«1-е воскресенье по Пятидесятнице. Все святые». Священник Николай Конюхов

о. Николай Конюхов

В нашей студии был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.

В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.11:33-12:2) и Евангельского (Мф.10:32-33, 37-38, 19:27-30) чтений в 1-е воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти Всех святых, праведного Иоанна Русского, святителя Луки (Войно-Ясенецкого) архиепископа Симферопольского и Крымского, преподобного Варлаама Хутынского, преподобного Исаакия Далматского.

---

Марина Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире Радио ВЕРА наша еженедельная субботняя программа Седмица. В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.

Священник Николай Конюхов

— Добрый вечер.

Марина Борисова

— С его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в Церкви завтра, в первое воскресенье после Пятидесятницы, в день, посвященный памяти всех святых, и последний день перед началом Петрова поста. Вот такой удивительный день ждет нас завтра. Мы, как всегда по традиции, постараемся понять его смысл, исход из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра за Божественной литургией. Мы услышим отрывок из послания апостола Павла к евреям, отрывок начинается в 11-й главе 33-м стихом и заканчивается в 12-й главе 2-м стихом. Я думаю, что большинство наших радиослушателей помнят этот отрывок. Он по разным поводам вспоминается в Церкви достаточно часто. Речь там идет о том, кто такие святые. Апостол Павел, как всегда очень живописно и красиво, через запятую, по сути, объясняет, кто же они. «Те, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча», и дальше, и дальше несколько стихов посвящены этим описаниям деяний святых людей. И заканчивается в 12-й главе этот отрывок словами: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех, и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия». Мы редко обращаем внимание на финал этого отрывка, потому что там есть смысловые акценты раньше, и обычно всё внимание обращено к ним. Мне кажется, что это очень важная мысль, которая ускользает из нашего сознания: образ Христа, Которому подлежало радоваться. Нам не приходит в голову это вообще, по-моему, никогда. Мы привыкли к мысли, что с Христом у нас ассоциируется несение Креста. Но вдруг апостол Павел переворачивает угол зрения, читаешь, и вдруг до тебя доходит, что на самом деле всё должно было быть наоборот. Это величие крестоношения воспринимается совершенно с другой стороны.

Священник Николай Конюхов

— Конечно. Потому что приходит Царь Славы, по-хорошему, он должен не в какой-то пещере рядом с Вифлеемом рождаться среди животных, чтобы его положили в кормушку с сеном для этих животных. А если рождается тот самый долгожданный Мессия, тот самый Спаситель мира, то, понятное дело, что и честь, и слава, и поклонение. То, что мы сейчас стараемся приносить в храме. Многие люди говорят, а что в храме у вас всё торжественно, много украшений, позолоты, облачения, иконы. Вроде как бы излишне. Можно просто поставить какую-то обычную деревянную штуку, какую-то маленькую свечку. Зачем всё это? А мы хотим выразить через это, что нам ценно, то мы и означиваем и показываем, насколько это ценно. Можно, конечно, супруге, которой ты говоришь о любви, подарить сережки с маркетплейса за 300 рублей, но если она тебе родила пятерых детей и вообще с тобой живее 15 лет, то все-таки неплохо было бы разориться, купить ей какие-то красивые сережки, которые будут достойны. То есть, если для нас что-то дорого, мы это показываем, это проявляем. У нас так принято. Мы хотим воздать Господу честь и хвалу, потому что при жизни Он недополучил. Эти все песнопения Страстной седмицы, где вместо славы, вместо вкусного вина Тебе дали оцет с желчью смешанный, вместо славы Тебя вознесли на Крест, вместо целования Тебе дали плетями. Ты Царь славы, Ты пришел нас спасать, Ты проявил невероятную любовь к нам, а Тебе дали поругание. И поэтому, да, апостол Павел фиксирует на этом внимание. Он это говорит, в том числе, в оправдание тех мучений, которые претерпевают христиане, что если нашего любимого Христа гнали, то и нас будут гнать. Но это не умаляет величины подвига Христа. Он совершил эту великую жертву, дал каждому человеку спасение, тем не менее, его ученики верные будут претерпевать эти страдания. Дай Бог, чтобы с таким же пониманием и с таким же выбором, которое было у Самого Господа Иисуса Христа, Который добровольно шел на эти страдания.

