«Общественная организация «Сельская церковь». Инна Лобачёва

У нас в студии была руководитель общественной организации «Сельская церковь» Инна Лобачёва.

Разговор шел об истории одного из старейших в стране объединений, занимающихся спасением церквей вне городов и о том, какие храмы сейчас находятся на попечении у «Сельской церкви».

Этой беседой мы завершаем цикл из пяти программ о необычных инициативах, направленных на сохранение духовного, исторического и культурного наследия.

Первая беседа с участниками вокального ансамбля «Антик» Анастасией Сысоевой и Михаилом Голотвеевым была посвящена привлечению внимания к разрушающимся храмам через музыку (эфир 22.09.2025)

Вторая беседа с режиссером Николаем Котяшем была посвящена фестивалю деревенского кино «Печка» (эфир 23.09.2025)

Третья беседа с реставратором Ниной Пироговой была посвящена проекту «Добрая кисточка. Сохранение храмов Каменского района» (эфир 24.09.2025)

Четвертая беседа с Александром Воробьёвым была посвящена восстановлению Знаменского храма в селе Яковлево Ивановской области (эфир 25.09.2025)

---

Алексей Пичугин

— Друзья, здравствуйте, это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. И я напоминаю, что в это время у нас в эфире всегда программы, которые на протяжении рабочей недели посвящены одной теме. Пять дней мы говорим о разных вещах, но их объединяет вот какая-то одна тема, в данном случае это сохранение культурного наследия. Мы под культурным наследием понимаем многое, это не всегда только собирание камней, это может быть, как мы на днях беседовали с ансамблем «Антик», который ездит и даёт концерты в поддержку восстановления разрушающихся или полуразрушенных церквей, это и фестиваль деревенского кино «Печка» в Вологодской области, а сегодня мы встречаемся в этой студии с Инной Лобачевой. Инна, директор общественной организации по сохранению культурного наследия «Сельская церковь». Здравствуйте.

Инна Лобачева

— Здравствуйте, Алексей.

Алексей Пичугин

— Мы с вами еще ни разу здесь на Радио ВЕРА, ну и вообще вот мы только познакомились, поэтому Радио ВЕРА, конечно, для нас очень интересно, чем «Сельская церковь» занимается. Ну, из названия, в общем, наверное, понятно, да, что вы занимаетесь сохранением храмов, которые находятся в сельской местности. Но всё-таки вот все подробности.

Инна Лобачева

— Прекрасно то, что «Сельская церковь» — это общественная организация, и это объединение людей, специалистов, людей на местах, которые заинтересованы в возрождении духовной жизни на селе. Наша работа заключается не только в проектировании производства работ на объектах культурного наследия, преимущественно сельских рамах, но и в работе с населением, с популяризацией этого наследия. Поэтому мы проводим как обследование памятников, вывозим на места специалистов, искусствоведов, художников-реставраторов, архитекторов-реставраторов, обследуем памятники, проводим волонтёрские субботники, так вот, из этой практичной части мы переходим в общественную, социокультурную — мы делаем пленеры, по результатам пленеров мы делаем выставки, делаем...

Алексей Пичугин

— А кто приезжает?

Инна Лобачева

— Приезжают студенты.

Алексей Пичугин

— Художественных вузов?

Инна Лобачева

— Венециановское училище Тверское, приезжают художники. Приезжала, мы делали практику летнюю, выездную для московской студии «Рождение Вещи». Они жили целую неделю в Еськах, писали работы.

Алексей Пичугин

— Про Еськи у нас была программа, по крайней мере, где мы подробно, совместно с ребятами из консервации, рассказывали про Еськи.

Инна Лобачева

— Да, Еськи — это, конечно, замечательный, уникальный объект — центр нашего внимания. Ещё в 2009−2011 году моими коллегами, предшественниками были проведены работы по ремонту кровли четверика, которые как раз защитили вот эту западную стену, на которой расположен этот уникальный сюжет «Изгнания торгующих из храма». Укрепили колокольню: основание, шпиль колокольни. Было проведено очень много работ, и когда нужно было в очередной раз привлечь внимание к Еськам, в 2020 году мы сделали концерт классической музыки именно в Еськах. Поэтому мы делаем и концерты классической музыки, и объединяем мастеров, которые работают в русском стиле, в благотворительные ярмарки. Этой зимой у нас была выставка, посвященная деревне, потому что сельский храм — это сердце села. Умирает деревня — умирает храм. Такой...

Алексей Пичугин

— Это единый организм.

Инна Лобачева

— Да, организм.

Алексей Пичугин

— В организме либо всё как-то живо существует...

Инна Лобачева

— Либо медленно отмирает.

Алексей Пичугин

— Да, знаете, я вот этот пример приводил, мне почему-то опять захотелось его вспомнить, что когда мы с кем-то приезжаем в деревню, ну куда-то, неважно куда, с людьми из города, и спрашиваешь: а вот чего не хватает? Все говорят, ну как, ну чего, ну вот церковь, да нет, а вон церковь, вон она есть. Потом говоришь, что вот в любом случае, если приехали в деревню до еще, наверное, 50-х годов, обязательно бы увидели? Ну церковь, вон есть, да, ну что еще можно было? Мельниц, мельниц нет! Вот даже есть центры, я думаю, что надо как-то будет позвать этих ребят, познакомиться с ними, которые собирают все данные по существующим остаткам, следам, и я не знаю, вплоть до мельничных жерновов, следов мельниц в России.

Инна Лобачева

— Я почему-то думала, что все скажут, что не хватает каких-нибудь коровок и живности.

Инна Лобачева

— Но это мы еще помним, наверное. Да, последнее время. Вот выставка открывалась, посвященная Георгиевскому собору Юрьев-Польского. Там фотография дореволюционная, сделанная из колокольня одного из храмов Юрьев-Польского, там видно поле и коровы пасутся и вот мы там с заместителем руководителя нашей археологической экспедиции Анастасией Федориной стоим и говорю: Смотри! Помнишь, мы с тобой еще помним, когда эти коровы по полям ходили, а теперь их нет!

Инна Лобачева

— Но вот как раз про мельницы, наши друзья, партнеры, мы опекаем этот храм — привозим туда специалистов и художников реставраторов; в этом году, в прошлом году. Анна Леонидовна Павлова посетила со своей искусствоведческой поездкой. Это вот храмовый комплекс в Хотимле, он расположен на реке Тезе, и там сохранились сейчас шлюзы.

Алексей Пичугин

— Водяные мельницы.

Инна Лобачева

— Да.

