Поделиться
Пятого февраля 1626-ого года царь Михаил Романов венчался с Евдокией Стрешневой. Красавица-невеста то и дело ловила на себе восхищённые взгляды жениха. После бракосочетания свекровь одарила невестку золотым ожерельем с иконой и драгоценными камнями. И благословила на долгую счастливую жизнь с Михаилом. Она такой и получилась, вопреки расхожему мнению о том, что «жениться по любви не может ни один король».
Царь любил супругу. Задарил её украшениями, и в знак доверия и благодарности даже преподнёс личный жезл – символ власти и знак царственного достоинства. Что и говорить, Михаил умел ценить то, что было даровано ему свыше.
Жену он искал долго. В тридцать лет всё ещё оставался холостяком. В 1626-ом году по стране разнеслась весть о том, что в Кремле пройдут смотрины дочерей дворян и бояр. Потенциальные невесты должны были быть, как писалось в грамотах, «ростом, красотою и разумом исполнены». 60 девушек приехали в Москву. Собрались в назначенный день в палате. Царь внимательно вглядывался в каждую, тщетно надеясь увидеть не только красивое лицо, но и душу.
Он хотел уже отказаться от этой затеи, как вдруг увидел одну из служанок – она сопровождала на смотринах свою хозяйку - и лишился дара речи. Михаил сердцем почувствовал, что красивая девушка – добра и простодушна. Мать царя ужаснулась, когда сын сообщил ей, что женится на прислужнице. Умоляла не делать этого, но обычно мягкий Михаил был непреклонен. Он заявил, что его христианский долг вытащить девушку из семьи, где она, как служанка, кроме обид ничего не видела.
Сразу после свадьбы Евдокия стала хозяйкой царских палат. Не сидела без дела, а занималась хозяйством, управляла сёлами, принадлежавшими царской семье, благо жизнь деревни знала хорошо, держала в своих руках финансы двора. А ведь Евдокия была не только женой, но и матерью десятерых детей! На горе родителей шестерых младенцев они потеряли. Вырастили трёх дочерей и одного сына – наследника престола Алексея.
Евдокия Лукьяновна тяжело переживала смерть детей. Утешить царицу не умел никто, кроме Михаила Фёдоровича. Горе сближало супругов. Они были бесконечно преданы друг другу. Ближайшее окружение видело, как взаимная надёжность Романовых, их уверенность друг в друге, отметали все интриги недоброжелателей. А глубокая вера в Бога защищала супругов, помогала справляться с бедами.
Евдокия Лукьяновна подарила мужу то, что он безуспешно искал полжизни – душевный покой и гармонию, на которых и зиждется обыкновенное семейное счастье. Кроме того, супруга ещё и помогала мужу управлять государством. Михаил Фёдорович был тихим, болезненным человеком, и когда его одолевали проблемы, он их не решал, а уходил молиться. В такие периоды Евдокия Лукьяновна брала бразды правления в свои руки, тактично оставаясь при этом в тени. Открыто вмешиваться в дела государственного значения и подрывать авторитет мужа она не считала возможным.
Всего один год не дожили Романовы до празднования двадцатилетия со дня своей свадьбы. Первым от болезни сердца скончался Михаил Фёдорович. Ему было 49 лет. 37-летняя Евдокия Лукьяновна пять недель тосковала по мужу, но пережить разлуку не смогла и тихо ушла вслед за ним.
Михаилу Фёдоровичу и Евдокии Лукьяновне было дано счастье испытать настоящую любовь. Эта любовь, пройдя через многие испытания, положила начало трёхсотлетней династии Романовых.
Родительская суббота. Ольга Кутанина
Поделиться
Мой папа погиб, когда мне было двадцать лет. Иногда человек тяжело болеет перед уходом, и близкие постепенно готовятся к его смерти. Но папа ушёл так неожиданно для всей нашей семьи, что это было особенно тяжело принять и пережить.
Я долго искала причины, объяснения. Вспоминала возможные предвестники его гибели. Что-то открывалось, а что-то — лишь запутывалось в моей голове. Но, так или иначе, это событие помогло мне прийти в храм и обратиться к Богу с просьбой разъяснить, помочь, утешить.
