Протоиерей Александр и матушка Ульяна Шмеман

Поделиться

Восьмое октября 1940 года. Парижский Свято-Сергиевский институт. Александр Шмеман только что поступил на первый курс. Ульяна Осоргина пришла навестить своего дядю, преподавателя института. Служился молебен по случаю начала учебного года, потом все отправились на совместное чаепитие. Во время него молодые люди разговорились. Мы не знаем, о чём велась беседа, но в тот же вечер Александр признался одному из друзей, что встретил свою будущую жену. Ему было девятнадцать лет, ей — семнадцать.

Александр жил и учился в Париже, Ульяна — в Кламаре, столичном пригороде. Видеться они могли только по воскресеньям. Чтобы встречаться чаще, молодые люди вместе записались на курс по искусству, который читал в Свято-Сергиевском институте знаменитый профессор Владимир Вейдле. «Мы оба были бедными студентами, — вспоминала Ульяна Шмеман, — без работы, всегда немного голодными, но беззаботными и весёлыми». После двух лет ухаживаний Александр сделал Ульяне предложение. Молодые люди обвенчались 31 января 1943 года в парижском храме Александра Невского.

Подошла к концу Вторая мировая война. Александр получил диплом Свято-Сергиевского института, и вскоре после этого стал его преподавателем. Он занимался историей православного богослужения. И уже работал над своей первой книгой «Церковь и церковное устройство». В 1946 году Александра рукоположили в священники. Ульяна окончила филологический факультет Сорбонны, иногда подрабатывала переводчиком, но большую часть времени посвящала детям. Их у Шмеманов родилось трое.

Лето отец Александр и Ульяна проводили на атлантическом побережье. Ежедневно супруги старались гулять вдвоём. Любая прогулка становилась для них приключением: они придумывали сказочные названия для каждого маршрута, набирались впечатлений и делились друг с другом своими чувствами. Годы, проведённые во Франции, супруги вспоминали как время абсолютного счастья и свободы.

В 1951 году Шмеманы переехали в США по приглашению протоиерея Георгия Флоровского. Матушка не хотела оставлять Францию, друзей и родных, но понимала, что в Соединённых Штатах преподавательский и научный таланты отца Александра востребованы куда больше, ведь в американском обществе был тогда высокий запрос на серьёзное богословие. Кроме того, при поддержке государства развивалась византинистика. «Решение о переезде в Америку стало нашим общим решением», — говорила она. Священник получил должность доцента Нью-Йоркской Свято-Владимирской духовной семинарии. Спустя несколько лет он стал её профессором, а затем и деканом. В США отец Александр написал свой главный труд «Евхаристия: Таинство Царства». Матушка Ульяна нашла себя в педагогике: она возглавляла одну из частных школ.

Летний отпуск Шмеманы проводили в канадской горной деревушке Лак Ла Бель. Они купили небольшой дом, в обустройстве которого участвовала вся семья. Шмеманы, родители и дети, укладывали линолеум, клеили обои, шили занавески, делали полки. Рядом с домом поставили маленькую часовню, в которой отец Александр каждую неделю служил Литургию. Ежедневно священник устраивал уроки «Закона Божьего», на которых помимо его детей собирались дети из окрестных домов.

Своё последнее лето он тоже провёл в Лак Ла Бель. В 1983 году у отца Александра диагностировали рак. Он отошёл мирно и тихо. Матушка в эти дни хранила его покой, молчаливо поддерживая супруга. Ульяна Шмеман вспоминала: «Мы с ним всегда были — одно целое! Это ощущение нашего единства было самым ярким, самым ощутимым чувством во время болезни отца Александра и его последнего пути, пути в Царство Божие».