.
Мария Трубачёва
— Нет, бабушка такие подробности не упоминала, она только как-то сказала, что это вот здесь же всё писалось. Ну, пейзаж, видимо, использован или в окрестностях Сергиева Посада возле скитов, или абрамцевский пейзаж, вот так.
Константин Мацан
— Ну, вообще, потрясающе.
Павел Скворцов
— Потрясающе. Ну и вот в конце мая, не так давно совершенно, вот как-то случилось у меня желание непреодолимое посетить Лавру. Вот, тем более что это была первая возможность увидеть «Троицу» на её родном месте исконном — вот это просто невероятное, непередаваемое чувство. Я с супругой после этого, говорю, пойдём-ка поищем домик отца Павла. Я ни разу не знал, где он, знал, что наверняка он есть, и просто мы пошли по навигатору. Ну, там, собственно, идти там 200 метров от Лавры, и пришли к дому. Ну, это завораживающее, конечно, ощущение, потому что я видел очень много фотографий, где семья сидит на крыльце, на этом балкончике. В общем, всё это, ну, действительно, как говорится, живая история, которая вот на меня завораживающее воздействие оказывает. Вот. Постучались — никого нет. Висит красивая табличка. Домик, конечно же, крепкий, но немножечко так требует обновления, я бы так сказал. Вот. Ну, стоим, и я думаю... Ну, ладно, говорю, Марина, давай я тебе почитаю письма отца Павла уже из заключения, из Соловков, какие он... как завещания, они очень трогательно интересные, как он завещал детям продолжить свою жизнь. И в том числе, помимо всего остального, там было прямым текстом сказано: «Дети, храните дом, храните дом, всё, что в нём». Эта история... вот опять же, живая история, вот это всё. И в тот момент я понимаю, что дом-то сохранён, это не музей, это дом семьи, вот. И в этот момент проходит рядом милейшая бабушка.
Мария Трубачёва
— Галина Петровна.
Павел Скворцов
— Галина Петровна. А у меня так первую учительницу звали, что очень тоже приятно мне было. Вот. Мы разговорились долго, она нас пригласила в гости на чай к себе, она живёт за углом, тоже в прекрасном домике. В общем, уютная атмосфера такая. Вот у меня Сергиев Посад с нового ракурса, так сказать, заиграл, вот. И я говорю: «Слушайте, хотелось бы как-то, наверное, поучаствовать. Дом стоит, его надо хотя бы фасадно привести в порядок. Внутри я ещё не был, вот. Она любезно поделилась контактами, предупредила... Я был поражён просто, что на свете существуют настоящие внучки отца Павла — живы-здоровы, в полном здравии, благополучии, вот. И позвонил, договорился и приехал познакомиться в начале июня. Познакомился, поболтали. Я говорю: ну, давайте так — сейчас у нас лето, а с осени постараемся заняться этим вопросом. Я сделаю, там отфоткаю, сделаем презентацию и пройдёмся немножко по благотворителям: кто-то там даст краску, кто-то даст бригаду, кто-то даст чего-то». Я побывал в доме... Что это? Неизгладимое впечатление полностью, потому что там вот... Там маленькая комнатка отведена под музейную часть, остальной дом жилой, там где-то 20 соток ещё двор, который тоже, конечно, надо, безусловно, привести в порядок. Мы этим займёмся, может, сделаем какое-то мероприятие там осенью — чаёк... Каких-то заинтересованных людей пригласим на баранки с чаем.
Мария Трубачёва
— Сначала надо привести в порядок.
Павел Скворцов
— Ничего, это дело техники. И там стол, например, за которым отец Павел писал все труды. А я по его трудам — «София, Премудрость Божия» — написал пару рефератов. То есть, ну, ощущение непередаваемое. И, собственно, обратился, поехал к своему другу, старшему товарищу — отцу Игорю Фомину, настоятелю храма при МГИМО, рассказал. И отец Игорь говорит: «А почему бы вам не записать передачу с Константином? Расскажем, дадим импульс, и там как бы что-нибудь придумается само собой».
Константин Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас сегодня в гостях Мария Сергеевна Трубачёва, внучка отца Павла Флоренского, научный сотрудник Реставрационного центра имени академика Грабаря, и Павел Скворцов, общественный деятель, иконописец. Мы сегодня говорим о доме отца Павла Флоренского. Причём дом в данном случае — слово, которое можно понимать двояко. В смысле, собственно, таком практическом: действительно есть дом, о котором мы сказали, с конкретным адресом, и есть люди, которые там живут. А с другой стороны, есть дом в каком-то философском смысле — как хранение памяти, как место человека в этом бытии. И это место, как вы сказали уже в начале, никогда не переставало на себе нести отпечаток присутствия отца Павла Флоренского. А вот у вас в семье хранится память и о доме, и о его гостях... Вот из тех, кто этот дом посещал в течение лет, — какие самые яркие имена вам приходят на память в первую очередь?