Алексей Пичугин

— Ух! Причем, наверное, не только там водяные мельницы сохранились чуть лучше, по крайней мере, следы их видны еще во многих местах, а вот с ветряками все совсем плохо, ближайший к Москве догнивает во Владимирской области где-то, и то там, по некоторым данным, его уже растащили, но, может, еще и не совсем. История, оказывается, «Сельская церковь» существует уже больше 35 лет, то есть вы одна из старейших организаций у нас в стране, которая занимается проблемой сохранения сельских храмов. А какова история?

Инна Лобачева

— Для меня как раз большая честь, гордость то, что Светлана Александровна Мельникова когда-то доверила мне руководство организации, потому что она являлась основателем центра. В марте следующего года ей будет 90 лет. Светлана Александровна, я считаю, уникальный человек.

Алексей Пичугин

— Она участвует до сих пор в жизни центра?

Инна Лобачева

— Абсолютно участвует, я сейчас расскажу. Ну, как... Я её всегда спрашивала, говорю: ну, вот как вы так? Она говорит: Зря народ ругает сельскую, вообще, власть. На самом деле, у нас было прекрасное образование, и в тот момент, когда стали возрождаться храмы и монастыри в больших городах, мы с инженерами-реставраторами, с технологами, с архитекторами понимали, что сельские храмы — это самые незащищённые объекты культурного наследия. Соответственно, жизни на селе — нет. Основными такими объектами, на которые мы стали прицельно обращать внимание, это были как раз храмы видовые, с которых открывались прекрасные видовые точки. Это были центры села, реки, у дорог. Для того, чтобы восстанавливать храмы, отличительной особенностью работ центра «Сельской церкви» всегда была консервация с элементами реставрации. Соответственно, кровли восстанавливались. Это было под железо: шашечки, краска. Соответственно, все завершения: шпили, колоколин, установка крестов. Потому что всегда нужно было, чтобы храм действовал на пространство, как говорится, пространство влияет на нас, мы влияем на пространство, и в 1988 году начала действовать организация общественная. Светлана Александровна сама из Москвы, из Царицыно, она является членом подмосковного областного отделения ВООПИК, она дружила...

Алексей Пичугин

— Я как раз хотел спросить, ведь наверняка в те годы это должно было быть тесно с ВООПИКом связано?

Инна Лобачева

— Конечно. Они дружили с Ильёй Сергеевичем Глазуновым, Светлана Александровна дружила и ездила не раз в Санкт-Петербург ко Льву Гумилёву, поэтому она была как раз таким общественным деятелем, который, вот, она говорит: почему я тогда за это взялась? Потому что я тогда много кого знала, и для меня это было очень важно привлечь к этому максимальное количество людей, привлечь к этой проблеме внимания.

Алексей Пичугин

— А первые объекты были в Тверской области? Я так понимаю, что до сих пор центр внимания «Сельской церкви» это Тверская область. Ну сейчас вы смещаетесь, мы с вами перед программой говорили, еще и в Ивановскую. Понятно, что охватить все невозможно.

Инна Лобачева

— Да.

Алексей Пичугин

— И мы вчера даже говорили, позавчера с людьми, которые восстанавливают храмы в Ивановской тоже области в Савинском районе, в Пензенской области. То есть на местах уже в разных регионах России появляются люди, которые сами не просто занимаются, вот как это было в девяностые годы, да. Ведь очень многие из этих храмов в принципе никто не рассчитывает, что там возобновятся богослужения, потому что, ну, некоторые из них стоят просто очень далеко от сел, далеко от дорог, в поле, и это максимум, что может вернуть в них церковную жизнь — это быть приписанными к каким-то церквям, которые находятся в сохранившихся населенных пунктах или к монастырям. То есть, это вот какой-то такой вот единственный вариант, но они же не должны разрушаться просто посреди поля, продолжать разрушаться. Они ещё простоят там, может быть, и 100 лет, но ведь с каждым днём всё хуже становится. Да, вот вопрос про Тверскую область, как всегда, меня мысль уносит.

Инна Лобачева

— Да, потому что я слушаю вас, и вроде я услышала начало, а понимаю, что мне, наверное, было бы интереснее ответить на то, что было в середине.

Алексей Пичугин

— А вы отвечайте, на то, что было в середине.

Инна Лобачева

— Как раз мы вот, проводя выставку про деревню, да, что деревни умирают молча. В то же время, представляя вот эту аналогию, да, что деревни умирают молча. А как она должна умирать? Выйти на дорогу и кричать «Спасите! Помогите!» Вот. И с храмами примерно, ну, не то, что такая же ситуация, а мысль о том, что это как старость, да. Любой период жизни мы можем встретить по-разному. В забвении, там, забросив на своё здоровье, или всё-таки должно быть такое достойное угасание, и вот есть такое понимание, да, как облагороженные руины в том плане, что да, мы не можем восстановить всё, но у нас есть возможность эти памятники облагородить: делать субботники, высаживать цветы. И вот как раз Светлана Александровна рассказывала, что одно из её ярких впечатлений, когда они занялись Казанской церковью в Гагино, там, где венчался Фёдор Шаляпин. И было удивительно, что мы когда приехали, там как раз были цветочки, были стихи, народ местный пел песни Шаляпина, и было написано, что опасно, не ходите, это аварийно. И когда мы, говорит, начали уже заниматься куполом, местные пришли и аккуратненько пересадили цветочки в другое место. И вот она говорит, когда я увидела, я вот поняла, что вот это облагороженные, почитаемые руины.

Алексей Пичугин

— А сейчас я смотрю, и там уже, в общем, совсем не руины.

Инна Лобачева

— Да, там уже теперь восстановился комплекс.

Алексей Пичугин

— А это какие годы были? Это как раз вот конец 80-х.

Инна Лобачева

— Я думаю, что да, это, наверное, конец 90-х даже.

Алексей Пичугин

— А, ну, то, что передо мной фотографии просто заброшенной, разрушенной церкви. И как это выглядит сейчас, да, естественно.

Инна Лобачева

— И очень красиво, знаете, мне нравится всё-таки в сохранении деталей и вот эта внутрянка, когда восстанавливали купол, то, насколько укладывались вот филигранно вот эти доски вокруг этого купола, как он покрывался медью, вот эти исторические фотографии, как работают специалисты.

Алексей Пичугин

— Причём это мало где сохранилось.

Инна Лобачева

— Да.

Алексей Пичугин

— То есть эти этапы работы, они, конечно, очень ценны. И даже современные этапы работы, они ценны, потому что когда-то кто-то будет изучать и этот период в жизни памятника. Ну, по крайней мере, хотелось бы в это верить. Сейчас у «Сельской церкви» сколько объектов внимания?

Инна Лобачева

— А мы их не считаем.

Алексей Пичугин

— А как это?

