
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Еф., 218 зач., I, 16-23.

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Заинтересовавшись церковной жизнью и обратившись к церковной литературе, мы погружаемся в мир богословия, библеистки, святоотеческой литературы, открываем для себя историю Церкви и её богослужения. Но к какому знанию стремились первые христиане и в чём его черпали, если собственно христианской литературы ещё не было? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й главы послания апостола Павла к Ефесянам, который звучит сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
16 непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих,
17 чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его,
18 и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых,
19 и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его,
20 которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах,
21 превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем,
22 и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви,
23 которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем.
Человеку, который посещает обычные книжные магазины и видит, что христианству посвящены одна-две полки в захудалом шкафчике с религиозной литературой, может быть, сложно себе представить, что есть целые магазины с христианскими книгами, где одной истории Церкви может быть посвящено несколько полок, не говоря уже о святоотеческой письменности, житиях святых или книгах о вопросах современной жизни. Когда церковный человек бывает в таких магазинах, у него возникает одна мысль — чтобы это всё перечитать, никакого времени не хватит.
А что было у христиан древности? Были ветхозаветные Писания, были устные предания и небольшое число апостольских писем. Кроме того, в течение второй половины первого века появлялись собственно тексты евангелистов. Вся остальная литература представляла собой языческие сочинения: философские, художественные, мифологические... самые разные. Иногда в них встречалось нечто доброе и даже полезное, неслучайно древнехристианские авторы называли философию детоводителем язычников ко Христу и рассуждали о возможной пользе для юношества некоторых языческих книг. Но самих по себе христианских текстов было чрезвычайно мало.
В то же время, обратившись к сегодняшнему тексту, мы увидим, что апостол непрестанно благодарит Господа о братьях по вере. Он молится, чтобы Бог дал им Духа премудрости и откровения к познанию Его. Сегодня мы окружены книгами, что само по себе не может не радовать. Но вот мы слышим слова апостола и у нас возникает вопрос: о каком познании Бога говорит апостол, если его ученикам практически нечего было читать? Ведь когда мы приходим в церковь, чтобы узнать нечто о Боге, — нам советуют книги... Наше возможное недоумение связано с тем, что для человека нашего времени, воспитанного в научной парадигме, выражения «знать Бога» и «знать нечто о Боге» практически совпадают по смыслу. Именно поэтому мы акцентируем внимание на прочитанном и всё время думаем, что бы нам такого ещё прочитать, чтобы получше разобраться в вопросах веры. Для апостола Павла вопросы, связанные с содержанием веры, несомненно, очень важны, но, когда он говорит о познании Бога, Он имеет в виду не количество знаний, но углубление духовного опыта, в результате которого просвещаются сердечные очи, то есть исцеляется внутреннее, духовное зрение. Благодаря этому исцелению мы начинаем по-другому видеть не только свои отношения с Богом, но самих себя и отношения друг с другом. Если мы будем стремиться не просто знать нечто о Боге, Церкви или христианской культуре, но знать Самого Бога как Отца и Господа, если Он станет для нас Личностью, с которой мы собеседуем в молитвах, которой мы доверяем, в которой сосредоточена вся наша надежда, всё наше формальное, книжное знание изменится, станет более глубоким и плодотворным.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
28 марта. «Тайна младенчества»

Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер

Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег

Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