Мария Трубачёва
— Ну, например, тот же Нестеров, тот же, естественно, Сергий Николаевич Булгаков, Фаворский Владимир Андреевич — он жил в начале 20-х годов жил в Сергиевом Посаде. Известна запись о посещении дома Велимиром Хлебниковым. Возможно, приезжал Волошин Максимилиан, Мария Вениаминовна Юдина — она приезжала туда и уже после ареста отца Павла и поддерживала семью. Но перечисление этих людей достаточно пространное. Вообще-то я совместно со своим отцом в конце 80-х годов написала такую статью — «Сергиев Посад. Жизнь Флоренского». И там очень подробно всё описано: и те обстоятельства, в связи с какими обстоятельствами Флоренский приобрёл этот дом, и о его особенностях, и о тех людях, которые там бывали. А сейчас родители мои завели даже такую книгу приезжающих в дом, посещающих дом, и предлагали записать о том, что данный человек был в такой-то день, но его, может быть, впечатление есть, если он захочет. Мы продолжаем эту традицию, и такая книга существует. В 2019 году посетил дом Святейший Патриарх Кирилл. После освящения памятника он заходил в дом, и это тоже было для нас большим событием.
Константин Мацан
— Павел упомянул про стол, за которым сидел отец Павел и писал свои труды. И такие вещи — они, действительно, завораживают. Но, наверное, одно дело, когда человек внешний — Павел или я, например, — войдёт в такой дом и выхватит взглядом то, на что ты реагируешь: вот мы книжки Флоренского читали, вот его стол, за которым он писал... А для вас, как для человека, для которого этот дом связан с целой жизнью — вашей жизнью, — какие-то свои любимые места в нём, может, любимые вещи отца Павла, какие?
Мария Трубачёва
— Ну, просто сама обстановка вся. Вот когда говорят, что дом не в порядке, обшарпанный, как это говорится, — а для меня, например, я вот так подхожу к нему, и для меня так это всё смотрится... как замечательно. Я очень люблю, и мама моя говорила: «Как я люблю этот дом!» А какие вещи? Ну, и инструмент — фортепиано, за которым он играл, и фотографии, статуи античные, вмонтированные в дверцы шкафов... Ну, так вот специально какие-то вещи там не выставлены, скорее, это интерьер просто. Ещё я хотела сказать, что для нас, конечно, всегда бывает, ну, значительно, когда мы видим проходящего человека — проходящего мимо дома, который крестится на дом
Вот представьте себе.
Константин Мацан
— Интересно.
Мария Трубачёва
— Есть такие вот случаи, бывают, не один, крестятся на дом.
Константин Мацан
— Я сейчас вспоминаю, что среди перечисленных тех, кто в доме бывал, конечно, список — как говорит Флоренский — непереплываемое море. Много людей там бывали. Мы часто говорим на Радио ВЕРА — я очень люблю Сергея Иосифовича Фуделя, его наследие, — и, конечно, Флоренский в его жизни сыграл колоссальную роль. Явно, что в этом доме он был. Ну, явно в смысле, что он об этом вспоминает, когда они с отцом приезжали — с отцом Иосифом Фуделем — к отцу Павлу Флоренскому. А вот знаете, я никогда, честно говоря, не знал к своему стыду, что Флоренский играл на фортепиано. То есть это вроде неудивительно для образованного человека, но как-то... Да, я не удивлён, что это так, просто никогда не приходилось связывать музицирование и отца Павла в одной картинке. А что он играл?
Мария Трубачёва
— А, ну, вообще даже есть статья такая Сергея Зосимовича Трубачёва — «Флоренский и Юдина», где говорится о Флоренском как о ценителе музыки. И любимый его композитор был Моцарт. Бах, Моцарт. Читал он с листа, как мне рассказывала мама, и нередко, значит, она в четыре руки с ним играла. И он в письмах из Соловков тоже пишет, что, значит, «старайтесь музицировать, играть, старайтесь»... Ну, для него музыка была очень значительной для его души, музыка таких композиторов.
Константин Мацан
— Такой поэтической души. Да, ну, интересно: Моцарт... Почему-то я имя Баха ожидал. Ну, Бах — как-то такое влечение, которое... явление Духа через ноты. А Моцарт тоже, наверное, неудивительно. Вообще я обращаю внимание, что в русской философии к Моцарту часто апеллируют как к свидетельству о бытии Бога. Вот у другого русского философа, у Франка Семёна Людвиговича, была такая мысль, что если бы нужно было как-то доказать, что Бог есть... Вот слова ничего не выражают, слов недостаточно, даже ничего рационального для выражения бытия Бога недостаточно, а вот музыка Моцарта — она сама по себе сразу даёт ощущение того, что есть что-то, что выходит за пределы зримого мира.
Павел Скворцов
— А вот известная цитата отца Павла Флоренского как раз по поводу выражения природы божественной про Троицу: «Если есть Троица Рублёва, значит, Бог есть».
Мария Трубачёва
— Ну, а тут если параллель такую провести, может быть, даже, да. Ну, жизнеутверждающая музыка. Ну просто она... Ну, я не буду своими словами говорить, а это надо почитать.
Константин Мацан
— А вот Павел упомянул, что есть опубликованные уже такие достаточно известные тексты отца Павла Флоренского, которые он писал и в годы революции, и потом из заключения. Есть целый том, который так и называется — «Детям моим». Да, книга, в которой собраны тексты отца Павла Флоренского, вот адресованы детям, ну, собственно, и потомкам. А вот как эти тексты прочитывались семьёй? Вот я их читаю как исследователь, я там подчёркиваю какие-то темы: вот отец Павел то-то говорит, то-то говорит... А в семье, наверное, это читается как живое слово, обращённое вот к нам конкретно здесь и сейчас?
Павел Скворцов
— Завещание?
Мария Трубачёва
— Ну, собственно, вот каких-то таких чтений этих писем не происходило. Письма из заключения к публикации были подготовлены старшим внуком отца Павла — Павлом Васильевичем Флоренским.
Константин Мацан
— Он был у нас в студии на Радио ВЕРА, да.
Мария Трубачёва
— Вот, вы знакомы, значит, да. И, собственно, эти письма, чудом сохранившиеся в доме, потому что приезжала пятитонная машина, в которую были погружены книги из библиотеки отца Павла, несмотря на то, что библиотека имела охранную грамоту, и увезены. И как сохранились рукописи — вот это чудо.
Константин Мацан
— Они в архивах где-то сохранились, да?
Мария Трубачёва
— Они сохранились в доме.
Константин Мацан
— В доме?
Мария Трубачёва
— Да... Бабушка хранила.
Константин Мацан
— Их удалось спрятать?
Мария Трубачёва
—Ну, они лежали там, куда не дошли просто. И Павел Васильевич подготовил к печати эти письма. Они сначала в каких-то, может быть, журналах публиковались фрагментарно, потом в книге, вышедшей в 80-е годы, — «Воспоминания прошлых дней», это издательство «Московский рабочий». А затем в издательстве «Мысль» вышел том писем, полный том писем именно из заключения. Затем вышло четыре тома писем Флоренского и его соузников, среди которых были замечательные люди, и причём вот эта переписка с родными... То есть хронологически так всё это получается: Флоренский пишет вот о таких-то событиях, тут же даётся письмо того или иного его соузника, солагерника, который пишет об этих же событиях в свою семью. Это, в общем, замечательно. А книга «Детям моим» сделана выборкой из этих писем. По-моему, Павел Васильевич тогда сказал редактору: «Ну, сами решайте, что взять». Но, конечно, эти письма феноменальны.
Константин Мацан
— Мы вернёмся к этому разговору после небольшой паузы. Дорогие друзья, это программа «Светлый вечер». Не переключайтесь.
Константин Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья. Мы продолжаем наш разговор. Напомню, на этой неделе мы говорим про отца Павла Флоренского, выдающегося русского философа и богослова. У нас сегодня в гостях Мария Сергеевна Трубачёва, внучка отца Павла Флоренского и научный сотрудник Реставрационного центра имени академика Грабаря, и Павел Скворцов, общественный деятель и иконописец. И мы говорим так или иначе, отталкиваясь от размышлений о доме отца Павла в Сергиевом Посаде. Но вот, Мария Сергеевна, вы упомянули перед перерывом книгу «Детям моим», и я просто не могу отказать себе в удовольствии отказать коротенький отрывочек прочитать из неких писем, которые отец Павел писал своим детям. Причём, может быть, можно ожидать от священника наставлений в вере, каких-то таких духовных советов, что там, безусловно, есть. Но меня особенно трогают такие советы больше какие-то практические или психологические, но которые при этом одновременно очень глубоко духовной жизни касаются. Вот, например, я часто перечитываю и вспоминаю это письмо 21-го года: «Милые мои детки, привыкайте, приучайте себя всё, что бы ни делали вы, делать отчётливо, с изяществом, расчленённо; не смазывайте своей деятельности, не делайте ничего безвкусно, кое-как. Помните, в „кое-как“ можно потерять всю жизнь, и напротив, в отчётливом, ритмическом делании даже вещей и дел не первой важности можно открыть для себя многое, что послужит вам впоследствии самым глубоким, может быть, источником нового творчества. Ещё: кто делает кое-как, тот и говорить научается кое-как, а неряшливое слово, смазанное, непрочеканенное, вовлекает в эту неотчётливость и мысль. Детки мои милые, не дозволяйте себе мыслить небрежно. Мысль — Божий дар и требует ухода за собою. Быть отчётливым и отчётным в своей мысли — это залог духовной свободы и радости мысли». Я вот каждый раз перечитываю — просто вдохновляюсь. Как в вас эти слова отзываются?
