Поделиться
Меня дважды несправедливо уличали в воровстве — и оба раза в магазине, и оба раза подозревали, что я стянула с прилавка шоколадку. Первый раз меня, первоклашку, остановили на кассе и заставили вывернуть карманы и показать содержимое портфеля, потому что перед этим я долго рассматривала красивые обёртки в отделе самообслуживания, да так ничего и не купила. Я не сразу сообразила, чем продиктовано столь строгое внимание со стороны взрослой тёти, а когда поняла — жгучая обида затопила меня изнутри, и я побежала домой со всех ног, желая донести свои слёзы до бабушки — она утешит, и будет хорошо. Я ведь и сама — хорошая! Ну разве ж со мной так можно? Разве можно оскорблять меня этим диким подозрением — в воровстве?
История повторилась через много лет, когда меня вновь остановили на кассе и попросили показать, что именно носила я по торговому залу в цветном пластиковом пакете. А была там только большая шоколадка, купленная в другом месте. При проверке кассовый аппарат почему-то прочитал эту шоколадку, как родную, то есть — определил как товар со склада именно этого супермаркета. Все мои объяснения не имели никакого значения ни для охранника, ни для кассира. Тут бы осознать, что не зря ниспослана мне ситуация, что именно сейчас я сдаю экзамен — на смирение, на умение с миром принимать всё, что приходит, — но куда там: захлестнула обида. Та самая, из детства: я же хорошая, да как вы вообще подумать можете, ведь это же — я!.. А вокруг уже столпились любопытные, всё больше знакомые — соседи, мамы малышей, с которыми я общаюсь, гуляя с детьми во дворе... Позор какой! Да ещё и ни за что!
Я не стала платить за шоколадку второй раз и в слезах убежала домой. Моя пятнадцатилетняя дочь тут же подхватилась и помчалась в магазин сражаться за маму и восстанавливать справедливость. То ли она обаяла охранника, то ли нашла какие-то весомые аргументы — но вернулась с победой. И с шоколадкой: «На, мам, всё нормально!».
Только вот на душе у меня легче не стало. Потому что экзамен я — провалила. Успокоившись, поняла: попросив прощения за несоядеянный грех, достойно приняв обвинения, переступив через своё оскорблённое «я», могла бы обрести что-то куда более утешительное, чем кондитерское изделие в ярком фантике. Это был бы маленький шажок ко Христу.
Ко Христу, Который добровольно принял страшные страдания, взошёл на крест, будучи безгрешным абсолютно. Ради нас, ради меня. Разве ж по справедливости Он страдал? Нет. Только лишь — по любви. К нам, недобрым, обидчивым, и ко мне в том числе. А я — да разве ж безгрешна? Ну, не ворую. А в остальном? Борясь за справедливость, злясь на обвинителей и оправдываясь, я сочеталась не Христу, а миру сему, увы. И награду получила — мирскую. Шоколадка... Ам — и нету. «Царствие Мое не от мира сего есть», — говорит Спаситель. И утешения Его — бесценны, их через кассовый аппарат не проведёшь.
Автор: Наталья Разувакина
Все выпуски программы Частное мнение
Милостыня
Поделиться
Фото: Maxim Titov / Pedels
Выхожу за пределы церковной ограды после утренней службы, под ногами легонько поскрипывает снег. День будний, на площади, что перед храмом, почти никого. Все людские пути пролегают поодаль. Там и метро, и автобусы. А здесь — тишь и мороз.
На тротуаре недалеко от калитки сидит человек в затёртой, старой одежде. Перед ним, на асфальте, бумажный стаканчик для милостыни. Нащупываю в кармане мелочь и пару некрупных купюр. «Пропьёт?» — как сквозняк проскальзывает в голове мысль.
И тут же чувствую укол совести. Я, не задумываясь, отдаю эти деньги за кофе или бутерброд в кафе. А тут... Как же превозносится моя самость над несчастной жизнью этого человека. Как так вышло, что я уже и вердикт ему вынес. Ведь я ничего о нём не знаю...
«Прости меня, Господи!», — мысленно прошу я и протягиваю деньги бедняге.
— Во Славу Божию! — говорю.
— Спаси тебя, Господь! — отвечает мужчина и крестится.
Всё ещё с понурой от стыда головой иду к машине, припаркованной неподалёку. Краем глаза вижу, что мужчина взял свои скромные пожитки и направляется в сторону трапезной, что на площади перед храмом.
«Прости, Господи!» — снова мысленно повторяю я и чувствую, как что-то горячее разливается в области сердца.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
31 марта. О грехе осуждения
Поделиться
О грехе осуждения — руководитель просветительских проектов издательского Совета Русской Православной Церкви, настоятель Покровского храма в селе Покрово-Гагарино в Рязанской области — священник Захарий Савельев.
Осуждение является тяжелым бременем для того, кто осуждает и кого осуждают. Это, на самом деле, меч, который рассекает тонкую духовную связь между людьми. Если даже человек не узнает про то, что мы его осуждаем, ему будет тревожно. И когда он узнает про факт нашего греха, то ему становится по-настоящему больно. Никому не бывает приятно, если его осуждают.
И преподобный Парфений Киевский, живший в XIX веке, рассуждал об этом грехе осуждения: «Берегись осуждения ближнего, а чтобы не впасть в сие искушение языка, не присматривайся к чужим поступкам». Вот такое духовно полезное наставление делает этот святой угодник Божий. То есть лучше не обращать внимание на недостатки другого человека. Даже если изначально цель или побуждение будет положительным у каждого из нас, это ложный путь, который всегда приводит к одному и тому же — к осуждению ближнего.
Все выпуски программы Актуальная тема:
31 марта. О беседах Святителя Кирилла Иерусалимского
Поделиться
31 марта. Об огласительных поучениях Святителя Кирилла Иерусалимского в день его памяти — настоятель храма во имя Святителя Амфилохия, епископа Красноярского и всех Красноярских святых священник Родион Петриков.
Сегодня мы вспоминаем творение святителя Кирилла Иерусалимского. Это беседы, обращённые к тем, кто только что принял крещение. И это драгоценный ключ к пониманию Таинства, которое открывает двери нам в мир Церкви. Святитель Кирилл читал их в IV веке в Иерусалиме в пасхальную седмицу.
Святитель открывает нам удивительную глубину. Например, он говорит, что погружение в купель — это не просто символ очищения, а это реальное уподобление смерти и воскресению Христа Спасителя. Конечно, мы не самым прямым образом умираем и не самым буквальным образом погребаемся, но в образе и подобии приобщаемся к страданиям Иисуса Христа в действительности в Духе Святом.
Святитель использует также поразительный образ: «Вода, — говорит он, — становится для нас одновременно и гробом, и матерью. Там, в купели, мы умираем для ветхой греховной жизни, для того чтобы родиться в жизнь новую, вечную».
И это напоминание нам о том, что наша вера православная — это не просто свод религиозных правил, как это может казаться людям, которые смотрят на Церковь со стороны, а это самая реальная, живая, настоящая жизнь во Христе Иисусе. Входя в воды Крещения, человек вступает в таинственный, глубокий, внутренний, сердечный союз с Господом и принимает дар настоящей свободы от власти греха и смерти.
Сегодня, когда мы вспоминаем наследие Кирилла Иерусалимского, нам следует вспомнить и о собственном обете верности Христу Иисусу и о той великой благодати, которая была нам дарована в нашем личном Крещении.
Все выпуски программы Актуальная тема:
