Поделиться
«Октябрьское небо», студия Universal Pictures, режиссёр Джо Джонстон
— Слушайте радиосигнал, передаваемый спутником. Слушайте сигнал, который навеки отделил старое от нового.
4 октября 1957 года весь мир, затаив дыхание, смотрел в небо. В этот день Советский Союз запустил на орбиту Земли первый в истории человечества искусственный спутник. Жители маленького шахтёрского городка Колвуд в Западной Вирджинии тоже увидели, как маленькая яркая точка движется среди звёзд. Кто-то испугался, что теперь спутник будет следить за всем миром. Кто-то посмотрел, и вернулся к своим обычным делам. А жизнь старшеклассника по имени Хомер Хикэм в эту самую минуту изменилась навсегда. Хомер — герой кинофильма «Октябрьское небо», фрагмент из которого мы с вами сейчас услышали.
Картину снял американский режиссёр Джо Джонстон. Она вышла на экраны в 1999 году и завоевала множество наград, среди которых — премия Ассоциации кинокритиков США за лучший семейный фильм. Лента также вошла в список величайших фильмов всех времён по версии Американского Института кино. А главное, пришлась по душе миллионам зрителей. Причём, настолько, что до сих пор в тех местах, где шли съёмки «Октябрьского неба», проходит одноимённый фестиваль, посвящённый фильму. Чем же так глубоко трогает эта картина — в сущности, очень простая по сюжету, да и с технической точки зрения снятая без особых изысков? Мне кажется, прежде всего — именно той самой простотой, в которой, если присмотреться, есть и тонкость, и глубина, и мудрость.
Запуск советского спутника вдохновляет главного героя картины, Хомера Хикэма, на собственные опыты в ракетостроении. Прежде не особенно сильный в физике и математике, Хомер начинает упорно изучать эти предметы в школе, а заодно штудировать научную литературу. Ему помогают друзья. Вместе им удаётся сконструировать несколько моделей ракет и даже провести вполне успешные любительские запуски. Конечно, пока эти ракеты взлетают совсем невысоко, но всё ещё впереди, — уверен Хомер. А вот отец мальчика этой уверенности, кажется, совсем не разделяет. Он — шахтёр, как и все другие мужчины в их крошечном городке. И даже не допускает мысли о том, что его сын захочет выбрать в жизни другой путь. Итак, с одной стороны — поиски себя, надежда на лучшее. С другой — старый, как мир, конфликт отцов и детей. Объединив в фильме «Октябрьское небо» эти непростые темы, режиссёр Джо Джонстон снял мудрое кино о вере в чудо, о семейных ценностях, о том, что даже самым близким людям порой приходится проделать долгий и трудный путь навстречу друг другу.
Актёрам удалось потрясающе передать тончайшие эмоциональные и душевные грани своих героев. Невозможно, например, не почувствовать, что при всех разногласиях, порою весьма острых, отец и сын любят друг друга. Так, в одном из эпизодов Хомер вроде бы дерзит отцу, а в итоге получается, что говорит, как тот ему дорог.
— Мы с тобой не во всём похожи. Вернее, мы совсем разные. Но я уверен, я родился не зря. И не потому, что я лучше, а потому что я такой же. Я такой же упрямый, такой же жёсткий. И я во всём хочу походить на тебя.
Роль Хомера исполнил актёр Джейк Джилленхол. Это была его первая серьёзная актёрская работа, и он до сих пор считает её одной из самых глубоких. Говоря о картине, Джилленхол однажды заметил, что она невероятно воодушевляет и в то же время заставляет задуматься о серьёзных вещах. «Когда вы смотрите этот фильм, то испытываете не только эмоциональные, но и духовные переживания», — говорил актёр.
Очень важно отметить, что главный герой и его удивительная, почти чудесная история — не фантазия сценаристов, а реальность. Фильм «Октябрьское небо» снят по книге мемуаров сотрудника американского космического агентства НАСА Хомера Хикэма. Он стал консультантом картины и ежедневно присутствовал на съёмочной площадке, наблюдая за тем, чтобы всё было достоверно. Может быть, поэтому в картине так ярко передана атмосфера 50-х годов. И, как будто в соответствии с эпохой, фильм снят в тёплой, спокойной и умиротворяющей цветовой гамме. В нём только один тёмный штрих — угольная шахта. Как признавался режиссёр фильма Джо Джонстон, она послужила своего рода метафорой, подчёркивающей смысл картины: даже у того, кто оказался глубоко под землёй, всегда есть возможность подняться в небо.
31 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kacper G/Unsplash
Дорогие друзья, завершая наши мартовские этюды о младенчестве, обратимся с молитвой к Спасителю мiра:
«О Богомладенче Иисусе, в пречистых и непорочных теле и душе Которого обитает полнота Божества! Ты обнимаешь Своим всевидящим и премилостивым взором всех младенцев под небесами, уже рождённых и только чающих увидеть свет Божий! Сохрани их всемощной Десницей Своей, соблюди от бесовской неприязни и от злобы человеческой; сподоби их дара Духа Твоего Святого в Таинстве крещения в лоне Апостольской Церкви Твоей, да прославляется в них и чрез них Твоя неистощимая благость во веки веков! Аминь».
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Потоп. Ольга Кутанина
Поделиться
Однажды, когда я укладывала годовалого младенца на дневной сон, четырёхлетний сын Коля ворвался в спальню и сообщил: «Мама, на кухне с потолка вода капает!»
Я не сразу поняла, что происходит. Но Коля был так взволнован, что пришлось поспешить на кухню. Там я увидела младшую дочь Нину с тряпкой в руке.
Вода с потолка лилась уже струёй через отверстие для люстры, хотя прошло не более пяти минут. Я только успевала менять ёмкости. И вспоминала, куда же надо звонить в таком случае? Позвонила самому надёжному для меня человеку — мужу. Спросила, как обесточить квартиру, ведь провода проходят как раз по потолку.
Супруг вызвал аварийную службу и сам тоже срочно поехал с работы домой.
Прошло минут десять. Струи ржавой тёплой воды потекли в коридоре, в одной детской, в другой, со всех люстр, по стенам. Дети бегали из комнаты в комнату и сообщали о новых подтёках, а я спешила найти тряпки, полотенца, тазы, выливала воду из наполнившихся ёмкостей. Мысленно благодарила Бога, что вода не горячая, а теплая, ведь струйки пробивали потолок и он уже походил на душ, который брызгал нам на головы, куда бы мы ни прятались. После Коля сказал, что у нас в квартире открылся потолок и пошёл дождь.
На кухне она текла уже с такой силой, что чудом не обвалился подвесной потолок.
Прошло полчаса. Приехала аварийная служба. Оказалось, что на чердаке прорвало трубу отопления. А наш этаж как раз верхний. Трубу перекрыли, но вода не останавливалась. Приехали муж, старший сын, старшая и средняя дочери. Теперь мы трудились все вместе.
Моя душа тогда была похожа на стороннего наблюдателя. Ещё одна комната, кровать, шкаф... Что же останется? Господи, только бы не красный угол! Накрыла полки с иконами, но вода чудесным образом даже не тронула эту часть комнаты. Только бы не пианино! Мы отодвинули инструмент от стены, по которой текли струйки. И не шкаф с книгами! Ведь мы так долго собирали по крупицам нашу библиотеку! Но в комнату с библиотекой и пианино вода не пошла.
А что же в спальне? Младшие дети теперь сидели там в углу большой кровати и печально смотрели как на её середину, на простыню и одеяло, с люстры течёт вода. Я поставила тазик и сюда.
Уже поздно вечером, когда с потолка лишь капало то там, то тут, мы сели ужинать при свечах. Электричество-то отключили. И, как ни странно, после таких событий, нам было особенно тепло и радостно благодарить Бога за трапезу, за то, что все целы и невредимы, что есть сухой стол в одной из комнат, а на нём — еда, что в сохранности остались иконы, пианино и книги...
Мне вспомнилось наставление преподобного Алексия Зосимовского: «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир, вы будете счастливы...».
Иногда я так сильно привыкаю к тому, что имею, к самой жизни, к её радостям и даже удобствам, что не думаю о том, как легко можно всего этого лишиться. Кажется, что материальный мир вокруг меня надолго, на века. Но в день потопа я увидела, как за пятнадцать минут можно потерять имущество.
И все же, несмотря на пережитое в этот день, а может, и благодаря этому, в моей душе был мир. Будто сам Бог через потоп помог увидеть главное и оттого почувствовать радость.
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Милостыня
Поделиться
Фото: Maxim Titov / Pedels
Выхожу за пределы церковной ограды после утренней службы, под ногами легонько поскрипывает снег. День будний, на площади, что перед храмом, почти никого. Все людские пути пролегают поодаль. Там и метро, и автобусы. А здесь — тишь и мороз.
На тротуаре недалеко от калитки сидит человек в затёртой, старой одежде. Перед ним, на асфальте, бумажный стаканчик для милостыни. Нащупываю в кармане мелочь и пару некрупных купюр. «Пропьёт?» — как сквозняк проскальзывает в голове мысль.
И тут же чувствую укол совести. Я, не задумываясь, отдаю эти деньги за кофе или бутерброд в кафе. А тут... Как же превозносится моя самость над несчастной жизнью этого человека. Как так вышло, что я уже и вердикт ему вынес. Ведь я ничего о нём не знаю...
«Прости меня, Господи!», — мысленно прошу я и протягиваю деньги бедняге.
— Во Славу Божию! — говорю.
— Спаси тебя, Господь! — отвечает мужчина и крестится.
Всё ещё с понурой от стыда головой иду к машине, припаркованной неподалёку. Краем глаза вижу, что мужчина взял свои скромные пожитки и направляется в сторону трапезной, что на площади перед храмом.
«Прости, Господи!» — снова мысленно повторяю я и чувствую, как что-то горячее разливается в области сердца.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