Инна Лобачева

— Вот так это. Слушайте, просто каждый день идут обращения. Каждый день практически мы консультируем, где проверить, является ли церковь объектом культурного наследия. С чего начать восстанавливать памятник, есть благословление от епархии или нет, в какие административные органы обращаться, с чего начинать. Вот, например, наверное, так, чтобы прямо чётко сказать, когда мы делали грантовую заявку, посвящённую храмам Северо-Востока, как раз я тогда мониторила храмы, в которых сохранилась монументальная живопись, и я хотела выбрать для заявки как раз такие храмы, которые бы... они бы находились в разных районах, но у них была бы какая-то уникальная история для того, чтобы, начиная возрождать этот храм с сохранившейся монументальной живописью, притягивать другие смежные какие-то истории, делать разные событийные мероприятия и этим оживлять полностью регион. И вот тогда из 30 храмов я выбрала 8 храмов, и по этим 8 храмам мы сделали субботники, мы сделали акты технического состояния, мы их сдали в Главное управление по Тверской области, мы сделали пленеры, аудиогиды, ввели информационные стенды, таблички, и вот у нас были как раз выездные выставки и уличные экспозиции, посвященные храмам Северо-Востока.

Алексей Пичугин

— А где?

Инна Лобачева

— Это был как раз Северо-Восток Тверской области, это был Бежецкий, Краснохолмский, Весьегонский районы, это вот были Еськи, уже такие знаменитые, да, нарицательные, Теблеши.

Алексей Пичугин

— Причем знаменитые, я так понимаю, в профессиональной среде. Ну, то есть люди, которые этим занимаются, для них действительно все вот эти проекты, они какие-то... Вот я даже по Киболу нашему Суздальскому замечаю, потому что лет 10 назад никто про него не слышал, а сейчас вот скажешь Кибол, и все знают, что этим занимаются несколько фондов, проект «Консервация». А в целом вот, ну, наверное, ещё благодаря программам, где эта история подсвечивается, тоже, ну, просто люди начинают узнавать. А уличные выставки где проходили?

Инна Лобачева

— Уличные выставки проходили как раз в трёх районных центрах. Они были в Весьегонске, в Красном Холме и в Бежецке. В Бежецке как раз такой городской сад, и на день города открылась эта уличная экспозиция. И что всегда приятно, что дети, студенты из Венециановского училища, то, когда они видят, что их работы вообще пригождаются и работают в городском пространстве. Для них это было прямо гордо, что их работы висят в городском саду.

Алексей Пичугин

— Инна Лобачёва, директор общественной организации по сохранению культурного наследия «Сельская церковь» в гостях у Светлого радио. Вы говорите, уличные выставки, и я вдруг думаю, что в Москве, кажется, я не помню, чтобы на улицах, а у нас очень любят проводить выставки, посвящённые российской природе, армии, космосу, чему угодно. А вот проблемным объектам, разрушающимся храмом, усадьбам, объектам культурного наследия, именно разрушающимся, такого практически нет.

Инна Лобачева

— Я очень люблю проект, он называется «Живые мемории».

Алексей Пичугин

— Да, они у нас были, конечно.

Инна Лобачева

— Авторы Ирина и Михаил. Я как раз училась, когда в «Ре-школе» Миша был моим наставником. Поэтому для меня всегда важно сверять какую-то оптику, в каком направлении я движусь. И я помню, когда вот на Тверском была экспозиция, посвященная их проекту, воспоминаниям о стране. Наверное, даже вот через такие вещи, когда человек начинает задумываться и изучать, он всё равно приходит к тому, что есть за МКАДом жизнь, и что важно выезжать в регионы и видеть настоящее подлинное наследие.

Алексей Пичугин

— Причём это наследие ещё очень интересно, мы с вами вспоминали одну церковь в урочище Кулига перед программой, которая закрылась уже в 2000-е годы просто потому, что село вымерло. Там удивительная история, что с 1930 по 1984 год у неё был один настоятель, который там всё время служил, что были какие-то ещё священники, был приход до 2000-х, а потом всё. И вот у меня очень хороший мой товарищ, служит в Тверской области тоже в селе Вырец, он даже когда-то к нам приходил, такой протоиерей Валентин Бонилья, и он рассказывает, он вырос в этом селе Вырец, он москвич, но в детстве его к бабушке с дедушкой, которые когда-то там дом купили, отправляли, он уезжал в это село. И так постепенно он с церковью познакомился, никогда не закрывавшейся, и в итоге в начале 90-х стал её настоятелем и до сих пор.

Инна Лобачева

— Судьба.

Алексей Пичугин

— Вот 35 лет, да, но в Вырце почти никого не осталось. Он говорит, вот та церковь, с которой всё начиналось, которая до сих пор является моим главным... У него несколько храмов, которые приписаны к нему, которые он окормляет.Вот Вырец, это его база, а вот основные храмы, где он служит, и где больше гораздо народа, это в окрестных или больших селах, или там где-то в монастыре, еще где-то. Но вот пустеют настолько, что вот эти храмы, которым, казалось бы, уже ничего не угрожает, потому что они никогда не закрывались, все пережили, а вот это отсутствие внимания, возможностей и средств практически их уравнивает с теми храмами, которые стояли закрытыми десятилетия. Вот в этом направлении, как вы думаете, что-то может быть сделано?

Инна Лобачева

— Ну вот на самом деле, как раз, знаете, это, наверное, может логично вернуться к тому, что я начинала говорить про нашу грантовую заявку, про вот эти 8 храмов. Мы эту грантовую заявку, я ее начала писать, наверное, в 2000-м, изучать. В 2021-м году мы ее подавали несколько раз, и с третьего раза нашу заявку поддержали эксперты, в 2022-м году мы начали её реализовывать. И вот эти вот 8 храмов: Еськи, помимо того, что они известны своей живописью, монументальны, это всё так глобально. Еськи — место съёмок последнего фильма Балабанова «Я тоже хочу». Помимо колокольни на Вологодчине, съёмки проходили в Еськах, в Алабузино и в селе Хабоцкое.

Алексей Пичугин

— И как раз это вот объекты внимания: Еськи, Алабузино точно, и еще один храм, какой вы назвали?

Инна Лобачева

— Алабузино, Хабоцкое.

Алексей Пичугин

— Хабоцкое?

Инна Лобачева

— Да, Хабоцкое, Рождественская церковь.

Алексей Пичугин

— Хабоцкое... тоже, кажется, о нем говорили.

Инна Лобачева

— Да, мы об этом как раз и говорили.

Алексей Пичугин

— Я имею в виду еще до этого, с консервацией.

Инна Лобачева

— Да, потому что потом как раз, так как консервация, это наши там друзья и партнеры, и в тот момент, когда они поехали с выездом со студентами на Никола-Высока, они, как раз, проехались по этим храмам, и уже тоже вживую, соответственно, это всё увидели, и до этого многие года туда заезжали и смотрели. Соответственно, был храм, например, Рождественская церковь в Теблешах. Теблеши — это место рождения Петра Алексеевича Плетнёва, друга и соратника Пушкина. Благодаря ему у нас есть «Евгений Онегин», да, потому что Пушкин как раз благодарит его за издание и поддержку. Так вот, помимо этого, Плетнёв был ректором Санкт-Петербургского университета порядка 15 лет, у него сохранились стихи, посвящённые Теблешам, и этот храм, он стоит вообще абсолютно в таком живописном месте. Есть село, люди живут, но жизни в храме нету. Хабоцкое, опять же, тоже такая чудесная легенда ходит. Почему выбрали именно Хабоцкое? Да, там более 30 лет под открытым небом сейчас росписи, монументальная живопись. Хабоцкое — прекрасная транспортная доступность, стоит на пересечении дорог, в Хабоцком есть детская школа, напротив храма есть кладбище, приезжают люди, но храм стоит никому не нужным. Мы там делали два года подряд субботники, и это было достаточно грустное такое, моральное, наверное, ощущение и зрелище, потому что к нам подходили, говорили: а чего вы, москвичи, сюда приехали? Вам чего, делать нечего, зачем вы тут убираетесь? Но в то же время все показывает...

Алексей Пичугин

— Что двигает людьми задавать такие вопросы? Ну, что москвичи понаехали, уже понятно. Да, москвичи, дачники, москвичи с жиру бесятся, поэтому приезжают сюда что-то делать. Ну вот что-то делать же, да?

Инна Лобачева

— Да, при том, что все они рассказывали с таким восторгом про отца Анатолия, по-моему, в Брейтово. И они говорили, вот там такой батюшка хороший, Вот у него там и музеи, и праздники, и вот так всё красиво и чисто. Просто многие как-то ждут от батюшки, что он должен быть и чтец, и жнец, и на трубе игрец.

Алексей Пичугин

— Да, конечно, это очень часто.

Инна Лобачева

— А вот как бы, помочь. Так вот, а все говорили... А вот, смотрите, там со ...

Алексей Пичугин

— Простите, как-то приехали тоже в одно село, почему-то нас приняли за инспекцию. Я не знаю, почему. Да, вы улыбаетесь, значит, это нередкая история. «А скажите там», — это было давно ещё, первая половина 2000-х: Скажите там, чтоб нам батюшку прислали, но только нам абы какого не надо! Нам вот такого, как отец Пётр. Там отец Пётр недалеко был такой. Вот нам такого, как отец Пётр пусть пришлют, абы какого нам не надо сюда.

Инна Лобачева

— (Смеется.) Я представляю, если бы батюшки так выбирали: мне такой приход не нужен. Хочу, чтобы пришли образованные, вдохновленные, помогали.

Алексей Пичугин

— Евангелие знают, церковнославянские понимают отлично, на русский сами приведут.

Инна Лобачева

— И не ёкают.

Алексей Пичугин

— Да, да, да, читают, поют, деньги, да, тоже жертвуют, ну да, да, да.

Инна Лобачева

— И в Хабоцком как раз вот они говорят, вот смотрите, там сосна растёт, а вот у нас корабельного леса нет, он весь в Весьегонске. А вот эту сосну по преданию посадила царица. А легенда идёт от того, что это село принадлежало и было в составе земель, принадлежавшей Ксении Шествой — матери первого из рода Романовых.

Алексей Пичугин

— Вот, и дерево по преданию она сожала.

Инна Лобачева

— Да, да. И вот потом, например, следующее, мы едем по дороге, это Баскаки. Когда мы там делали субботник, нам даже вот говорили, что мы вас не будем поддерживать, это не перспективно. А по Баскакам сохранились воспоминания как раз настоятеля начала XX века про то, как они строили этот храм, что сначала был деревянный, потом они решили его перестроить, отправили туда обращение, им сказали, у вас денег мало, вот постройте на каменном фундаменте, но деревянный. Они сказали, так нет, мы не хотим, мы хотим, чтобы у нас был каменный храм, мы там дадим хлеб, мы там книгами, досками будем кормить, поить. Но они, в общем, выстроили этот свой храм. Я считаю, что вот какие-то такие уникальные истории, которые позволяют через архитектуру память возрождать — это как раз вот важно. И, например, вот, мне кажется, такой один ещё из ключевых объектов — Синёво-Дуброво. Когда вы едете в Синёво-Дуброво...

Алексей Пичугин

— Осенёво, да?

Инна Лобачева

— Да.

Адексей Пичугин

— Осенёво-Дуброво.

Инна Лобачева

— Нет, Синёво-Дуброво.

Алексей Пичугин

— А, Синёво-Дуброво.

Инна Лобачева

— Просто Синёво-Дуброво. Некоторые не всегда до него доезжают, потому что там нет дороги. Это Сонковский район, это приходская церковь министра путей сообщения Михаила Ивановича Хилкова.

Алексей Пичугин

— Факт впечатляет.

Инна Лобачева

— Какие завершения, какой вид. Коровы! Там, кстати, ходят коровы. Причём многие, кто путешествует, очень часто их там встречают. Это такая динамика пейзажа там, проводились там работы в 55-е или 65-е годы, там сохранилась основа иконостаса, в центре четверика абсолютное жуткое зрелище, абсолютно угаженное чудесными галками, голубями и воронами.

Алексей Пичугин

— Им не запретишь.

Инна Лобачева

— Да, но сама фигура Хилкова, и ухоженное кладбище, и люди, которых мы встретили, мы встретили такого казачка и он нам такой говорит, смотрит на наши столичные номера и говорит «А нас не тянет!», а мы такие: а вот нас тоже не тянет, мы к вам приезжаем. Он говорит, а вы были на могиле у нашего князя? Вот эта история, вот эта легенда, и когда ты читаешь про Хилкова, про его путь, там, уехать в Америку работать на железных дорогах, вернуться, можно сделать карьеру в Российской империи. Он уезжает в Ливерпуль смотреть, как строятся поезда. Во время русско-японской войны вести состав по замерзшему Байкалу, при нем же проектировался и строился Транссибирская магистраль, он учредил музей жизнедорожный, и, в принципе, на его родине церковь находится в таком удручающем состоянии. Хотя это как раз такой яркий образец. И вот через такие истории, вот мне кажется, через какое-то событийное мероприятие, через память места, через историческую память, важно это делать. И как раз мы проект наш назвали, я читала статьи Светланы Александровны, и мне очень понравилось: сельские церкви — духовный каркас России.

Алексей Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Инна Лобачева, директор общественной организации по сохранению культурного наследия «Сельская церковь». Продолжим буквально через минуту.

