Поделиться
Фото: Osman Rana/Unsplash
Чехов был любимым писателем композитора Сергея Рахманинова. И образцом для подражания. «Что за человек был Чехов! Совсем больной и такой бедный, а думал только о других. Он помогал направо и налево, но больше всего был озабочен тем, чтобы держать это в тайне», — восхищался Рахманинов и сам стал таким же скромным благотворителем.
Помогать он привык с юности. С шестнадцати лет давал уроки музыки, а заработок приносил маме. Уже став мировой знаменитостью, каждый месяц перечислял ей деньги. Рахманинов был не только композитором, но и пианистом, и дирижёром. Треть заработанного он жертвовал на благие дела. Но почти никто об этом не знал, говорить о своей помощи людям Сергей Васильевич не любил.
Музыкант, жизнь которого была расписана по минутам, находил время, чтобы играть бесплатные концерты. Когда не стало композитора Скрябина, Рахманинов провёл девять благотворительных выступлений. Сборы от них он передал жене Скрябина. А когда появилось общество «Музыкальный фонд» — оно помогало музыкантам, их вдовам и детям — Рахманинов, наряду с Шаляпиным принимал участие в его работе и по мере сил пополнял кассу.
После революции Сергей Васильевич покинул Россию. Пока шла гражданская война возможности отправлять на Родину посылки и переводы не было. Но как только она появилась от Рахманинова рекой потекли деньги, одежда, продукты. Причём, не только родным и друзьям, но и людям, которых композитор в глаза не видел. «Как бы бедно ты ни жил, это ничто по сравнению с тем, как живут сейчас в России», — объяснял он американцам, не понимавшим ужасов революции. Список городов, куда Рахманинов отправлял посылки с продуктами весной 22-ого года впечатляет: Москва, Петроград, Харьков, Одесса, Киев, Казань, Нижний Новгород, Саратов.
Поражают и суммы переводов. Например, сбор от одного из концертов — семь с половиной тысяч долларов, целиком ушёл голодающей творческой интеллигенции. В ответ на добрые дела композитору приходили письма, телеграммы и даже музыкальные произведения. В одном из них были такие слова: «Огнем горят сердца друзей: Виват! Рахманинов Сергей!»
Он не остался равнодушным и к своим соотечественникам за границей. Революция разбросала людей по всему свету и отовсюду Сергея Васильевича молили о помощи. Его родственница писала: «Просили больные, старые и немощные люди; просили молодые, чтобы иметь возможность получить образование; взывали о помощи общественные русские организации, заботящиеся о стариках, о сиротах, об инвалидах; просили помочь русские учебные заведения; нуждались в помощи церкви». Откликнуться на все призывы композитор, конечно, не мог. Но поддерживал он очень многих.
Потрясённый нападением фашистской Германии на Советский Союз Рахманинов стал давать концерты в пользу Красной Армии. На программках нью-йоркского концерта было написано, что весь сбор пойдёт советским солдатам. Это публичное выступление потрясло многих, ведь было известно, что Рахманинов — единственный официально запрещённый в СССР композитор. Поступок Сергея Васильевича растопил сердца негативно настроенных к его Родине людей, они начали собирать средства для России. А сбор от своего выступления — четыре тысячи долларов — Рахманинов передал русскому консулу в Нью-Йорке. И это был далеко не единственный концерт композитора в помощь Отчизне. Однажды к пожертвованию он приложил записку: «От одного из русских посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу! Сергей Рахманинов».
«Я на 85 процентов музыкант, во мне только 15 процентов человека», -говорил о себе Сергей Васильевич. Это скромное соотношение легко опровергают письма людей, которым Рахманинов когда-либо помог. Ведь если издать все их послания, получится многотомное собрание.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
