Поделиться
А. Кушнер на фоне Иерусалима.
В середине шестидесятых годов прошлого века, когда наша поэзия стала понемногу становиться общественной, когда писатели уподобились духовным поводырям и чуть ли не пророкам, а поэтические вечера стали проводиться на стадионах и в больших залах, – не многие догадались, что такое положение вещей – временное. Высвобождаясь из-под тягот военных лет и сталинизма, проходя сквозь новое время, удачно названное «оттепелью», читатели утоляли свой душевный голод в публичном общении со стихотворцами, которых на Руси издавна считали людьми, отмеченными особым даром: говорить от лица многих, говорить ярко, неожиданно, смело.
К огорчению одних и удовольствию других, то время – ушло, и теперь очевидно, что к сегодняшнему дню, по крайней мере, два человека остались и читаемыми и легендарными поэтами. Они, между прочим, не выступали ни на каких стадионах, а одного вообще не публиковали и даже судили «за тунеядство». Один из них – вынужденно уехал из страны, стал нобелевским лауреатом и ушел из жизни в XX веке. Другой – Александр Кушнер – остался в отечестве, продолжает писать стихи и выпускать книги.
Евангелие от куста жасминового,
Дыша дождем и в сумраке белея,
Среди аллей и звона комариного
Не меньше говорит, чем от Матфея.
Так бел и мокр, так эти грозди светятся,
Так лепестки летят с дичка задетого.
Ты слеп и глух, когда тебе свидетельства
Чудес нужны еще, помимо этого.
Ты слеп и глух, и ищешь виноватого,
И сам готов кого-нибудь обидеть.
Но куст тебя заденет, бесноватого,
И ты начнешь и говорить, и видеть.
Александр Кушнер, «Куст», 1975 год
В самом начале нового века, мне довелось побывать в гостях у Кушнера за городом, на старой ещё отцовской даче.
…Мы поехали туда, в последние земные места преподобного Серафима Вырицкого, разумеется, на электричке. И я вспоминал начало кушнеровского стихотворения конца 1990-х: «Верю я в Бога или не верю в Бога, / Знает об этом вырицкая дорога, / Знает об этом ночная волна в Крыму, / Был я открыт или был я закрыт Ему…»
А в начале «нулевых», в первом году первого десятилетия нового века появилось стихотворение, в котором поэт чудесно и точно запечатлел свой, закрытый от посторонних, – и одновременно, распахнутый вовне – внутренний мир:
«Не собирай, не копи, потому что придут и возьмут».
Всё отберут, что накоплено, – я понимаю.
Жалко мне стула, стола, разместившихся тут,
И алебастровой вазочки, блещущей с краю.
«А собирайте на небе, копите в другой
Плоскости, мыслимой, но для воров недоступной»,
Что я и делаю, видишь: тетрадь под рукой,
Почерк внимательный, пристальный мой, дружелюбный.
«Там, где имущество спрятано, – сказано нам, –
Там пребывает и сердце горячее наше».
Я потому и склонил свое сердце к стихам,
А не к ларцам, сундукам и серебряной чаше.
Тот, кем обещано нам восполненье утрат,
Он о стихах ни намеренно, ни ненароком
Нам ничего не сказал, но, быть может, им рад.
Лучшие так и написаны, как перед Богом.
Александр Кушнер, 2001 год
Об этом поэте вы можете прочитать в любой энциклопедии, его стихи изучают в школах и университетах, они звучат на поэтических вечерах в России и за рубежом, словом, живут своей отдельной, особенной жизнью. Их знают и любят уже несколько поколений русских читателей.
На прощанье я напомню слова Александра Кушнера из его книги «Аполлон в снегу»: «…что касается настоящей поэзии, то её общение с Божеством никогда не прекращалось, ни на минуту, только не надо думать, что это общение сводится к бесконечному “вопрошанию” Господа и поминанию Его всуе. И, может быть, лучше всего складывается тайный разговор – в стихах на посторонние темы, согретые взволнованным и благодарным вниманием к жизни…».
Случай во Вьетнаме
Поделиться
Рассказывает журналист Юлия Сухорукова.
Несколько лет назад я вместе с другом путешествовала на мотоцикле по Вьетнаму. Мы ехали к границе с Лаосом, и наш мотоцикл внезапно сломался. Стемнело, поблизости не было гостиниц, магазинов — ничего. И нам пришлось переночевать возле какого-то маленького бедного домика. Утром мы проснулись и увидели молодую женщину какой-то местной народности. Она не говорила по-английски, впервые нас видела. Была очень удивлена тому, что два иностранца утром оказались возле её дома. Вдруг эта женщина вынесла из своего дома нам несколько тёплых пуховых одеял, принесла свой рис, который она готовила себе на завтрак, и готова была весь его нам отдать. А мы жестами изъяснялись с ней, пытались её поблагодарить. Она была очень добра, приветлива. И я всегда с теплом, с любовью вспоминаю эту женщину, хотя я даже не знаю её имени. Но тот поступок её навсегда запомнился мне и показывает то, как Господь нас любит, несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства.
Все выпуски программы Добрые истории
По плодам их
Поделиться
Рассказывает руководитель программ «Семейная традиция» Мария Хомосова.
Эту историю мне рассказала Иля Половникова. Она организатор приходского благотворительного проекта «Благое дело» при храме Благовещения Пресвятой Богородицы в Козельске. На приходе Татьяну Петровну звали просто «наш трудоголик». Она приходила раньше всех, снимала застывший воск с подсвечников, протирала иконы, поправляла лампады. После службы она не уходила сразу: мыла полы, собирала огарки и выносила мусор. Работала она уборщицей в магазине и каждый месяц откладывала часть своей зарплаты, покупала самостоятельно крупы, молоко, фрукты для многодетных семей и одиноких стариков. По воскресеньям после службы у неё была очень добрая традиция — она раздавала детям шоколадки. У неё было ещё одно послушание — навещать тех, кто уже не мог ходить самостоятельно в храм. Она приносила продукты, просфору, святую воду прямо домой. Садилась рядом, рассказывала разные приходские новости, иногда просто молчала и слушала. А потом Татьяна Петровна сама оказалась в больнице — несколько месяцев в лечении, и сейчас она живёт в богадельне. Состояние стабильное, но самостоятельно она обслуживать себя не может. Сына похоронила недавно и осталась абсолютно одна. И вот тогда стало видно главное: по словам Юлии, в богадельне удивляются. Вот к Татьяне Петровне постоянно приходят люди, несут фрукты, тёплые вещи, средства гигиены. Кто-то помогает оплачивать проживание — тихо и даже без огласки. Кто-то приносит подарки, а кто-то просто сидит рядом и держит за руку. Вот заведующая богадельней со слезами сказала, что никогда не видела столько заботы об одиноком человеке. В Евангелии от Матфея сказано: «По плодам их узнаете их». Важно не то, что человек говорит, а то, что делает.
Все выпуски программы Добрые истории
12 ноября. О значении заботы о живой природе. Синичкин день
Поделиться
Сегодня 12 ноября — Синичкин день.
О значении заботы о живой природе — председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиерей Максим Козлов:
Синичкин день — не церковный праздник. Тут нет службы в минеях, нет какого-то последования в требнике, которое в данном случае можно было бы употребить. Но, однако, это вполне совпадает с мыслью Священного Писания: «Блажен, иже и скоты милует».
Расширительно понимая эти слова, речь не только о крупном рогатом скоте, но и вообще о тварном мире вокруг нас — и о флоре, и о фауне, в том числе, конечно, и о тварях Божиих — птахах, населяющих наши города и веси, которым не просто приходится в осенние, зимние, весенние дни, — а у нас зима полгода в средней полосе занимает, как мы с вами прекрасно представляем.
Это есть практическое упражнение милосердия. Внимание и забота к малой твари Божией. Добрые семена в душе человека взращивают и помогают им укорениться и по-хорошему умилиться иногда душой.
Когда ты смотришь на сидящую в кормушке твоего окна птичку, которой ты не забываешь на какой-то регулярной основе подсыпать семечки или класть кусочек сала, то ты делаешь очень малое, но реально доброе дело, которое поможет вот этому доброму навыку милосердия проявиться и в чём-то более существенном.
Все выпуски программы Актуальная тема:
