Поделиться
Фото: Игорь Палкин / Пресс-служба Патриарха
Средневековые тексты мы порою воспринимаем как нечто древнее, устаревшее. Но только не тогда, когда автор талантливо описал то, что видел собственными глазами.
Сегодня мы говорим о мученике Георгии Софийском и произведении пресвитера Пейо «Повесть о Георгии Новом».
Место действия — Болгария.
Время действия — XVI век.
В конце XIV века Болгария была завоёвана Османской империей. На долгих пять столетий болгары оказались под властью турок-мусульман. В средневековой болгарской литературе значительное место занимает тема сопротивления османскому игу и рассказы о христианских мучениках, которые предпочли смерть обращению в ислам.
К числу таких произведений относится «Повесть о Георгии Новом» болгарского священника — пресвитера Пейо, жившего в XVI веке.
Отец Пейо рассказывает о своём современнике — юноше Георгии, родом из болгарского города Кратово.
В родительском доме Георгий обучился ювелирному мастерству, а когда осиротел, из опасений, как бы турки не забрали его в янычары, решил перебраться в другой город.
Впрочем, давайте послушаем, что говорит очевидец всех этих событий, пресвитер Пейо.
Будучи статным и столь красивым, что никто в городе не мог сравниться с ним в красоте лица, Георгий опасался, что его силой заберут во дворец измаильтянского царя Баязид-бега, а потому покинул родное место и перебрался в град, называемый Софией. Здесь обитал он в доме одного софийского пресвитера и прилагал добродетель к добродетели.
По мнению исследователей, Пейо и был тем самым пресвитером — христианским наставником Георгия в Софии, но из скромности не стал называть своё имя.
В пользу этой версии говорит обилие подробностей и деталей в «Повести о Георгии Новом», которые трудно придумать. В частности, автор даёт нам детальный словесный портрет Георгия.
Был же он восемнадцати лет отроду, телом высок и строен, волосами рус, лицом продолговат, брови имел густые и изогнутые, нос вытянутый, персты на руках длинные и тонкие. Нрава же был смиренного и препростого, и всегда первым кланялся, и каждого величал господином. И никогда же не похвалИлся он ни перед кем какой-либо вещью и никого не обидел.
Как-то в ювелирную мастерскую пришёл один турок и в разговоре стал убеждать Георгия принять ислам. Мол, тогда, юноша сможет найти богатую невесту и занять в городе среди мусульман высокое положение. Георгий наотрез отказался и турок затаил на него злобу. Вскоре юношу позвали в дом судьи под предлогом, что тот хочет заказать ему ювелирные украшения.
Увидев Георгия, судья подивился красоте его, подозвал поближе и заговорил тихим и умилённым голосом: «Если внемлешь словам моим, будет тебе благо, ежели ослушаешься — погибнешь злой смертью». Он спросил: «А чего хочешь ты от меня?» Судья же ответил: «Отрекись от Христа и прими нашу веру, и всеми благами насладишься и по кончине своей попадешь в рай...» Услышав это, Георгий сказал себе: «Вижу, что привели меня не ради мастерства моего, но чтобы предал я веру...»
Георгий не отрёкся от Христа. Его увели в темницу, истязали, после чего казнили.
«Повесть о Георгии Новом» стала известна на Руси уже в XVI веке, благодаря двум афонским монахам, прибывшим в новгородские земли для сбора пожертвований. Они много рассказывали о притеснениях на Балканах турками христиан, и в качестве примера поведали о новом болгарском мученике Георгии.
В житиях этого святого называют Георгием Кратовским — по месту рождения, Георгием Софийским, а чаще — святым мучеником Георгием Новым — так, как в средневековой болгарской повести пресвитера Пейо.
Все выпуски программы Прообразы
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
