Совсем недавно у меня появилась подруга, у которой второй ребёнок родился с синдромом Дауна. Ни на УЗИ, ни на скрининге никаких признаков заболевания не было, но беда случилась. У малыша – форма геномной патологии. Да ещё и с пороком сердца.
Сейчас Лёшке уже семь. Он любит кататься на лошадях, учится в специализированной школе и продолжает бороться с болезнью сердца. Точнее – это Лена продолжает с ней борется, а Лёша мужественно всё терпит. Но я не буду сейчас рассказывать о том, как тяжело ей жить с больным ребёнком и сколько сил отнимает бесконечное скитание по больницам, я лишь поделюсь с вами одной её историей, которая, мне кажется, о многом помогает задуматься.
«Самая страшная моя беда, – говорила Лена, уводя глаза, – даже не в том, что Лёшка родился такой больной. Страшнее было… что я Богу перестала доверять. Я смирилась, что мой ребёнок – особенный. Что мне всю жизнь придётся его лечить. Что он, возможно, никогда не скажет мне «мама»… Но я не могла смириться с Крестом, который вот так, внезапно, на меня упал. Я затаила в себе такую обиду! Весь мир был в моих глазах – обманщиком, лицедеем. Я сделалась аморфной. Холодной ко всему. Утратив веру, я воспринимала обстоятельства, как… робот, который просто, механически, выполняет свою работу. Надо Лёшке в больницу, я иду и ложусь с ним. Надо ему делать массаж, я иду и делаю. Но главную свою цель при этом я не чувствовала, не понимала, зачем мне всё это».
И так продолжалось два года. Пока на помощь к Лене не пришёл батюшка из храма, куда она до рождения сына постоянно ходила.
«Батюшка пришёл очень неожиданно, – хотя мои знакомые уже давно говорили мне, что он собирается. – Пробыл всего полчаса. Но за это время он успел сказать мне такие слова, которые помогли мне принять мой Крест и вернуть себе утраченную веру».
А сказал он Лене следующее.
В человеке есть две жизни. Естественная, человеческая, и «сверхъестественная» – нечеловеческая. Пока он живёт на земле, он носит в себе естественную жизнь как обязательную. Из-за неё он ест, пьёт, работает, печку топит. А сверхъестественная жизнь протекает в нём очень ненавязчиво, без материальных обязательств. Однако именно благодаря ей человек может слышать сердцем и реагировать на происходящее – чувствами. Иногда так случается, что человек, всецело поглощенный своей человеческой жизнью, сознательно убивает в себе свою вторую – нечеловеческую – жизнь. Делает он это, чтобы притупить душевную боль, или забыться, или выбросить какую-то проблему из головы. И таким образом он… совершает в самом себе – убийство. Он лишает себя сверхъестественной жизни. После этого убийства, ему, конечно, становится легче, он чувствует, что стал менее зависимым, менее впечатлительным. Но… ведь естественная жизнь – та единственная, которая у него осталась, – конечна. А сверхъестественная-то – есть бессмертие. И в итоге, получается, что, совершив в себе убийство сверхъестественной жизни, человек обрекает себя . А всё, что ждёт его после конца – жизнью называться не будет…
Но Бог любит нас и поэтому даже заблудившемуся бедолаге, потерявшему свою вторую жизнь, Он каждый день даёт возможность покаяния и воскресения этой, второй, нечеловеческой, жизни.
После этих слов Лена поняла: приход батюшки – это и есть её возможность вернуть себе свою вторую жизнь. И она это – сделала.
Уже восьмой год Лена продолжает бороться с пороком сердца своего сына: кормит по режиму таблетками, покупает сеансы массажа, договаривается об операциях и делает всё необходимое. Но это происходит в её первой, человеческой жизни. Вторая её жизнь – совсем иная. Она наполнена радостью. От общения с живым сыном. От теплоты его рук и крепких объятий. От любви и – благодарности Богу, за каждый новый день, дающий нам шанс, превратить наш неизбежный конец – в Начало.
«В вагоне метро»

Фото: Max Mishin / Pexels
В вагоне метро тесно и душно. Утренний час-пик. И куда только люди лезут? Поезд, между прочим, не резиновый! Да уж, пока до работы доберёшься, все нервы потеряешь... Толчея невообразимая, рукИ не поднять, а девушка рядом стоит себе, читает. Случайно на ногу ей наступил, а она даже не посмотрела. Интересно, и чем так зачиталась? Загляну-ка...
Молитвенник, наверное. Никогда такую книгу в руках не держал. Слова какие, необыкновенные: «Дай мне услышать радость и веселие... Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня».
Моя станция! Простите, извините, выхожу!
«Надо же, — подумал я, выбежав из вагона, — сам зачитался, и чуть не проскочил! Вот это книга! Сегодня же куплю себе такую».
Текст Анна Шепелёва читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Липовый звон»

Фото: Vlad Nazarov / Pexels
Солнечное утро без сожалений перелистнуло лист настенного календаря. Июнь позади. Погода не успела порадовать теплом, но прогноз утешает, всё ещё впереди. С этой мыслью собираюсь и выхожу на работу.
Иду через детскую площадку и чувствую, что-то изменилось. Да это липа зацвела! Мягкий сладкий запах наполнил двор. Не отказываю себе в удовольствии подойти ближе к дереву, чтобы прочувствовать аромат. Притягиваю нижнюю ветку к лицу и ныряю головой в густые пучки соцветий. И тут же вспомнилось, как в детстве гонял с мальчишками на велосипеде. А ухабистая дорога, почти прямая в деревне, с приближением к речке начинала вилять между посевами полей. И знойный воздух июля был переполнен этим сладким звоном липы.
Вспомнил, как собирал по просьбе бабушки липовый цвет в холщовый мешочек. Аккуратно срываю несколько цветков и кладу их между чистыми страничками ежедневника. На работе заварю лето в чашке.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
«Не зря»

Фото: Terrence Henry / Pexels
Шурша щётками по асфальту, уборочная машина выехала из депо. Маршрут обычный — сначала на бульвар, потом ещё три улицы. Я за рулём этой машины уже десять лет. Друзья удивляются. Говорят: «И как ты только можешь в такую рань подниматься?». Правда — рабочий день у меня начинается в четыре утра. Но мне это даже нравится. Ещё затемно выезжаю на пустые улицы, подметаю щётками тротуары и дорогу. Люди меня не видят — они выходят позже, когда я уже дома. Город встречает их чистым и умытым — это я так говорю им: «С добрым утром!». И кто-то улыбнётся, любуясь этой чистотой. А значит, я работаю не зря!
Текст Анна Покровская читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