Алексей Пичугин

— Друзья, напомню, что это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. У нас в гостях Инна Лобачёва, директор общественной организации по сохранению культурного наследия «Сельская церковь». И вот перед этим небольшим перерывом мы говорили про Синёво-Дуброво, Тихвинскую церковь. Я нашёл фотографию таблички, о которой вы говорите, что это 50-е годы, там был последний ремонт в 1955 году, то есть эта церковь в 55-м году была действующей, ее закрыли, видимо, в момент хрущевской антирелигиозной кампании в 60-е годы. И ремонт всего святого храма, реставрация стенной живописи, орнаментации и окраска полов и стен производилась с 9 мая по 9 августа 55-го года, при настоятеле церкви протоиерее Иоанне Михайловиче Рочеткине, и церковном старосте Иване Михайловиче Головесине. И тут мастер из Макарьева Костромской области — Анатолий Бодин. То есть, в 1955 году люди не предполагали, конечно, что через 5−6 лет церковь закроют, ничего не останется, всё вывезут, одна икона, совсем уже такая полуразвалившаяся в иконостасе, я смотрю, и там церковь эта никуда она не приписана, она бесхозная, и ни на балансе, и ни на чём не числится. Вот буквально вчера, кажется, мы о формах собственности говорили, или позавчера, вчера, по-моему, мы говорили о формах собственности, что люди, которые начинают заниматься очень милой сердцу руиной, сталкиваются с огромным количеством проблем ещё и вот хозяйственной принадлежности. То есть это может быть церковь на балансе Росимущества, она, может быть, ни на балансе ничего, потому что была зернохранилищем местного колхоза, который обанкротился, и всё, и у него уже ничего не осталось. И её не существует, хотя стены стоят. Реже всего она числится на балансе епархии.

Инна Лобачева

— Ещё реже бывает, когда она всё-таки принадлежит администрации района, муниципалитетам.

Алексей Пичугин

— Так тоже бывает. А какие сложности вообще? Вот тоже, пользуясь случаем, не могу не спросить, какие сложности в каждом из случаев поджидают человека или инициативную группу, потому то, что она памятник архитектуры, это, скорее всего, что уже накладывает определенное ограничение, даже не ограничение, а определенное обязательство.

Инна Лобачева

— Вообще, мне кажется, в любом случае, если есть у нас Федеральный закон № 73, по которому мы действуем, да, самое главное — это образование граждан, и мне кажется, самая большая сейчас современная проблема — это отсутствие добрососедства. Вот этой доброжелательности, когда межведомственные связи и люди друг другу помогают, и они вместе сообща, вообще неважно, на каком уровне находится памятник, это делают люди. Мне кажется, просто не умеют общаться, ну вот в каком-то глобальном плане. Потому что, например, вот у нас сейчас траектория наших консультаций: Иркутская область. Изначально идея была: позвонили нам с тем, что есть руины часовни. Великолепные руины, просто там, может быть, три столба, но сам факт, что она была построена купцом, а крыша была из витражного стекла, и это было очень красиво. Но в самом же селе еще сохранилась деревянная церковь — сруб, который тоже в прекраснейшем состоянии, и он как раз оказался на балансе администрации. Муниципальная собственность, но они почему-то решили, что они не готовы восстанавливать, хотя уже приезжал местный ВООПИК и сделали обследование памятника, но они решили, что нужно вот строить новую церковь. Вот типа вот так вот проще.

Алексей Пичугин

— У нас в Москве пример: в поселке Восточный водоканал, там стоит церковь Дмитрия Солунского, которую в 47-м году перестроили под клуб московской водопроводной станции. Собственно, клубом это здание является по сию пору, а в 95-м или 96-м году рядом, на соседнем участке построили абсолютную копию храма Дмитрия Солунского, но вот заново. И она стоит прямо возле исторической церкви. А историческая церковь так продолжает быть клубом.

Инна Лобачева

— Ну, мне кажется, это, конечно, абсолютно как-то нелепо.

Алексей Пичугин

— То есть можно было, наоборот, построить клуб рядом, да, за те же деньги, точно так же, а это перестроить назад в церковь. Ну, потому что там она даже по своему...

Инна Лобачева

— Виду.

Алексей Пичугин

— Ну, не сказать нелепой архитектуры, да, вот этот сталинский ампир, но вот всё равно там определённые нелепости в архитектуре есть, которые показывают на то, что это была такая скорая перестройка. И вот тут видно, что это трапезная, это четверика, тут апсюду обрубили.

Инна Лобачева

— Вот как раз, например, вы говорите, как Светлана Александровна, принимает ли она участие вот сейчас, да. Она, на самом деле, генерит идеи, и она на многие вещи смотрит очень глобально. Мы вот уже более пяти лет пытаемся привлечь внимание к Покровской церкви на родине Потемкина в селе Чижево на Духовщине. И когда нам кураторы фондов рекомендовали провести работу, причем, знаете, такая узкая направленность, вот вы хотите спасти памятник, вам для этого нужно собрать подписи, видео про то, как эта церковь нужна верующим. И вот мы послушали, выходим со Светланой Александровной, идем по Садовому, и она такая говорит: Ин, ты меня, конечно, извини, но вот они меня, говорит, хотят отправить, чтобы я собирала подписи бабушек о том, что им нужна церковь на родине Потёмкина. Ведь роль и значимость Потёмкина, она государственного масштаба. Чем уникален памятник, что он закончен в год смерти Потёмкина его племянником Василием Васильевичем Энгельгардтом. И вот как раз буквально недавно там...

Алексей Пичугин

— Это Смоленская область?

Инна Лобачева

— Смоленская область. Обрушились подпорки, частично обрушилась стропильная система. Мы в 2024 году его обследовали.

Алексей Пичугин

— Ааа, это же вот было сообщение буквально неделю назад.

Инна Лобачева

— Да.

Алексей Пичугин

— Да, да, да. Печально.

Инна Лобачева

— Соответственно, мы также пытались... И по каким-то вот таким объективным, да, у нас эта церковь, она всегда была приходской, она окормляла многие деревни вокруг. И сейчас эта территория, абсолютно не желая. Найти какие-то объективные причины, что этот храм нужен верующим, конечно, сложно. Но вот сама мемориальная ценность, плюс, учитывая объем этого памятника, весь этот классический русский пейзаж, вот все это рушится о какие-то вот такие чиновничьи преграды и абсолютное непонимание, когда в министерстве в одном говорят: ну, это не объект культурного наследия, у него нет культурной ценности, это не наша прерогатива. Я очень надеюсь, что, вот, дай Бог, что как-то, может быть, дело сдвинется с мёртвой точки.