Мария Трубачёва
— Ну, только как назидание, которое хотелось бы выполнять, но не всегда, может быть, удаётся.
Константин Мацан
— Это планка высокая, которую отец Павел ставит. А вот тот фрагмент, который Павел уже упомянул, — может быть, стоит про него побольше сказать, то, что про дом в этих письмах отец Павел говорит.
Мария Трубачёва
— Ну, можно вот процитировать тоже: «Старайтесь записывать всё, что можете, о прошлом рода, семьи, дома, обстановке, вещей, книги и так далее. Старайтесь собирать портреты, автографы, письма, сочинения печатные и рукописные всех тех, кто имел отношение к семье, к роду, знакомых, родных, друзей. Пусть вся история рода будет закреплена в вашем доме, и пусть всё около вас будет напитано воспоминаниями, так чтобы ничего не было мёртвого, вещного, неодухотворённого. Дома, библиотеки, вещей не продавайте без самой крайней нужды. Главное же, мне хотелось бы, чтобы дом оставался долго в нашем роде, чтобы под крылом преподобного Сергия вы и дети, и внуки ваши долго-долго имели крепость и твёрдую опору».
Константин Мацан
— Потрясающе сказано. Тоже высокий завет.
Мария Трубачёва
— Да. Но ещё он... у меня сейчас цитата не заготовлена, но смысл такой. Он пишет о том, что дом — это не просто жилище, но дом — это и воспитание, дом организует жизнь человека, жизнь человека уже как явление культуры. Ну, я плохо пересказала, конечно. Мне ещё хотелось добавить... Но это относится к воспоминаниям дореволюционным. Наверное, это не воспоминания, а стихи после посещения дома, написанные такой Анненковой-Бернар. Актриса, каким-то образом она вот оказалась в доме Флоренских. Ну, это, конечно, это стихи, это не поэзия, но стихи, и передают, конечно, атмосферу:
«Немощёная улица тихая,
Одинокий приютливый дом,
Сад, жасмины и розы раскинулись,
И сплелись в беспорядке живом.
Мальчик резвый по садику бегает,
Молодая следит за ним мать.
Он играет с цветами душистыми,
Ему любо их с веток срывать.
Целомудренной свежестью дышится
В стенах горниц, как будто живых.
Тайный гость и хозяин таинственный
Обитает неведомо в них».
Вот на меня впечатление производит передача вот этого настроения, которое было в доме.
Константин Мацан
— А сейчас есть какие-то экскурсии по дому или рядом с домом? Мы сказали, что он жилой, это не музей, но интерес к нему всегда проявляется. Как это сейчас организовано?
Мария Трубачёва
— Это организует, видимо, город. В выходные дни, в основном, подводят к дому группу и рассказывают про Флоренского. А посещение дома больше связано или со знакомыми людьми, или с просьбами, например, познакомить группу студентов, или школьников, или специалистов. Но это бывает нерегулярно и в основном уже по договорённости. Но сам дом ещё интересен тем, что он ведь был построен в 1884 году. И до Флоренского там чуть ли не четыре владельца сменились. Дом построен по правилам усадебных домов XIX века, второй половины. Хотя он с виду-то кажется большим, а на самом деле там в основном три комнаты. И когда семья переезжала в 15-м году, въезжала в этот дом, знакомые отца Павла говорили: «Как вы решились в такой маленький дом поехать?»
Константин Мацан
— Павел, а вот вы много лет занимались тем, что можно по-общему назвать туристическим делом. Занимались кластером, Арзамасом, Дивеевом...
Павел Скворцов
— Больше маркетингом.
Константин Мацан
— Ну, так или иначе, были погружены в тему о том, как места, связанные с каким-то интересом к религиозной жизни, — как их вводить, как их делать доступными для людей, как делать так, чтобы интерес удовлетворялся. Дом отца Павла, поскольку он частный, жилой, наверное, не может быть в полном смысле слова таким туристическим объектом. С другой стороны, мы сегодня говорим о том, что к нему интерес всегда есть. А вот вы, как человек из этой области, каким видите, если угодно, возможно, будущее этого уникального места — как бы на стыке личного пространства людей, которое тоже нельзя нарушать, с другой стороны, понятного интереса к нему как к объекту памяти?
Павел Скворцов
— Это очень такой интересный... ну, такое задание я себе придумал интересное. Потому что, конечно, мы занимались очень много в контексте разных кампаний реконструкцией, восстановлением и даже созданием околоцерковной и церковной архитектуры. Занимались Арзамасом, занимались Дивеево, в последнее время — Старицкий Свято-Успенский монастырь. Безусловно, это нечто другое, конечно: когда это исторический какой-то монастырь, историческое здание, это храм и так далее. Там действуют какие-то свои правила и законы по привлечению меценатов. Здесь ситуация, действительно, она такая неоднозначная, как бы, казалось. Вот я, так сказать, в процессе осмысления. Ну, собственно, и почему, как мне кажется, он немножечко, так сказать, находится именно в юриспруденции семьи своей, и это зависит от их личных средств. Понятно, если бы это был музей, с этим было бы гораздо проще работать. Но почему я это всё вот люблю? Я... ну, как, на этом... пару... два с половиной высших духовных образования. И когда я, ну, например, пишу свои работы, какие-то курсовые или рефераты, мне очень нравится вот эта тема новомученичества вся, исповедничества Церкви. Почему? Потому что, ну, как сегодня мы, собственно, присутствуем на передаче, — это святые люди, которые от нас на расстоянии вытянутой руки, на уровне наших бабушек, прабабушек. Мы можем их видеть на фотографиях, можем даже их видеть на видео в каких-то съёмках кинематографических, кинохроники. И когда вот эта вот святость — она не древняя, которая такая мифологическая отчасти для многих, а это настоящие, живые люди, прожившие путь вот истинных православных людей, показавшие нам, и мы их можем просто посмотреть, прикоснуться, — поэтому это, во-первых, это ещё и то, на чём, собственно, наша Церковь-то — она и восстановилась, и возросла. Потому что их подвиг новомученичества — он и позволил, так сказать, нам, как в живую историю, вот это вот всё, этим всем вдохновляться. Поэтому я думаю, что найдутся заинтересованные люди прикоснуться вот к этой живой истории и помочь в том или ином виде. Тем более что у наследников всё-таки музейная составляющая — она присутствует, артефакты присутствуют, опыт проведения экскурсий в том или ином формате — он присутствует. То есть вот найти этот баланс — просто помочь сохранить фасадную часть здания, так как город и муниципалитет в этом, в принципе, заинтересованы, если они туда приводят экскурсии свои и рассказывают хотя бы о внешнем контуре. Вот, плюс ещё музейная часть. Я думаю, что мы что-нибудь придумаем, потому что сам Бог велел.
Константин Мацан
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас сегодня в гостях Мария Сергеевна Трубачёва, научный сотрудник Реставрационного центра имени академика Грабаря и внучка отца Павла Флоренского, и Павел Скворцов, общественный деятель, иконописец. Но вот, Мария Сергеевна, для вас как для, собственно, одного из насельников этого дома, то, что Павел сказал как некая такая проекция в будущее, — как отзывается?
Мария Трубачёва
— Ой, это вопрос очень такой непростой, можно сказать, болезненный. С одной стороны, конечно, это музейного значения всё. С другой стороны, действительно, этот дом может воспитать не одно поколение. Но это как уж сложится, как получится.
Константин Мацан
— А вот табличка на доме висит, которая, если я правильно понимаю, появилась ещё при жизни отца Павла, нет?
Мария Трубачёва
— Нет, конечно, нет. А, там табличка есть...
Павел Скворцов
— С номером дома?
Мария Трубачёва
— С номером дома, тридцатого, да. Сохранилась, например, печать владельца дома, которая выдавалась хозяину. Такая печатка, табличка с номером дома, где написано: «Владелец Флоренский П.А.».
Константин Мацан
— Интересно просто тем, что, опять же, как вещь становится носителем особенной памяти, экспонатом в высоком смысле слова. То есть была табличка, которая выполняла практическое назначение, прошли годы — она висит, и теперь это, по сути, мемориальная табличка на доме. То есть мы видим то, что видели глаза отца Павла и его современников.
Мария Трубачёва
— Конечно. Вы упомянули о новомучениках, и тут можно добавить, что в доме ведь бывал и Юрий Александрович Олсуфьев, и Михаил Владимирович Шик — отец Михаил, и Павел Голубцов, ставший впоследствии архиепископом Новгорода Великого. Все эти люди были связаны общением и связаны своей судьбой.
Константин Мацан
— А ещё какая-то есть табличка на доме?
Мария Трубачёва
— Да, есть табличка, установленная в 1990 году — 12 июля 1990 года — о том, что в этом доме в такие-то годы, с 1915 по 1933 год, жил Флоренский; там перечисляется: священник, учёный, богослов. Вот такая табличка была установлена. И я приложила к этому немало сил, чтобы такую табличку сделать, потому что дом был под угрозой сноса, когда проектировали провести дорогу, и вообще старые дома сносили. И мне объяснили в охране памятников, что единственное, что может спасти, — это вот такая мемориальная таблица.
Я ездила, очень многих людей объездила, подписи собирала и потом подала это в Общество охраны памятников, и вот так получилось, что таким образом сохранился дом. Ну и, видимо, все эти проекты — они как-то тоже тогда отпали. А ещё возле дома установлен знак по инициативе отца Андроника. Использован рисунок — экслибрис, выполненный Владимиром Андреевичем Фаворским. Изображён рыцарь в доспехах, грудь его пронзена стрелой, и в то же время он держит щит, стоящий на земле. Экслибрис на эту тему рыцаря — а это связано, видимо, отец Павел изыскания различные делал генеалогические, и пришло к тому, что изображение такого рыцаря относится к роду Флоренских, вышедших из Познани. Сидоров, художник Сидоров, делал тоже экслибрис, тоже с изображением рыцаря, и даже им были написаны стихи по этому поводу, из которых я сейчас только смогу сказать последние строчки. "Христовой веры логофет и воин«.То есть этого рыцаря надо понимать как защитника веры, конечно. Можно это связать и с эпохой рыцарства, когда и имя Богородицы рыцари западные защищали так или иначе в походах, но смысл-то этого в том, что, по словам апостола Павла, меч духовный держит этот рыцарь. На гербе изображены строки, видимо, связанные с генеалогией, с родом отца Павла. Вот эти последние две строчки: «Христова вера» и «Логофет и воин». По этому поводу тоже есть статья моего отца Сергея Зосимовича, диакона Сергия Трубачёва, в книге «Избранные статьи». Он там подробно рассматривает значение этого экслибриса, который отец Андроник решил поместить рядом с домом. Это изображение на металле, рельефное изображение, выполнено художником и скульптором Марией Тихоновой.
Константин Мацан
— Это очень интригующее изображение, если особенно не знать контекста. Ты подходишь к дому отца Павла Флоренского, и там вдруг такой немножко Дон Кихот. Конечно, есть сразу большой соблазн с Дон Кихотом — донкихотство отца Павла...
Павел Скворцов
— Рыцарь Печального Образа.
Константин Мацан
— В эпоху гонений, в эпоху преследования церкви человек сохраняет верность своей Прекрасной Даме — Церкви, вере, Богу, Христу, образ такой Дульсинеи. Это в каком-то смысле была жизнь борьбы с теми самыми великанами, с которыми боролся и Дон Кихот?
Мария Трубачёва
— Ну, в каком-то смысле и так, да. Ну, в общем-то, отец Павел, видимо, заказал экслибрис Владимиру Андреевичу с объяснением, пояснением смысла. Вот такое было создано, такое изображение было создано.
Константин Мацан
— Знаете, не могу вас не спросить о том, каково это — быть наследником великого человека. Почему спрашиваю? Потому что, во-первых, это интересно, во-вторых, у меня в памяти такая история яркая, когда в этой студии на ваших местах сидел Павел Васильевич Флоренский, и он пришёл вместе со своим внуком Иваном Флоренским — то есть праправнуком отца Павла. Причём это был тоже такой неслучайный набор гостей, они пришли специально вместе, потому что мы с моей коллегой Анной Леонтьевой говорили с ними о семье — вот о семье как понятии, о семейных ценностях, о переживании семейственности. И, конечно, тоже я их спросил, каково это — быть наследниками великого человека? Потому что кажется, что немножко всегда над тобой по жизни нависает тень великого деда. Всегда немножко так, под его каким-то таким именем, а где же вроде как ты сам по жизни. И любопытно, как люди двух поколений на этот вопрос ответили. Первым отвечал Иван, и он прекрасно сказал, что при всём почтении и безусловной важности памяти о прапрадеде, к тому же, если я не путаю, именно в те годы Иван писал диссертацию у нас на философском факультете, тоже именно по отцу Павлу Флоренскому, то есть он занимался платонизмом в его наследии, то есть он изучал вот так научно творчество собственного прапрадеда. Но при этом он как человек творческий — он художник, он богослов, он молодой — он сказал такую вещь, что, конечно, хотелось бы как-то всё-таки состояться в жизни ну, не как прапрануку Флоренского, а самому. И это вполне понятно, и совершенно естественно, и правильно. Особенно для молодого человека.
Ну вот на мой вопрос тот же самый к Павлу Васильевичу, к внуку отца Павла, Павел Васильевич ответил одной очень короткой фразой, в которой, как мне кажется, вся мудрость. Он сказал: «Меня мой дед не постыжает». Как бы снимая сам вопрос о том, что в этом какое-то такое... ну, какое-то смирение, что — ну да, великий дед. И даже нет вопроса там, в его я тени, не в его тени... Ну, это данность, как бы, это не отменяет меня, но это... ну, это счастье, это как бы ценность, это особая судьба — быть наследником такой фигуры. А как вы переживаете вот то, что вы внучка великого человека?
Мария Трубачёва
— Я хотела бы сказать сначала о детях отца Павла, которые, в общем-то... над которыми висело, что это дети врага народа. Скромно жили, скромно жили в смысле поведения своего — тихо жили. А нам досталось уже совсем другое — слава отца Павла. Ну, во-первых, с одной стороны, надо соответствовать, с другой стороны — заниматься своим делом. И, слава Богу, если это как раз вот как хоть какое-то продолжение того, чем занимался сам отец Павел. Ну, и в какой-то мере бывает, что себя ощущаешь экспонатом.
Константин Мацан
— Так. Вот как сейчас, например?
Мария Трубачёва
—Ну, наверное, да, да, и так.
Павел Скворцов
— Прекрасная аллегория.
Константин Мацан
— Ну, наверное, это в каком-то смысле неизбежно, при том что действительно есть такая мощная фигура отца Павла. А бывает ли такое, что, я не знаю, вы как-то к нему обращаетесь в молитве, может быть, или просто в воспоминаниях по принципу: вот как бы сейчас рассудил, что бы сказал на это, может быть, отец Павел? Бывает такое?
Мария Трубачёва
— Да, конечно, конечно. Но сказать, узнать, как бы он отреагировал на то или иное событие, поведение — затрудняешься понять, как бы он отреагировал. Вот у него есть... он детям завещание пишет и заканчивает его: «Самое же главное, что я хочу сказать, — это то, чтобы вы ходили пред Богом. Остальное — либо подробности, либо второстепенное». И потом ещё, когда рассказываешь группе о жизни отца Павла и о доме, я всегда так заканчиваю тем, что, несмотря на то, что отец Павел вот и учёный, и много сделал и для Церкви, и для науки, но самое главное — это склад его души, близость его к святоотеческому учению, красота его языка — вот это главное, что и притягивает людей к нему.
Константин Мацан
— А вот мы говорим целую неделю про отца Павла Флоренского, я так или иначе неизменно всем задаю вопрос... Хочу вот вас тоже спросить: в чём актуальность его наследия, его мысли для современного человека? Вы начали с того, что «Иконостас» — книга, о которой мы сегодня упоминали, действительно учёный труд не самый простой, с другой стороны, наверное, есть книги сложнее. То есть я думаю, что если наши слушатели прочитают или перечитают или, заинтересовавшись в первый раз, прочитают «Иконостас», они увидят, что это очень интересно, да. В этом есть свой стиль, такое неподражаемое плетение словес отца Павла, но, тем не менее, мысль ясная, читается это легко и интересно. Можно изучать отца Павла с научной точки зрения, через такую историко-философскую призму, как его изучают на факультетах философских и пишут работы и так далее, по богословию или по философии. Но вот есть человек современный, живущий сегодня, и вот есть труды, работы и некие мысли отца Павла Флоренского. Как вам кажется, в сегодняшнем дне что больше всего отзывается?
Павел Скворцов
— На мой взгляд, уникальность фигуры этой заключается... ну, это подкупающая уникальность даже для светского человека, которая может действительно завораживать: что, помимо того, что совмещающая в себе огромное количество творчества и науки, — то есть это, получается, богословие, философия, математика и служение Богу, плюс музыка и, по сути, что ещё тоже интересно, как вот ни крути, может быть, я, конечно, не совсем правильно выражаюсь, но он отчасти и светская фигура. Потому что великий художник своего времени Нестеров и другие его изображали — то есть получается, что он был, ну, таким общественным деятелем, совместившим в себе поэтапно вообще, ну, всё, что только можно. Ну, конечно же, безусловно, это всё творчество. То есть любой философ, я знаю массу примеров, он всегда приходит к науке, потому что там математика — это всё, во что упирается любая философия чаще всего. Но вот эта вот ещё лёгкость, несмотря на ужасающий период, в котором суждено было жить, вот это вот музицирование, вот эта лёгкость завещания, совершенно недраматические тексты, которые он пишет, обращаясь к детям, — даже себе представить не можно, из каких условий. То есть вот это вот рыцарство — оно такое... даже, наверное, что-то там от Николая Гумилёва, может быть, даже в этом есть. И как раз и правильное, наверное, сравнение с Дон Кихотом. Эта компиляция всего — она завораживает просто: светский музыкант, учёный, философ и священник.
Константин Мацан
— Ну что ж, спасибо огромное за этот разговор. Поговорили мы сегодня про дом отца Павла Флоренского, про дом во всех смыслах, про то, где жил сам отец Павел, и сегодня живут его наследники, про дом как место человека, место его творчества, место, которое он созидает перед лицом Божьим, как это делал отец Павел. Дорогие друзья, если после нашего разговора кто-то из вас заинтересовался той инициативой, которая у нашего сегодняшнего гостя есть, как-то поддержать это место, чуть-чуть привести его в порядок, помочь тому, чтобы оно жило и процветало. то у вас есть возможность в каком-то виде поучаствовать в этой работе, поддержать эту инициативу у каждого в меру своих сил. За дополнительной информацией обращайтесь на сайт фонда «Дело во имя веры». Там можно подробнее прочитать про то, как этому проекту помочь. В гостях у нас сегодня были Мария Сергеевна Трубачева, внучка отца Павла Флоренского и научный сотрудник реставрационного центра имени академика Грабаря и Павел Скворцов, общественный деятель, иконописец. И мы завершили недельный цикл программ про отца Павла Флоренского. Спасибо огромное. До новых встреч на волнах Радио ВЕРА. Спасибо вам.
Мария Трубачёва
— Спасибо.
Павел Скворцов
— Спасибо.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Иеромонах Павел (Лысак)». Игумен Лука (Степанов)
Ведущие Константин Мацан и Галина Лукьянова беседовали с настоятелем Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игуменом Лукой (Степановым).
Наш гость поделился своими воспоминаниями о знакомстве и общении с иеромонахом Павлом (Лысаком), который был духовником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, в советские годы подвергался преследованиям, находился в заключении, а после освобождения был заштатным священником и продолжил окормлять многочисленных духовных чад. Отец Лука рассказал, какие духовные наставления давал отец Павел и почему для многих он был примером смиренномудрия.
Ведущий: Константин Мацан, Галина Лукьянова
Программа создана при грантовой поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива - 2026»
Все выпуски программы Старцы
Поможем Саше устроиться на работу и начать самостоятельную жизнь

Вот уже одиннадцать лет ярославский фонд «Спасибо» помогает воспитанникам и выпускникам детских домов. Проводит спортивные мероприятия, устраивает выезды на природу и встречи с интересными людьми. Ребятам, которые начинают самостоятельную жизнь, благотворительный фонд «Спасибо» помогает устроиться на работу, приобрести одежду и обувь. Для этого у организации есть проект «Ты прекрасна» или «Ты прекрасен».
В нём участвуют выпускники детских домов. С девушками и юношами работают волонтёры: медики, психологи, стилисты. Они рассказывают ребятам о том, как заботиться о себе и своём здоровье, помогают стать увереннее.
Александра — одна из участниц проекта. Девушке 19 лет. В этом году она окончила колледж и ищет работу. Хорошо выглядеть на собеседовании ей поможет фонд «Спасибо». Он подберёт для Александры деловую одежду и проведёт фотосессию для резюме, а также организует консультации психолога. Для девушки это станет большой поддержкой.
Специалисты фонда, которые работают с Александрой — волонтёры. Сейчас проекту нужна помощь, чтобы Саша и другие подопечные стали увереннее на пути к самостоятельной жизни. Поддержать фонд «Спасибо» можно на его сайте.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«Христианство на Руси до князя Владимира». Владимир Петрухин
У нас в гостях был доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института славяноведения Российской академии наук Владимир Петрухин.
Разговор шёл о распространении христианства на Руси до крещения князя Владимира. Обсуждались летописное предание об апостоле Андрее, свидетельства о Фотиевом крещении, появление христиан среди княжеских дружинников и обращение княгини Ольги. Гость рассказал, что позволяют узнать об этом времени письменные источники и археологические находки.
Этой программой мы начинаем цикл из пяти бесед, посвящённых истории домонгольской Руси и её христианизации.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер











