Поделиться
Евгений Сергеевич Боткин с семьёй
Нередко родители стремятся во что бы то ни стало направить своих детей по собственному профессиональному пути. Они уверены, что действуют так из лучших побуждений. Сергей Петрович Боткин, знаменитый терапевт, никогда не принуждал своих детей заниматься медициной. Но из четверых его сыновей трое тоже стали врачами.
Сергей Петрович в юности собирался поступать на математический факультет. Изменить выбор его подтолкнула судьба: в год поступления вышел императорский указ, согласно которому недворянам разрешается свободный доступ только на медицинский факультет. Сергей Петрович был сыном купца, и про математику теперь можно было забыть. Но юноше не хотелось расставаться с мечтой поступить в университет, и поэтому он сдал экзамены по медицине.
Искусство врачевания, возможность с его помощью спасать людей сильно впечатлили молодого Сергея Петровича. Он посвятил медицине всего себя, работал «по 40 часов в сутки», как он сам говорил, и больше никогда не думал о том, чтобы заняться чем-то другим.
Главным продолжателем дела отца стал Евгений Сергеевич Боткин. Маленький Евгений сначала, как и отец, готовился стать математиком. С детства он наблюдал возле дома огромные очереди посетителей, желающих попасть к известному терапевту. На ребёнка всегда производили впечатление глаза этих людей, в которых горела надежда на помощь врача. Когда Евгений вырос и поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, он всё время вспоминал глаза пациентов своего отца. Но посетителей у дома Боткиных становилось всё меньше и меньше.
В последнее время Сергей Петрович реже принимал больных – его назначили лейб-медиком Александра Второго, то есть личным врачом императорской семьи. Это занятие занимало всё время пожилого Боткина, и ему часто приходилось отказывать пациентам, которые хотели попасть к нему на приём. В такие минуты Евгений всем сердцем желал помочь отцу и тем людям, которые были вынуждены уйти ни с чем. Поэтому, окончив первый курс университета, Евгений принял для себя судьбоносное решение. Он сдал экзамены и перешёл на медицинский факультет.
Сергея Петровича его поступок не огорчил, а наоборот, только обрадовал. Он радовался, что дети берут с него пример – врачами стали также его сыновья Сергей и Александр. Но радость была непродолжительной – в год, когда Евгений с отличием закончил академию, Сергея Петровича не стало. Строгий, казавшийся сухим человеком Евгений искренне рыдал на могиле своего отца и вдохновителя.
Никто бы не осудил молодого Боткина за возвращение к математике, но он не изменил давно сделанному выбору. Дав клятву Гиппократа, Евгений, как когда-то Сергей Петрович, полностью посвятил себя медицине. Поработав в Мариинской больнице для бедных, а после этого получив стажировку за границей, Евгений вернулся в Россию опытным врачом.
Через несколько лет грянула Русско-японская война. Евгений, неравнодушный к человеческим жизням, записался добровольцем и отправился на фронт. В этом он тоже повторил судьбу отца – Боткин-старший участвовал в Крымской кампании и лечил раненных солдат.
Евгений ужасался реалиям войны, но долг выполнял с честью. Вернувшись в Петербург, он узнал, что его назначили лейб-медиком Николая Второго. Сообщение Евгений выслушал с улыбкой: ведь и его отец занимал ту же должность, их судьбы снова пересеклись.
Боткин-младший ещё не знал, каким трагичным поворотом в его судьбе окажется это назначение. Он девять лет усердно выполнял свои обязанности, заслужив искреннее уважение Николая Второго и его семьи. Юных княжон и цесаревича Алексея Евгений полюбил, как родных детей. Поэтому когда Романовых схватили и сослали в Сибирь, лейб-медик Боткин отправился вместе с ними.
Евгения расстреляли вместе с царской семьей, хотя большевики предлагали ему уехать. «Я дал царю моё честное слово оставаться при нём до тех пор, пока он жив», – ответил им Евгений, зная, что его отец сказал бы в такой ситуации то же самое. Ведь настоящий врач никогда не бросает пациентов.
Жизнь Сергея Петровича и Евгения Сергеевича Боткиных оказалась во многом схожей, но не потому, что отец заставлял сына пойти по своим стопам. Данный Богом талант сына раскрылся во всей полноте благодаря любви и уважению к нему отца.
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Евр., 304 зач., I, 10 - II, 3
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Можно сказать, что все две тысячи лет существования христианства Церковь Христова занимается одним и тем же — она пытается донести до всех людей очевидную, как нам кажется, истину: Христос — Бог, а потому стоит внимать Его словам, стоит их исполнять, и не пытаться обрести спасение вне Христа. Первыми начали возвещать эту истину апостолы, и сегодня мы можем услышать во время литургии в православных храмах пример такой апостольской проповеди, он взят из 1-й и 2-й глав Послания апостола Павла к Евреям. Давайте послушаем эти новозаветные слова.
Глава 1.
10 И: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса — дело рук Твоих;
11 они погибнут, а Ты пребываешь; и все обветшают, как риза,
12 и как одежду свернешь их, и изменятся; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся.
13 Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?
14 Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?
Глава 2.
1 Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть.
2 Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние,
3 то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него.
Свой рассказ о Христе и о Его превосходстве над всем творением только что услышанный нами апостольский отрывок начал с упоминания творения: он напомнил о первых строках книги Бытия — о творении земли, то есть всего материального, и о творении небес, то есть о сотворении Богом ангельских сил. Далее Послание к Евреям упомянуло относительную тленность всего сотворённого, ведь в абсолютном смысле вечен только Бог, а всё прочее — в Его власти, Он может им распоряжаться точно так же, как человек распоряжается собственной одеждой.
После этих слов апостол перешёл к размышлениям об ангелах. Он напомнил, что ангелы — это служебные существа, они служат людям, и никакой из ангелов не был Богом поставлен на один уровень с Ним, эта мысль выражена вопросом с цитатой из 109-го псалма: «Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?» (Евр. 1:13). Знакомые со Священным Писанием люди — именно такими были адресаты Послания к Евреям — прекрасно знают всё то, о чём написал здесь апостол. Он не сказал ничего нового, он изложил то, что было аксиомой для религии Ветхого Завета. Вместе с этим он заставил своих адресатов задуматься: если Бог создал ангелов как служебных духов, и никто из ангелов никогда не был поставлен Богом рядом с Ним Самим, то о ком писал Давид? Кому Бог сказал сидеть одесную Него? Это, по мнению апостола, очень важные вопросы, и нельзя ошибиться с ответом на них, в противном же случае мы рискуем отпасть от Бога: «Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть» (Евр. 2:1).
Любопытно, что Послание к Евреям не навязывает свой ответ на эти вопросы, оно полагает, что любой разумный человек в состоянии сделать следующий шаг и признать, что есть Тот, Кто выше ангелов, Кто равен Богу, и потому Его слово важнее всех прочих когда-либо произнесённых. Если же мы по какой-то причине Ему не верим, то нас ждёт большее воздаяние, чем тем людям Ветхого Завета, которые не верили посылаемым от Бога ангелам.
Бог Сам пришёл на землю, Он не через посредников, а лично общался с людьми, Его слова зафиксированы письменно на основании множества свидетельств. Так чего же нам ещё надо? Разве мы можем обрести истину где-то ещё? Почему, зная всё то, о чём написал апостол, мы остаёмся равнодушны к евангельским повелениям Христа?
Послание к Евреям не диктует нам ответы на эти вопросы, но оно предупреждает, что найти на них ответы — это самое важное, что должен сделать человек в своей жизни.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 22. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. В жизни каждого из нас бывают трудные и опасные моменты, в которые мы можем почувствовать себя одинокими. Но бываем ли мы одиноки на самом деле? Ответить на этот вопрос помогает 22-й псалом, который согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 22.
Псалом Давида.
1 Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться:
2 Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,
3 Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
4 Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
5 Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
6 Так, благость и милость Твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.
Некоторые псалмы верующие люди знают особенно хорошо, потому что они входят в молитвенные правила, к которым многие регулярно возвращаются. И, конечно, многие из нас прекрасно знают псалом, который мы сейчас услышали. Впрочем, знать текст и понимать его смысл — разные вещи. Помню, как однажды услышал возмущённый вопрос однокурсницы, которая читала псалом по-церковнославянски и не поняла, как верующий может просить у Бога поселить его на злачном месте, ведь злачное место — это что-то связанное с развратом и сомнительными увеселениями. Пришлось объяснять ей, что ещё в XIX веке слово «злачный» означало травянистый и покрытый обильной растительностью. В этом смысле образ злачной пажити, как зелёного пастбища, совершенно естественен в словах пастуха, которым был Давид. Место, на котором могло пастись стадо, действительно было местом покоя, пространством, в котором овцы ни в чём не чувствуют нужды.
Однако 22-й псалом интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Мало, кто обращает внимание, что Давид пишет его не от лица пастуха, но от лица овечки. Он пастырь и знает толк в заботе об овцах. Он водит их к местам с сочной травой, к тихим водам, где они спокойно могут утолить жажду. Задумываясь о своих отношениях с Богом, будущий царь увидел себя в роли овечки, а Господа в роли пастыря. Сам он старался, чтобы его пасомые ни в чём не нуждались и это помогло ему увидеть такую же заботу со стороны Бога. Только в отличие от земного пастуха, Бог как Пастырь питает не только тела тех, кто Ему принадлежит, но подкрепляет их души. Он направляет их к покою и ведёт их к праведной жизни. Впрочем, каждый из нас на своём опыте знает, что пути эти могут быть трудными и в дороге нам может понадобиться утешение. И вот тут Давид употребляет образ, который современный человек практически не может понять. Он говорит: «Если я пойду тёмным ущельем, не убоюсь зла, потому что твой посох и твоя трость, они меня успокаивают». В греческом тексте псалма тёмное ущелье названо «долиной смертной тени», что как будто бы чуть больше очеловечивает этот образ, но так или иначе на него важно посмотреть глазами овечки, которая застигнута темнотой в пути, которой страшно. Она вынуждена идти по тёмному ущелью и единственное, что подбадривает её — это тросточка пастуха, который постукивая по бокам, даёт ей знать, что он рядом и не бросил её.
В трудной жизненной ситуации, особенно в моменты страха смерти, людям очень часто кажется, что они одиноки. Пока мы здоровы и активны, с нами общаются, нас помнят, но, когда начинаются проблемы, в глубине души человек чувствует одиночество. Может быть, внешне это не так... Любящие родственники могут занимать довольно активную позицию, но даже они не могут защитить человека в минуту смертельной опасности. Сделать это может только Бог. Его благость и милость сопровождают человека в дни его жизни. Более того, в Новом Завете нам открывается Бог, который готов пройти с нами долиной смертной тени. Пройти и вывести нас от тьмы к свету.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Русская философия на Дальнем Востоке»
Поделиться
Гость программы — Феликс Ажимов, доктор философских наук, декан Факультет гуманитарных наук НИУ ВШЭ.
Ведущий: Алексей Козырев
Все выпуски программы Философские ночи
