«Журнал от 10.04.2026». Максим Печенкин, Глафира Базурина

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Алла Митрофанова и Алексей Пичугин, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:

— Тексты журнала «Фома» о переживаниях современников Христа во время Страстной седмицы;

— Особенности эфира Радио ВЕРА в дни Великого поста и в Пасхальный период;

— Страстные дни для Божьей Матери;

— Смыслы Великой субботы.

Ведущие: Алексей Пичугин, Алла Митрофанова

---

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Конечно, Великая Пятница Страстной недели — это день, который мы стараемся проживать, наверное, максимально не отвлекаясь ни на что второстепенное и постороннее, глядя на Распятие. И, наверное, в идеале нам бы пытаться себя с этими событиями соотнести. Вот, собственно, в нашей студии сегодня мои коллеги. С радостью представляю Глафиру Базурину, директора интернет-проектов журнала «Фома». Глаша.

Г. Базурина

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Будем говорить сегодня как раз о тексте журнала «Фома», посвященном Страстной неделе и ключевым богослужениям.

Г. Базурина

— Нет, ключевым переживаниям тех людей, которые были свидетелями последних дней Христа.

А. Митрофанова

— Актуально. Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА. Максим, приветствую.

М. Печенкин

— Дорогие друзья, всех приветствую.

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин, наш коллега по «Светлым вечерам».

А. Пичугин

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Я Алла Митрофанова. Вот в таком составе сегодня мы собрались. И, Глаша, тебе слово тогда. Расскажи об этом тексте и, по сути, о исследовательской и богословской работе, которую проделала редакция, чтобы для нас визуализировать что ли происходящее в эти часы в Евангелии.

Г. Базурина

— Да, этот текст написал наш редактор церковного направления в «Фоме», отец Евгений Мурзин. Текст посвящен не столько хронологии самой Страстной, сколько переживаниям, как я уже сказала, тем переживаниям, которые испытывали люди, которые были вокруг и рядом с Христом в те дни. События Страстной обычно же нами переживаются как такое постепенное сгущение эмоций, эмоций не всегда приятных — это страх, растерянность, ощущение какой-то потери...

А. Митрофанова

— Пустоты.

Г. Базурина

— На самом деле это все то, с чем каждый из нас сталкивается по жизни практически ежедневно. И при этом отец Евгений напоминает нам о том, что и Страстная неделя — это уже не только эти мрачные чувства, это уже путь к свету, путь к пасхальной радости. И в древней традиции Страстная и Светлая неделя, они были неким единым сакральным пространством, временем, не ощущались так раздельно, как иногда сейчас ощущаются нами. Главная цель этого материала, который мы публиковали по одному, по отдельным текстам в соцсетях, его можно найти целиком сейчас на нашем сайте, если вы зайдете на https://foma.ru/ и на главную страницу. Главная цель — это попытка увидеть, как там, где человек терпит поражение, в итоге находится жизнь и надежда. В самый вот момент самого отчаяния. Отец Евгений говорит о шести тяжелых чувствах и переживаниях и о том, что им может противостоять. Он говорит, например, о страхе и о противостоящем ему состоянии мира в душе; об одиночестве и полноте богообщения; о суде и о милости как противоположных понятиях; о предательстве и верности; о смерти и жизни; о молчании, которое пугает нас и о свидетельстве, с которым приходит Ангел, возвестивший победу над смертью. Хочется сказать, что это очень вдохновляющий текст. Многие из нас живут часто с ощущением страха — страха бытового какого-то, личного, за семью и близких, страха какого-то глобального, в связи с происходящими событиями в мире. И отец Евгений дает ответ, что Пасха будет и ответ на то, как нам учиться жить без этого страха, чтобы этот страх нас не сковывал, не мешал нам жить. Совсем мы, конечно, от него не избавимся, но он пытается дать нам подсказки, как нам жить так, чтобы страх не был определяющим в нашей жизни.

А. Митрофанова

— Важная история.

А. Пичугин

— А я просто личное воспоминание. Потому что Глафира сейчас вот несколько раз сказала: отец Евгений, отец Евгений Мурзин. Я помню отца Евгения Мурзина много-много лет назад, почти там сильно больше двадцати, когда он был Евгений, кажется, Александрович, не помню точно по отчеству, и вел у нас в институте, в университете семинары по истории средних веков. И, конечно, мы очень любили эти семинары, потому что действительно очень такой харизматичный человек. Я не знал о его там стремлении к священству тогда, хотя там спустя какое-то обозримое время он стал священником. И у меня главное воспоминание — простите, это просто зарисовка офтопом, как я три раза переписывал курсовую по «Молоту ведьм», потому что отец Евгений будущий ее не принимал. Пользуясь случаем, передаю привет.

Г. Базурина

— Да, он очень внимательный и дотошный.

А. Пичугин

— К тексту. Вот мы же говорим про тексты, да? И я вот вспомнил.

А. Митрофанова

— Три раза переписывал курсовую?

А. Пичугин

— Да, по «Молоту ведьм».

А. Митрофанова

— Какая роскошь, сказала бы я.

А. Пичугин

— У меня студенты по пять раз переписывают, да?

А. Митрофанова

— Нет-нет, они не переписывают, они даже не пишут. Они просто задают там какие-то необходимые параметры, и искусственный интеллект выдает им результаты.

А. Пичугин

— Тогда этого не было. И ноутбука у меня даже не было тогда. И зато была Государственная публичная историческая библиотека, в которой я провел то лето.

А. Митрофанова

— Вот в наше время... Но, спасибо огромное журналу «Фома» за такие подсказки и наводки, помогающие действительно прожить вот эти дни Страстной недели. И на протяжении всех семи дней, там начиная, даже больше, вообще весь Великий пост вы буквально своих читателей за руку вели. И это было прямо очень здорово, потому что это помогает ведь зайти на глубину. Евангельское вот это выражение, оно мне очень нравится: «Отойди на глубину», — говорит Господь апостолам, и они там находят рыб, которых безуспешно пытались поймать в течение всего дня. И вот это самое «отойди на глубину», и там, на глубине, вообще-то, может найтись сокровище, произойти трансформация, открыться Бог. И твое знание или знакомство с Богом, может быть, наконец случится. Потому что можно же много лет ходить в храм, а вот этой личной встречи так и не произойдет.

Г. Базурина

— В этом смысле я вообще бы предложила обратить внимание нашим слушателям и на другие тексты отца Евгения. Потому что он очень во многих материалах уделяет как раз внимание тому, как то, о чем мы читаем в Евангелии, слышим в церкви в том или ином, не знаю, песнопении и так далее, имеет отношение ко мне сегодняшнему — чем мне это может помочь, чему меня это может научить, что может во мне изменить? Чтобы это не было просто изучением текста.

А. Митрофанова

— А я, кстати, вспоминаю его историю о прощении, которое человек практически уже на смертном одре получил. Мы брали ее в наш стереоспектакль «Двенадцать рождественских историй» по текстам журнала «Фома». И история, конечно, пронзительная, о хосписе. В общем, немецкий хоспис, и там лежит очень-очень пожилой человек. И вот он уже ясно, что скоро скончается, и он просит, чтобы к нему пришел священник. И к нему приходит православный священник и видит: у него над кроватью висит священнический православный крест. Он сначала подумал, что, может быть, это батюшка умирает, но он бы знал, что он служит там, в Германии. А оказалось, что нет. Оказалось, что перед ним вообще-то солдат вермахта, который всю Вторую мировую прошел, и воевал на Восточном фронте, и под Сталинградом, и где только он не был. И это человек, который однажды, получив приказ расстреливать пленных партизан, не смог выстрелить в человека и дал понять стоящему напротив него партизану, чтобы тот сделал вид, что он мертв. И выстрелил он вбок специально, чтобы человека не задеть. Тот маневр понял и притворился мертвым, и таким образом вот этот солдат сохранил ему жизнь. А потом, уже буквально там спустя короткое время, он был в окопе вместе со своими сослуживцами, и началась атака, и все взлетели на воздух, и все погибли, кроме него. Он пришел в себя и обнаружил, что его сверху как будто бы что-то накрывает. И он поднял руку и снял со своей головы вот тот самый священнический крест, появление которого в своей жизни связал со спасением вот этого партизана. И дальше, как он сам о себе рассказывал, этот пожилой человек, умирающий, где бы он ни находился, в каких бы тяжелейших передрягах он ни оказывался, он всегда оставался жив. То есть погибали все вокруг, а он оставался жив. И он убежден был, что хранил его именно вот этот крест, который он как благословение что ли какое-то получил, ну так вот выходит. И спустя многие-многие годы, естественно — то есть он не был никогда религиозным человеком, он вообще протестант по вероисповеданию, встретившись с православным священником, который этнически русский, он у него просил прощения в его лице перед всеми людьми, которым они причинили, и он лично причинил столько боли. То есть с годами у него началась мощнейшая рефлексия. Как вообще мы знаем, что в третьем поколении в Германии началась, после Второй мировой войны, вот третье поколение, то есть внуки воевавших, они начали переосмысливать историю, вглядываться, открывать вот эти для себя страшные факты, пропуская их через себя и...

А. Пичугин

— А на эту тему, прости, есть хорошая монография недавно вышла, где осмысляются первые два поколения, которые как раз...

А. Митрофанова

— Дистанцировались.

А. Пичугин

— Дистанцировались, ушли в себя, кто-то озлобился, но они не могли принять поражение. Не потому, что они там были какими-то страшными нацистами, а потому, что они внутренне не могли принять то, что выпало на долю их поколения. Вот два поколения целых. А третье уже было вот это.

А. Митрофанова

— И очень трудно, конечно, им было принять, что, собственно, Нюрнбергский процесс-то показывает. Очень трудно было принять, что мы причина вот этого мирового зла вообще-то. И люди изо всех сил пытались объяснить, что ну все побежали — и я побежал, ну я выполнял приказы, ну а как по-другому? Ну и так далее. Вот это же, на самом деле, очень страшные вещи. Вот эта подмена понятий, когда белое называется черным, черное называется белым. Но вот этот человек, сам воевавший, его-то, вот, мне кажется, личная вот эта, как сказать, его рефлексия, она его привела в ту точку, где он лицом к лицу оказался перед Господом. И он в этой точке был в глубоком покаянии. В скорби, в покаянии и в понимании, что исправить это невозможно. Но, может быть, вот хотя бы его последние слова, да, вот о прощении, может быть, Господь их услышит. И вот, как свидетельствует священник, о котором как раз отец Евгений Мурзин рассказывает (он слышал эту историю непосредственно от участника событий), что действительно он через некоторое время скончался. И ушел он в вечность в состояние такого примирения с миром и с Господом. И вот это такое покаяние на смертном одре, которое, конечно, поразительно, как это бывает в жизни. Даже вот в таких тяжелейших случаях.

А. Митрофанова

— Еженедельный радиожурнал в эфире на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, сегодня в этой студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома». Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА. Алексей Пичугин, наш коллега по «Светлым вечерам», я Алла Митрофанова. Максим, тебе слово. С какой темой пришел ты?

М. Печенкин

— Друзья, сегодня у нас Страстная Пятница, вот-вот уже наступит Великая Суббота. И я хочу поговорить с вами о том, как изменяется, в какую сторону движется звуковой язык Радио ВЕРА в эти дни. Начнем с того, что на протяжении всего Великого поста и в продолжение Страстной седмицы звукообразный язык нашей радиостанции, он весьма и весьма изменился, он отличается от того, какими нас можно услышать во все остальное время года. В первую очередь, поскольку пост — это время сугубо молитвы, время воздержания, мы убираем из эфира песни. Песен у нас не звучит. Мы уделяем больше внимания тем программам, в которых содержится, скажем так, содержательная сторона, для того чтобы слушатели лучше смогли сосредоточиться именно на смыслах и ничто их не отвлекало. Также вслед за нашей Церковью мы меняем наши проекты, которые называются «Евангелие день за днем» и «Апостольские чтения». Потому что в храмах не во все дни служится литургия, и этих чтений просто нет. У нас появляется проект, который называется «Библейские чтения Великого поста». Здесь это были великопостные паремии — это Книга Бытия, Книга пророка Исаии, Притчи Соломоновы. На Страстной неделе мы также продолжаем этот проект, и здесь уже появляется и Книга Иова, и все, что читается на Страстную неделю, но за тем исключением, что, может быть, не все паремии мы озвучиваем просто из-за того, что, к сожалению, правила эфира таковы, что мы не всегда сможем поставить все те фрагменты Писания, которые звучат в церкви, с расшифровкой, с комментариями, которые дают наши уважаемые любимые священники. Давайте теперь поговорим о том, что нас ждет уже буквально через несколько часов — это проект «Канун Пасхи». Проект, который мы записали с Павлом Михайловичем Крючковым — наш любимый коллега, наш любимый ведущий, автор проектов «Закладка» и «Рифмы жизни». Проект, построенный по схожему принципу с этими программами — фрагменты литературных произведений, связанные с Пасхой, все, что окружает, весь тот культурный код, который вокруг пасхальных событий содержится — все Павел Михайлович постарался вложить в этот проект, вложить себя, вложить свою душу. Мы в этом году разделили его на два дня. Он будет у нас идти сегодня в 10 часов вечера. И завтра, прямо перед Пасхальной ночной службой, тоже в 10 часов вечера вместо «Литературного часа», привычного для наших слушателей.

А. Митрофанова

— Сейчас, прости, пожалуйста, на секунду я прерву. Вот ты сейчас сказал, и завтра перед Пасхальной службой — у меня аж дыхание перехватило. Потому что, да, я понимаю, уже вечер пятницы — по церковному календарю это Великая суббота. Но пока еще вот сейчас там шесть, там начало седьмого вечера, мы пока еще в Великой Пятнице. И вот это пастернаковское «и до рассвета, и тепла еще тысячелетия» ощущается как никогда. Что да, календарно завтра в это время уже по полной программе вот это вот пасхальное движение, по сути, навстречу Пасхе. Но до этого такое ощущение, что пять океанов нужно переплыть.

М. Печенкин

— Да. И с другой стороны, у Господа тысяча лет как один день...

А. Митрофанова

— Как один день, да. И один день как тысяча лет. Вот тебе.

М. Печенкин

— Да. И чем мы будем заниматься? Что мы дадим нашим слушателям вот за эту тысячу лет, про которую мы сейчас говорим? Завтра с утра традиционно для наших маленьких слушателей выходит новый, свежий премьерный выпуск «Вопросов Веры и Фомы», где главные герои вместе с Михаилом Гавриловичем и их верным спутником псом Алтаем, будут говорить о хлебе и о его месте в нашей жизни, в том числе в богослужении.

А. Пичугин

— О хлебе — именно хлеб? Вот хлеб.

М. Печенкин

— Знаешь, о хлебе во многих понятиях. Да, о хлебе как...

А. Митрофанова

— О хлебе жизни.

М. Печенкин

— И о хлебе, в первую очередь как о хлебе жизни. И о булках как колосьях, можно тоже сказать.

А. Пичугин

— От нарезного до просфоры.

М. Печенкин

— Да, все так. И о манне небесной в том числе. Вот такая вот предпасхальная программа у нас получается в утро Великой Субботы. Что же будет у нас в тот момент, когда большинство из нас находится на Пасхальной службе? Я сейчас специально сакцентировал на том, что большинство. Потому что, к сожалению, все-таки есть люди, которые не смогут пойти в храм, в силу тех или иных причин, и о них мы тоже заботимся, тоже думаем. И вот что ждет наших слушателей. В 23:00 у нас начинается Пасхальный спецпроект, который представляет из себя не то чтобы имитацию службы, которая нас ждет, потому что с самого начала создания Радио ВЕРА нами было принято решение не давать ни фрагментов службы в чистом виде, ни давать молитв в чистом виде от начала до конца.

А. Пичугин

— Только если это какие-то песнопения, подходящие к теме программы, а программа об этих песнопениях.

М. Печенкин

— Это другая история. У нас есть программа «Голоса и гласы», где мы буквально по строчкам, буквально по буковкам разбираем песнопения, и этот проект тоже будет включен в Пасхальный спецпроект, где рассказывается о смыслах песнопения. Но о смыслах, и не просто дается целиком от начала до конца, а мы рассказываем и как бы переживаем, и переводим с церковнославянского на русский и обратно несколько раз, и даем понять нашим слушателям, что содержится в молитвословиях. В самом Пасхальном спецпроекте точно так же разбираются фрагменты службы, идет ее содержание. А потом это все перемежается уже наконец-то песнями, которые после полуночи возвращаются в наш эфир — уже наступает Пасха. В полночь у нас выходит Пасхальное обращение, Пасхальное поздравление Святейшего Патриарха Кирилла. И после этого начинается настоящая пасхальная радость. И далее уже, со следующего дня пасхальный эфир, он тематический — все программы, которые у нас за многие-многие годы накоплены на Радио ВЕРА, которые посвящены тем или иным пасхальным событиям, все это массово, активно выходит в наш эфир. Так что, дорогие друзья, слушайте Радио ВЕРА.

Г. Базурина

— Хочется сказать спасибо Радио ВЕРА. Потому что после Пасхи всегда такое чувство, что хочется нападающим на тебя отовсюду информационным и прочим шумом не расплескать то сокровище, которое ты, так сказать, в себе вызрел к Пасхе. Радио ВЕРА нам дает такую возможность, за это спасибо.

А. Митрофанова

— Есть люди, которые, знаю, берут отпуск на это время и уезжают куда-нибудь подальше, чтобы любой информационный шум отключить, исключить и не рассеиваться, мыслями не уходить от главного. И не только мыслями.

Г. Базурина

— Прекрасно, когда есть такая возможность, взять отпуск где-нибудь со среды Страстной до середины там Светлой, например, хотя бы.

А. Митрофанова

— Да, хотя бы. Ну да, такая возможность есть не у всех. Кстати, по поводу хлеба. Вот вы говорите, да, там от батона до просфоры. А у меня перед глазами образ колоса. Видимо, профдеформация. У Достоевского же образ колоса — это образ, по сути, образ Церкви. А он же к «Братьям Карамазовым» берет эпиграфом из 12-й главы Евангелия от Иоанна слова: «Аще пшеничное зерно, упавшее в землю, не умрет, то останется одно. А если умрет, то принесет много плода». И вот колос как сочетание, сообщество отдельных вот этих вот зерен, каждое из которых в себе заключает полноту жизни и грандиозный потенциал. И при этом внутри колоса они все существуют нераздельно. Неслиянно и нераздельно. Вот, по сути, к чему мы не только в церковной общине, но во всем человечестве призваны — то есть, в идеале, это образ человечества. И вот эта Достоевского социальная программа, как ее замечательно Татьяна Касаткина обозначает, да, социальная программа Достоевского. Татьяна Касаткина — это лучший в мире эксперт по Достоевскому, и то, что она называет социальной программой, звучит так: «Если все Христы...», а дальше: если все Христы, будут ли бедные? Если все Христы, будут ли голодные? Если все Христы, будут ли одинокие, будут ли несчастные, будут ли брошенные, будут ли скорбящие и так далее? Если все Христы... А это ровно то, к чему мы призваны. Да, Бог стал человеком, чтобы человек стал богом. И вот образ этого колоса, где в идеале все друг другу Христы. Не помеха справа и слева, не конкурент за место под солнцем, а именно тебе ближний, как Христос, ты его любишь как себя. Без запятой. И вот это чудо тоже. И это ведь тоже про хлеб. Это же про то, из чего, собственно, хлеб жизни рождается. Вот из этого колоса как раз, который в свое время, вот его зерно упадет в землю и принесет много плода. А если не упадет и не раздаст тебя, то этого не будет. И мне кажется, что это настолько вообще глубокий образ — и с колосом, и вообще с хлебом. И Христос, который о Себе Сам говорит, что Я хлеб жизни. Вот это, конечно, здорово. Я правда, не знаю, насколько это можно на язык детей перевести. Но мастера в «Вопросах Веры и Фомы» работают.

Г. Базурина

— «Вера и Фома» умеют фантастически переводить очень сложные вещи на язык детей.

М. Печенкин

— И на язык детей взрослых. Потому что очень часто мы получаем обратную связь, что «делайте больше программ, нам их не хватает. Мальчик Вася, 40 лет». Так что да.

Г. Базурина

— Мои дети выросли на «Вере и Фоме». Сейчас растет племянница, которой семь лет, младшая тринадцатилетняя дочь, которая вроде как уже подросток, но вот она постом опять слушает «Веру и Фому» по собственному желанию. Никто не заставляет.

М. Печенкин

— Ну вот, приглашаем ее завтра уже в 9:30, пускай послушает новый выпуск.

А. Митрофанова

— Да, если она только в храме не будет в это время скорее всего.

А. Пичугин

— Казалось бы, вот «Вера и Фома» были вроде относительно недавний проект, да? Вот говоришь, твои дети выросли. Я как-то писал один сценарий для программы «Веры и Фомы», а это было уже, по моим ощущениям, когда-то в допотопные времена. То есть вот такой проект — с традицией, с историей.

А. Митрофанова

— И с традицией, и с историей, и со своими слушателями, и со слушателями, которые: «Ой, а мы на вас выросли». Вот это, конечно, это каждый раз поражает. Потому что тебе кажется, что все это было вчера, а тут — шарах, и выросло целое поколение. Да, это, конечно, сильно. А вообще, Глаша, а вот как ты решала вопрос, как многодетная мама, как тебе детям объяснять смыслы Великой Пятницы, Великой Субботы?

Г. Базурина

— Я решала, наверное, в зависимости от каждого ребенка, его как бы интересов и вопросов. Я вот прямо в буквальном смысле хочу сказать, что мы действительно слушали «Веру и Фому», они слушали, очень много вопросов там было рассказано так, как я бы не рассказала. А потом те вопросы, которые у них уже после этого оставались, если они их задавали, мы на них отвечали. И, конечно, мы старались всегда не в Страстную читать Евангелие в той или иной адаптации, в зависимости от возраста. Когда-то совсем детское, потом читали уже полноценно взрослое, но местами я его, так сказать, по ходу чтения поясняла, там пересказывала чуть другими словами или что-то в таком духе. Мне кажется иногда, что некоторые вещи, даже если они в возрасте еще недоступны в каком-то, важно, чтобы они просто прозвучали. Они могут вспомниться потом, спустя там 10 лет в нужный момент. Важно, чтобы они просто периодически где-то вот в жизни звучали. Это большое счастье, я по себе знаю, когда ты растешь в верующей семье, что даже если ты куда-то уходишь очень далеко, вот эти семена, они где-то в тебе остаются, и приходит время, когда они в тебе прорастают. Моя надежда на это, что что-то было сказано, может быть, иногда коряво и недостаточно там понятно им, но что-то вспомнится.

А. Митрофанова

— Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Алексей Пичугин, наш коллега по вечерним эфирам разговорным на радио, я Алла Митрофанова. Буквально на пару минут сейчас прервемся, а потом вернемся к разговору о смыслах Великой Пятницы и Великой Субботы.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» в эфире на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Алексей Пичугин, и я Алла Митрофанова, мы, собственно, ведущие вечернего сегмента, разговорных эфиров на радио. И как правило, человек, который радиожурнал ведет, он высказывается последним, но мы с Алексеем...

А. Пичугин

— Мы тут хронологически решили.

А. Митрофанова

— Да, решили рокировку произвести по той причине, что у Алексея размышления о Великой Субботе, а у меня-то как раз в продолжение разговора о Великой Пятнице. Вы знаете, меня как-то накрыло. Так бывает, что какие-то совершенно очевидные вещи как будто бы заново переживаешь. Ведь в этом году праздник Благовещения Пресвятой Богородицы тоже выпал на Страстную неделю. В этот день я ехала из нашего Доброграда в Москву на поезде, и каждый раз, когда еду на поезде вот в этом, Владимиро-Ковровско-Нижегородском направлении, стараюсь выбирать себе при покупке место у окна с видом на храм Покрова на Нерли.

А. Пичугин

— Там красиво разлилось.

А. Митрофанова

— Разлилось красиво, знатно. Богато разлилось.

Г. Базурина

— Фантастика. Ездить из дома мимо Покрова на Нерли.

А. Митрофанова

— Да, на регулярной основе.

А. Пичугин

— У меня нет сейчас времени съездить посмотреть, я довольствуюсь всякими короткими видео из интернета, потому что люди их постят с завидной регулярностью о том, как это все. Я был там во времена разливов, но вот в этом году я смотрел на снег, думал, что ух, вот точно надо поехать, выбрать время, поехать, потому что там будет знатно. Но, к сожалению, вот нет.

А. Митрофанова

— Может быть, еще какое-то время вода ради тебя специально там постоит.

А. Пичугин

— А вдруг, да.

А. Митрофанова

— Но в чем особенность была этого дня? Дело в том, что с утра на Благовещение во Владимирской области шел жуткий снег, снег с дождем. Но больше снег, чем дождь. И вы знаете, когда я подъезжала к храму Покрова на Нерли — это же всегда такая какая-то особая встреча с этим местом, я сижу там заранее готовлюсь, смотрю в окно. Причем стараюсь еще взять так, чтобы место, с которого будет лучше открываться панорама. В зависимости от этого ты либо против движения сидишь, либо по ходу движения поезда сидишь у окна. Не всегда так получается, конечно, но тем не менее. И тут, понимаете, вот Покровский храм, праздник Покрова Пресвятой Богородицы и снег. Казалось бы, 7 апреля, да? Ну, мы еще помним те времена, когда это было неудивительно, снег в начале апреля, хотя климат стремительно меняется в сторону повышения температур. Но мы подъезжаем, и я вижу, что со стороны, которая вот дальше, получается, от Владимира, там заснеженное поле. Вот храм как водораздел, а со стороны, которая уже ближе к Владимиру, там как раз вот тот разлив, о котором говорит Алексей. И у меня в этой картинке соединяется, что вот праздник Благовещения сегодня: «Днесь спасения нашего главизна», — то есть начало нашего спасения. А вот Покров Пресвятой Богородицы — Ее явное участие в нашей жизни и человеческой истории спустя много веков по окончании Ее земного пути. То есть вот здесь вот начало, альфа и омега, получается, применительно к Божьей Матери. И все это вместе. И дальше я начинаю думать про вот этот глубочайший ответ, который кажется настолько простым: «Се Раба Господня, да будет Мне по слову твоему» — ответ Божией Матери Архангелу Гавриилу, который Ей приносит вот эту самую благую весть. Надо сказать, что долго не могла понять, работая даже в журнале «Фома», спрашивала у разных отцов, когда брала интервью, и они отвечали, и все как-то вот очень правильными словами Видимо, бывают такие моменты, которые действительно важно не то чтобы прочувствовать, на такое я не способна, но приблизиться к переживанию этого события. Вот перед нами юная совершенно девушка, которая говорит Богу «да». А до нее тысячелетия люди, за исключением, там, может быть, Авраама, пророков, говорят Богу «нет». Начиная с первых людей, о которых нам рассказывает Книга Бытия, собственно, вот образ Адама и Евы, которые Богу открытым текстом говорят: «Папа, нет, мы будем жить сами. Мы хотим сами определять, что добро и что зло. Мы вкусим от древа познания добра и зла. Мы хотим сами без тебя. Папа, спасибо, все. Дальше мы сами будем решать, что такое хорошо и что такое плохо». И вот тысячелетия человеческой истории мы с какой-то незавидной регулярностью наступаем на одни и те же грабли, когда путаем, где добро и где зло. Когда вот то самое черное мы называем белым, белое мы называем черным. Когда там, не знаю, какие-то души прекрасные порывы, принято высмеивать. А когда, наоборот, человеческие страсти преподносятся как чуть ли не образец для подражания. А вот этот осколок зеркала тролля андерсоновский, поразивший зрение не двух там людей, Адама и Евы, а человечество, вот каждого из нас поразивший, и мы видим этот мир искаженным. Да, как, помните, Анна Каренина садится в поезд уже ближе там, в финале романа, в своей последней главе, потому что потом будет еще одна глава. Но вот в своей последней главе Анна Каренина садится в поезд, а она уже абсолютно, она как распавшаяся личность. И она смотрит по сторонам и видит безобразных людей, омерзительную девчонку, какую-то страшную женщину, тоже такую мерзкую, которая там на нее как-то не так смотрит, и мужчины на нее тоже все не так смотрят. Вот осколок зеркала тролля, он действует на нас именно так: вместо того, чтобы видеть красоту и гармонию Божьего мира и тот свет, который доступен исихастам, мы видим мир вот таким обезображенным. Вот к чему это приводит вообще-то: «Спасибо, Папа, дальше мы сами, дальше мы без Тебя. Дальше мы вообще-то и Священное Писание под себя отредактируем. Ты вот нам заповеди дал, а мы возьмем там, поставим запятую после «не убий», да, и поставим слово «но». Не убий, но... А дальше целый ряд обстоятельств, когда, так сказать, ну ничего. Или «не укради», но обстоятельства так сложились. Ну, все крадут, и я украл, да? Ну, все побежали, и я побежал. Или: «Не пожелай имущества ближнего твоего», но... и так далее. А как мы под себя зачастую редактируем Евангелие — здесь просто волосы дыбом становятся. Мы его всегда можем...

А. Пичугин

— Ну все люди редактируют под себя Евангелие.

А. Митрофанова

— В свою собственную пользу, естественно, чтобы оправдать себя.

А. Пичугин

— В смысле, все люди, для которых Евангелие является значащей книгой или даже путеводителем, конечно.

А. Митрофанова

— И вот перед нами эта девочка, совсем юное создание, которая говорит: «Господи, вот я Твоя раба, да будет мне по слову Твоему. Папа, я хочу так, как Ты скажешь, вот как скажешь Ты, вот так вот я хочу». Ей будет очень страшно, и очень больно это, потому что это же не трехэтажный торт Ей преподносят, да, в благодарность за такое Ее согласие, за эти Ее кроткие слова. Ей оружие проходит душу. И проходит причем снова и снова, потому что Ее Сына продолжают и продолжают распинать. И вот сегодня, в Великую Пятницу, где Она стоит? Она стоит на Голгофе. Вот эти ахматовские пронзительные строки: «Магдалина билась и рыдала, ученик любимый окаменел. А туда, где молча Мать стояла, так никто взглянуть и не посмел». Вот Она где. И опять же Татьяна Касаткина, уже упомянутая мной сегодня, блестящий, лучший в мире эксперт по Достоевскому, как она обращает внимание в одном из подкастов «Фомы», кстати говоря, на традицию православной иконописи в изображении момента снятия с Креста. Вот когда тело Господа принимают руки разных людей, тело Господа, оно уже не держит вот эту ось, да? Оно, я даже не знаю, какой здесь подобрать глагол. Это вот если изображать это линиями, то это не прямая линия, эта линия, она оплывшая. И все фигуры, которые мы видим в этот момент, у Голгофы стоящие, они согбенные. Согбенные в скорби о Господе. И мы понимаем, что в символическом плане это же пошатнувшаяся ось мира, которую Господь на себе держит. Держал. И вот Он умер. И вот эта ось мира, она опрокидывается. И единственная фигура, которая стоит прямо и воспринимает на себя эту ось и держит эту ось со всей тяжестью мира — это Божья Матерь, понимаете. Вот Она от Своего Сына вот эту ось мира принимает, держать на Себе. Вот в какую точку Ее это приводит. То есть не фанфары, не там, не знаю, не аплодисменты, не вот это вот все, а оружие, проходящее душу, и чудовищная тяжесть, которую вообще человеческими словами никак не описать, и человеческими силами невозможно это понести и определить. И вот я смотрю на храм Покрова на Нерли. И вот, понимаете, у меня все вот это крутится в голове. И сегодня вот в этот момент, и я понимаю, так хочется стать рядом с Божьей Матерью, чтобы Ей помочь. Но я не то чтобы согбенная, я просто скрюченная. Но хотя бы, может быть, хотя бы вот полежать рядом с Ней там. Потому что если стоять не в состоянии, то хотя бы полежать рядом с Ней. Может быть, Ей хотя бы чуть-чуть бы стало бы легче. Но для этого, для начала важно научиться белое называть белым, черное называть черным, зло называть злом, добро называть добром. Для начала удержаться, попытаться вцепиться, может быть, в Господа. Потому что по-другому как научиться эти вещи разделять, я не знаю. Простите, коллеги, заболталась, но хотелось как-то поделиться вот этими размышлениями о Великой Пятнице и о Благовещении Пресвятой Богородицы.

А. Митрофанова

— Еженедельный радиожурнал в эфире на Радио ВЕРА. Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Алексей Пичугин, я Алла Митрофанова, мы ведущие разговорных сегментов программы «Светлый вечер». Алексей, тебе слово. Может быть, что-то скажешь по поводу?

А. Пичугин

— Я бы тебе хотел сказать спасибо, во-первых, за такую некоторую адвокатуру что ли праздника Благовещения. Потому что в церковной традиции, вот мы с моими друзьями-отцами тут обсуждали как раз на прошлой неделе, в преддверии Благовещения, то, что очень жалко этот праздник. Потому что его постоянно... Ну, он-то, вернее, монолит, на 7 апреля. А так как Пасха передвигается, то чаще всего Благовещение в преддверии Страстной, на Страстной, крайне редко бывает на Светлой. И вот в то время, когда Благовещение выпадает на Страстную, к сожалению, церковная богослужебная традиция, она формировалась в свое время исторически и в монашеской среде, которая не привыкла отмечать праздники именно как праздники. И поэтому некоторые вещи устав соединяет достаточно нелогично. То есть мы можем сейчас, конечно, собрать огромное количество богословов, литургистов, которые будут говорить, что в уставе все логично, но мы очень часто приходим к тому, что в наше время устав в каких-то вещах он, возможно, ошибается. И вот праздник Благовещения — как раз тот случай, когда вот, выпадая на Страстной Вторник, как сейчас, он этим Страстным Вторником заглушается. Потому что, с точки зрения логики церковного устава, Страстной Вторник получается важнее Благовещения. Но, во-первых, Благовещение — это один из праздников, которые формировались в то время, когда у христиан появился интерес к непрописанным в Евангелии моментам — то есть нам нужно было восстановить земную жизнь не только Христа, но и Его близких, и в первую очередь Богородицы. И, конечно, Великий пост появился раньше, чем Благовещение. И когда они наплыли вот так друг на друга, наплывают, вернее, друг на друга, в некоторые Пасхалии мы получаем то, что праздник Благовещения — безусловно, мы все друг друга там 7 апреля поздравляли с Благовещением, наверное, в такой бытовой традиции, и мало кто вспоминал именно про Вторник. Но вот если мы посмотрим на саму службу и то, как все соединяется, мы увидим, что Страстной Вторник, он в данном случае превалирует. Поэтому я хотел сразу сказать просто спасибо, Аль, за то, что ты вот как-то именно про это сейчас говорила. Еще такими образами, близкими мне, про Покрова на Нерли. А я вижу, на самом деле, это даже географически объясняется, почему тут вот снег, а здесь уже весна — это большие водоразделы. И Нерль, вернее, Клязьма, она, конечно, Покрова на Нерли, но там Клязьма все решает. И Клязьма — это большой водораздел, и атмосферные фронты, они тоже ходят по этим водоразделам очень часто, и это влияет на их границы.

А. Митрофанова

— Вот в чем дело.

А. Пичугин

— И он стоит, как раз его Андрей Боголюбский поставил очень хитро на этом разделе, на этом разделении. А так как там все еще затапливается, так как там уже сложно выпасть снегу на затопленное, поэтому и вот такая картина. Но мы в этом, наверное, можем тоже усмотреть какой-то такой созидательный гений Андрея Боголюбского. Меня тут недавно просили прокомментировать нашумевший сериал, я сел его смотреть, но меня срубила какая-то несправедливость историческая с первых минут, и теперь я продираюсь — я там вот по сколько-то, по чуть-чуть его смотрю, дальше лезу во все справочники, книги там, учебники, монографии, пытаюсь что-то соединить. И потом снова откладываю, потом снова возвращаюсь. Ну ладно, мы про другое на самом деле.

А. Митрофанова

— Великая Суббота.

А. Пичугин

— Великая Суббота. Мне очень жалко, что мы не можем позвать автора этих строк, его уже нет давно с нами здесь, на земле, это отец Георгий Чистяков, которого я безмерно люблю, не будучи с ним знаком, но знаком с ним по его текстам. Мы дружим с Петром Чистяковым, который часто к нам приходит, его сыном. Но вот отца Георгия, к сожалению, я не знал, но я всегда всем... Вот это был человек текста. Его письменное наследие, оно невероятно. И он писал, наверное, даже... Он говорил очень ярко, порой опережая свою мысль. А в тексте он как раз, у него все настолько четко и стройно выражено. Я всегда в Великую Субботу вспоминаю концовку его коротенького эссе «Нисхождение в ад». Наверное, кто-то читал. Если нет, в очередной раз вот как-то советую его прочитать нашим слушателям. Последний абзац, который для меня определил мое отношение к Великой Субботе: «Мы — люди Страстной Субботы. Иисус уже снят с креста. Он уже, наверное, воскрес, ибо об этом повествует прочитанное во время обедни Евангелие, но никто еще не знает об этом. Ангел еще не сказал: „Его здесь нет. Он воскрес“, об этом не знает никто, пока это только чувствуется, и только теми, кто не разучился чувствовать». И мне кажется, вот этот маленький крохотный абзац, написанный в 95-м году, потому что все эссе посвящено двум вещам — это про зло в этом мире и про то, как можно ощущать внутри этого зла Бога. В качестве примеров там война в Чечне, которая тогда была в самом разгаре, Первая чеченская, и служение отца Георгия в детской онкобольнице. И вот здесь умирают солдаты, здесь умирают маленькие дети. И как внутри всего этого, казалось бы, всепобеждающего зла может ощущать себя христианин, и где же он во всем этом находит Бога? И завершается это эссе именно этими словами, которые для меня стали вот таким эпиграфом Великой Субботы. Потому что, действительно, Великая Суббота — мы об этом знаем, но редко задумываемся, потому что для нас Пасха, она всегда начинается вот с этого торжественного удара колоколов, с крестного хода, с радостных возгласов: «Христос воскресе». Но тихая Пасха, вот это настоящее Воскресение, вот это самая первая радостная весть произошедшего, она про Великую Субботу. То есть Великая Суббота в моем представлении, наверное, даже более важный и светлый день, чем то, что мы называем Пасхой. Потому что Пасха — это торжество торжеств. Вот Он воскрес. Вот в нашем таком человеческом измерении, когда мы, приходя в храм, христосуемся, когда мы ждем этого, как события, произошедшего 2 000 лет назад, но переживаемого здесь и сейчас, то мы идем вот на этот праздник. А Великая Суббота, она тихая, она завершает всю Страстную неделю, и вот она завершает ее на этой очень мажорной ноте. Не пасхальные возгласы: «Христос воскресе», а вот это ощущение того, что мы люди Великой Субботы, стоящие в преддверии чего-то, стоящие в надежде на то, что Он, безусловно, уже воскрес, и мы там через некоторое время будем это отмечать, но стоящие в преддверии чего-то очень важного. Мы надеемся, что этот мир действительно хотя бы чуть-чуть сможет очиститься от зла. Что мы, вот как правильно Алла говорит, сможем научиться называть черное черным, белое белым, и видеть это, и называть зло злом. И вот это про Великую Субботу. И про место Бога во всем этом, про очень важное место. Потому что, когда мы внутри этого зла, мы не можем Его почувствовать. Вот всю Страстную, всю последнюю часть, давайте так, последние два дня Страстной недели, четверг и пятницу, мы могли ощущать хотя бы литургически себя внутри этого бесконечного какого-то зла и потери. Потому что весь наш мир — вот сейчас мы новости открываем, и мы понимаем, что мы внутри какого-то катастрофического зла. Открываем Евангелие и читаем про то, как Его убивали. И вот все это так, знаете, постепенно вот так стирается, как штора в театре, занавес прошел Великой Субботы. Вот для меня ощущение Великой Субботы, оно именно такое. Причем неважно, там придут люди на службу, не придут, но Великая Суббота, она такова. Когда нам говорят про то, что Великая Суббота — это не про освящение куличей, потому что в освящении куличей уже какое-то торжество, праздник, радость, что куличи всегда освящали там после Пасхальной службы — а мне кажется, что нет. То, что это переехало именно на этот день, и что это уже какое-то вот ощущение радости даже в этом, это тоже важно.

М. Печенкин

— Леша, ты знаешь, мне кажется, что вот все то, что ты сказал, только что, оно очень поэтично сочетается с таким явлением (дай Бог, мы его завтра будем наблюдать) — это явление Благодатного огня. Вот как у нас происходит в законах физического мира, звук, он всегда немножко запаздывает за светом. Вот пока ты говорил, вот я думаю: с чем это сравнить? Для меня перед образом Благодатного огня возник образ молнии и грома. То есть сначала свет, сначала само событие, которое является основным концентратом, основным толчком того, что происходит, а потом уже вот эта большая звуковая волна, которая все накрывает. А явление Благодатного огня — это, с одной стороны, похоже, но всеразрушающего громового звука здесь нет. Здесь есть вспышка, которая дает тебе действительно некую благодать, которая тебя греет, согревает, но не опаляет, не сжигает, не сгорает. И вот, мне кажется, это очень как-то похоже на то, что ты сейчас говоришь.

А. Пичугин

— Ну, главное, чтобы огонь не был замещением...

А. Митрофанова

— Не оказался важнее Воскресения Христова.

А. Пичугин

— Не оказался важнее Воскресения Христова.

М. Печенкин

— Нет, конечно. Я скорее о таких неких образах, с которыми можно сопоставить вот то, что ты сказал.

А. Пичугин

— Да, спасибо большое. Вот я тоже выговорился, наверное.

Г. Базурина

— На Великую Субботу стоит оказаться в храме еще во многом, в целом очень важно оказаться в храме и услышать прекрасное, не знаю, мое одно из самых любимых песнопений — «Да молчит всяка плоть человеча», которое как раз говорит о том, что вот в тот момент, когда ученикам, возможно, казалось, что Христос потерпел поражение, что как бы битвы проиграны и вообще все не так, как ими ожидалось, в этот момент уже ад трещит по швам.

А. Пичугин

— А ты знаешь, что раньше, на самом деле, вот когда мы привыкли, что Херувимская поется, это же был только один из вариантов литургических песнопений. «Да молчит всякая плоть» исполнялась в разное время года, далеко не всегда, только в Великую Субботу. А потом уже на смену ей пришло, так вот как-то исторически устоялось, постоянное исполнение Херувимской.

А. Митрофанова

— А у меня сердце каждый раз трепещет, когда начинают петь канон «Волною морскою».

Г. Базурина

— Да.

А. Митрофанова

— Собственно, по календарю это происходит, по нашему привычному физическому календарю, это происходит в пятницу вечером впервые, потом повторяется, соответственно, уже перед Пасхальной полунощницей. А по сути, это как раз для меня вот тот водораздел между Великой Пятницей, самым трагическим днем в году, в истории, вообще везде, и Великой Субботой, той самой тихой, еще пока не объявленной победой над смертью, о которой сейчас говорил Леша. И вот этот канон, он как будто бы, он же тихо так начинается, и очень тихо, трепетно постепенно доходит до обращения Господа к Божьей Матери с утешительными словами: «Не рыдай Мене, Мати, — не плачь обо Мне, видя Меня на кресте, потому что Я восстану». И это настолько, мне кажется, поэтически точно. И, ну я не богослов, поэтому что мне тут о богословии размышлять? Но богословски, мне кажется, это как-то десять из десяти, как точно. И это так человечно и так глубоко, и при этом так тепло. Вот именно этот канон. И каждый раз, знаете, это как будто бы вот предчувствие какого-то самого важного события в жизни. Вот так бывает, что у человека, там ребенок, допустим, от предчувствия, там, я не знаю, может быть, помните, у вас было такое в детстве, когда накануне утренника в детском садике, вы его ждете и вот просыпаетесь в этом волнении. А это помноженное на тысячу. Важнейшее событие, которое случится в твоей жизни. Вот эта самая Великая Суббота, предвещаемая каноном «Волною морскою». Ну что же, поставим многоточие. И надеюсь, что завтра все увидимся на этой чудесной службе утром Великой Субботы. Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Максим Печенкин, главный режиссер Радио ВЕРА, Алексей Пичугин, я Алла Митрофанова, мы, собственно, ведущие разговорных программ на Радио ВЕРА. Прощаемся с вами, дорогие друзья. И вот, вы знаете, уже как раз то время, когда, в общем-то, начало Великой Субботы. Пока еще нельзя сказать: «Христос воскресе», да? Но мы давайте все будем держать это в голове. Спасибо вам большое за разговор. До свидания.

Г. Базурина

— До свидания.

А. Пичугин

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 22.05.2026». Тамара Захарова, Алексей Соколов
• «Журнал от 15.05.2026». Глафира Базурина, Максим Печенкин
• «Журнал от 08.05.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров