Поделиться
Нашим гостем был настоятель Старо-Ладожского Никольского мужского монастыря игумен Филарет (Пряшников).
Разговор шел о смыслах и значении подготовительных недель к Великому Посту. Отец Филарет поделился, каким образом готовятся к Великому Посту в монастырях, в чем особенность богослужений этого подготовительного периода, и что можно посоветовать христианину, желающему осмысленно и с духовной пользой провести это время.
Ведущий: Алексей Пичугин
А. Пичугин:
—Друзья, здравствуйте, это «Светлый вечер» на Светлом радио, меня зовут Алексей Пичугин, я рад вас приветствовать. И с удовольствием представляю вам гостя ближайшего часа «Светлого вечера». Этот час вместе с нами и с вами проведёт Филарет (Пряшников), игумен Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области. Отец Филарет, здравствуйте.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Добрый вечер.
А. Пичугин:
—Мы с вами вплотную подходим к началу подготовительного периода Великого поста. И я не знаю, как у вас, а у меня ощущение такое, что между Рождеством и началом Великого поста совсем мало времени. Понятно, если Пасха поздняя, то Великий пост начинается в марте, настолько поздно, насколько это возможно. Но всё равно, промежуток относительно небольшой от седьмого января до, по крайней мере, первых подготовительных недель, когда ещё начинается богослужебная подготовка к Великому посту. Ну, а если Пасха ранняя, то и пост начинается в 20-х числах февраля — такое редко бывает, но тем не менее — и промежуток становится совсем коротким. Но тем не менее, подготовительные недели есть, думаю, что не все радиослушатели наши об этом знают, даже люди, которые годами ходят в церковь, там как получается — воскресные дни, Евангелие читают, но какие-то богослужебные моменты, по которым можно было бы понять, что начинается подготовка к Великому посту, ещё на Литургии не слышны. Для чего нужны вообще эти подготовительные недели?
Игум. Филарет (Пряшников):
—Если мы посмотрим чисто на календарный момент, то мы увидим, что подготовительных недель четыре, это — четыре седмицы, как они упомянуты в церковном календаре, посмотрим и увидим, насколько они важны. Прежде всего, давайте мы уйдём в историю и скажем о том, что подготовительные недели имеют древнее происхождение. Например, в четвёртом веке Василий Великий, Иоанн Златоуст и Кирилл Александрийский в своих словах и посланиях призывали верующих воздерживаться в эти недели, подготовительные недели перед Великим постом, перед этим постным поприщем. Посмотрим восьмой век: Феодор и Иоанн Студиты уже тогда составляют чин богослужения на Неделю о блудном сыне и Неделю о Страшном суде. То есть, формируется такая богослужебная практика, когда в оборот древней Церкви вводились понятие о подготовке к Великому посту. Но наши верующие люди, да и мы, как священнослужители, ждём это время. Потому что год у нас начинается суетой: подготовка к Рождеству, сам праздник, огромное количество людей. Если мы говорим о нашем древнем уголке Руси, о Старой Ладоге и Староладожском Никольском монастыре, в праздники всегда есть огромное количество монастырей, которые являются предметом паломнических поездок. И мы немножко устаём. Устаём от праздника, потому что огромное количество нужно встретить, необходимо какой-то заботой обнять этих наших гостей.
А. Пичугин:
—Но считается, что люди, наоборот, чаще ездят в пост в монастыри и паломничества.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Это уже другой момент. Люди приезжают в эти светлые дни, чтобы порадоваться. А вот при подготовке к посту мы, наоборот, приглашаем наших друзей встретить пост в монастыре. Например, провести первую седмицу, неделю поста по монашеской традиции: эти длительные богослужения, скудная трапеза и прочее. Но сегодня мы с вами говорим о том времени, которое будем проживать уже в ближайшее воскресенье, то есть, это Неделя о мытаре и фарисее.
А. Пичугин:
—Надо оговориться, что, когда мы говорим о Неделе о мытаре и фарисее, мы не семь дней имеем в виду, а неделю как воскресный день.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Да, воскресный день. Но знаете, на протяжении всего недельного периода в богослужебной практике будет упоминание о том, что сейчас идёт Неделя о мытаре и фарисее, и мы будем вспоминать этих персонажей. Неделя о блудном сыне — такая пронзительная, душевная и духовная, наполненная притчами Христа. Вообще, о мытаре и фарисее и о блудном сыне — это притчи прежде всего. Неделя о Страшном суде — это предсказание и предвидение того, что Господь даже не обещает, а готовит человеческий род к тому, что придётся нам пережить в конце бытия нашего человеческого рода. И последняя неделя — это, конечно, уже порог перед Великим постом, это воспоминание изгнания Адама из рая и плач о том месте, где прародителям было хорошо. Поэтому, наши верующие, безусловно, готовятся к этим неделям, и, безусловно, те песнопения, которые зазвучат уже в предстоящее воскресенье — вот эти умилительные тропари «Покаяния отверзи ми дкери...» и тот 136-й псалом «На реках Вавилонских», когда мы посмотрим, насколько он тоже глубокий плач. Это для тех, кто пойдёт на бдение, да, это вечернее богослужение. На них, на этих вечерних богослужениях уже будет заметно, что мы постепенно готовимся к встрече Великого поста.
А. Пичугин:
—Но одно дело, богослужебная часть — всё-таки, мы сейчас живём в мире — по крайней мере, люди мирские — когда наша повседневная жизнь разрывается с богослужебной традицией. Я затрудняюсь сказать, как это было изначально, но могу предположить, как это было в византийские времена. Мы сегодня вспомнили Феодора (Студита), можем вспомнить ещё и Студийский монастырь, руины которого можно увидеть сейчас в Стамбуле, откуда происходит строгий устав, но, с другой стороны, насколько тогда богослужебная жизнь влияла на простых людей в византийские времена. Я тоже не уверен, что у них не было разрыва, как у нас сейчас. Мы живём обычной жизнью, кто-то из церковных людей ходит на всенощное бдение перед воскресной Литургией, кто-то — только на воскресную Литургию, когда не так ощущаются подготовительные недели к посту. Но, тем не менее, покидая храм — у нас пост ещё не начался, идёт абсолютно обычная жизнь, никак внутренне, наверное, не меняющаяся, а у кого-то, может, и меняющаяся — это другой вопрос, но мы только в храме можем краешком эту подготовку зацепить. Но что такое, как вы думаете, подготовка для человека, который считает себя христианином, живёт церковной жизнью, но пока ещё не меняется никак, потому что до поста ой как далеко, кажется нам сегодня, почти за месяц до его начала.
Игум. Филарет (Пряшников):
—После Божественной Литургии, в том числе, в эти подготовительные недели, о которых мы сегодня говорим, на амвоне будет стоять батюшка-священнослужитель, настоятель храма или монастыря, епископ или пресвитер, которые будут настраивать нас, говорить нам о том, какое время наступает. Ведь любая неделя требует от нас — если говорить примитивно — не уборки дома, не закупки пшеницы или других постных продуктов, а каждая неделя несёт в себе определённую смысловую нагрузку. Вот, мы берём Неделю о мытаре и фарисее. О чём мы должны задуматься в эту неделю, готовясь к Великому посту? Покаяния нет без смирения. А как я могу понять, что, вступив на постное время, я должен ответить себе на вопрос, кто я: мытарь или фарисей? Когда мы говорим о блудном сыне, мы говорим о милосердии Божием к человеку. Ведь пост — это не самоцель, а пост — это изменение сознания, изменение тебя, понимаете? А Церковь предлагает нам инструменты, с которыми мы должны в этот пост зайти. Ведь первое, что я сказал: без смирения нет прощения, без понимания и осознания того, каков ты есть перед Богом и людьми. И первое, что мы вспоминаем: сборщика податей, мытаря, который бил себя в грудь и говорил: Боже, милостив буди мне, грешному. Говоря о блудном сыне, мы поражаемся Божиему милосердию, Господь прощает человека без условностей. Неделя о Страшном суде, третья подготовительная неделя — мы сегодня тоже, может быть, уже скажем, что эти недели регламентируют уже, что мы можем кушать, а что — не можем. Например, та же Масленичная неделя, но она будет уже позже. Что даёт человеку притча о Страшном Суде? Осознание того, что есть воздаяние за все твои поступки, чтобы ты был на страже своих мыслей, своих желаний, своих дел.
А. Пичугин:
—Я, кстати, иногда задумываюсь о том, что Спаситель объясняет и кого приводит в пример.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Ни один из этих персонажей не был приятен тогдашнему обществу. Мы часто говорим про мытаря, чиновника и сотрудника римских властей, сборщика податей, которого многие презирали, мы много об этом говорили. Мы уже, наверное, зная Евангельскую историю, плохо относимся к фарисеям с высоты нашего знания текста. Но если задуматься о том, как к ним относились простые люди — ну, наверное, без должного уважения, побаиваясь, но без особой любви. И вот два таких, действительно, нелюбимых персонажа, которые, наверное, не зря были приведены в пример, с точки зрения общества, это — так себе люди, которые встречаются в храме. Два так себе человека, которые, наверное, с точки зрения того общества, ни тот, ни другой не ушли более оправданными. Это мы знаем, что мытарь бил себя в грудь и говорил: Господи Боже, милостив буди мне, грешному. Но для людей того времени это было совершенно неявно. Читая Священное Писание, мы должны понимать, что есть, безусловно, буквальные ситуации и буквальные слова, которые Господь говорит и творит в определённом обществе и определённому человеку: исцеления, или чудеса, или обличения, исторический контекст очень важен, мы должны понимать, к кому и почему Господь так обращается. Но если мы говорим о подготовке к Великому посту, вот эти недели и эти персонажи, которые проходят перед нами, наверное, собирательный образ, потому что в те времена существовало много фарисеев и много мытарей, но, всё-таки, мы должны понимать, что Церковь, когда представляет нам вот эти эпизоды из Священного Писания она, прежде всего, говорит это нам — людям, живущим сегодня. И зачастую в мире, который живет без Бога и которому Бог не нужен совершенно, но Церковь говорит мне и каждому человеку, каким я должен вступить в постное время, потому что там будет совершенно другое напряжение, потому что пост для нас представит совершенно другую информацию, он будет не совсем таким, каким мы его представляли изначально, но подготовить и настроить себя мы обязаны, потому что нельзя вот так разом окунуться и понять первую неделю Великого поста, понять глубину писаний Григория, который пишет о Божественном Свете — вторая неделя поста. Все эти инструменты подготовки нужны для внутреннего настроя человека.
А. Пичугин:
—А как проходит в монастыре подготовка к Великому посту?
Игум. Филарет (Пряшников):
—Точно также, как и у всех. Мы совершаем богослужения с оттенком постовых цветов, мы готовимся переоблачать храм в совершенно не праздничные, не жёлтые, а фиолетовые одежды. Мы настраиваем самих себя на то, что нужно готовиться к покаянию и общей исповеди. То есть, это такая, невидимая глазу обывателя работа, с одной стороны, напряжённая, потому что нужно подготовиться, ведь меняется весь уклад жизни в монастыре, и уже богослужения совершенно другие, и трапеза совсем другая, и нужно уже пледить, смотреть и понимать. Но и, наверное, уже появляется общее настроение, когда начинаются поклоны на Господи и Владыко живота моего, когда в первую неделю мы отстраняемся от всех послушаний и находимся только в храме. Поэтому, все эти недели подготовительные постепенно подталкивают нас к тому, что нас ждёт впереди.
А. Пичугин:
—Друзья, напомним, что в гостях у нас сегодня игумен Филарет (Пряшников), наместник Свято-Никольского монастыря в Старой Ладоге в Ленинградской области, Староладожский Свято-Никольский монастырь, если быть точным. Мы говорим сегодня о подготовительных неделях к Великому посту, но мы говорим уже и про сам пост, про его начало. А для монастыря постное время, в начале программы мы говорили, я вспоминаю слова одного приходского священника: Ну ладно, в пост отдохнём. То, о чём мы в начале нашей программы говорили — вот эта череда праздников: Рождество, Богоявление, потом внутренний отход от праздников. Ну ничего, в пост мы как-нибудь отдохнём. А как в монастыре вот эти постные недели ощущаются? Я понимаю, что они проводятся: есть устав, есть постная трапеза, есть постовые богослужения, кстати говоря, наверное, действительно, не так много храмов, за исключением тех, в которых проводятся ежедневные службы, куда человек может прийти. Я знаю людей, которые по воскресеньям ходят в храмы, работают с утра до вечера пять дней в неделю и, естественно, за всю свою многолетнюю церковную жизнь ни разу не были на большинстве постных служб. Великопостная утреня, длинная, с чтениями постоянными — на ней люди и не бывают никогда. Я понимаю, что для монастыря вполне естественен такой уклад жизни. Но внутреннее настроение братии и вас, как наместника монастыря. Что в этот момент в монастыре происходит такого, что обычные люди, даже много лет ходящие в Церковь, не чувствуют и не знают.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Вообще, когда мы говорим о монастырях, мы должны понимать, что монастырь — это особое место для покаяния, а монашество — особое время для изменения своей жизни. Мы не огораживаем себя от общения с людьми, потому что люди всегда есть и в храме, и в монастыре, но есть возможность, допустим, приехать и поговеть в монастыре. Что это значит? Пожить несколько дней в монастыре, походить на богослужения, поисповедоваться и причаститься. Возможно, это будет беседа с монахом или с духовником. То есть, в принципе, та работа, которая проводится в монастыре постоянно — потому что мы постоянно кого-то принимаем, постоянно с кем-то общаемся — в постное время она приобретает совершенно иной окрас, когда люди уже совершенно целенаправленно приезжают, чтобы задуматься, подумать, ответить на какие-то вопросы. Да, я уже говорил, поучаствовать в богослужении, поговорить со священнослужителем, просто побыть в уединении, потому что наш монастырь находится в уникальном и очень интересном месте, тихом, и мы приглашаем наших друзей из Санкт-Петербурга провести, так называемый, тур выходного дня, когда люди проводят пятницу, субботу и воскресенье в монастыре, иногда просто приезжают и даже, кстати говоря, москвичи приезжают к нам, чтобы просто побыть несколько дней в одиночестве, ощутить полноценно время покаяния, время постное. У нас есть кельи специальные, конечно, они не такие древние, как можно представить себе. Для наших гостей сделано всё достойно, обычная келья, всё необходимое есть, иногда человек даже отказывается от современных услуг связи и интернета, хотя связь есть и интернет тоже есть. Но вот я говорю, что Великий пост и подготовительные недели, потому что многие приезжают в Прощёное воскресенье, чтобы провести его в монастыре, поучаствовать в братском Чине прощения. Поэтому, в пост жизнь в монастыре не останавливается, но приобретает совершенно другой окрас. Конечно, без искушений не бывает. Мы знаем, что в пост необходимо держать себя в тонусе, быть внимательным к своей духовной жизни, усилить молитву, почему чтение Псалтири и Иисусову молитву никто не отменяет, а в Великий пост, параллельно с богослужением, усиливается и келейная молитва и даёт свои плоды.
А. Пичугин:
—А как вы думаете, почему люди приезжают в монастырь и находят возможность ходить на настоящие постовые богослужения. Что им это даёт? Ведь эти длинные чтения, очень длинные чтения, службы, которые идут по два с половиной, иногда по три часа. Что даёт это современному человеку, который не очень хорошо владеет церковнославянским на слух, по крайней мере, не может сразу это воспринять, ведь он не читает это на клиросе. Что он внутренне для себя получает.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Смотрите, в первую неделю Великого поста читается Канон Андрея Критского, и мне очень приятно, когда люди... мне кажется, священники часто сами не понимают, что читают. Поэтому, надо предварительно просматривать чтение на каждый вечер. Что такое: клас прозябшая неоранный? Класс, который замерз и трясётся? Поэтому, есть такие обороты, которые нужно знать и дружить со словарём. И мне очень приятно, когда наши прихожане стоят и держат в руках этот Канон Андрея Критского в книге или в телефоне на русском языке.
А. Пичугин:
—Я помню, тогда ещё только входили в обиход смартфоны, я пришёл в храм со смартфоном и радостно думал: вот, у меня здесь и перевод, и всё, тут и перевод Никодима Ротова, и какой угодно открою. Но как-то неудобно, всё-таки, храм. И тут храм просто озаряется свечением экранов смартфонов.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Да, время бессмыслия и бессмысленного слушания прошло. Мы всегда говорим о том, что чтение и пение должно быть внятным. А в монастыре это сделать очень удобно, когда неспешно, когда мы совершенно ни за чем не гонимся. Вы говорите, что людям это дает? Это погружение в иной мир, это погружение в иную жизнь. Мы часто видим, когда фотографируют богослужения, люди пишут в комментариях: почему там все такие грустные и такие напряжённые? Потому что нужно понимать, какое таинство происходит в Церкви даже во время молитвы человека, когда человек напряжённо думает о своей жизни, о своих грехах, об изменении своего бытия. Поэтому, постовые монастырские богослужения, безусловно, помогают человеку переключиться на другой лад.
А. Пичугин:
—Как один мудрый священник сказал, даже если мы сейчас переведём всё на русский язык, это не значит, что смыслы, заложенные тысячу лет назад, к нам придут. Но настроение, мы действительно чувствуем этот настрой. Ведь по натуре своей любой человек очень аудиовосприимчив, и как это читается, и полумрак храма, и мерцание свечей и лампад, и приглушённый звук — всё это к нам приходит и, действительно, настраивает нас на определённый лад, и ведёт нас внутрь себя, и через это мы как-то начинаем задумываться о себе, о своих недостатках и своей жизни.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Я хотел бы вернуться к тому, что сам пост, поклоны, постовые богослужения — это всего лишь инструменты, которые помогают мне, грешному человеку настроиться на нужный лад, которые помогают мне в моём непростом пути. Как сказал кто-то из Святых Отцов, духовная жизнь — это наука из наук, и познавать свой внутренний мир можно без конца, совершенствовать себя можно без конца. Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный — говорится в Писании. Понятно, что после постного времени, в конце будет Пасха, понятно, что в конце будет и великая потеря, и великое приобретение, но мы к Голгофе должны подготовиться, как и к тому, чтобы взяться за раны Христа, как апостол Фома. Почему мы говорим, что пост — это древнее установление, не просто так Церковь его придумала зачем-то, это древнее установление, которая помогает нам, людям, через эту суету, через всю ту информацию, которую мы получаем из новостных источников и социальных сетей, через всё это посмотреть на себя и ответить на вопросы: кто я такой, человек? Что я принесу к Воскресению и Голгофе? Поэтому, мы и сами меняемся, и призываем с амвона, беседуем с коллективами и с какими-то людьми и стараемся, безусловно, направлять людей на такой покаянный лад, на изменение своего внутреннего мира.
А. Пичугин:
—Друзья, напоминаем, что в гостях у Светлого радио сегодня игумен Филарет (Пряшников), наместник Свято-Никольского монастыря в Старой Ладоге в Ленинградской области. Буквально через минуту мы вернёмся в нашу программу.
А. Пичугин:
—Возвращаемся в студию Светлого радио. Дорогие слушатели, напомним, что сегодня мы с отцом Филаретом (Пряшниковым), игуменом Староладожского Свято-Никольского монастыря, что в Старой Ладоге в Ленинградской области говорим о подготовительных неделях к Великому посту и о самом уже Великом посте — пост не за горами — тоже сегодня говорим. Я так думаю, может быть это, конечно, и не очень хорошо связано с Уставом, но, в принципе, то, что мы часто обсуждаем какие-то моменты восприятия нашей церковной жизни и богослужения с каким-то изначальным замыслом в Уставе не очень вяжется. Но, всё-таки, я думаю, что пост, как таковой — он о человеке, когда человек сам о себе размышляет. И, когда мы подходим к Страстной, то эти дни, конечно, уже не о человеке, они о страданиях Господних, но о человеке были все предыдущие недели, когда Церковь давала возможность человеку остаться наедине с собой. Насколько мы психологически, может быть, иной раз не совсем верно настраиваем себя на пост: надо отказаться от мяса, от одного, другого и третьего, кто-то отказывается от телевизора, и прочее. Но насколько это менее важно по сравнению с тем, что человек имеет возможность, даже находясь в обществе — на своей работе, в семье, в кругу близких людей все равно в какой-то момент хотя бы на секунду остановиться и задуматься о том, кто он, что он и почему он, как соизмеряется с Богом вся его жизнь. Именно так в последние годы я вижу для себя пост.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Вы знаете, мне сейчас вспоминаются слова Христа, которые Он говорил: для этого Я пришёл в этот мир, для того Я и пришёл. И всегда есть ответ на этот вопрос: для чего же Господь приходил? Наверное, для того, чтобы совершить то дело, о котором мечтали и которого ждали. Помните, как Он говорил: блаженны уши ваши, что слышите и глаза, что видите, те, которые жили до вас, они мечтали об этом. Господь приносит Себя в жертву. Вот эта Жертва Любви, которую до сего момента понять, принять и привести аналогию нельзя было. Когда Бог становится человеком, Он не просто становится человеком, но и приносит Себя в жертву за меня, Он снисходит до меня, я ещё раз хочу сказать, становится таким же, и прочее. Поэтому, что делает современный мир? Даже если мы берём отвлечённые вопросы. Современный мир пытается отвлечь человека от Бога различными способами: развлечениями, гаджетами, новостями, ещё раз повторюсь, и всем прочим. Поэтому мы и говорим о том, что в пост нужно сократить не только пищу, потому что, как говорит апостол Павел, пища не приближает нас к Богу и не удаляет меня от Бога. Если бы всё заключалось в пище, как пошутил кто-то, то коровы первыми попали бы в рай, потому что мяса вообще не едят. То есть, традиции могут трансформироваться со временем, но внутренняя составляющая очень важна, когда меня ничто не должно отвлекать от той идеи, которую я уже обозначил, потому что в конце поста будет Голгофа и будет эта Жертва. И знаете, интересно то, что раньше, когда мы выносим Евангелие, особенно на полиелее, люди целуют его. Вы видите центральный медальон — там нарисован воскресший Христос, но в древней традиции там было нарисовано Распятие. То есть, Евангелие о чём? О Распятии, Евангелие о принесении в жертву Сына Божиего. Понятно, что Он воскрес, но, всё равно, в центре — Крест. И я к этому Кресту должен подготовиться. Поэтому, мы постоянно говорим другим людям и ограждаем самих себя: ну, выключи ты этот телевизор, сядь и почитай Евангелие, просто побудь наедине с собой. Вот это самое главное — побыть в тишине, а в этой тишине услышать Бога. Вот это очень важно.
А. Пичугин:
—Я думаю, что тот мир, который нас отвлекает, по идее, ему много лет, это не мир 21-го века или 20-го. Я думаю, что жителей Константинополя 10-го века отвлекали свои вещи, свои развлечения, своя праздность. Жителей Рима 14-го века отвлекали свои вещи. То есть, гаджеты — это не то, что нас отвлекает в абсолютном смысле.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Конские ристалища были. Люди находили для себя, безусловно, разного рода развлечения, которые отвлекали, ещё раз подчеркну, от мысли и от идеи верующего человека и христианина. Такое было утверждение — наверное, так. Но знаете, что ещё я хочу сказать: помимо покаяния, помимо изменения сознания Господь в эти дни призывает нас с вами оказывать милосердие и снисхождение другим людям, делать больше добрых дел. В этом смысл христианской жизни — делать больше добрых дел. Всегда спрашивают: а на кого направлять доброе дело? На своих, которые рядом с тобой, на твою семью, на твоих детей, то есть, вот эти дела милосердия начинаются с тех, кто находится рядом с тобой. Бывает так, что мы стараемся помогать чужим, кому-то, кто требует от нас какого-то внимания, но забываем о тех, кто находится рядом. Можно неделями быть волонтёром в больнице, но не замечать, что у тебя дети болеют и в школу не ходят. Вот это самое важное. Мы говорили об этом, когда несколько лет назад была пандемия, людей всех закрыли в домах, и даже в Церковь ходить не разрешалось. Мы поняли, что это такое. Но знаете, что интересно? Выступали многие психологи и священники вели беседы, но знаете, что меня радовало? Когда семья побыла вместе даже вот в этих четырёх стенах, когда члены семьи узнали друг друга. Потому что современный мир настолько разобщает людей, супругов, детей, они встречаются только вечером, и то — одни уже спят, другие ещё не спят. Наверное, для нас, верующих людей во время подготовки к Великому посту нужно набросать небольшой план: а что я должен сделать в этот пост по отношению к своим близким и, конечно же, по отношению к себе. Я всегда обращаюсь к людям, которые идут на исповедь и покаяние, я всегда говорю: вот, закончится пост — обязательно вычеркните из своего списка грехов что-то одно, победите что-то одно, тогда постное время будет для вас с пользой.
А. Пичугин:
—А может человек задумается по прошествии Пасхи о том, как прошёл этот пост, и можно ли его не то чтобы занести себе в актив, не то чтобы поставить оценку — мне кажется, плохо ставить оценку себе в данном случае, но как-то: зря прошёл пост или не зря? Мне кажется, что совершенно незаметно, по сравнению с другими постами, как-то однажды я себе сказал, что вот этот, наверное, прошёл не зря, хотя он ничем не отличался от других постов. Мне кажется, для каждого человека важно в какой-то момент сказать себе, что ты не так уж и плох, что ты не хуже всех, что ты где-то старался, что всё не зря. Почему-то многие люди, придя в Церковь, начинают думать или их учат думать, что они хуже всех, что они — самые последние грешники, самые невнимательные и самые плохие, что они больше всего проблем создают. Но на самом деле, мне кажется, человеку очень важно иной раз подумать о себе хорошо, ведь с любви к себе начинается любовь к ближнему. Мне так кажется, по крайней мере.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Вот, молитва Ефрема Сирина, которую христиане услышат в храмах, которую будут читать дома, там есть замечательные слова: даруй мне зрети моя прегрешения. Вот, в любом случае, важнейшая часть любой духовной жизни — это самоанализ, когда я анализирую себя и свои поступки. У меня есть критерий — Евангелие и Святоотеческое предание, как поступали люди в той или иной ситуации, поэтому, наверное, знаете, нельзя предаваться такому самоуспокоению, что всё нормально, я же никого не осуждаю, не обижаю, я не убийца. Как, помните, говорил тот же фарисей: я не убийца и не прелюбодей, я столько дел хороших делаю, и проценты отдаю, и прочее. Здесь очень важно понимать, что Великий пост дан Господом человеку для того, чтобы одуматься и провести анализ своих поступков. И, всё-таки, в конце — понятно, что Светлое Христово Воскресенье всё сгладит, и слёзы утрёт, и какие-то моменты разрешит, но об этом мы будем думать на Пасхальной службе. Пасха — это обновление жизни, но для того, чтобы это обновление произошло, нужно понять глубину своего падения и своего несовершенства, а из-за этого несовершенства, к сожалению, страдают наши близкие, когда мы не учимся смирению, а развиваем в себе гордость, когда мы не можем уступить. А как порой бывает сложно простить человека, который тебя обидел! Очень сложно простить — я это знаю по себе — но простить- то надо. Почему? А всё очень промто: потому что Бог тебя не простит. Ты не можешь читать молитву Отче наш. Как учил один старец ученика своего: на кого ты обиделся? На своего брата. А вот читай молитву Отче наш... и остави нам долги наши, как и мы... Но ты же не оставил, тогда вычеркивай это из молитвы.
А. Пичугин:
—Я как-то раз ехал с одним таксистом-кавказцем, он уже в возрасте, замечательный дядька, горячий, но с определённой долей мудрости. Он пытается какие-то важные и простые вещи пассажирам транслировать о том, что он с течением времнни понял, что ко всем надо относиться хорошо и по-доброму, что каждое утро, просыпаясь, здоровается с цветочком, который растёт у него на окне. Но в эоот момент кто-то нас подрезает, далее звучит матерная брань, а затем опять какая-то словесная конструкция о том, что человек никому зла не желает. Я часто этот пример привожу, потому что человек, действительно, так живёт, но эта горячая натура никуда не девается. Почему я этот пример привожу? Потому что мы сами ведь так себя ведём, правда? Мы читаем молитву Отче наш, мы читаем, в конце концов, молитву Ефрема Сирина каждый пост, а как срывались на близких, так и срываемся. На дальних не срываемся, потому что они что-нибудь скажут в ответ. А на ближних уже привычно.
А. Пичугин:
—Напомним, дорогие друзья, что в гостях у нас сегодня игумен Филарет (Пряшников), наместник Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области. Мы с вами когда-то, отец Филарет, делали программу про ваш монастырь, и я сейчас открыл фотографии — да, действительно, красиво он у вас расположен. И даже, мне кажется, по сравнению с тем временем, когда мы с вами общались в сентябре, уже какие-то работы проведены у вас. А как с собором? Мы обсуждали долгий процесс реставрации собора, которая упирается в разные факторы. А как сейчас у вас с собором?