Алексей Пичугин

— Тут же очень важно, мне кажется, говорить ещё и о том, что... Очень важно разделять то, с чего мы, кстати, начинали программу. Для верующих людей, если речь идёт о восстановлении храма, может быть как раз проще построить временный храм, и это дешевле будет. И этот временный храм, который там сейчас даже предлагают в очень разных архитектурных формах, это то место, где без всяких проблем с отоплением, с тем, что надо ставить печку, булерьян, буржуйку, еще что-то там преодолевать, как это было все 90-е годы, в этом временном храме спокойно проводят службы, пока реставрируется тот храм, который, он может десятилетиями реставрироваться, но это будет научная реставрация аккуратно, с привлечением специалистов, потому что очень часто священники говорят, ну как, а мне не нужно, чтобы эти кирпичи лежали в своём историческом порядке, мне нужно, чтобы богослужение было. И тогда временный храм — это выход. А когда речь идёт о храме, который стоит в чистом поле, очень странно, когда власти говорят: а вот вы спросите у верующих, нужен ли им этот храм? Конечно, если это какое-то урочище Даниловское Юрьев-Польского района, и там замечательная церковь стоит Благовещенская, прекрасная там Нарышкинская церковь, просто чудесная совершенно, в чистом поле, конечно, наверное, там прихода не будет никогда. Максимум её можно приписать какому-нибудь там монастырю Михаило-Архангельскому в Юрьев-Польском. И там будет сидеть, может быть, иногда приезжать иеромонаха из этого монастыря и служить, если её там как-то восстановить. Но это вот какие-то единственные выходы, как можно там проводить богослужение. Ну, а так это памятники культурного наследия, в том числе и духовного. Конечно, они нужны и верующим, и тем, кто не считает себя верующим.

Инна Лобачева

— Тем более мы не говорим о какой-то как раз научной реставрации. Для того, чтобы укрепить фундаменты, стены, сделать кровлю, черновой пол, заполнить столярку: оконную и дверную, в принципе, это уже может быть местом и для служения, и каким-то местом для экспозиции. И мне очень в этом плане нравится пример Рыбинской епархии, когда они не строят новые, не делают новые часовни, они начинают в историческом здании хотя бы с колокольни, с какого-то места, делают его максимально безопасным, но это будет именно объект культурного наследия, и вот отсюда будет начинаться духовная жизнь. И вот мне кажется, это очень правильно.

Алексей Пичугин

— А, то есть, вам идея не близка с тем, чтобы ставить временной храм?

Инна Лобачева

— Нет.

Алексей Пичугин

— Потому что мы даже в некоторых епархиях обсуждали, что это возможность не городить быстро что-то, а бы как там — бетонировать своды, отмостки, нитротитановые купола ставить, лишь бы блестело. Быстро-быстро, потому что штукатурку разрывает, затирка зеленеет.

Инна Лобачева

— Настолько, мне кажется, сложный человеческий фактор и ресурс, и то, о чем мы вот сейчас говорим, что, мне кажется, можно найти деньги, можно найти еще специалистов, которые проектируют и сделать хороший проект реставрации, приспособления, проект консервации, противоаварийных работ, хотя инженеров-реставраторов найти уже очень сложно, еще сложнее мастеров. Мы теряем вот эти ремесленные, эти золотые руки, все хотят быть блогерами, путешественниками.

Алексей Пичугин

— И снимать красиво эти разрушенные церкви.

Инна Лобачева

— Да. Соответственно, опять же, возвращаясь к Рыбинской епархии и к Преображенскому собору. Ребята в этом году ездили весной на Кижи, и это столько восторга, как они с топором, они говорят: топор — это вообще самая универсальная вещь, с ним можно сделать всё, что угодно, когда они видят вот это дерево, что оно живое. Как раз я к чему? К тому, что всё равно нужны будут деньги, средства, проект, земля для того, чтобы даже временный храм там построить. И я считаю, что если всё это грамотно распределить и не покрывать, ничего не золотить, то, в принципе, можно скромненько, но сделать в исторических габаритах.

Алексей Пичугин

— Давайте про нитротитан ещё скажем ещё раз, потому что масштабы бедствия они ...

Инна Лобачева

— Угрожающие!

Алексей Пичугин

— ... угрожающие.

Инна Лобачева

— Просто уродуют весь наш русский пейзаж. Причём никому не доказать, что были и зелёные, и голубые.

Алексей Пичугин

— И чёрные, и медные, чаще всего.

Инна Лобачева

— И чёрные, и медные, да.

Алексей Пичугин

— Давайте скажем, нитротитан, это вот то, что мы видим золоченые главки. В 95% случаев, если это реставрация, к сожалению, это нитротитан, потому что настоящая позолота, она стоит безумных денег, выглядит она по-другому. Многим почему-то нравится вот этот едкий, даже не золотистый, а едкий, жуткий, желто-какой-то там ртутный цвет, потому что там ртуть, по-моему, тоже участвует в производстве этого всего. А настоящее золочение, это вот это нежное, не блестящее сильно, но оно стоит очень и очень дорого. А нитротитан, ну хорошо, предположим, исторически, если бы он существовал, он, может быть, имел бы место, право на какое-то возрождение сейчас, но его никогда, правда, не было. Посмотрите фотографии Прокудина-Горского, там много сельских храмов, чем только не покрыто. Но у нас будут списывать на бедность, говорить, что это вот, были бедные, не могли себе позволить, а мы можем, для Бога ничего не жалко. Это очень часто я слышу, что для Бога ничего не жалко, но ведь в христианском искусстве вкус занимает очень важную составляющую. Мы же смотрим на росписи, вот у нас были... Вот те же Еськи, да, это же не просто вот яркими красками кто-то что-то нарисовал, лишь бы всё сверху донизу было расписано. Это же удивительно совершенно, может, по нынешним меркам это как-то бедненько смотрится, не знаю.

Инна Лобачева

— Мы сейчас как раз снимаем фильм, который объединил разные эпохи, посвящён он как раз Еськам, и авторству росписей, и мастерству, мы общаемся со специалистами по творчеству Гоголя, потому что в Еськах служил духовник Гоголя — Матвей Константиновский.

Алексей Пичугин

— А, он в Еськах служил?

Инна Лобачева

— И в Еськах он тоже служил. И творчество Балабанова мы тоже затрагиваем. Почему именно последний фильм? Почему он такой светлый? Почему с таким философским подходом?

Алексей Пичугин

— Он светлым мне не показался.

Инна Лобачева

— Ну вот ценители творчества Балабанова считают, что это самый, как раз, его такой светлый.

Алексей Пичугин

— Надо пересмотреть. Я тоже очень люблю балабановские фильмы, но мне он почему-то не показался светлым. И даже, ну опять же, тут не спорят совершенно о вкусах. Вот для меня он какой-то... Надо пересмотреть, может быть. Но для меня он не стал центральным.

Инна Лобачева

— Ну вот когда мы общались как раз с Анной Леонидовной Павловой, мы рассуждали про то, как велись работы. И опять пришли к тому, что насколько было тонко мастерство и уважение к друг другу. Мы представили, что вот этот огромный храм в Еськах, вот эти огромные леса, сколько человек одновременно может работать на этих лесах и расписывать, ну, два-три человека. Какой труд был, не было пластиковых стаканчиков, нужно было носить воду из колодца, менять краски. Одни мастера расписывали фигуры, другие уборы вокруг фигур, лики, но ни одной капельки. Это нужно было какое уважение друг к другу и к этой работе, и к тому месту, когда вот у тебя этот промысел, когда ты... Опять же, вот студенты на практике, я приезжаю у них принимать работу, и они начинают рассказывать, и из них такая молоденькая девочка говорит, ну, я, говорит, не очень верующий человек, но я, говорит, была в храме, и говорит, у меня прям мурашки были. А другая девочка говорит, так потому что это боголепие. Вот и у нас теперь уже это шутка, они уже выпустились, и как раз вот Вера учится в Сергиевой Лавре, и вот это: это же боголепие!

Алексей Пичугин

— Ну да, да, да. Анна Леонидовна тоже приходила, мы примерно об этом говорили. Я понимаю, что к вам может обратиться любой, но вот у вас фокус Тверская область, и даже вы сейчас приводите пример, в основном памятники — Тверская область. Как получилось, что вы сейчас фокус постепенно смещаете в сторону севера, северо-востока Ивановской области, туда вот к Костроме, к Волге? Мы с вами сейчас перед началом программы говорили про Нерехту, её окрестности, и я там сколько ездил, но выясняется, что практически ничего не видел. Вы называли удивительные памятники, мы смотрели фотографии, удивительные места!

Инна Лобачева

— Человеку нужен человек. Просто это как раз сложилось так, что обращение, вот как-то всё это сакумулировалось: Писцово, Хотимль, и, соответственно, мы уже поехали, когда с экспедицией, опять же, Парское, Васильевское. У нас там появились и друзья, и партнёры, и мы даже, когда делали ярмарку «Светлица», соответственно, народ приезжал уже как раз из регионов, поэтому получилося такое, как модно говорить, комьюнити. Сообщество людей, которые сейчас заинтересованы в возрождении, и не только восстановить просто там камни, а именно какую-то духовную жизнь, культурные проекты, событийные. И мне очень нравится, что все друг друга поддерживают.

Алексей Пичугин

— А вы говорите, экспедиции, мы, а кто? Вот много вас?

Инна Лобачева

— В прошлом году это была такая маленькая экспедиция Анны Леонидовны Павловой. Она поехала, ей нужно было посмотреть как раз художественный контекст региона. Нас очень интересовала как раз живопись в Хотимле, в Холуе. А в этом году мы уже поехали с тремя художниками-реставраторами. Мы поехали туда на три дня, объехали с Анной Леонидовной мы в прошлом году объехали 13 храмов, в последний день мы с ней в 6 часов утра соскочили, чтобы успеть до электрички, до круглого стола съездить в Родниковском районе, посмотреть храмы с благочинным. А в этом году мы уже приехали с художниками-реставраторами для того, чтобы они посмотрели непосредственно, что, в какие сроки, как можно укрепить, что можно сделать.

Алексей Пичугин

— Друзья, напомню, что в гостях у нас сегодня Инна Лобачёва, директор общественной организации по сохранению культурного наследия «Сельская церковь». А с чего надо начинать? Ну вот, я понимаю, что все памятники в очень разном состоянии. Естественно, наверное, на каждом надо начинать с чего-то своего. Но и когда приходили из консервации к нам, и вы, я так просто слышу, что фокус делается на живопись. Живопись это то, что страдает в первую очередь?

Инна Лобачева

— Так как вот мы — общественная организация, работаю я уже давно, живопись это то, что быстрее всего проникает в человека, Потому что, если мы пригласим сюда и посадим рядом со мной архитекторов-реставраторов, они, так, знаете, улыбнутся и скажут: cлушайте, о чём вы говорите? Какая живопись?

Алексей Пичугин

— Вот мне фриз сохранить надо!

Инна Лобачева

— Конструктив надо спасать! У вас сейчас там апсида от основного объёма отвалится, а вы со своей живописью носитесь! Вот тут у вас фундамент, тут грунтовые воды, тут рельеф. Какая живопись? Они достаточно спокойно и практично к этому подходят. Поэтому спасать и с чего начинать? С молитвы, с людей, вот, когда действительно людям нужно. И чтобы, конечно, они понимали, что так как это объект культурного наследия, хозяйственным способом городить ничего не нужно, что нужно обращаться к специалистам, что много общественных организаций, которые абсолютно безвозмездно помогают и консультируют, потому что, опять же, все боятся, что если это объект культурного наследия, если это лицензия. Вот мы общественная организация, у нас есть лицензия на проектирование и производство работ. Наши архитекторы могут проконсультировать, по крайней мере, сказать: вот так, ай-яй-яй, не надо делать! Cделайте вот так. У нас есть как раз объекты, где инженеры и технологи, ребята обращаются к нам, мы хотя бы даём обратную связь. Поэтому всегда...

Алексей Пичугин

— А вот я тут слышал, недавно был случай, когда просто начинается научная реставрация, все хорошо, и тут в епархии говорят, а мы благословляем сделать так, а это противоречит вообще всем нормам любой реставрации. По-быстренькому, ну, это из серии по-быстренькому, сейчас мы вот тут раз-раз, и готово. И люди, которые дают деньги, говорят, что нет, ну как, мы же денег даем на то, чтобы это сделать нормально. Говорят: нет, благословляем сделать так.

Инна Лобачева

— В пробке и в бане все равны. Вот я считаю, что у нас есть федеральный закон, и, в принципе, он хороший. У нас есть органы охраны и, в принципе, объекты культурного наследия, есть регламенты. Да, конечно, наверное, есть какие-то перекосы, потому что вот, например, технологи, которые стояли у истоков «Сельской церкви», они рассказывали, что 20 лет назад гораздо меньше нужно было бумаг. Имея лицензию, мы, говорит, уведомительный характер, что мы здесь, так как у нас есть лицензия, значит, у нас есть в штате специалисты, аттестованные в Минкульте, что мы вот на этом объекте будем проводить противоаварийные консервационные работы, и уже как бы отчитывались по итогу. Опять же, это было небыстро, например, другие тоже коллеги, которые 40 лет в реставрации, они говорят, а вот мы реставрировали объект, и у нас проектирование шло вместе с работами, потому что какие-то скрытые дефекты, которые мы находили, мы их включали в проект, а не сейчас ты должен все учесть, а потом у тебя на месте вообще там выяснится что-то другое. И опять вот к тому, что, знаете, добрососедство. Не должно быть... Ну, как бы должно быть просто по правилам, то, как это должно быть. Здесь штукатурили, здесь бетон не используем, тут не цементируем, а вот здесь вот песчаная, а здесь вот гипсовая должна быть смесь. Должен быть просто такой бережный подход к памятнику, потому что мы приходим и уходим, а памятники остаются.

Алексей Пичугин

— Как можно помочь центру? У вас есть раздел «Ваша лепта» на сайте!

Инна Лобачева

— Конечно можно помочь финансово, можно поучаствовать в наших мероприятиях, в экспедициях.

Алексей Пичугин

— А как?

Инна Лобачева

— Мы делаем анонс и в группе, у нас есть группа во Вконтакте. Можно поехать на субботники с нами.

Алексей Пичугин

— Но сейчас сезон заканчивается.

Инна Лобачева

— Субботники заканчиваются, сейчас мы планируем лекции. Я думаю, что мы сделаем обязательно выставку.

Алексей Пичугин

— Зимой вы на памятники выезжаете?

Инна Лобачева

— Редко. Редко выезжаем на памятники. Вот как раз такой совет практичный о том, что... Вот как раз сейчас в Княжево начинаются, надеюсь очень, что мы вместе с консервацией сможем кровлю на четверике сделать. Такой большой совет, когда в марте тяжёлый снег, важно выехать и убрать с аварийной крыши, или там аккуратно с альпинистами, если это хорошая кровля — убирать снег, потому что вот когда памятник не используется, когда кровли такие уже худые, вот этот последний снег, он очень тяжёлый, и это грозит и обвалами, и провалами кровли, и опять же, намокает живопись. В том же Княжево у нас приезжали альпинисты, и они просто три часа выгребали мёрзлую воду на своде под кровлей, потому что там стояла вода.

Алексей Пичугин

— А если задуматься о том, что так происходит каждый год, и уже не одно десятилетие, то понятно, что постепенно вода камень точит.

Инна Лобачева

— И она, соответственно, опять же, ещё холодно, в столбы тоже вся эта влага проникает, все это распирает. Это такая, да, жуткая история, если вдуматься.

Алексей Пичугин

— village-church. ru — это адрес сайта, и вот здесь как раз есть раздел «Ваша лепта» на что будут использованы средства. Это экспедиция и фотофиксация, о чем Инна говорит, это архивные работы — это вообще отдельная история — работать в архивах — это...

Инна Лобачева

— Особый талант.

Алексей Пичугин

— Не просто талант, это ещё и профессиональные навыки нужны. Волонтёрские выезды, обмеры и чертежи, проектные работы, производство противоаварийных работ, выставки и публикации. Представьте себе, что каждая там небольшая лепта, пускай совсем небольшая, в общую копилку, она позволяет всё равно проводить какие-то работы от минимальных до основных. Ведь только работы по консервации одного храма уже с готовым проектом, без учета материала, стоит порядка шести миллионов. Тут вот как-то считали недавно, порядка шести миллионов. И тут сюда вложить еще материалы, это примерно столько же, всегда там материал это x2, и вот вы уже получаете примерно 15 миллионов — это двухмомнатная квартира в Москве, это работа не по реставрации, а по консервации одного объекта.

Инна Лобачева

— Ну вот мы все равно возвращаемся к тому, что мы пытаемся сейчас донести такую информацию, что важно делать консервацию с элементами реставрации. То, какое количество денег, материала и усилий уходит на устройство лесов для того, чтобы сделать только консервационные кровли вот быстро, галопом по Европам, да, и потом это...

Алексей Пичугин

— Снять, а потом когда-нибудь, может быть, делать еще раз.

Инна Лобачева

— Да, но мы теряем всю живописность нашего пейзажа, вот то, что, наверное, и вдохновляло людей. Вот опять же, про Теблеши есть интересный материал, да, как раз, ну, это совсем-совсем не новость, но описывая теблешан, да, что коренной теблешанин не всегда ходил в церковь помолиться, но и себя показать, на других посмотреть. И вот это великолепие архитектуры, когда человек вот, опять же, в Еськах. Для кого-то это вообще жуткая провинция, там можно ощутить весь тлен и там типа как всё ужасно. Вот я, когда приезжаю в Еськи, у нас там несколько раз были концерты, архиерейский хор пел, и вот ты стоишь весной, май, в храме ещё холодно, а на улице тепло, носятся стрижи, из храма музыка льётся, вот эти песнопения, и ты вот смотришь на эту всю архитектуру, и у тебя душа поёт! А вот сейчас, когда это все закрыто, все это в коробочке, наверное, поет, но не так.

Алексей Пичугин

— Хммм, да. Спасибо вам большое за этот разговор. Я надеюсь, мы его обязательно продолжим и будем вообще следить за тем, что происходит и у «Сельской церкви», и у многих других проектов, которые занимаются сохранением культурного наследия. Я очень рад, что у нас есть такая возможность и вот такие линейки программ, где мы можем пристально... Наверное, мы по многу раз называем церкви и сёла, которые находятся там за 500−300 километров от Москвы, и кажется, что это просто точки на карте, но это такие очень болевые точки, на которые мы призываем тоже вас обратить внимание. В те же Еськи, да. Вот зайдите просто, приедете домой, если вы нас слушаете сейчас в машине, зайдите где-нибудь на сайт, посмотрите с хорошего монитора вот все эти росписи уникальные совершенно, они настолько светлые, и краски эти светлые. Посмотрите архитектуру и как это все постепенно-постепенно гибнет и вот то, что есть люди неравнодушные, которые вдруг начинают этим заниматься, и у нас есть возможность позвать и вас тоже подключиться к этому, хотя бы попробовать что-то сделать тоже вместе с «Сельской церковью», с консервацией и с другими проектами. Спасибо большое. Инна Лобачева, директор общественной организации «Сельская церковь», была у нас в гостях. Надеюсь, что мы с вами еще встретимся, здесь поговорим.

Инна Лобачева

— Спасибо вам большое, Алексей.

Алексей Пичугин

— Я, Алексей Пичугин. Да, прощаемся.

Инна Лобачева

— Светлого вечера!

Алексей Пичугин

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Отношения человека и Бога в Псалтыри». Михаил Селезнев
• «Святитель Николай Чудотворец». Священник Анатолий Главацкий
• «Место Псалтыри среди других книг Священного Писания». Священник Александр Сатомский

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов