Поделиться
Джотто. Крещение Господне.
Препдпразднство - это один или несколько дней, предшествующих некоторым большим праздникам. Они как бы подготавливают верующих к торжеству праздничного дня. Предпразднство Богоявления длится четыре дня, что подчеркивает значимость этого торжества. Это один из самых древних праздников христианской Церкви. Его установление относится еще ко временам апостолов. Древнее название праздника — «Епифания» — явление, или «Теофания» — Богоявление. В православной традиции за праздником закрепились два названия - Богоявления и Крещения. Богоявлением называется праздник потому, что при Крещении Господа явилась миру Пресвятая Троица: Бог Отец с небес возгласил о приходе Своего Сына, Сын крестился от святого Предтечи Господня Иоанна, и Дух Святой сошел на Сына в виде голубя. Издавна этот день назывался днем Просвещения и праздником Светов. Это связано с евангельскими строками о том, что Бог есть Свет и явился просветить и спасти человечество, которое находится во тьме и тени смертной. В древней Церкви был обычай крестить оглашенных вечером, накануне праздника Богоявления, так как Крещение является духовным просвещением людей.
Спасение сокровищ Московских музеев в годы войны
Поделиться
Фото: Ekaterina Astakhova / Pexels
Музеи Москвы — настоящая сокровищница, в которой можно увидеть предметы из разных эпох и прикоснуться к шедеврам мирового и отечественного искусства. Однако сегодня, посещая экскурсии и выставки, мы часто не знаем, вопреки каким трудностям экспонаты сохраняли для потомков разные поколения музейных работников. В прошлом столетии одним из главных вызовов для музеев Москвы стала Великая Отечественная война. С июля 1941 года столица постоянно подвергалась авианалётам противника. Под угрозой оказались собрания и коллекции отечественных музеев, сотрудники которых начали срочно разрабатывать планы эвакуации в тыл самых ценных экспонатов.
В Третьяковской галерее шла работа над консервацией и отправкой в тыловые города шедевров мирового художественного искусства. Перед сотрудниками стояла задача: в кратчайшие сроки вынуть из рам и упаковать картины, чтобы отправить в более безопасный город. Так, большие полотна накатывали на специальные деревянные валы и помещали в деревянные ящики. Именно таким образом удалось сохранить картину Александра Иванова «Явление Христа народу». Упакованные шедевры поездом отправляли в Новосибирск, в здание Оперного театра. Сопровождал ценный груз директор Третьяковской галереи — Александр Замошкин.
Тем же поездом из Москвы эвакуировали экспонаты из Музея изобразительных искусств имени Пушкина. В тыл отправляли самые ценные экземпляры, а остальные переносили в подвалы. Хрупкие вазы оборачивали ватой и бумагой, а монеты раскладывали по отдельным бумажным конвертам и помещали в деревянные коробки. Однако самые большие экспонаты, такие как скульптуры и статуи, встроенные в стены, не подлежали переноске. Их консервировали на месте, закрывая деревянными перекрытиями и мешками с песком. И всё-таки все предметы искусства сохранить не удалось. В августе 1941 года немцы сбросили на территорию Пушкинского музея 150 зажигательных бомб и начался пожар. Сотрудники смогли потушить его собственными силами, но декоративное панно «Афинское кладбище» Александра Головина и некоторые другие работы были уничтожены огнём. А спустя два месяца взрывная волна разбила стеклянную крышу, и экскурсоводы с реставраторами были вынуждены спасать оставшиеся произведения искусства от осадков.
Единственный музей, не прекращавший работу в годы войны — Государственный исторический музей на Красной площади. Часть его экспонатов эвакуировали в города Хвалынск, Омск и Кустанай. А оставшиеся выставочные экземпляры прятали в подвалы, размещая на месте самых ценных экспонатов макеты. Их изготавливали в музейной макетно-муляжной мастерской. Вопреки обстрелам и повреждениям здания сотрудники музея продолжали сохранять историческую память и делиться ею с посетителями.
Вновь экспонаты стали возвращаться в столицу с 1943 года, когда враг был отброшен далеко от Москвы. Здания музеев реставрировали, а старинные реликвии возвращали на их привычные места. Сегодня, посещая экспозиции больших музеев русской столицы мы можем с благодарностью подумать о людях, которые, несмотря на обстрелы, холод и сложные военные дни смогли сохранить и передать эти ценности.
Все выпуски программы Открываем историю
«Днесь висит на древе» (песнопение утрени Великой Пятницы)
Поделиться
Фото: Jason Nelson / Pexels
Однажды мне довелось познакомиться с очень необычным произведением — поэмой «О Пасхе», написанной во II веке по Рождестве Христовом духовным писателем и богословом, святителем Мелитоном Сардийским. Поэма эта произвела на меня сильное впечатление. Автор размышляет в ней о значении для человечества Страданий Христа и Его Воскресения, делая множество отсылок к Священному Писанию — ветхозаветным пророчествам и цитатам из Евангелия. В рифмованных строчках он использует приём антитезы — противопоставления. Ветхого Завета и Нового, жизни временной и вечной, тленного и нетленного... И сводит размышления к тому, что суть событий последних дней земной жизни Христа и Его воскресения из мёртвых невозможно постичь человеческим умом, но можно лишь приоткрыть эту тайну с великим благоговением.
Один из фрагментов поэмы лёг в основу песнопения, исполняемого в храмах вечером, накануне Великой Пятницы — дня скорби о распятом Христе. На этом богослужении читаются двенадцать отрывков из Евангелия, которые повествуют о пленении и казни Христа. После пятого отрывка хор исполняет песнопение, которые называется «Днесь висит на древе». В его основе и лежат строки из поэмы святителя Мелитона Сардийского «О Пасхе», описывающие крестные страдания Господа Иисуса Христа. Давайте поразмышляем над текстом этого песнопения и послушаем его отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Первая часть молитвы в переводе на русский язык звучит так:
«Ныне висит на древе Тот, Кто повесил землю на водах; терновым венцом покрывается Ангелов Царь».
Вот как этот фрагмент звучит по-церковнославянски:
«Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь...»
Послушаем первый фрагмент песнопения.
Текст второго фрагмента песнопения на русском языке звучит так:
«В мантию шутовскую одевается Одевающий небо облаками; пощёчины принимает Освободивший (от греха) Адама в Иордане; гвоздями прибивается Жених Церкви; копьём пронзается Сын Девы».
А вот как эти строчки звучат на церковнославянском языке:
«В ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы...»
Послушаем вторую часть песнопения «Днесь висит на древе».
Во время исполнения последних строчек песнопения священник и прихожане совершают три земных поклона. По-церковнославянски эти строчки звучат так:
«Покланяемся страстем (то есть страданиям) Твоим, Христе. Покланяемся страстем Твоим, Христе. Покланяемся страстем Твоим, Христе: покажи нам и славное Твое Воскресение».
Послушаем третий фрагмент песнопения.
Во втором веке, когда была написана поэма «О Пасхе», фрагмент из которой лёг в основу песнопения «Днесь висит на древе», богослужебный устав только формировался. И поэма использовалась тогда в качестве своеобразной проповеди на пасхальных собраниях первых христиан. Среди исследователей истории Церкви бытует мнение, что это произведение, его тематика, поэтический стиль и структура оказали влияние на всю церковную гимнографию. Поэтому в богослужебных песнопениях мы нередко можем встретить противопоставление образов: безгрешного Христа и людских пороков; блаженства, которое дал человеку Господь, и страданий, нанесённых Ему в ответ человеком. И сопоставление этих образов производит неизгладимое ощущение и вызывает чувство сострадания, которое так нам необходимо в жизни. А закончить программу мне бы хотелось цитатой, которой автор завершает свою поэму: «Мир писавшему, и читающему, и любящим Господа в простоте сердца». И, добавлю я от себя, всем слушателям Радио ВЕРА.
А теперь давайте послушаем песнопение «Днесь висит на древе» полностью, в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
«Да молчит всякая плоть человеча»
Поделиться
Фото: Mario Wallner / Pexels
Когда я только начинала воцерковляться, ангельский мир казался мне чем-то далёким и почти сказочным. Он жил на иконах, в детских книгах, в торжественных словах богослужения. Но постепенно пришло другое понимание: Церковь говорит об ангелах не как об образе, а как о живой реальности, которая находится рядом с нами. Ангелы реальны, хоть и невидимы людьми. Песнопения, напоминающие об этом, звучат на каждой Литургии. Например, «Херувимская песнь» — я рассказываю о ней в другом выпуске программы «Голоса и гласы».
Но есть особенные богослужения, в которых вместо Херувимской песни исполняются другие молитвы, посвящённые ангельским силам. Одно из таких песнопений — «Да молчит всякая плоть человеча». Оно звучит в Великую Субботу, накануне Пасхи. День тишины, когда Церковь вспоминает Христа, телом пребывающего во гробе, а душой сошедшего во ад. Давайте поразмышляем над текстом песнопения Великой Субботы и послушаем его отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Первая часть песнопения в переводе на русский язык звучит так: «Да умолкнет всякая плоть человеческая, и да стоит со страхом и трепетом, и ни о чём земном в себе да не помышляет, ибо Царь царствующих и Господь господствующих приходит заклаться и дать Себя в пищу верным». Вот как первая часть звучит на церковнославянском языке: «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным».
Слова первой части песнопения звучат как строгий призыв — умолкнуть со страхом. Но страх, о котором здесь идёт речь, упоминается не в привычном для мира смысле. В церковном понимании это благоговение. Чувство, которое возникает, когда человек ясно осознаёт, что масштаб происходящего ему не объять земным разумом. Давайте послушаем первую часть молитвы.
Дальше песнопение открывает ещё одну реальность — ангельский мир. Вот как по-русски звучит вторая часть молитвы: «Пред Ним шествуют сонмы Ангелов со всяким их Начальством и Властью, многоокие Херувимы и шестикрылые Серафимы, закрывая лица и возглашая песнь: Аллилуия (то есть Хвала Господу)». По-церковнославянски вторая часть песнопения звучит так: «Предходят же сему лицы Ангельстии со всяким Началом и Властию, многоочитии Херувими и шестокрилатии Серафими, лица закрывающе и вопиюще песнь: Аллилуиа»
Послушаем вторую часть песнопения.
Даже ангелы не взирают на Господа дерзновенно. Даже они закрывают лица. Почему бы и нам не уподобиться незримым существам — благоговейно притихнуть, быть внимательными. Не заглушать происходящее внутри себя суетой и земными мыслями. Это песнопение учит нас очень редкому сегодня опыту — опыту благоговейной тишины. И, может быть, именно в тишине, в молчании сердца, рядом с ангельским миром — реальным, но невидимым, который всегда присутствует в Церкви, мы сможем стать немного ближе к Богу и к радости Его Воскресения.
Давайте послушаем песнопение «Да молчит всякая плоть человеча» полностью в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