Игум. Филарет (Пряшников):
—Да, это израненное сердце нашего монастыря. Нет исходников и нет исторических свидетельств о том, когда он был основан, но 15-й — 16-й век — это уже свидетельство того, что монастырь древний. Но мы верим этому преданию, местному устному преданию, которое говорит о том, что монастырь был основан после Невской битвы, в честь подвигов благоверных воинов Александра Невского. А в конце Старой Ладоги стоял когда-то древний Никольский храм, основание этого храма сейчас датируется примерно 12-м веком. Вот что касается Старой Ладоги, конечно, весьма древнее. И вот, вокруг этого Никольского храма возникает монастырь в память о воинской доблести и славе, чтобы в нём ежедневно совершалась молитва о защитниках нашего Отечества, о благоверном Александре Невском, о дружине, которая состояла частично из ладожан. Поэтому, конечно, Никольский храм, который претерпел за свою историю столько поруганий и унижений: шведские разорения, в начале 20-го века его отреставрировали, но в советское время признали, что более поздние пристройки нужно разломать: разломали паперть, разломали придел — храм двухэтажный был тогда уже. Храм пытались реставрировать, но, когда поломали пристройки, он начал трещать по швам и разваливаться. Конечно, временные какие-то леса ставили. Вот сегодня что удалось нам общими усилиями нашей Санкт-Петербургской епархии и Владыки Митрополита Варсонофия, трудников, еоторые работают в архитектуре, я хочу поблагодарить Комитет по сохранению культурного наследия Ленинградской области, который вместе с нами пытается спасти это чудесное здание, этот уникальный памятник воинской доблести и славы, храм Николая Чудотворца. В прошлом году, благодаря Министерству культуры, нам удалось провести консервационные работы: храм полностью взят в такой саркофаг, буквально, от макушки купола до земли он закрыт железом и другими конструкциями, проведены очень серьёзные внутренние работы, заложены щели и дыры, которые размывались водой в течение десятилетий, то есть, храм сегодня у нас взят в некий саркофаг. Но нельзя останавливаться, потому что срок годности у этих лесов всего лишь 3-5 лет, а год, фактически, уже прошел. Получается, мы сдали церковь в сентябре-октябре, то есть, год уже идёт. Но мы надеемся, что Господь, и Николай Чудотворец, и добрые люди, которые сидят в Комитете по культуре Российской Федерации, которые будут небезразличны. Всё никак не могу попасть к Советнику Президента, никак меня не пускают к нему, чтобы хотя бы рассказать о нашей беде и показать, что мы нуждаемся в поддержке, все очень сложно и непросто.
А. Пичугин:
—Кстати, хорошо, что вы сейчас об этом сказали. Вдруг люди, от которых это зависит, как-то услышат и, может быть, посодействуют такой встрече. Собор-то, на самом деле, уникальный, потому что его конструкция восходит к 12-му веку, он был сильно перестроен в 17-м, но что и как там перестроено, непонятно, поскольку мы видим, по крайней мере, фрагментами, те самые белокаменные стены, которые явно того времени.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Знаете, я ещё хотел бы отметить, что у каждой обители есть историческая составляющая. Что такое Никольская обитель Старой Ладоги? Ещё раз хочу сказать, памятник, построенный специально для воинов, это — памятник благодарности защитникам Отечества. Недаром рядом с нами есть такое урочище Победище, и, по преданию, именно в этом Победище захоронена дружина Александра Невского, которая участвовала в Невской битве. Именно там лежат ладожане. И монастырь Никольский при всей своей перипетии исторического разрушения и воссоздания, мы с братией монастыря продолжаем на каждом богослужении, на каждой службе, на каждой молитве совершать повседневную молитву о наших вождях и воинах, которые защищают нашу страну и которые защищали этот клочок святой земли. Поэтому, важно обратить внимание, что это — наше национальное достояние и наша память. Перечеркнём эту память — и России не бывать, и Руси не быть. Поэтому, очень хочется, чтобы обратили внимание, мы все молимся и, конечно, не сидим на месте, а трудимся. Даже и в Великий пост, несмотря на то, что это — время покаяния, мы просим простить нас, чтобы Господь и святые воины простили нас за то, что в советское время монастырь разорили и унизили, постепенно мы стараемся возвращать его к жизни. И церковь, как вы верно заметили — это, конечно, израненное сердце нашей обители.
А. Пичугин:
—Поэтому, очень важно про него говорить, поскольку как же, это израненное, но сердце монастыря. Ведь вокруг него собрался в свое время монастырь, он удивительно сохранился и дошёл до наших дней, пусть и в таком виде. И, если вы откроете фотографии Староладожского монастыря, вы увидите, что почти все постройки вокруг трудами отца Филарета с братией и их предшественников всё приведено в божеский вид и хорошо выглядит. Но есть у нас такие особые места памяти, которым нужен специальный дорогостоящий уход. Ну, и Никольский собор очень важно сохранить. Где бы ни стояло такое здание с тысячелетней историей, ему необходимо пристальное внимание, и в Старой Ладоге также. Тем более, что место известное, и это не край света, это — Ленинградская область, это — центр паломничества.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Это и центр паломничества, и центр туризма. Сотни тысяч людей проезжают через Старую Ладогу каждый год. И знаете, что интересно? Что сюда приезжают люди, которые предпринимают паломнические поездки в другие монастыри: Александро-Свирский, Тихвинский, Мартирия (Зеленецкого), Антония (Дымского). Мне буквально в конце прошлого года посчастливилось побывать в этом уникальном монастыре святого Антония (Дымского), это находится недалеко от Тихвина, от храма Тихвинской иконы Божией Матери, там всё рядышком, но путь лежит через Старую Ладогу. То есть, все пути к этим древним обителям, где есть мощи святых и чудотворные иконы, лежат через нашу Ладогу. Поэтому мы и приглашаем приезжать к нам Великим Постом, собороваться и причащаться, молиться вместе с братией. Может быть, и правда, общими молитвами этот древний монастырь, памятник воинской доблести и славы может возродиться.
А. Пичугин:
—У вас есть какая-то специальная программа? Вы уже не раз говорили о том, что люди могут приехать к вам в пост, пожить хотя бы несколько дней, походить на службы, потрудиться в монастыре.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Да, безусловно, нас очень легко найти. Аккаунт нашего монастыря есть во всех социальных сетях, люди спрашивают через паломническую службу. Тур выходного дня — это, как раз, проведение в монастыре субботы и воскресенья. Люди приезжают на своём транспорте, есть поездка, Ласточка, электричка из Петербурга. То есть, добраться несложно. По времени получается ехать, если на автотранспорте — два часа, то есть, недалеко, 1.40. Я очень рад, что к нам приезжают люди из Москвы, то есть, нашли такую дорожку и останавливаются у нас на праздники, на какое-то время. Рядом с нами — Архангельск и Петрозаводск. И, конечно, мы хотим, чтобы Господь нашими усилиями и молитвами, действительно, помогал всем.
А. Пичугин:
—У нас остаётся не так много времени. Давайте вернёмся к тому, о чём мы в самом начале говорили, к подготовительным неделям. Что, всё-таки, такого важного человек, который придёт в храм, может услышать уже в ближайшее воскресенье, если мы будем говорить на церковный лад, это будет первая подготовительная неделя, неделя о мытаре и фарисее.
Игум. Филарет (Пряшников):
—Да, неделя о мытаре и фарисее. Я сказал ужн, что без смирения нет исправления, без смирения нет покаяния, мы видим этих персонажей, проводим работу над собой и готовимся, таким образом, со смирением пройти пост. Вторая Неделя о блудном сыне — это милосердие Бога Отца к нам, к людям, несмотря на все наши согрешения и наши проступки, которые мы совершаем по жизни, Бог готов нас принимать назад. А в Великий пост очень важно, что Бог прощает наши согрешения, Он принимает нас без условностей, Он восстанавливает нас в наследстве. Был этот блудный сын, который всё имел, но ушёл далеко от Бога. Третья неделя — я ещё раз напоминаю — это Неделя о Страшном Суде, когда мы видим как Господь, сидящий на Престоле Славы, собирает всех людей и ставит одних по правую, а других — по левую сторону. И звучит один-единственный вопрос: за что нас будут судить на Суде? За наши дела, что мы могли помочь — и не помогали, могли посетить — и посетили или не посетили. То есть, тут тоже нужно понимать, что наша жизнь — она не бессмысленна, а в конце нашей жизни есть воздаяние, мы получим воздаяние за свои делп, добрые и злые. А четвёртая неделя последняя, Сыропустная или Прощённая, перед этим Масленица — все пекут блины, как-то за блинами и за угощениями забывают главное: что это — последняя неделя перед постным временем, когда нужно не просто ходить по гостям и угощать всех, а надо, наверное, ещё больше сосредоточиться, потому что в Прощёное воскресенье мы просим прощения, прежде всего, у тех, кто находится рядом с нами. Вспоминается плач Адама, который плакал, смотря на Эдем, где когда-то был счастлив, был другом своего Творца. Таким образом, мы с вами и подойдём к началу Великого поста, который, если я не ошибаюсь, в этом году начинается 27-го февраля.
А. Пичугин:
—Нет, не ошибаетесь. Ну и, собственно говоря, мы начинаем весну. Великий пост называют весной духовной, а у нас, фактически, 28 дней в феврале, вот и календарная весна начинается, и основная часть поста на весну придётся. Спасибо вам большое. Надеемся, что вы к нам в следующий раз придёте с добрыми новостями про Никольский собор, и это всё произойдёт в ближайшее время. Напомним, что игумен Филарет (Пряшников), наместник Свято-Никольского монастыря в Старой Ладоге в Ленинградской области был сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» . Мы прощаемся с вами, спасибо, и всего доброго.
Все выпуски программы Светлый вечер
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 21 зач., VIII, 40 - IX, 19.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Быть соработником Богу — именно такой призыв часто звучит со страниц священных книг. Но что для этого необходимо сделать? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 8-й и 9-й глав книги Деяний святых апостолов, который сегодня читается за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 8.
40 А Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал всем городам, пока пришел в Кесарию.
Глава 9.
1 Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику
2 и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим.
3 Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба.
4 Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?
5 Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.
6 Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.
7 Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя.
8 Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск.
9 И три дня он не видел, и не ел, и не пил.
10 В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: я, Господи.
11 Господь же сказал ему: встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится,
12 и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел.
13 Анания отвечал: Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме;
14 и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое.
15 Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми.
16 И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое.
17 Анания пошел и вошел в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святаго Духа.
18 И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился,
19 и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске.
Героем только что прозвучавшего отрывка является не только апостол Павел, но и Анания. Книга Деяний практически ничего не говорит о том, кем он был. Он не назван ни апостолом, ни диаконом, ни пророком. Он назван просто — «один ученик», то есть кто-то из учеников Христа. Позже, вспоминая о своём обращении в христианство, краткую характеристику Анании даст сам Павел: «Некто Анания, муж благочестивый по закону, одобряемый всеми Иудеями, живущими в Дамаске». Вот и всё, что мы о нём знаем из Писания.
Ситуация, в которой оказался этот простой и благочестивый человек, очень непростая. Только представьте, у Савла среди христиан дурная репутация. Он известен как свирепый и фанатичный инквизитор. И Анания знает об этом. Он знает, что этот кровожадный иудейский чиновник должен пребыть в Дамаск не просто так. Он спешит сюда с официальными письмами от первосвященника, которые разрешают ему хватать христиан и вершить над ними суд. И вот к этому то палачу его и посылает Господь. Анания не скрывает своего страха: «Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме». Однако Бог отвечает: «иди, ибо он есть Мой избранный сосуд».
Можно только представить себе, что творится на душе у Анании, когда он идёт по указанному адресу. Писание не говорит, что Господь забирает у него страх. Скорее всего, Анания сомневается, он исполнен тревоги, он боится, но он идёт и делает то, что ему сказано. Вопреки своим чувствам входит в дом Иуды, называет гонителя «брат Савл», возлагает на него руки. И происходит чудо — Савл прозревает, чтобы со временем стать первоверховным апостолом Христа. Интересная деталь. После этого эпизода Анания полностью исчезает из повествования. Он не становится знаменитым проповедником. Он сделал своё дело и вернулся в тень. И узнаём мы о нём только из церковного предания, которое говорит о том, что позже Анания стал епископом города Дамаск, а потом принял мученическую смерть за Христа.
Вся эта история — яркая иллюстрация того, как совершается Божий Промысел. Нередко для того, чтобы начать Своё великое дело, Господь выбирает не героев, а обычных людей, таких, как всякий из нас. Подчас робких, измотанных, уставших после работы, тех, кто думает, что «моё дело маленькое, незаметное, я ничего не решаю». Но Бог зачастую и не нуждается в наших талантах, смелости или известности. Гениальности у Него у Самого с избытком. От нас требуется всего лишь начать. Порой вопреки страху и сомнению с доверием Творцу сделать маленький шаг, сказать доброе слово, протянуть руку помощи. Иногда этого вполне достаточно, чтобы началась та цепочка событий, которую Бог Сам завершит великими и грандиозными свершениями.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Богословие священства». Священник Алексей Чёрный
Поделиться
У нас в гостях был кандидат теологии священник Алексей Чёрный.
Разговор шел о том, что русские святые отцы 18-20 веков писали о священстве и как осмысляли это служение в соответствии с вызовами эпохи и ожиданиями прихожан своего времени. В частности, мы обсуждали, что о священстве писали такие известные богословы, как святитель Дмитрий Ростовский, святитель Тихон Задонский, святитель Филарет Московский, святитель Иннокентий Херсонский, праведный Иоанн Кронштадтский, святые Оптинские старцы, святитель Феофан Затворник и святитель Игнатий, епископ Кавказский.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)
Третья беседа с Вячеславом Ячмеником была посвящена богословию в эпоху советских гонений на Церковь (эфир 29.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Сергей Катышев
Поделиться
Гость программы — глава телеканала «КИНО ТВ», продюсер Сергей Катышев.
Разговор начинается с воспоминаний о юности, интересе к музыке и культуре, учёбе на факультете психологии и создании культурного центра «Лаборатория звука». Гость рассказывает о том, как ранние впечатления от музыки повлияли на его стремление «расширять границы» и искать своё призвание.
Отдельной темой становится путь к вере. Сергей Катышев вспоминает встречу с Тихвинской иконой Божией Матери, поездки в монастырь преподобного Александра Свирского, аварию, после которой он особенно остро задумался о Божием промысле, и первое путешествие на Афон. В беседе звучит рассказ о монастыре Дохиар, старце Григории, иконе Божией Матери «Скоропослушница», а также о встрече с духовником — епископом Нестором Ялтинским.
Также речь идёт о создании телеканала «КИНО ТВ», работе в кино и телевидении, восстановлении территории храма Архистратига Михаила в Алупке и фестивале «Явление».
Отдельное внимание уделяется фильму «Авиатор» по роману Евгения Водолазкина и планируемой экранизации романа «Лавр», а также разговору о прощении, покаянии и внутреннем изменении человека.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Наталья Лангаммер
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! «Светлый вечер» на Радио ВЕРА и в эфире программа «Вера и дело». Меня зовут Наталья Лангаммер, а в гостях у нас сегодня глава телеканала «Кино ТВ», продюсер в разных сферах — Сергей Катышев. Добрый вечер.
Сергей Катышев
— Добрый вечер. Христос воскресе! Рад приветствовать вас, дорогие друзья, на одном из моих любимых радио.
Наталья Лангаммер
— Сергей, мы с вами перед эфиром обсуждали, о чём поговорить. И у меня к вам много интересных вопросов. Первое, что возникает у меня в голове, — это психология. Вы закончили факультет психологии Ленинградского государственного университета, причём тогда, когда это ещё не было модно. Но дальше вас всё-таки интересовала культура, вы искали себя. Как это выяснилось в процессе обучения?
Сергей Катышев
— Я бы начал ещё раньше — до того, как поступил в университет на факультет политической психологии. Когда мне было 14 лет, я не имел понятия ни о психологии, ни о православии, ни о музыке, ни о культуре. И вот мой школьный друг пригласил меня на концерт Джона Маклафлина (это было лет 25–30 назад). Концерт проходил в Петербурге, в ДК Ленсовета. Но у нас не было билетов. Мы пришли, и мой друг говорит: «Серёга, полезли через крышу?» Я отвечаю: «Всё что угодно, но через крышу я не полезу». Он говорит: «Ну тогда поехали домой». И вот мы уже собрались уходить, грустные такие, и вдруг выходит молодой человек в костюме, с контрамарками в руках. Он кого-то ищет глазами, не находит и протягивает эти контрамарки мне — а это билеты на первый ряд. Так мы попали на концерт Джона Маклафлина и Билла Бруфорда. И, знаете, именно тогда мой мир полностью перевернулся. Я не представлял, что такое вообще возможно. Что существует такая музыка, которая может настолько расширять границы восприятия. И с тех пор, с 14 лет, всё, чем я занимаюсь каждый день, связано именно с этим — с расширением собственных границ. Я стараюсь, чтобы каждый день становился для меня открытием. Потом был университет. Сразу после него мы вместе с друзьями и учителями открыли культурный центр. Среди них был Сева Гаккель — один из основоположников группы «Аквариум». Он же открыл один из первых легендарных панковских клубов Санкт-Петербурга — «Там-Там». Позже, когда я познакомился с Юрием Николаевичем Арабовым — нашим классиком, сценаристом и кинематографистом, — я узнал от него интересную мысль: что, вообще-то, панки и монахи имеют много общего. И те, и другие постоянно раздвигают границы. Разница в том, что у панков в центре — собственный протест и больше ничего, а у монахов в центре — воскресший Христос. Это огромная разница. Но само стремление к преодолению себя объединяет и тех, и других. Так вот, мы открыли культурный центр «Лаборатория звука» и привезли в Россию практически всех современных электронных музыкантов, повлиявших на культуру XX и XXI века.
Наталья Лангаммер
— А какие это были годы?
Сергей Катышев
— Это начало 2000-х, примерно до 2005 года. Мы привезли Филипа Гласса, King Crimson, группу Sabri Brothers с их суфийской музыкой...
Наталья Лангаммер
— То есть Россия тогда ещё не знала такого звука?
Сергей Катышев
— Это было впервые. Во всех смыслах такая культурная революция. Потом я работал с Брайаном Ино — лондонским музыкантом, композитором, основателем направления эмбиент. А позже ушёл из музыкальной индустрии и занялся телевидением, а затем и кино. Но между этим произошло, наверное, самое важное поворотное событие.
Наталья Лангаммер
— Расскажете об Афоне?
Сергей Катышев
— Афон случился не сразу. Однажды привезли Тихвинскую икону Божией Матери — из Чикаго, где я до этого много раз бывал. И этот образ меня поразил, я увидел его совершенно случайно. Мы с друзьями и коллегами были на вечеринке, и квартира, где была вечеринка, находилась напротив Казанского собора. Мы веселились до утра. Я подошёл к окну и увидел невероятную картину: вся площадь была в цветах, огромное количество людей, и прямо на меня двигался образ Тихвинской Божией Матери.
Наталья Лангаммер
— Это был крестный ход.
Сергей Катышев
— Тогда я ничего об этом не знал. Я позвал друзей и сказал: «Посмотрите, как вообще такое возможно?» После этого я много раз приходил в Казанский собор. Потом икону увезли в Тихвинский монастырь, и я ездил уже туда, просто не мог оторваться. До этого у меня были увлечения восточными религиями, буддизмом. Я читал Олдоса Хаксли, Карлоса Кастанеду — всё это было очень модно в нашей молодости. Но вот этот живой дух, живая личностная Божественная природа просто разрушили все мои прежние представления об этом мире. Потом я попал в Александро-Свирский монастырь. Удивительная история: мой дед был главным психиатром Военно-морского флота СССР и работал в Военно-медицинской академии. В детстве он водил нас туда на экскурсии. И только позже я понял, что тогда видел мощи Александра Свирского — они находились в музее академии. И когда я увидел их снова, уже в монастыре, я простоял рядом шесть часов и не мог отойти. Не знаю, как это объяснить — будто через тебя проходит какая-то энергия. Позже я часто возвращался туда. Потом, когда я уже работал на телевидении, зашёл в Троицкий собор и увидел фрески, они буквально выступали из стен. Их никто не реставрировал, но краски были невероятной насыщенности: ярко-синие, ярко-зелёные, жёлтые. Фантастика! Тогда у меня возникла идея оживить эту историю и сделать анимацию. В то время я работал с BBC, занимался дистрибуцией фильмов.
Наталья Лангаммер
— Это должен был быть мультфильм?
Сергей Катышев
— Да, мультфильм по фреске «Страшный суд», которая находится на выходе из храма. Она меня невероятно поразила.
Наталья Лангаммер
— Но там ведь нужен сюжет?
Сергей Катышев
— Да, сюжет Страшного суда, можно было строить его по житиям святых или по Апокалипсису. Но это была пока только идея. Я поехал в Александро-Невскую лавру за благословением (или всё-таки в духовную академию, она находится за Алекандро-Невской Лаврой). А вместо этого попал на очень жёсткую исповедь — совершенно не то, чего я ожидал. После этого я должен был лететь в Швецию на следующий день. Я опаздывал на самолёт, мчался по кольцевой и думал только о своих делах и пробках. Вдруг навстречу мне вылетает КАМАЗ с песком, и я понимаю, что столкновения не избежать. Следующий кадр — всё в тумане, кабина КАМАЗа лежит на мостовой, а от моей новой BMW, купленной неделю назад, вообще ничего не осталось. А я жив. И вдруг из бардачка начинает играть акафист преподобному Александру Свирскому: когда-то давно я вставил диск и забыл о нём. А тут магнитола сама включилась — видимо, что-то замкнуло, и на всю площадь звучало: «Радуйся, Александре Свирский, великий чудотворче...» И у меня слёзы на глазах. Казалось бы, машина разбита, на самолёт я опоздал, никакой фильм уже снимать не стал. Но я понял, что это была очень важная встреча — там, на кольцевой. Одна из главных встреч в моей жизни. Я почувствовал, что Бог явно хочет мне что-то сказать и решил обратить на это пристальное внимание. Как только зажили сломанные рёбра, я позвонил своему другу-путешественнику, и мы поехали на Афон — искать старцев и ответы на вопросы: кто я? И чего от меня хочет Бог?
Наталья Лангаммер
— Экзистенциальные такие вопросы.
Сергей Катышев
— Но ведь это и есть главный вопрос, который человек должен задать себе, вступая на духовный путь: кто я? И чего от меня хочет Бог? Если ты не понимаешь, кто ты, то как поймёшь, что от тебя хочет Бог и вообще выстроишь диалог с Ним? И вот мы приехали на Афон. Я говорю другу: «Давай возьмём путеводитель, посмотрим его». Он отвечает: «Ты что? Мы же к Божией Матери едем. Молись — и Она сама тебя выведет». Три дня мы ходили по монастырям: Пантелеимонов монастырь, Ватопед, Карули... Видели удивительных людей, которые по пятнадцать лет живут в затворе и буквально читают мысли, мы были свидетелями этого. И только в конце нашего путешествия попали в крайне странный монастырь для меня тогдашнего — это монастырь Дохиар, где находится икона Божией Матери «Скоропослушница».
Наталья Лангаммер
— А почему монастырь Дохиар показался вам странным?
Сергей Катышев
— Потому что там всё было совсем не так, как я представлял. Монахи не были в чистых одеждах, они не стояли по стойке смирно и не говорили какие-то правильные вещи. Там были настоящие панки. Настоятель монастыря, геронда Григорий, ходил в каком-то грязном подряснике, мог кричать, ругаться, даже ударить. Но когда ты смотрел ему в глаза, то видел столько любви, сколько никогда в жизни не встречал, и полностью растворялся в этом. Наверное, там я впервые понял, что такое любовь: не влюблённость, не гормоны, а Божественная эманация нетварного Святого Духа. Нас приняли там как родных. Мы сидели, пили чай, разговаривали о неформальных вещах, без каких-либо форм и правил, о музыке — о Бьорк, Поле Маккартни, Брайане Ино. И монахи с огромным интересом поддерживали этот разговор, делились своими мыслями. Тогда я ощутил себя свободным от рамок, когда можно быть самим собой, говорить всё, что я думаю и при этом ощущать невероятную теплоту и принятие. Я возвращался туда снова и снова. За десять лет был на Афоне, наверное, раз пятнадцать по две-три недели.
Наталья Лангаммер
— Интересный такой момент. Некоторые люди после таких поездок остаются там. Вот что Господь им откроет: кому-то укажется путь, что дальше делать. А что было для вас, кроме того, что вы поняли, что есть любовь? Вы поехали с запросом понять, что есть я, и что хочет Бог.
Сергей Катышев
— Когда человек влюбляется, он не хочет расставаться с объектом своей любви. Конечно, я не хотел уезжать с Афона, но старец сказал: «Нет. Ты поедешь домой и будешь трудиться там. У тебя будет другой духовник, он уже есть, и живёт он в Крыму». Знаете, мне тогда это показалось даже обидным, но я послушался. И с одним из русских монахов монастыря Дохиар поехал в Крым и встретил там замечательного священника, отца Николая Доненко (сейчас он епископ Нестор Ялтинский), и моя жизнь связалась с этим человеком. Потом я встретил будущую жену, мы обвенчались в Крыму, в храме Покрова Божией Матери в Нижней Ореанде. Уже пятнадцать лет мы рядом с нашим духовником, и это не просто формальные отношения, но дружеские и родственные. Я обрёл нового отца, а это крайне важно: для движения вперёд обязательно нужен учитель. Как у Данте в «Божественной комедии: всегда и каждому нужен Вергилий, чтобы пройти все эти девять кругов.
Наталья Лангаммер
— И дальше что всё-таки вам благословили делать? Стало понятно, чем заниматься? Что у вас было на тот момент — телевидение?
Сергей Катышев
— Тогда я занимался дистрибуцией (продажей) кино и телевизионных прав для российских каналов. Покупал фильмы в Америке, Англии и продавал здесь. А отец Николай сказал: «Это неинтересно. Надо что-то создавать». Я удивился: «Как неинтересно? Это же деньги — как они могут быть неинтересны? Тем более такие хорошие деньги!» Но он настаивал. И однажды жена предложила создать телеканал о кино и о всём, с ним связанным. Это было в шуточной форме: «Давай объединим всех киношников в России, сделаем платформу и создадим отличную коллекцию». Я говорю: «Ну давай сделаем; посмотрим, что получится». И мы стали делать, не придавая этому серьёзного значения. А потом поехали в Канны на кинорынок и совершенно случайно попали на презентацию телеканалов, и там предложили сделать презентацию нашего канала на острове Сент-Маргерит, который находится напротив Канн. Туда приехали мировые топ-менеджеры киноиндустрии и с большим интересом восприняли нашу идею о создании. Вернувшись в Россию, мы совместно с коллегами организовали этот канал, сегодня его смотрят уже 28 миллионов человек. Так появился телеканал «Кино ТВ». Мы вещаем с пяти спутников, практически во всех кабельных сетях. У нас одна из крупнейших киноколлекций в стране и большой портал kinotv.ru, который объединяет кинокритиков, рассказывает о мировых событиях и фестивалях.
Наталья Лангаммер
— Но ведь это уже были 2010-е, время онлайн-платформ. Почему именно телевидение, ведь оно уже не так модно было?
Сергей Катышев
— Изначально мы хотели создать экосистему. Ещё во времена «Лаборатории звука» у нас не было своего помещения, и мы с Севой Гаккелем мечтали о культурном центре со своим радио, телевидением и издательством. И сейчас эта мечта постепенно реализуется: у нас есть издательство, есть телеканал. В конце этого года мы открываем в Петербурге культурно-образовательный центр «Дом Кронкенгагена» — напротив Новой Голландии, набережная Адмиралтейского канала, дом 17. Это пять тысяч квадратных метров восстановленного нами пространства, дом 1900 года постройки, в стиле кирпичный модерн. Там когда-то уже было издательство, выходил журнал о культурно-социальной жизни того времени под названием «Отдых», мы хотим его возродить. И все пять тысяч метров мы хотим отдать под культурно-образовательные нужды. Там будут показы авторского кино с лекциями, мастер-классами. Мы хотим давать ключи для понимания того кинематографа, каким он был 20 и 30 лет назад, тем самым определяя, каким он будет через десятилетия.
Наталья Лангаммер
— А грядущий фестиваль в Крыму с 1 по 5 мая — тоже часть этой истории?
Сергей Катышев
— Фестиваль — это особое благословение. Нашему духовнику, епископу Нестору Ялтинскому, передали один из самых больших храмов южного берега — храм Архистратига Михаила в Алупке. На момент передачи храм был в полном запустении: капала вода с крыши, на территории стояли старые домики, которые сдавались в аренду. И мы стояли на этой горе (это Храмовая гора в Алупке), смотрели вниз, и везде какие-то сараи, запустение просто глаз некуда положить, но это прекрасное место. Вот я много говорю про Канны, но ведь Канны — это не только место общего притяжения, где проходит фестиваль. Мало кто знает, что на самом деле это центр христианства IV века, и там жили великие святые: святой Гонорат и его сестра, святая Маргарита. Два острова там напротив — это монастыри, где жили эти святые. Даже название улицы: Круазет — улица Крестного пути. А символ Каннского фестиваля — пальмовая ветвь, которой встречали Христа, христианский символ. И я думаю, что фестиваль уйдёт, а вот эта история останется. Пройдёт ещё сто лет, и мы не узнаем Канны. И вот история в Алупке мне открылась именно так: что есть замечательный маленький южный город на берегу тёплого Чёрного моря, в центре этого городка стоит величественный храм Архистратига Михаила на горе, и вокруг него происходит много разных событий — это главное там. Мы начали восстанавливать храм, отреставрировали фрески, это была огромная работа, приглашали мастеров из Москвы. Кроме этого, приводили в порядок территорию. Полтора-два года мы работали почти без остановки, своими силами всё восстанавливали. И два года назад, в Великую субботу, я выхожу после службы и понимаю, что работы ещё непочатый край, я не знаю, за что браться — везде ямы, кучи песка, и мы вкладываем-вкладываем, но всё больше и больше проблем открывается. А около храма есть кладбище, на котором похоронен священномученик Владимир Троепольский, построивший этот храм. Он был мученически зарезан красноармейцами на его ступеньках. И я встал на колени перед его могилой, говорю: «Отец Владимир, ну помоги! Если есть Божья воля, чтобы я тут что-то делал и вообще здесь находился, то благослови. А если нет, то убери меня отсюда, но тихо, без повреждений, по крайней мере внешних». А на следующий день, на Пасху, мы выходим после службы, и к нам подошла делегация представителей правительства Российской Федерации и банкиров с вопросом: «Чем вам помочь?» После этого всё стало меняться невероятными темпами и спустя два года это место совершенно не узнать. По сравнению с Каннами, у нас сейчас лучше, уверяю. Но нужно же всегда себя превозмогать и открывать что-то новое; каждый раз делать больше, чем ты сделал вчера. Мы решили ответить и сделать молодёжный музыкальный фестиваль «Явление» и пригласить самых разных музыкантов, писателей, кинодеятелей. В прошлом году это был первый фестиваль, проходил он с 1 по 5 мая и больше десяти тысяч человек его посетило. Знаете, я организовывал много концертов в разных странах, делал фестивали уличных театров во французском Лионе и других городах, и год назад меня будто машиной времени окунуло в те годы, а потом я увидел, что у нас-то интереснее, у нас лица живые, наполненные радостью, и это вдохновляет на продолжение. Сейчас мы делаем второй фестиваль, а он, как известно, тяжелее, чем первый.
Наталья Лангаммер (после перерыва)
— Возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Вера и дело», и герой этой программы — глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев. Я Наталья Лангаммер. Мы ещё поговорим про фестиваль. Почему вы всё-таки решили делать именно музыкальный фестиваль? Почему не кинофестиваль, не поэтические вечера, а начали именно с музыки? И на какой площадке там происходит всё музыкальное действо?
Сергей Катышев
— Я считаю, что человек должен заниматься тем, что любит, и тем, в чём разбирается. Музыка — это то, что я люблю с детства.
Наталья Лангаммер
— Даже больше кино?
Сергей Катышев
— Это просто разные языки. Фестиваль проходит на территории храма Русской Православной Церкви, и язык музыки особенно важен, ведь в раю не разговаривают — в раю поют. Это одна из причин того, почему первый фестиваль мы решили сделать именно музыкальным. Но в планах у нас и молодёжный кинофестиваль, и театральный фестиваль. Мы будем это делать, безусловно.
Наталья Лангаммер
— Это всё — в Алупке, вокруг храма?
Сергей Катышев
— Да, на территории храма Архистратига Михаила в Алупке. Думаю, что наша территория будет расширяться.
Наталья Лангаммер
— А там есть специальные площадки для этого фестиваля?
Сергей Катышев
— Сейчас там уже четыре гектара благоустроенной территории. Создано общественно-культурное пространство: красивый парк, прогулочные зоны, образовательные пространства. Мы открыли детскую школу «Архангельский лад», там занимаются около шестидесяти детей. Это не системное образование, просто школа при храме. Там есть языковые занятия в игровой форме, театральная студия на разных языках: немецком, французском, английском. Кроме того, есть анимационная студия, где детей учат современной мультипликации; рисование, лепка. Обязательно учим читать книги и воспринимать их.
Наталья Лангаммер
— А как устроен сам фестиваль? Это будет конкурсная программа? И проходить он будет прямо в парке, и там можно будет слушать музыку тем, кто захочет прийти?
Сергей Катышев
— Сейчас заканчивается реконструкция нижней площадки территории храма в один гектар земли. Это финальная реконструкция всей территории. На площадку помещается полторы тысячи человек, мы установим стационарную сцену. И начнём с нашего фестиваля, а потом будем делать различные образовательные, музыкальные и театральные программы. Может участвовать любой в качестве зрителя, но мне вообще хочется, чтобы зрители постепенно становились участниками. И каждый зритель может стать частью этого сообщества большого под покровительством Архистратига Михаила и всего Ангельского войска.
Наталья Лангаммер
— Как попасть на ваш фестиваль?
Сергей Катышев
— Нужно желание. Это всё бесплатно, не нужно покупать билет, просто прийти, зайти в нашу школу, познакомиться с учителями и так далее.
Наталья Лангаммер
— А как стать участником музыкальной программы?
Сергей Катышев
— Через сайт фестиваля, школы или храма можно написать нам. Уже сейчас есть люди, которые просто выразили желание участвовать, петь и выступать, и мы их приняли. Сейчас у нас три сцены: две малые и одна большая. Уж место для желающих выступить мы обязательно найдём.
Наталья Лангаммер
— Класс! Давайте всё-таки ещё поговорим про кино. Вас благословили заниматься созиданием, и появился телеканал. Но, наверное, вы думаете и о производстве кино, или пока туда не ходили?
Сергей Катышев
— Знаете, меня настолько поразило византийское пение в монастыре, что я хотел привезти туда студию, сделать аналоговую запись и выпустить пластинку. Но во всё время нашего общения с герондой Григорием, настоятелем монастыря Дохиар, он говорил мне: «Нет, никаких записей не нужно. Вот молись, учись, и всё». А когда мы с ним прощались, он говорит: «А теперь делай всё, что хочешь. Записывай всё, что хочешь. Снимай всё, что хочешь. И вообще, ты должен снять фильм про людей и про покаяние». А я был такой окрылённый и так мне было интересно с самим собой, и в это же время мои близкие друзья начали снимать фильм о Дохиаре. Он называется «Где ты, Адам?».
Наталья Лангаммер
— Вот. Этот знаменитый фильм.
Сергей Катышев
— Это фильм про нашу историю, про то время на Афоне, когда я был там. Мой друг, отец Александр, снимал этот фильм, мы помогали ему как могли. Но как продюсер я там не участвовал — не хотел разрушать дружбу рабочими конфликтами, потому что творческая работа может испортить отношения. По крайней мере, это очень сложно всегда. Прошли годы, я открыл телекомпанию, она стала развиваться, и мы стали думать о кинопроизводстве. Я начал размышлять: что мне действительно интересно? И тогда мне попалась книга Евгения Германовича Водолазкина «Авиатор». Я прочитал её и понял, что это не просто роман: это психоделическое путешествие по памяти, по времени, по собственному детству. Там же не рассказано о детстве Водолазкина, там каждый человек, читая её, вспоминает что-то своё: бабушку, дачу, запах смородины, первый поцелуй и так далее. Мне показалось это интересным, тем более с детства я задавался вопросом: что такое время? И никто толком не мог на него ответить. В детстве взрослые отвечали: «Ну, время — часы, календарь, что тут непонятного?» В возрасте постарше я смотрел голливудские фильмы, и там истории о перерождении, о параллельных вселенных, о разных фантазиях. Но Евгений Германович Водолазкин оказался одним из первых современных авторов, кто начал говорить ясно и понятно о природе времени, о том, что оно сотворено, как и пространство, и сотворено оно Богом в одном моменте, со всеми его событиями. И наша задача — увидеть эти события, опознать их, найти себя в этих событиях и рассказать другим. Я решил этим заниматься. Мы познакомились с Евгением Германовичем, начали искать команду. Работали с Михаилом Михайловичем Шемякиным, великим художником нашим, потом встретили драматурга, сценариста Юрия Николаевича Арабова. Но, к сожалению, на тот момент он уже был тяжело болен. У него был рак, он не вставал с постели. Мы в жизни с ним ни разу не встречались, общались только по видеосвязи. Камера была направлена на Юрия Николаевича, он лежал и диктовал текст, мы задавали вопросы. Но такого мужества, проявленного Юрием Николаевичем в последние дни своей жизни, я, наверное, не видел никогда. Этот фильм стал для него последним. Через несколько месяцев после написания «Авиатора» Юрия Николаевича не стало. Для меня это не простой кинематографический образ или картина, это путешествие по своим снам, своим вселенным, мечтам, и фильм у нас получился.
Наталья Лангаммер
— Да, фильм получился. Я получила огромное удовольствие, когда его смотрела. И, честно сказать, серьёзно задумалась. А вот как бы вы сформулировали его главную мысль?
Сергей Катышев
— Знаете, я делал программу вместе с Сокуровым и Водолазкиным о Данте (ещё до начала съёмок фильма). И, готовясь к этой программе, я слушал разные лекции, и мне попалась лекция профессора Филоненко (любопытная лекция, очень рекомендую). Он сказал такую вещь: «Прощение, особенно христианское, — это не когда ты прощаешь что-то лёгкое («извини, я тебя ударил, обидел» и пошёл дальше). Христианское прощение — это тот акт, когда ты прощаешь то, что простить невозможно. Если ты переступаешь и прощаешь это, именно за этим прощением тебя ждёт встреча со Христом. Меня эта мысль настолько поразила, что я понял: фильм нужно делать именно об этом, потому что именно за этим прощением начинается покаяние, преображение всего внутреннего и внешнего. В книге акценты немного другие, а в фильме главным героем стал профессор Гейгер. У него молодая жена, которая ему изменяет...
Наталья Лангаммер
— И он это понимает?
Сергей Катышев
— Конечно. Он понимает, для него это трагедия. С одной стороны, он учёный, который сделал невероятное открытие; с другой стороны, у него личная трагедия: у него умер друг, ему изменяет жена. Между прочим, эту историю предложил Константин Юрьевич Хабенский. Мы думали, как всё склеить, как сделать финал? И Костя говорит: «Я сделаю финал на мосту, скажу: «А кто такой Платонов?» И я думаю: вот оно, пришло!
Наталья Лангаммер
— Это прямо точка такая в фильме была. Следующий ваш проект — «Лавр». На каком он этапе?
Сергей Катышев
— Сейчас мы на этапе сценария и подбора команды, которая пройдёт с нами долгий путь — три-пять лет. Интересно, что когда Евгений Германович писал своего «Лавра», как раз в эти годы я много раз бывал на Афоне, жил в монастыре Дохиар и только начинал прикасаться к этим святоотеческим истинам, а он, будучи уже профессором и одним из, наверное, главных специалистов святых и юродивых XV-XVI века, писал своего «Лавра». И «Лавр» — это же непростая книга, это непридуманная история, это собирательный образ, созданный из житий святых, юродивых XV-XVI века, Кирилло-Белозерского, Псковского, Нило-Сорского монастырей, то есть там ничего не придумано. Если взять, например, смерть Лавра и его завещание и сравнить с завещанием преподобного Нила Сорского, там вы можете найти много общего. Я вообще не встречал в сегодняшнем кинематографе разговора про святых и юродивых. Есть работа Терренса Малика «Тайная жизнь» про святого Католической Церкви — замечательная работа. Ну и, пожалуй, всё.
Наталья Лангаммер
— А «Остров»?
Сергей Катышев
— «Остров» был снят двадцать лет назад. В сегодняшнем кинематографе об этих вещах, к сожалению, говорят все меньше и меньше. Но как рассказать об этом, с одной стороны, — современным языком, а с другой стороны, — как донести именно смыслы этой книги, и вообще рассказать, кто такие юродивые и зачем они. Зачем люди отказываются от самого главного, что связывает их с человеческим образом — от своего ума? Ради чего? Вот такая задача у нас стоит. И, конечно, мы пойдем в это путешествие с теми людьми, которые будут разделять эти ценности с нами, и которые влюбятся в этот текст так же, как люблю его я и как любит его Евгений Германович.
Наталья Лангаммер
— Какие еще фильмы, на ваш взгляд, должны появиться сегодня? Почему у нас мало игрового христианского кино в России снимается? Ну вот мы назвали «Остров», «Поп» все назовут. Сейчас вышел с успехом греческий сериал у нас про Паисия Святогорца и, кстати, с жадностью его православная аудитория смотрит. Почему нет? Ведь это же форма проповеди тоже, доступная для душевного восприятия человека. На ваш взгляд, как-то это может меняться?
Сергей Катышев
— Вы знаете, во-первых, всего хорошего мало, и всегда недостаточно. Чтобы появился в свое время один Тарковский, нужно было, чтобы вокруг него была целая плеяда режиссеров, сценаристов, сотни. В советское время эта традиция была, и она дала свои результаты, как мы видим. Сейчас, к нашей радости, кино развивается, и авторское кино развивается. Много открывается новых молодёжных авторских фестивалей, которые знакомят зрителей с разным кино с совершенно разными темами, а они должны быть именно разные. Это как цветы на поле разноцветные, красные, синие, жёлтые, и тогда будет красота и Божественная полнота.
Наталья Лангаммер
— А сценарии? Есть у нас сценаристы, которые могут на эту тему писать — вот здесь и сейчас, сегодня?
Сергей Катышев
— Наш канал и наш портал kinotv.ru уже несколько лет подряд проводят совместно с Ясной Поляной, совместно с Московским кинофестивалем Школу кинокритики. Мы собираем талантливых ребят со всей страны, привозим их на выборгский кинофестиваль, либо московский кинофестиваль, либо в Ясную Поляну, будем привозить в свой культурно-образовательный центр Дом Кранкенгагена. И неделю-две, с полным погружением, вместе с мэтрами кино, вместе с уже состоявшимися кинокритиками смотреть кино, разговаривать о кино, учить о нем говорить, чувствовать его. Такие школы приносят плоды. За несколько школ мы получили, наверное, человек десять (и это немало, кстати говоря), они начали писать вполне себе состоятельные тексты, которые мы публикуем на наших ресурсах и на других, федеральных ресурсах страны.
Наталья Лангаммер
— Это критика?
Сергей Катышев
Да.
Наталья Лангаммер
— А сценаристы? А режиссёры?
Сергей Катышев
— Сценаристы получаются точно так же. Понимаете, есть разные подходы, и не печально, но факт, что кино, кроме всего прочего, это рынок. На этом рынке есть платформы, и они сейчас занимают первые места. Первые места, прежде всего, нашего человеческого внимания. Фильмов и контента становится больше, а учитывая генерацию искусственного интеллекта, их будет ещё больше. А нашего человеческого внимания не становится больше, от этого возникает стресс, выбор пугает. Конечно, в этом есть определённая проблема. Но я думаю, что будущее, особенно будущее в нашей стране — за авторским кино, за кино, в котором есть смысл, вот что самое главное. Смысл может быть христианский, он может быть не дословно христианский, а философский, но должен быть смысл, не всё сводится к такой развлекательной карусели и кассовым сборам. А сегодняшний рынок кинотеатральный — это развлекательная карусель, когда зритель приходит для того, чтобы выключиться из той реальности, в которой он находится, купить билет за 500 рублей и провести эти два часа беззаботно. И я вам хочу сказать, что если мы будем делать такую так называемую подмену и ставить Тарковского, фильм «Остров» или православные фильмы на эти большие аудитории, то ничего с вами не получим. Мы пробовали это делать на своём телеканале ещё в былые годы. Мы ставили в прайм Тарковского — «Жертвоприношение» (мой любимый фильм), но неподготовленный зритель воспринимает это как паранормальное явление, но картинка ничем не отличается. То есть если ты не подготовлен, если ты проходишь мимо — ты вообще ничего не улавливаешь. Всё-таки для того, чтобы увидеть православное кино, нужно сделать сначала первый шаг навстречу и открыть своё сердце, своё внимание, быть готовым к этому. Сейчас наш фильм «Авиатор», который мы сняли и премьера была в прошлом году, в ноябре, на сегодняшний день посмотрело пять миллионов человек. И какой процент из этих людей увидели и поняли, о чём мы говорим на самом деле в этом фильме? Потому что в этом фильме очень много слоёв: есть детектив, есть история влюблённости, есть приключенческая история, перемещение во времени: человек, заснувший сколько-то лет назад, просыпается через сто лет, в недалёком будущем. Но основной слой, когда погружаешься туда с широко открытыми глазами, ты понимаешь, что это фильм о прощении прежде всего и о покаянии. Но нужно быть к этому готовым, иначе...
Наталья Лангаммер
— Ну да. Просто не воспринято, не те эмоции, которые мы даём пережить.
Сергей Катышев
— Лента кадров, да. Я всё-таки настаиваю не на количестве, а на качестве. И мы с Женей Водолазкиным недавно говорили, о том, что если наш следующий фильм «Лавр» посмотрит хотя бы несколько человек, и в жизни этих людей что-то изменится, откроется сердце, то мы добьёмся того, чего хотим. Более того, если эти несколько человек будем мы сами, это тоже результат. Потому что для меня любой проект, если я вхожу в него одним человеком и потом, через пять лет, выхожу тем же — значит, я это время потратил зря, независимо от того, сколько я получил денег или сколько потратил. Должна быть внутренняя трансформация в любом деле, которым ты занимаешься, к которому ты прикасаешься.
Наталья Лангаммер
— О чём ещё будут ваши высказывания? Есть намётки? Высказывания в большом смысле — проекты какие-то новые?
Сергей Катышев
— Мы планируем в конце этого года открыть образ моей мечты — Дом Кранкенгагена. И главное, конечно, — создать там живое сообщество людей, которые хотят заниматься творчеством. Творчество — это такое слово, в корне которого стоит Творец, то есть быть подобным Творцу. Мне кажется, это очень важно и интересно. Вы знаете, ещё я думаю о том, что Господь создал этот мир не для чего-то, а ради радости. И подарил нас самих себе — не ради прибыли, не ради каких-то подсчётов, а просто так, даром, из-за переизбытка.
Наталья Лангаммер
— От любви, да.
Сергей Катышев
— И самое главное, что нам нужно сделать, — это хотя бы встретить этих самих себя, познакомиться с этим человеком, а потом уже познать Того, Кто создал это творение. И вот это то, чем я собираюсь заниматься следующие годы, десятилетия, если мне Господь отведёт. Но я считаю, что это прекрасное занятие и желаю всем слушателям радости, творчества и встретить на этом пути самих себя.
Наталья Лангаммер
— Давайте ещё раз скажем, что с 1 по 5 мая в Крыму пройдет фестиваль «Явление». Можно туда просто прийти без билетов и поучаствовать в мероприятиях, да?
Сергей Катышев
— Абсолютно верно. С 1 по 5 в Крыму, в Алупке, на территории храма Архистратига Михаила ждёт потрясающая музыка, в том числе классическая, солисты Большого театра будут выступать, фольклорные коллективы, причём из разных стран, с разной направленностью музыки. А также театральные коллективы, лекции, мастер-классы, то есть артисты, которые будут выступать на сцене, в другое время будут рассказывать и давать такие ключи к пониманию этих текстов и смыслов того творчества, которым они занимаются.
Наталья Лангаммер
— Спасибо большое, Сергей. Очень интересное было интервью. Я думаю, что оно принесёт пользу тем, кто его слушал; а может быть, и нам, кто его тоже прожил, какие-то открытия сделал. В гостях у Радио ВЕРА был глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев — продюсер самых разных проектов, кинопродюсер. В эфире была программа «Вера и дело», меня зовут Наталья Лангаммер. Мы с вами прощаемся, всего доброго и до свидания.
Сергей Катышев
— Спасибо вам. Всего самого доброго.
Все выпуски программы Вера и дело