И Господь действительно утешил. Вместо поиска причин, я стала ежедневно поминать папу в домашней молитве. И решила хоть иногда ходить на панихиды в родительские субботы. Ведь это дни особенного поминовения усопших, установленные Церковью для соборной молитвы.
Время шло. Я бережно хранила воспоминания о папе. Но ходить, как планировала в родительские субботы в церковь не получалось. То болезни настигали. Куда уж тут пойдёшь?! То дети рождались, и не знала, с кем их оставить. То домашние хлопоты. Кто же ими займётся, если не я?! А иногда и поработать многодетной маме хочется. Хоть пару строчек написать, тоже время надо. Бывает, просто усталость накроет. Тут бы поспать часок!
Так пробегали год за годом: мы только успевали перелистывать православный календарь на стене. В родительские субботы я ставила будильник, чтобы встать на службу, но не могла пересилить лень. После совесть сжимала сердце, подступало чувство вины. Почему я не могу собраться и прийти, наконец в Храм в нужный день, помянуть отца? Казалось бы, что проще, ведь я люблю его?
Наконец, крепко помолившись, я твердо решила сделать давно задуманное. Договорилась с мужем, что за детьми субботним утром присмотрит он. Собралась и отправилась в храм. Будильник прозвенел — я встала. Это испытание прошла. За ним последовало другое — на улице был страшный гололёд. Всё равно пошла. Слава Богу, добралась без падений. Даже получила удовольствие, когда шла одна по пустым улицам. Вспомнила свои молодые годы — первые годы воцерковления.
Сосредоточенно молиться в храме о папе сначала не получалось. Мысли разбежались, как муравьи из муравейника, а когда вернулись, несли переживания о муже, детях, каждом по отдельности и обо всех вместе. О тех, кто рядом, кого я вижу. И я вижу плод своей заботы о них. Муж, дети хотят есть. Надо накормить, и они будут сыты. Малыш испачкался. Надо помыть, и он станет чист. Здесь всё ясно и понятно. Видны причины и следствия. Даже молитва за живых часто даёт зримые результаты. А вот насколько действенна моя молитва за усопшего, увидеть прежде не могла. Я поняла, что именно поэтому так нерадиво относилась к поминовению усопших.
Вернувшись домой, еще долго размышляла на эту тему. Нашла в трудах святителя Феофана Затворника мысль о том, что усопшие нуждаются в наших молитвах, цитирую, «как бедный в куске хлеба». Ведь они уже не могут изменить свою судьбу. Но это может сделать Господь по молитвам еще живущих людей. А «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» — сказал Спаситель. поэтому так важна именно церковная молитва. То есть, я могу сделать самое важное для папы — помочь Ему оказать в вечности ближе к Богу.
Апостол Павел в Послании к евреям пишет, что «вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Я не могу увидеть и даже почувствовать действие молитвы об усопших. Выходит, для меня это — вопрос крепости личной веры. Господи, помоги моему неверию!
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Страх. Ольга Шушкова
Поделиться
Я росла робким ребёнком. Боялась темноты, боялась оставаться дома одна и даже фотографироваться боялась. Когда стала взрослой, страхи мои тоже повзрослели.
Несколько лет назад внезапно проснулась ночью и ощутила странный, невероятный страх. Это было похоже на паническую атаку. Я металась по кровати, покрылась холодным потом, дрожала, не могла найти себе места. Пять минут в этом состоянии показались мне вечностью. Еле-еле успокоившись, я, наконец, заснула.
Но вскоре приступ страха повторился. Потом — ещё раз, ещё. Иногда он длился пять минут, иногда — десять, а бывало и больше пятнадцатии минут.
Состояние напоминало ночной кошмар наяву. Отчего это происходило, я не понимала. Но и разбираться не спешила. Всё надеялась, что такое больше не повторится, как-то само пройдёт. Однако, я снова и снова испытывала этот мистический ужас.
Потом меня уже надолго охватило душевное состояние, похожее на депрессию, опять с чувством страха. Чего боялась? Сказать точно сложно, то ли не понимала, как жить, то ли не могла найти какую-то внутреннюю опору. Пробовала пить успокоительные препараты, но они не помогали. После месяца таких мытарств я пошла в храм, что в те годы делала очень редко.
В тот день мне повезло. Пришла, когда священник разговаривал со своими духовными чадами. Я тоже подошла к нему, рассказала о своём страхе. Батюшка ласково расспросил меня, где работаю, чего боюсь, но я толком ничего не могла объяснить. Только «страшно» и всё. Тогда он произнёс фразу, которая надолго осталась в памяти: «Страх — это отсутствие Бога».
Мы говорили недолго, но ушла я с чувством успокоения и облегчения.
С тех пор стала чаще приходить в храм, сначала просто поставить свечи, помолиться, потом на службы. А отец Даниил, тот самый батюшка, стал моим духовником. Ему я исповедовалась, уже регулярно. Страх потихоньку стал отпускать, я постепенно вернулась к нормальной жизни.
Обретя веру, читая Евангелие, посещая храм, участвуя в таинствах, живя новой для себя, духовной жизнью, я стала нормально спать. Спустя время констатировала, что страшных ночных пробуждений у меня больше нет. Господь заполнил моё внутреннее пространство, там не осталось места страху. Бог вытеснил его, как свет вытесняет мрак. Ведь так и сказано в соборном послании апостола Иоанна Богослова: «Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». Со Спасителем ничего не страшно.
Автор: Ольга Шушкова
Все выпуски программы Частное мнение
Радость моя, мама. Виктория Галкина
Поделиться
В тот мартовский день я всё утро думала о маме. О том, как мало говорю ей тёплых слов, как редко останавливаюсь, чтобы просто посмотреть в её глаза и сказать: «Спасибо за всё! Я тебя люблю».
Помню, как в детстве она будила меня перед школой: тихонько гладила по голове, шептала: «Вставай, лапушка», а на кухне уже пахло горячими бутербродами и любимым какао. У кровати лежала подготовленная школьная форма.
Она всегда знала, что мне нужно, даже когда я сама себе не могла это объяснить, мама всегда понимала, что происходит на душе, угадывала самые сокровенные мысли.
Сейчас я взрослая, живу отдельно, но её забота никуда не исчезла. Она звонит просто так: «Как настроение? Поела? Чувствуешь себя хорошо?» И в этих простых словах — целая вселенная любви.
Сегодня решила сделать для мамы особенный день. Приехала утром с букетом её любимых лилий и коробкой хрустящих безе, которые приготовила накануне. Мама открыла дверь, увидела меня, заулыбалась:
— Доченька! Что ж ты не предупредила?
— А я хотела сюрприз, — улыбнулась я, обнимая её, — Ты — самое дорогое, что у меня есть.
Мы сели за стол, пили чай, разговаривали. Я рассказывала о работе, о планах, а она слушала, кивала и время от времени гладила меня по голове. Потом я сказала:
— Мам, а помнишь, как ты меня в детстве учила молиться? «Отче наш...»
Она улыбнулась:
— Помню. А знаешь, я и сейчас за тебя молюсь, каждый день. Просыпаюсь и первым делом прошу у Бога, чтобы ты была счастлива.
Я замолчала. Сердце сжалось. Как же просто она говорит об этом, о самой большой любви, которую только можно представить.
Через пару часов, прощаясь в прихожей, мама взяла меня за руки:
— Дочь, ты знаешь, в чём счастье матери? В том, чтобы видеть тебя здоровой, спокойной, любимой, чтобы знать: у тебя всё хорошо!
Я прижалась к ней и вдохнула знакомый с детства аромат маминых духов: бергамот, ландыши и ещё что-то неуловимое, мамино, обволакивающее особенным теплом.
По дороге домой я думала о словах преподобного Серафима Саровского: «Радость моя, Христос воскресе! Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». И поняла: мама живёт именно так, просто, но, по-настоящему.
Её сила в спокойствии. В её глазах — всегда свет. Мама просто живёт по-христиански каждый день.
Вернувшись домой, я открыла молитвослов. Молилась не спеша, вдумчиво, за маму, чтобы Господь хранил её здоровье, даровал радость и покой, чтобы мама всегда чувствовала: её любовь не проходит даром.
Перед сном написала короткое сообщение:
«Мама, снова думаю о тебе. Спасибо за то, что ты учишь меня главному — любить. Я стараюсь быть такой же доброй, терпеливой и мудрой, как ты. Очень тебя люблю. Спокойной ночи».
Через минуту пришёл ответ:
«И я тебя, доченька. Спи сладко. Господь с тобой».
В этот момент я почувствовала: вот оно — счастье.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