Марина Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Матфея, он такой, сложносочиненный. Это стихи 32 и 33-й из 10-й главы, за ними следуют стихи 37 и 38-й. Заканчивается отрывок в 19-й главе стихами 27 и 30-м. Здесь столько много знакомых нам мыслей, что даже не знаешь, какие вперед лучше всего напомнить. Такая мысль, которая кажется хрестоматийной для всех христиан: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». Это фраза, о которую спотыкаются поколения христиан. Честно говоря, я видела одну человеческую судьбу, которую эта фраза перевернула. Это было очень болезненно, но это было необходимо, потому что в семье, где всё было поставлено таким образом, что главный предмет почитания — это был муж и его творчество. Жене пришлось, прожив с ним четверть века и поднимая уже двоих детей, совершить внутреннюю революцию, чтобы полностью перестроить взаимоотношения внутри семьи. Когда она поняла, что для нее муж важнее Бога, ей пришлось всё переделывать. Это очень болезненный был процесс, но пошел всем во благо, и мужу, в том числе.

Священник Николай Конюхов

— Просто не из чего нельзя делать идола. Есть же первая заповедь Закона Божия. Сейчас любят какие-то опросы устраивать на улице, подходить неожиданно к людям и задавать им нестандартные вопросы. Если сделать такой же флешмоб и начать людей спрашивать, какая первая заповедь Закона Божия — кстати, я что-то подобное видел один раз, правда, это протестантские братья делали, тем не менее — все говорят, не убий, не укради, кто-то вспомнит про родителей, кто-то про любовь. Никто не помнит, даже из церковных людей, которые в храм ходят, если их спросишь, какая заповедь первая из Декалога Моисеева. А там же: «Я Бог твой и да не будет у тебя других богов кроме Меня». В наше время язычество проявляется не в том, что люди с бусами и бубнами пляшут вокруг каких-то деревянных статуй, а в этом эгоцентризме, когда человек либо себя, либо кого-то еще ставит на место Бога. Этих богов может быть много, может быть несколько. чащевсего мы из себя, конечно, в своем сознании делаем Бога, и это язычество.

Марина Борисова

— И в семье сколько искалеченных детей, которые для родителей, пока они растут, являются практически предметом культа.

Священник Николай Конюхов

— Я очень люблю вспоминать, сегодня слушал про Достоевского, я очень люблю его произведение «Идиот», там Аглая Епанчина, бегут папа с мамой за ней, говорят: ты наш идол. У них всё самое главное в ней. Она вырастает избалованной, которая играет людскими судьбами. Это просто очень яркий пример, он запомнился. Заметно, когда одинокая мама, которую бросил муж, осталась одна с сыном, она делает из него идола, свою жизнь бросает, отношения с Богом ради этого ребенка, которому не нужна такая удушающая любовь, ему нужна наоборот здоровая сепарация. И таких примеров масса. Это не входит в противоречие, у нас люди начинают, что нужно любить Бога, значит к ближним можно небрежно относиться. Подождите, Иоанн Богослов пишет, что вы не можете полюбить Бога, если не полюбили ближнего. Если не можешь полюбить того, кого видишь, как ты можешь полюбить того, кого не видишь? И тот, кто говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, тот врет — это прямо пишет Иоанн Богослов. Поэтому тут в первую очередь про другое, про приоритеты, что Бог всегда у нас должен быть на первом месте.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире Радио ВЕРА программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. На этой неделе 9 июня память святого Иоанна Русского. Очень интересно получилось. У нас на государственном уровне идет год единения народов России. Как-то удивительно совпало, память святого Иоанна Русского, на мой взгляд, это как раз попытка объяснить, в чем смысл этого самого единения. Посмотрите, мы обычно относимся к рассказам из житий святых, когда кто-то попадает в плен к мусульманам, мы сразу рисуем картинку довольно трафаретную. У нас подразумевается, что мусульмане должны насильно обращать в ислам, а христиане сопротивляются, их подвергают всевозможным мучениям. На самом деле, по крайней мере, в 18-м веке, когда жил святой Иоанн Русский, ничего подобного в Турции уже не было. В Турции вполне ужились с православными, там был Константинопольский патриархат, там был патриарх, которому даже вменялось в обязанность следить, чтобы его прихожане, его паства вели себя прилично, соблюдали государственные законы. Отношение было достаточно лояльное. Другое дело, что Иоанн Русский был военнопленным. История не в том, что православного человека принуждали сменить веру, а история в том, что человек хотел остаться достойным своей веры в условиях, которые этого не предполагали. Ему ведь не препятствовали ходить в греческую церковь православную. Греческие церкви там были, он ходил, и, в конце концов, греческий священник его перед смертью причастил. Хозяин был не изверг и не изувер, он понял, что среди военнопленных, которых ему отдали в качестве слуг, есть один явно совершенно праведный человек. Он и обращался к нему, он предлагал ему переселиться в дом из хлева, где он работал. Подвиг, мне кажется, Иоанна Русского в том, что он своим смирением и свои выбором практически монашеского пути остался в более сложной для себя ситуации, хотя мог сменить ее на более легкую. И до конца получилось так, что в его жизни самое главное было остаться верным Христу. Благодаря этому симпатия мусульман, которые его окружали, естественным образом через него транслировалась на ту веру, которой он остается верен. Плюс греческое сообщество, которое на этих территориях ближайших было и наблюдало его в течение многих лет, наблюдало жизнь праведника, христианина, тоже сплачивалось вокруг него. Получается, что это непонятное единение народа может происходить просто вокруг одного праведного человека.

Священник Николай Конюхов

— Ну, это очень немало, один праведный человек. Когда Бог пошел карать жителей Содома и Гоморры, помните, Авраам с Богом торговался по поводу, сколько нужно праведников, чтобы город устоял. Когда меня спрашивают про то, что у христианина есть обязанность проповедовать Христа перед другими — апостол Павел говорит, горе мне, если я не благовествую — многие мои, в том числе прихожане, которые прочли уже две с половиной книжки, говорят, нам же нужно всем рассказывать про Христа, проповедовать, мне очень нравится пример праведного Иоанна Русского, который проповедовал тем, что был просто последовательным человеком, что он в своей вере был очень естественный. Ладно, даже не просто в среде индифферентной или в среде положительно настроенной, но в среде наоборот иноверцев. Причем в положении тяжелом, когда ты раб, когда над тобой будут издеваться, когда тобой будут помыкать. К военнопленным никогда не относились с какой-то любовью, наоборот, это враги, которые сдались, которые, возможно, когда-то кого-то убили из твоих однополчан. В Византийской империи, поскольку это христианская империя, следили за тем, чтобы военнопленных кормили. Сейчас говорят о высоких идеалах, нравственности, что к военнопленным надо по-человечески относиться. Это как раз связано с Византийской империей. А в турецком плену, мы видим, как поначалу относились к Иоанну Русскому. Но как быстро он завоевал уважение. Чем? Именно своей последовательностью, тем, что он при всех внешних обстоятельствах не изменял тому, что внутри. Он говорит: вы моё тело поработили, а душу не можете поработить. Это одна тема, которая, мне кажется, непосредственно связана со святым. Что если вы хотите проповедовать Христа, то можно просто быть последовательным в своей вере и на том месте, где вы находитесь, на той работе, куда вы ходите, в том подъезде, где вы проживаете, будете последовательно вести себя по-христиански, с любовью, с милосердием, с добротой, это будет успешной проповедью. Гораздо более успешной, чем мы будем обличать людские пороки. «Врачу, исцелися сам», вспомним поговорку еврейскую. И второе, что меня поражает в праведном Иоанне Русском, что он потерял свободу физическую, но сохранил свободу духовную, душевную, ничто не смогло его лишить... Как апостол Павел говорит: «Ничто меня не может отлучить от любви Божией». А у нас какая-то искаженная история зеркальная. У нас есть свобода физическая, свобода передвижения, хочу пойти туда, хочу пойти сюда, хочу пойти посмотреть вот это. Открываю свой телефон, у меня доступ в интернет, полная свобода доступа к информации и всему, чего хочешь. Но как будто бы свободы душевной и духовной стало гораздо меньше. Это какие-то вещи взаимосвязанные. Оказывается, так долго люди боролись и справедливо за свободу физическую, за то, чтобы против угнетения, чтобы какие-то базовые права людей соблюдались, это замечательно и правильно. Но с другой стороны, как будто бы сейчас этот акцент с внутренней свободы человека, которая, по-хорошему, ни от чего зависит... «Не бойтесь убивающих тело, душе вашей никак не могущих повредить», — помните Христос говорил? Помните, были времена небезызвестные инфекции, поветрие, когда всех заперли и был локдаун, и никого не выпускали. Или еще какие-то происходят ограничения, мы скорбим-скорбим, как же так, у нас какое-то ограничение, мы не можем выйти или поехать, куда привыкли. Я вчера ругался, потому что у нас мост перекрыли, не мог попасть домой нормальным способом. Но почему-то у нас нет такой ужасной скорби по поводу ограничений свободы духовной. Тому, насколько был свободен Иоанн Русский, можно только позавидовать, что он сумел это сохранить. Мне кажется, это недооцененная история. Когда все бьются за права и свободы, нам можно было бы побороться, в том числе, с самим собой, со своими страстями, со своими привязанностями, дурацкими привычками, какой-то скроллинг лент, какие-то штуки, когда мы пропускаем свою жизнь и становимся несвободными.

Марина Борисова

— Помимо проблемы свободы и несвободы здесь масса исторических примеров и даже не житийная литература, а вполне себе историческая. Можно обратиться к воспоминаниям людей 20-го века, скажем, которые оказывались несправедливо арестованными и попадали в тюрьму, не дай Бог, в одиночную камеру. Когда читаешь воспоминания людей не верующих, попавших в эту ситуацию, это такая степень ужаса, что просто даже читать тяжело. В той же самой ситуации оказавшийся верующий человек каким-то удивительным образом использует это время, хотя звучит парадоксально, но во благо самому себе, во благо своей души.

Священник Николай Конюхов

— Только сейчас прочитал про Достоевского, который вспоминал потом про каторгу. Ему говорили, какой ужас, несправедливо ты там четыре года, насколько я помню, потерял своей жизни. Он говорит, я не потерял, я приобрел. Помните, у него там было Евангелие, которое ему передали жены декабристов. Он Евангелие читал с карандашом, до дыр зачитал. Он потом вспоминал, что это была его серьезная точка роста, точка переосмысления каких-то вещей. А сколько мы читали писем, воспоминаний новомучеников и исповедников Церкви Русской. Я всегда привожу письма священномученика Серафима Звездинского, удивительного пастыря, владыки, который, будучи на Лубянке в тюрьме, повергаясь там страшным истязаниям, с ужасом вспоминаю подробности его заключения, очень тяжелые условия, пишет духовным детям: я никогда так близко не ощущал Христа, как здесь. Эта внутренняя свобода потрясающая, которая нам показывает, что да, люди, которых ссылали на лесоповалы, в Соловецком лагере, священники, епископы, миряне продолжали быть такими же последовательными, как праведный Иоанн Русский. Это, конечно, вызывает не просто уважение, а восхищение, хочется подражать. У меня такой был эффект, помню, когда я почел книгу «Отец Арсений», которая на меня молодого еще мальчика произвела совершенно неизгладимое впечатление.

Марина Борисова

— Да, она появилась очень вовремя и очень многим практически определила их дальнейший жизненный путь. В эфире Радио ВЕРА программа Седмица. С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. Мы ненадолго прервемся, вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

Марина Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. У микрофонов Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. На этой неделе 11 июня Церковь вспоминает святого, которого и почитают, и любят, и помнят, и даже до его официальной канонизации любили и помнили, потому что он совершенно потрясающий. Несмотря на то, что наша история изобилует судьбами святых людей, как примеров для нас, особое место занимает святитель Лука Симферопольский (Войно-Ясенецкий). Есть целитель Пантелеимон, к которому обращаются, как только начинают чихать. Есть святитель Лука, к которому бегут за помощью, когда уже совсем плохо, когда терминальный диагноз, когда всё совсем безрадостно и все врачи отвернулись. Человек так одаренный Богом, столькими талантами. Удивительным образом, несмотря на то, что это трагическая борьба, которая сопровождала всю его жизнь. Борьба между преданностью и служением науке, но тоже во славу Божию, и служением Церкви. Это удивительный выбор, иногда чаша весов склонялась в сторону науки, иногда все-таки побеждал и окончательно победил выбор служения святительского. До этого, юношей, он особо верующим человеком не был. Он сам писал о том, что у него религиозное чувство в первый раз проявилось во время Первой мировой войны. Естественно, поскольку военный хирург, когда ты видишь неимоверное количество страдания человеческого, то что-то происходит параллельно процессам в душе. Он был женатым человеком, у него были дети, у него были научные работы. Казалось бы, жизнь выстроена, уже есть траектория, по которой и дальше можно двигаться, и действительно много полезного совершить для всех. Человек полностью переворачивает после смерти жены свою жизнь таким образом, что вторая его половина — это чередование служения и голгоф. Начались сплошные аресты, ссылки, причем, в какие-то нечеловеческие условия, когда он за Полярный круг попал, там иней с внутренней стороны избы нарастал на стенах, потому что просто продувалось всё. Несмотря на это, периодически его возвращали именно к врачебной практике. Потом война. Когда он сам предложил, написал Калинину письмо с просьбой, чтобы ему прервали ссылку и дали возможность работать врачом. А после войны могут вернуть его в эту ссылку, чтобы те годы, которые он бы служил военным хирургом, добавили к его отсидке. Вообще, всё сплошная фантастика.

Священник Николай Конюхов

— Да. Только недавно ко мне пришли люди в храм и говорят: где у вас икона святого врача? Я говорю: есть, пойдемте, покажу. У нас они в храме лежат рядом, икона великомученика Пантелеимона древнего святого врача, и святителя Луки, нашего современника. Гордость сразу разбирает, что такой удивительный у нас был человек, очевидец самых трагических событий нашей отечественной истории, тот, который очень живой святой. Потому что он относительно недалеко от нас отстоит по времени, и сохранились множество свидетельств, духовные чада его. Говорят, что до сих пор кто-то из духовных чад его жив, пожилая женщина писала воспоминания, во всяком случае, читал на одном из православных сайтов. Богатое наследие его пребывания на Крымской кафедре. Я, кстати удивился его наследию не только как заслуженного врача, его «Очерки по гнойной хирургии», за что получил он Сталинскую премию, а его наследию именно как проповедника, как учителя духовного. Он вел переписку с очень многими людьми, духовными чадами, которым он подчас давал такие советы. Там, где изучается современная психология возрастная, он преподавал. Он, будучи добрым пастырем, и человеком очень образованным, с одной стороны, с другой стороны, духовным, пишет одной маме тревожной: не брани сильно ребенка, что ты бранишь. Хочешь, говорит, бранить, брани себя, что ты его мордуешь, воспитываешь, посмотри на свои недостатки, не надо детей воспитывать с такой жестокостью. Говорит, наоборот, через родителей дети познают любовь Творца. Он, конечно, сам имел опыт семейной жизни, потерял жену, у него дети были. Удивительно, как всё в себе сочетал, и талант безусловный врача, и пастырский удивительный опыт, любовь к службе, и то, что он прошел непростой путь. В определенный момент у него был выбор оставить священническое служение и заниматься только врачебной практикой. Это был соблазн, для нас не совсем понятный. Когда на тебе постоянное давление, пресс и бесконечные гонения по поводу твоего священнослужения, а тут есть возможность легализоваться и жить спокойно. Он как будто бы уже склонился к этому, ему является Богородица и он осознает, что нет, для него самое главное священническое служение, епископское, пастырское. Так что да, приобрели мы такого святого врача, которому молимся перед операциями, после операций, во время операций, к которому всегда сподручно по всем больничным вопросам... Я, как ни приду в какую-нибудь больницу, меня приглашают причастить кого-то, в хоспис недавно ездил, везде его икона. Особенно врачи любят, в своих кабинетах, захожу, о, знакомое лицо.

Марина Борисова

— Мне еще кажется очень важным, что от таких святых, как святитель Лука, или, скажем, Оптинский старец Нектарий, о котором остались очень подробные воспоминания о его последних годах, когда уже Оптина был закрыта, когда его спасли из тюрьмы и он в деревне доживал последние годы, остались воспоминания о том, как всё непросто у святых. Святым быть непросто. Мы, когда читаем жития, нам кажется, они такие особенные люди, мы можем восхищаться их жизненным опытом, их подвигом, но просто они такие цельные натуры, сильные, им дано. Эти воспоминания обращают нас к тому, что они такие же как мы. Им дано, безусловно, но им также трудно, им также страшно, им также непросто делать выбор. Несмотря ни на какие их духовные озарения, выбор делать всегда трудно, будь ты святой или грешный, все равно очень трудно сделать правильный выбор. Выбор святителя Луки, когда в самые богоборческие годы он ходил в рясе с крестом и в операционной держал икону.

Священник Николай Конюхов

— Я читал.

Марина Борисова

— А когда на него искушение оставить священническое искушение и остаться только ученым подошло, он сам писал о том, что переоделся в обычную одежду, стал вести себя как член корпорации врачебной, тут же стало не получаться, тут же он стал совершать врачебные ошибки, чего с ним раньше не было. Всё очень непросто. И это, мне кажется, для нас очень ценный урок. Искусительно свалить всё на то, что они другие, они особенные. Но читаешь Евангелие, идет Спаситель, видит, два рыбака, зовет с собой. Видит в другой лодке еще трое, два сына с отцом, Он позвал, они пошли. Они простые люди, и никаких особых дарований, кроме того, что они Его увидели и за ним пошли, у них в тот момент не было.

Священник Николай Конюхов

— Да в том-то и дело, мы всегда думаем, что святые это какие-то небожители. Как читаем мифы Древней Греции про богов Олимпа, где-то рядышком, просто в православном Олимпе. Это не так. Люди, которые жили рядом снами. А сколько святых не прославлено? Люди святой жизни, матерей, которые с любовью воспитывают пятерых детей. Я читаю воспоминания про Российскую империю, как там женщина родила 12 детей, шесть она похоронила, остальных шесть воспитала, и все они приличные люди. Воспитать одного, у меня четверо детей, воспитать хотя бы одного человека, который будет — ладно верующий, неверующий — хотя бы просто культурный, какой-то добрый, отдающий. А воспитать счастливого ребенка — какая это непростая задача. А быть верным своей жене всю жизнь или мужу всю жизнь? А быть верным своему отечеству даже до смерти? И погибнуть где-то в какой-то войне, где ты, может быть, и не знал, с чего всё началось? Когда читаешь про таких людей, понимаешь, что много таких примеров, просто какие-то самые яркие прославлены в общественном пространстве. Мне кажется, что у Господа гораздо больше святых, чем даже в нашем есть календаре. Да, такие случаи и такие воспоминания подчеркивают, что и у святых были сомнения и переживания. Очень интересный эпизод, что как только святитель Лука стал склоняться к тому, чтобы оставить служение и заниматься только врачебной практикой, у него перестало получаться. Мне кажется, это очень хороший ответ на то, почему у нас перестает получаться. Если мы начали идти на какие-то компромиссы сами с собой. Мы беседовали с отцом Максимом Первозванским, он говорит, что грех не в том, что ты нарушаешь пост по Типикону, а то, что у тебя есть некий обычай, обыкновение, может быть, оно не такое строгое, но вот обыкновение. Нарушение этого обыкновения и есть уже измена самому себе. Мы уже понимаем, какие алгоритмы в духовной жизни, стараешься от этого уберегаться, а здесь наоборот проявлять милосердие, и у тебя всё складывается. И когда у тебя возникают какие-то сомнения, а, может быть, все-таки не надо, сейчас тяжелое время, может быть, что-то спрячу под матрасом вместо того, чтобы пожертвовать на милосердие, смотришь, у тебя и деньги, которые ты спрятал под матрасом, прогорели. Это очень хорошее для нас напоминание, в частности житие святителя Луки, о том, что если ты выбрал какой-то путь, тебя Господь к чему-то призвал, иди дальше, Господь будет тебя всегда на этом пути поддерживать.

Марина Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа Седмица, в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. С вами Марина Борисова и клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. На этой же неделе у нас будет повод вспомнить и преподобного Варлаама Хутынского 12 июня. И в тот же день память преподобного Исаака Далматского. Спросить, скажем, какого-нибудь петербуржца, остановить на улице и спросить — самый знаменитый собор Санкт-Петербурга? Наверняка он скажет, Исаакиевский собор, это даже москвичи знают. А спросить его, в честь какого святого построен этот собор, я больше чем уверена, что далеко не каждый петербуржец ответит хоть что-нибудь на этот вопрос, не говоря уже о подробном ответе. Что же это за удивительная фигура? Мы понимаем, что исторически так уж получилось, что в день памяти Исаака Далматского родился будущий император Российский Петр I, и поэтому самый главный императорский собор в императорской столице был посвящен этому святому. Но кто был этот святой? Почему он был так важен, что остался буквально даже в списке наследия ЮНЕСКО?

Священник Николай Конюхов

— Действительно, вроде бы, просто совпало, что император родился 30 мая по старому стилю. Был бы просто будничный святой, которого многие люди бы и не заметили. Часто мы приходим в храм и спрашиваем, кого день памяти? Нам перечисляют каких-то святых, которых мы и не знаем. Пантелеимона знаем, Николая знаем, Георгия Победоносца знаем. А кто такой Исаакий Далматский? Но вот Исаакиевский собор все знают, не бывает совпадений, этот Исаакий дерзко разговаривал с императором в свое время. В 4 веке императором был...

Марина Борисова

— Флавий Юлий Валент.

Священник Николай Конюхов

— Да. Я имею в виду, что он был гонителем на православие, потому что он поддерживал ариан, это был такой исторический раскол в православной среде, что часть христиан стали исповедовать ересь. Причем, это достаточно успешная была история, что много духовенства, даже епископат перешел на сторону ариан мало кто сохранял верность истинному православию. А ариане же монофизиты, они уничижали.

Марина Борисова

— В двух словах, если кто-то из наших радиослушателей не очень помнит всю историю с арианской ересью, если совсем-совсем простенько, то он не признавал Христа равным Богу.

Священник Николай Конюхов

— Да. Уничижал Христа, за что все епископы, которые верные были православию, противились. Но основным очагом сопротивления этой ереси было монашество, в том числе египетское монашество. Один такой удивительный монах, Исаакий, пришел в Константинополь и не побоялся императору сказать, что сейчас идешь в военный поход, если ты откроешь православные храмы, то всё у тебя будет хорошо, а если не откроешь, то и сам погибнешь, и всё будет плохо. Причем, видите, предупредил его, мог бы просто подождать и посмотреть, как твой враг падет. А он дал ему шанс. Господь через него, как через пророка, дал шанс на покаяние. Это мне напоминает древних пророков, Исайю, Иеремию, Иезекииля, также в 4-м веке повторилась эта ветхозаветная история. После того, как пророчество свершилось, все люди начали его почитать. В предместье Константинополя организовал монастырь, куда люди приходили, все его принимали как святого, подвижника. В истории он так и остался предвозвестником воли Божией и тем, кто нелицеприятен, не боится говорить правду даже людям очень высокого ранга.

Марина Борисова

— Надо сказать, что мы историю знаем не очень хорошо, если не сказать, что совсем почти ее не знаем, поэтому нам трудно представить, в чем, собственно говоря, такой уж великий подвиг этого человека. Ну, монах. Монахи люди дерзновенные, они могут себе позволить сильным мира сего говорить такие дерзкие вещи. Вспомним хотя бы, что тот же самый император Валент приказал сделать в Константинополе. Там всё просто было. Когда какие-то беспорядки возникают, можно всегда обвинить, что во всем виноваты твои духовные противники, и под эту гребенку сгрести столько, сколько тебе нужно. Самое, на мой взгляд, яркое злодеяние — сожжение на корабле 70-ти именитых православных. Это, я думаю, нужно напомнить тем, кто, может быть, забыл, и рассказать тем, кто не знает. Открыть рот этому человеку, который только что приказал 70 человек просто загрузить в пароход, поджечь его и всё. Этому человеку сказать, просто выразить свои мысли, которые не совпадают с мыслями властелина. А здесь ты подписываешься под смертным приговором, причем, довольно жестким приговором.

Священник Николай Конюхов

— Причем, это 4-й век, когда гонения вроде как не должно быть, потому что это уже после императора Константина Великого, который легализовал христиан, вывел их из катакомб после Миланского эдикта. Тем не менее была попытка реставрации язычества при Юлиане Отступнике. Новая волна гонений, повторилось то, что было в первые века христианства, когда их делали всегда крайними во всех смертных грехах, это еще император Нерон сказал, что христиане сожгли Вечный город сами. Хотя есть предположение, что это он сам сделал, потому что у него там были какие-то контракты с мануфактурами, которые делают кирпичи. Такому человеку, который так жестоко поступает, противостоять? Это нужно серьезное мужество. Причем он сказал, что огонь за огонь, что ты сам сгоришь, если не остановишься, если не послушаешь, если не откроешь христианские храмы. Так и случилось, его армия была разгромлена готами, заперли его в сарай и подожгли, он сам сгорел в огне. Если ты запустил, есть такой понятие бумеранг добра, что-то доброе сделал, то оно к тебе возвращаешься. Со злом такая же история. Единственный шанс прервать злой бумеранг, который тебе может в лоб влететь, это покаяние. Господь всегда любому человеку, что бы он ни сделал, какое бы злодеяние не совершил, дает возможность отменить последствия своего собственного греха. Мы же любим говорить, что Бог наказывает. Бумеранг, который ты запустил, это ты его запустил, тут не надо перекладывать на Бога, ты сам несешь тяжелейшее последствие своих ошибок. Это касается каждого из нас. Если мы понимаем, что наши грехи, наши неправильные поступки, наши ошибки могут привести к тяжелым последствиям, единственный шанс для верующего человека — принести настоящее покаяние, постараться изменить свою жизнь и компенсировать тот ущерб, который мы принесли.

Марина Борисова

— Если немножечко вернуться в истории поближе к нам, то память преподобного Варлаама Хутынского тоже наводит на много размышлений, касающихся нашей современной жизни. Несмотря на то, что всевозможных соображений много приходит в голову, мне больше всего интересно ваше мнение о том, как же так получается, что дырка в духовной истории Русской Церкви. Наверное, там исторические условия были соответствующие, все эти бесконечные нашествия иноплеменников и постоянные войны и междоусобицы, но в какой-то момент наша духовная история как бы проваливается в черную дыру. Вдруг, в нашем восприятии «вдруг», из ниоткуда появляется удивительное духовное возрождение, которое мы ассоциируем с преподобным Сергием, главным образом. Но на самом деле преподобного Варлаама Хутынского ценили не меньше, по крайней мере, судя по той иконе, которая была на Спасской башне Кремля, где поклонялись Спасу и Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский. Как вам кажется, откуда без каких-то очевидных предпосылок всё снова и снова возрождается? Появление старчества в конце 18-го века, когда практически и монастыри все или пришли в упадок или позакрывались. Всё как-то по какой-то парадоксальной логике развивается в Церкви.

Священник Николай Конюхов

— Потому что у нас немножко другие критерии. Меня в свое время поразили слова в Священном Писании, которые в личной моей жизни отозвались: «Что высоко перед людьми, мерзость есть перед Богом». И наоборот, то, что кажется не логичным или не совсем стратегически правильным, выверенным, может быть оценено Богом как что-то величайшее. Если даже вспомнить тот же самый подвиг юродства. Кто скажет, что это что-то обреченное на успех? А для Бога это ценность. И наоборот, когда человек достиг успешного успеха и всех этим успехом поразил и имя своё прославил, а перед Богом он. Вспомните Навуходоносора, которого взвесил и он легок. Преподобный Варлаам — дитя русского духовного возрождения, и недаром его имя стоит рядом с именем преподобного Сергия Радонежского. Он близок по духу к Радонежскому чудотворцу, их обычно так и вспоминают сейчас. Когда на богослужении поминают преподобных, перечисляют Сергия Радонежского, Варлаама Хутынского, Иова Почаевского, Серафима Саровского — это всё духовные столпы, на которых во многом и держится, в том числе, наша русская религиозная философия, понимание русского православия, если ты хочешь прикоснуться к русской духовности. Есть же столпы греческого православия, греческой веры, это тоже интересно изучать. Мы любим Иоанна Златоуста, Василия Великого, старцев современных, Паисия Святогорца, Никодима Святогорца. Но если ты хочешь почувствовать наше самобытное русское православие, то, безусловно, это Новгородский чудотворец, которого до сих пор очень почитают в Новгороде, это один из столпов. Сколько путешествовал, в каждой епархии есть такой святой. В Тверской епархии свой, в Казанской свой, в Иркутске свой, везде есть такие столпы. В Новгороде один из них. С одной стороны, мы их эксплуатируем просто как молитвенников, Сергий Радонежский помолись, чтобы мне экзамен сдать, Варлаам Хутынский помолись, чтобы здоровье поправить. А можно их использовать именно как учителей. К ним обычно, кстати, так и приходили, не только просить конкретное исполнение просьбы, а совета. Как вы правильно сказали, это духовники. Поэтому мне кажется, в дни памяти таких святых особенно важно каждому человеку именно с таким духовным запросом обратиться. Что-то увидеть, что мы не видим, что-то понять, что для нас почему-то недоступно пока. Порой это гораздо большая помощь, чем просто решение какого-то сиюминутного житейского вопроса. Найдешь ты куда съездить на ТО, даже если завалишь этот экзамен, поступишь в другое училище, есть другие варианты по поводу квартиры, это житейские вещи, они вроде нам ближе к телу. Но духовный опыт святых старцев куда более полезен. Как мы поем святителю Николаю, «правило веры и образ кротости, воздержания учителю». Когда мы вспоминаем каких-то подвижников, мы всегда вспоминаем их духовные свершения и хотим немножко приобщиться к этой мудрости и что-то понять про самих себя именно в духовном плане.

Марина Борисова

— Что мы говорили, вспоминая Иоанна Русского, то же самое можно и здесь сказать, удивительно, опять-таки, по какому-то парадоксу. Новгород с Москвой в те времена находились в состоянии постоянных усобиц, постоянно выясняли, кто главнее, кто важнее, какие территории к кому относятся. В тот момент, когда Москва стала превращаться в государство с царем во главе, благословленное, при Василии III тот самый святой, которому молились новгородцы для дарования им победы над москвичами, стал святым, объединившим два эти центра православия. Поразительно, как из усобиц святые порождают нечто единое целое.

Священник Николай Конюхов

— Как Сергий Радонежский тоже, когда было татаро-монгольское иго и когда нужно было противостоять злу, он много сделал для того, чтобы князья начали примиряться и объединяться вокруг каких-то фигур. Понятно, политические фигуры в первую очередь лоббируют свои интересы, а если ты стараешься взять христианскую мысль, то люди с разными политическими предпочтениями или даже те, которые в обычное время тянули бы одеяло на себя, могут объединиться. Как Сергий Радонежский объединял, так Варлаам Хутынский, эти святые люди могли, и не только могли, но и выступали часто посредниками, в том числе, в политических спорах, каких-то династийных вещах. Когда затык случался у светской власти, обращались обычно к духовным людям.

Марина Борисова

— Будем надеяться, что и нам помогут. Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу Седмица. С вами были Марина Борисова и клирик Храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов. Слушайте нас каждую субботу. До свиданья. Поститесь постом приятным.

Священник Николай Конюхов

— Всего самого доброго.

---

Все выпуски программы Седмица

• «7-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Максим Первозванский
• «6-е воскресенье по Пятидесятнице. Петр и Павел». Протоиерей Федор Бородин
• «5-е воскресенье по Пятидесятнице». Протоиерей Федор Бородин