Послание к Галатам святого апостола Павла

Поделиться

Рембрандт. Апостол Павел в темнице. 1627

Гал., 215 зач., VI, 14-18.

Глава 6.

¹⁴ А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира.

¹⁵ Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь.

¹⁶ Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божию.

¹⁷ Впрочем никто не отягощай меня, ибо я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем.

¹⁸ Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духом вашим, братия. Аминь.

Комментирует протоиерей Павел Великанов.

Комментирует протоиерей Павел Великанов.

Какие странные слова говорит нам апостол Павел! Как можно хвалиться насильственной смертью любимого человека? Разве это не за гранью допустимого?

Но не просто так именно крест — а не что-то другое из земной жизни Иисуса — стал главным символом христианства. Богомудрые святые отцы назовут распятие Иисуса «божественным кенозисом» — умалением Божества до предела, крайней степенью Божественного смирения. Бог не останавливается ни перед чем, чтобы только вывести человека из рабства греха и смерти. Он отдаёт Себя целиком, без остатка, вместо всего человечества, обречённого на погибель. Он, будучи безгрешен и непорочен, вбирает в Себя весь тот леденящий душу холод зла, который насобирал людской род тысячелетиями — и, словно обвешенный неподъёмными грузами, ныряет на самую глубину адского нутра. Он делает Себя вместо нас — ответчиками за всё то, что даже мы сами себе зачастую простить не можем. Он берёт нас на «поруки» — прекрасно понимая, что нам самим такой груз не вынести, Он взваливает бремя нашего греха на Себя и освобождает нас от этого давящего гнёта. И всё это выражено одним образом — Крестом Господним. Разве можно таким Богом не хвалиться?...

Но апостол не останавливается только на похвале: он двигается дальше. Для него Крест Христов как символ Божественной любви становится своего рода очками, сквозь которые он смотрит и вокруг себя, и на самого себя. Он постоянно помещает Крест перед мысленным взором и задаёт себе вопрос: а вот что это значит, когда Сам Бог за меня умер на Кресте — чтобы я жил? Стоило ли Богу становиться человеком и мучительно умирать, чтобы я мог жить в сладости и довольстве? А как я потом Ему в глаза посмотрю? Он-то для меня всё сделал, до самого предела — а я что? Тут же просто «спасибо» не скажешь, оно будет звучать едва ли не как насмешка... За тебя жизнь отдали — а ты — «а, хорошо, спасибо, благодарствую?»...

Сегодня апостол призывает нас к значительно большему. Он предлагает нам увидеть в Кресте Христовом не только жертву ради каждого из нас — но и своего рода первооснову всего Божественного бытия, некий принцип, на котором всё и стоит. Сораспятие Христу — это не попытка бороться с жизнью, а, напротив, единственный способ утверждения её. Не с жизнью борется христианин, отказываясь от греха, противостоя искушениям, упражняясь в доброделании. Имея в нашем сознании спутанные, перемешанные друг с другом представления о правильном и ложном, должном и недопустимом, святом и греховном, только через призму Креста Христова мы научаемся различать одно от другого. Апостол призывает нас стать соработниками Богу, разделить с Ним честь быть со-творцами этой ежесекундно ткущейся ткани бытия — только если для нас Его Крест не будет бесплодным. У преподобного Исаака Сирина есть потрясающая мысль: смирение — это риза Божества. Продолжая его мысль, хочется так сказать: всё то, что мы видим и слышим, вся человеческая история, да и каждый из нас — не более, чем узор на этой ризе. Но убери ткань — и узор исчезнет. Только потому и возможен узор, что есть, на что его нанести. Мы только потому и живы, что есть Крест Христов как основа, фундамент всего мироздания. И продолжая образ ткани, хочется так сказать: только понимание природы материала позволяет краске узора надёжно держаться на ткани: какой бы ни казалось яркой и привлекательной краска — если она не соединится с основой, от неё быстро и следа не останется. Только понимание Божественной природы любви и смирения научает нас правильно относиться ко всему, что мы думаем, желаем, делаем.

Помоги же всем нам, Господи, не только в эти последние дни Страстной Седмицы иметь видимый образ Твоей любви к нам перед глазами, но и научиться вместе с апостолом с радостью отдавать свою жизнь без остатка служению Тебе — становясь соучастниками и в Твоём распятии, и в Твоём воскресении!