Поделиться
Апостол Павел
Рим., 79 зач., I, 7-12.
Глава 1.
7 всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.
8 Прежде всего благодарю Бога моего через Иисуса Христа за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире.
9 Свидетель мне Бог, Которому служу духом моим в благовествовании Сына Его, что непрестанно воспоминаю о вас,
10 всегда прося в молитвах моих, чтобы воля Божия когда-нибудь благопоспешила мне прийти к вам,
11 ибо я весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое дарование духовное к утверждению вашему,
12 то есть утешиться с вами верою общею, вашею и моею.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
В только что прозвучавшем отрывке апостол Павел приветствует христиан римской общины и сообщает им о своем намерении посетить столицу империи. Он упоминает и о мотиве предстоящего визита. Апостол желает преподать верующим духовное наставление, чтобы, как он говорит, «утешиться с вами верою общею, вашею и моею». Это весьма важные слова.
Как мы помним, апостол Павел был весьма незаурядной фигурой. Благодаря своим интеллектуальным и духовным дарованиям он нёс апостольское служение, проповедовал Евангелие, создавал новые общины. Поэтому среди верующих он обладал высоким авторитетом. В их глазах он был учителем с большой буквы, человеком, который знает Истину, а потому слова его имели огромный вес. Множество последователей Христа были готовы исполнить всё, что он скажет, не сомневаясь, что это будет полезным для их духовного взросления. Иными словами, люди нуждались в нём.
Однако сегодня мы слышим о том, как сам апостол видел свои отношения с теми, к кому обращался с духовным наставлением. Он говорит, что не только они получают от него поддержку и наставление, но и сам он, когда передаёт людям свой опыт жизни во Христе, свою веру, получает от этого огромную пользу. Благодаря такому служению, его душа ещё больше наполняется благодатью, которую он и называет утешением.
Этот важный духовный закон лежит в основании подлинно христианской жизни. Писание говорит нам, что человек создан по образу Божию. Речь идёт не только о том, что мы, в отличие от животного мира имеем дар слова, бессмертную душу и свободу выбора. Но в первую очередь о том, что мы можем устраивать свои отношения с ближними, как они устроены в Святой Троице. Отец, Сын и Святой Дух находятся в непрестанном общении любви. Они открыты друг другу настолько, что взаимопроникают друг друга. Поэтому и человек только тогда раскрывает в себе Образ Божий, когда ведёт с окружающими полноценный диалог. То есть, живёт с ними в общении любви, искренности и доверия. Именно поэтому Господь и творит первую женщину со словами «нехорошо человеку быть одному». Мы все должны иметь перед своим лицом другого, такого, как мы, чтобы наша человеческая природа полностью раскрыла свой духовный потенциал.
Поэтому какое бы служение в Церкви ни нёс человек, какую бы иерархическую должность он ни занимал, он нуждается в других, нуждается в искреннем, неформальном общении с ними как с равными, которых он видит перед собой, как Адам видел перед собой Еву. Без этой коммуникации, без этого диалога, мы рискуем закрыться в себе, словно в скорлупе, в футляре. Рискуем превратиться в сухих чиновников, обидчивых подчинённых, вечно недовольных капризных критиков, которых всё не устраивает, одним словом, в самовлюблённых эгоистов, зацикленных на самих себе и собственном самосовершенствовании. Так мы рискуем остаться одни, наедине со своими страхами, недостатками и мелкими обидками. Так душа и становится мёртвой несмотря на то, что вроде бы мы исполняем всё, что предписывает церковный устав. Ведь мы сами, изолируя себя от окружающих, перекрываем к ней доступ благодати, которая живёт среди нас. Ведь Сам Господь говорит в Евангелии: «где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них».
Поэтому будем стараться каждый в свою меру, в силу своих талантов и дарований, без остатка отдавать себя тем, кто рядом. Только жертвуя ради других своим временем, делом, словом, передавая им свой, пусть незначительный, но всё же духовный опыт, принимая этот опыт от них, мы раскрываем в себе образ Божий, становимся человеками с большой буквы и обретаем в итоге душевный мир и сердечную полноту.
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Молчать или ответить. Алексей Шириков
Поделиться
Недавно мне довелось общаться с человеком, который в разговоре попытался напасть на православие, — то «еврейскими сказками» называл, то выдумками и бессмыслицей. Избежать общения было невозможно, так что я стал наблюдать — за собой, в первую очередь.
Первый мой порыв — немедленно начать переубеждать другого, разложить всё по полочкам, показать непоследовательность его суждений, задавить фактами и логикой, доказать, что так говорить нельзя. Но почти сразу я стал анализировать — а нужно ли это вообще? К чему это приведёт?
Опыт подсказывает, что чаще всего — ни к чему хорошему. Сколько раз я втягивался в похожие споры в комментариях под своими и чужими постами, приводил цитаты, выстраивал аргументацию, стараясь звучать как можно убедительнее, — и почти никогда это не заканчивалось тем, что человек хоть немного менял свою позицию. Скорее наоборот, чем настойчивее я спорил, тем крепче собеседник держался за своё, будто мои доводы были не аргументами, а атакой, от которой нужно защищаться.
Дело в том, что если внимательно последить за собой, то станет очевидно, что мы эмоционально нападаем на что-то не тогда, когда все взвесили и обдумали, а когда у самих внутри эта тема болит, когда мы к ней по какой-то своей, часто скрытой даже от нас самих причине, небезразличны. Просто пока мы не можем этого осознать. И чужие аргументы в такой момент только сыплют соль на больное место, только укрепляют защиту. Услышать же не получится до тех пор, пока не признаешь эту внутреннюю слабость и сам не захочешь услышать.
Описанное касается обеих сторон такого разговора. Когда при мне говорят что-то, что я считаю ошибкой, моя реакция тоже о многом говорит. Когда убежден в своей позиции, меня сложно вывести на эмоции. Ну вот, к примеру, не стану же я бурно спорить с человеком, который всерьёз утверждает, что земля плоская. Улыбнусь, скажу, что не согласен, — вот и весь возможный максимум. Когда же возникает острое желание защитить свою позицию, очень часто оно продиктовано не ревностью о правде, а собственной неуверенностью в той теме, о которой идёт речь, и желанием доказать всем вокруг — а значит, и себе, — что прав именно я.
Конечно, молчание в такие моменты может быть воспринято как поражение, как трусость, как нежелание постоять за правду. Оно и действительно может превратиться в трусливое избегание любого разговора о вере вообще, в вежливое молчание из страха показаться неудобным.
Поэтому я в личном общении считаю для себя важным показать несогласие в тех случаях, когда при мне нападают на что-то значимое для меня. Но стараюсь не пускаться в пространные опровержения там, где от меня этого не ждут. К примеру, в том разговоре я сказал что-то вроде этого: «Если тебе интересно услышать мою позицию, то давай спокойно поговорим, если же хочется просто поспорить — то я в этом участвовать не буду». И на этом беседа мирно закончилась.
Апостол Иаков пишет: «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев». Мне кажется, эти слова стоит вспоминать почаще, чтобы действительно слышать, чего именно человек хочет, и не спешить его переубеждать тогда, когда это никому не нужно.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Между нами, девочками. Виктория Галкина
Поделиться
В то субботнее утро погода не радовала: начались дожди, похолодало, выходить на улицу совершенно не хотелось. Я не спеша прочитала утренние молитвы, выпила чашку зелёного чая, посмотрела на гору немытой посуды в раковине и решила: сегодня буду делать только то, что не требует от меня усилий. В телефоне висело вчерашнее сообщение от подруги Лены: «Если будет время — забеги, хоть на пятнадцать минут, мне просто хочется поболтать про что-нибудь совсем несерьёзное».
Я подумала: на этой неделе у Лены сорвалось три важных встречи, у машины пробило колесо в дороге, а кот разнёс половину квартиры. Ещё я вспомнила, как сама в прошлом месяце сидела у неё на кухне и плакала из‑за пустяка, а Лена, отложив дела, заварила чай, села рядом и просто слушала, пока я не успокоилась.
Я решилась тоже пойти выслушать. Собралась быстро: юбка, кардиган, который подруга связала, потому что переживала, что мне продует спину, в карман положила плитку шоколада, который купила себе «на потом».
До дома Лены — двадцать минут пешком, если не спешить. По дороге купила в булочной два круассана: один с шоколадом, второй — с заварным кремом, как она любит.
Дверь Лена открыла в халате, волосы собраны в небрежный пучок, под глазами темные мешки от недосыпа, но улыбнулась искренне, будто я принесла не круассан и шоколад, а что‑то очень нужное.
— Ты серьезно? — спросила она, забирая пакет. — Ради меня вышла из дома в эту слякоть?
— Ага! И ещё ради того, чтобы не мыть посуду — отшутилась я.
Лена рассмеялась и мне стало тепло на душе.
Мы сели на кухне. Я поставила чайник, нашла тарелки, разложила еду. Лена сначала ковыряла круассан, не решаясь, с какой стороны подступиться. Потом откусила, вздохнула и сказала:
— Знаешь, иногда самое нужное — это когда кто‑то просто приходит и не спрашивает: «Ну что там у тебя?»
Я кивнула. Потом она рассказала подробно про встречи, машину, про кота и про другое. Я слушала, иногда кивала, иногда вставляла: «Да уж», «Ну и ну», «Понимаю», ничего особенного, никаких советов. Просто была рядом.
Когда собралась уходить, Лена проводила меня до двери, обняла крепко.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Я сегодня хотя бы поела нормально. И посмеялась. Это много.
Дома я села на диван, вспомнила слова апостола Павла: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими». Прежде думала, что это про большие трагедии, про то, когда у кого‑то горе и нужно быть сильным. А сегодня поняла: радоваться и плакать можно и по мелочам. Радоваться круассану и плакать из‑за разбитой котом вазы. Быть рядом — это тоже форма любви.
Перед сном написала Лене: «Завтра после работы забегу, если хочешь. Возьму сырники из твоей любимой кофейни, просто посидим». Она ответила смайликом с сердечком и одним словом: «Хочу».
Я поняла: дружба — это когда в пасмурный день, вдруг замечаешь, что стало светлее. Даже, если день не задался, даже, если всё валится из рук — одно тёплое присутствие способно согреть лучше любого пледа. В этой тишине, в безмолвном понимании рождается особая духовная близость — будто две души держат друг друга за руку, и этого достаточно, чтобы мир снова стал добрым.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
