Поделиться
Анастасия Коваленкова.
Фото из личного профиля на Facebook (деятельность организации запрещена в Российской Федерации).
Глянула я тут внутрь себя, и очень опечалилась. Всё я не довольна жизнью, всё ропщу — и это мне не так, и то не эдак. Работу никак не сделаю, здоровье гроблю суетой... И дом мой стал мне грустен, и сама себе разонравилась. А каждое утро просыпаюсь в тревоге, в недовольстве собой и жизнью. Главное, вроде себя же виню. Да только толку мало.
Внимательно оглядела я все свои чувства: ах, нехорошо... Столько во мне гордыни, честолюбия, упрямства, самости.... От этого и невзгоды. Тут так горько мне стало от грехов моих, так беспросветно — что заплакала я. Заплакала горькими слезами.
И вот тогда, плача, ощутила нежданно и лёгкость, и примирение. Примирение с самой же собой. В том плаче моём случилось принятие собственной слабости. Отплакалась... Полегчало мне.
Задумалась: а что особенное было в тех слезах?
И поняла, что было в них то, чего так не хватает теперь в душе — было в слезах моих смирение. А ведь его во мне, поистине — капли. Ровно столько, сколько слёз. Совсем мало, в том-то и беда.
Вот тут вспомнились детские мои плачи. Те моменты, когда так искренне, так безутешно расплачешься, маленькая, от своих детских горестей, так ото всей души... Безутешно? И да и нет. Потому как слёзы те — утешительные. Поплачешь, потом, уже успокаиваясь, повсхлипываешь — реже, реже... Глядишь, уже утешилась. И дальше пошла жить.
Было в тех слезах — примирение. Детское, искреннее примирение с жизнью. Соединение с ней, да, через эти самые смиренные слёзы.
И задумалась я вдруг: а когда я плакать перестала?
В юности, ещё, порой, всплакнёшь. А потом? Вот потом... Настала у меня эпоха силы, преодоления. Не стало слёз — только решимость, упорство, борьба. Конечно, жизнь взрослая, она такая, она воспитывает жёстко. Мужество настало. Сухое, бесслёзное мужество. А хорошо ли это?
Так вот, выходит, что не совсем хорошо. Больно много во мне этой мужественности выросло. А может, её и не нужно столько мне, женщине?
Может, вообще, любому человеку не нужно быть всегда и только — героем?
Ведь мой героизм, моя самость — они и привели меня к гордыне. А в конце концов — к горькому унынию от невозможности сделать всё, как я считаю верным.
Видимо, во всём человеку мера нужна. И в силе тоже. Стоит сохранять внутри себя доверие к Божьей Воле. Бог же нам во благо не только радости посылает, но и испытания. Нет, я не призываю опустить руки, плыть по течению. Нужны мужество, нужны и действия.
Только сберечь бы внутри прекрасный завет: «Делай, что должно, а уж Бог управит». И хочется мне возродить в себе вот эту возможность: когда управится всё непросто, управится так, что трудно мне будет — пусть будут у меня в душевном запасе смиренные слёзы. Говорящие без слов: «Господи, трудно мне, слаба я. Но смиряюсь пред непостижимой волею твоей. И плачу».
Не только сила нам нужна в жизни. Нужен, как глоток воды, глоток смирения. Нужны нам, людям, светлые слёзы. Ничего, что мы взрослые.
Для Бога-то каждый из нас — дитя. И стоит сохранить в себе это непосредственное детское свойство — расплакаться. А потом утешиться. Дай мне Бог светлых слёз, пожалуйста.
Сказала эту просьбу внутри себя — и улыбнулась. Легко стало у меня на душе.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
Преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий Чудотворец
Поделиться
2026-й год в истории Русской Православной Церкви ознаменован большим юбилеем. Шестьсот лет назад на Можайской земле девяностолетним Старцем отошел в вечность великий русский святой — Преподобный Ферапонт Можайский Лужецкий Белоезерский Чудотворец. Об этом человеке знают не многие в наши дни, а вот о делах его многим известно по монастырям, в которых он подвизался и их основывал.
Он был духовным другом Преподобного Кирилла Белоезерского, и ушел с ним из Москвы на северные озера, став основателем двух монастырей — Кирилло-Белозерского и Ферапонтова Белозерского монастыря, прославленного дивными фресками Дионисия. Но Можайский Князь Андрей Дмитриевич призвал его в свой столичный город основать еще один монастырь. И теперь Лужецкий Можайский Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь содержит великую святыню — святые мощи древнего русского подвижника, безмолвника, Чудотворца.
А о том, какие плоды он принес на этих рубежах, на границе Московского княжества, в самой западной точке наших пределов во времена Смуты и нашествия Наполеона и в Битве за Москву — наша программа.
Фотографии предоставлены Можайским Лужецким Рождества Богородицы Ферапонтовым мужским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди
24 сентября. «Осенние сумерки»
Поделиться
Фото: Sergey Kosa/Unsplash
Как быстро темнеет в осенние месяцы, по сравнению с «белыми ночами» июньского лета! Не успеешь оглянуться — а на дворе уже темно, исчезают в сумерках очертания домов и деревьев, словно кто-то залил живописный пейзаж лиловыми чернилами. Умудрённые в духовной жизни и внимательные к своему сердцу хорошо знают по опыту: едва лишь задержишь в душе греховное представление или мечтание, замедлишь в собеседовании с дурным помыслом — и благодать, этот незримый свет Христов, покидает сердце, оставляя его в темноте, смущении, печали. Отринь грех покаянием и молитвой — и вновь становится светло и мирно!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
24 сентября. О значении борьбы с гордостью
Поделиться
Сегодня 24 сентября — День памяти преподобного Силуана Афонского, который наставлял: «Гордость не дает душе вступить на путь веры».
О значении борьбы с гордостью — настоятель храма великомученика Феодора Стратилата в городе Старый Оскол Белгородской области священник Николай Дубинин.
В нашей духовной жизни гордыня является самым сильным, самым разрушительным грехом и страстью, потому что вот как от одного корня может произрастать множество ветвей, веток и листвы, так от одной гордыни рождается множество разных страстей и пороков.
Преподобный Ефрем Сирин говорит, что от гордости происходит уничижение бедных, немощных, слабых, то есть когда человек превозносится над слабыми, и страсть к деньгам. От гордости у нас и властолюбие, и сластолюбие, когда человек излишне гонится за комфортом, вот каким-то самоугождением.
Гордыня сподвигает человека двигаться на пути к самовосхвалению, саможалению, навязыванию себя. Даже вот, посмотрите, обидчивость — то же самое, это же от уязвлённой гордости. Человек обижается, потому что считает, что к нему относятся не так, как он сам себя ценит. Или словоохотливость — человек болтает много. Вот это постоянно самопрезентация какая-то, навязывает себя, свою точку зрения, потому что себя мнит выше остальных, что он должен всем подсказывать и советы давать.
Так что да, гордыня — это основной грех, это вот как материнская плата в системном блоке, на ней всё крепится. На гордыне крепится очень много других грехов. Не случайно, кстати, преподобный Исаак Сирин сказал, что гордому монаху даже бес не нужен — он сам является бесом. Представьте себе, вот такой страшный грех.
Поэтому в практике христиан, особенно вот у монахов, на первом месте всегда стояла борьба с гордыней. Тот, кто борется с гордыней, тот зрит в корень. И наша задача в духовной жизни — подтачивать этот корень, сушить его, чтобы меньше было гордыни, а больше смирения и любви к ближним.
Все выпуски программы Актуальная тема:
