Поделиться
«Великий постриг» Михаил Нестеров, 1898 г.. Русский музей. Санкт-Петербург
— Признаюсь вам, Маргарита Константиновна, что картина Михаила Нестерова «Великий постриг» для меня — загадка. Бывая здесь, в Русском музее Санкт-Петербурга, я всякий раз подолгу стою перед этим полотном, но так и не смог до конца проникнуть в его тайну.
— Тайну? Как интересно, Андрей Борисович! А что именно вас так озадачило?
— А вот, взгляните. Деревянные срубы небольшого монастырского поселения, вереница женщин идёт крестным ходом к храму. Одна из них, совсем молодая, готовится принять постриг. Её под руки ведут пожилые инокини. Изображение как будто простое, но искусствоведы трактуют его двояко. Одни видят в этой картине восхваление женского монашества, а другие, напротив, утверждают, что художник выразил в ней печаль об утраченных надеждах юной постриженицы на семейное счастье. И я для себя не могу решить, кто из них прав. А вы как думаете, Маргарита Константиновна?
— Я думаю, что не стоит ставить выбор так категорично. Михаил Нестеров — художник правдивый и тонко чувствующий, в его картинах жизнь отражается во всей глубине. Когда я вижу картину «Великий постриг», в душе у меня начинает звучать органный хорал Баха. Чередование на полотне стройных фигур в чёрных одеждах и белых берез создаёт тот же торжественный ритм, что присущ музыке великого композитора. А тихая красота северной природы сродни возвышенной мелодии. Она торжественна и строга, что полностью соответствует теме картины. Ведь монашеский постриг — это отречение от суеты и увеселений ради сосредоточения ума и сердца на Боге.
— Совершенно с вами согласен, Маргарита Константиновна. Но стоит вспомнить, что картина «Великий постриг» венчает цикл, созданный по мотивам романов Андрея Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах». В этих произведениях описан быт старообрядцев, в том числе и жизнь в глухих монашеских скитах. И не историю ли одной из героинь этого повествования — девицы Флёнушки, представил художник? Она выросла в скиту, но призвания к монашеству не чувствовала, и постриг приняла под давлением матери.
— Вполне возможно, образ Флёнушки нашел отражение в картине «Великий постриг». Но я бы не стала утверждать, что эта девушка утратила счастье, став монахиней Филагрией. Приняв постриг, Флёна со свойственной ей горячностью отсекла прошлую жизнь и стала выстраивать новую. У Мельникова-Печерского я не нашла ясного ответа на вопрос, что происходило у Фленушки в душе. Но верю, что центром этой новой жизни стало богообщение, в котором постриженица нашла и утешение, и радость.
— Пожалуй, и Михаил Нестеров так трактовал образ Флёнушки в своей работе.
— Мне кажется, в героинях картины художник видел не столько персонажей романа Мельникова-Печерского, сколько аллегорию души, которая ищет утешения в Боге. Может быть, даже его собственной души. Этому способствовали личные обстоятельства.
— Обстоятельства?
— Да, можно сказать, неожиданный жизненный поворот. Михаил Нестеров, как вы знаете, потерял любимую жену в юности, через год после свадьбы, и много лет прожил вдовцом. А в 1897 году он вновь полюбил. Женщина, обозначенная в дневниках художника инициалами Л.П, стала для него самым близким человеком. Это было созвучие душ. Влюбленные назначили срок свадьбы. Но в последний момент невеста неожиданно отказалась. Сказала, что рядом с ней Михаил Васильевич не сможет раскрыться как художник. Для Нестерова это был удар. Он едва оправился. И прийти в себя, пережить горе, ему как раз помогло создание картины «Великий постриг». Он начал её сразу после болезненного разрыва и закончил год спустя, в 1898-ом.
— Нашел утешение в работе...
— Искусство для Михаила Нестерова было не просто работой, а формой служения Богу, сотворчеством с Ним. И картина «Великий постриг» — тому подтверждение. Это целомудренный рассказ о том, как душа вытягивается в струнку, горит свечой в присутствии Творца. О том, что она готова отказаться от развлечений, чтобы не потерять тихий свет благодати. Стоишь перед полотном — и на сердце становится мирно.
— Верно — всякое смятение в душе утихает перед полотном «Великий постриг». Может быть, потому я так часто и прихожу сюда, в Русский музей, чтобы увидеть эту картину. И благодатное чувство, которое она дарит, — ключ к разгадке той тайны, что меня томила. Произведение Михаила Нестерова говорит нам о том, что монашество — это один из путей к Богу.
Гурий Захаров и Татьяна Соколова
Поделиться
Фото: Yan Krukau / Pexels
Художники Гурий Захаров и Татьяна Соколова сорок лет прожили в браке. Были единомышленниками во всём — в быту и в творчестве. Вдохновляли и дополняли друг друга. И воплощали в своих художественных работах радостные и будничные моменты семейной жизни.
Гурий и Татьяна познакомились в московском Строгановском художественном училище. В начале 50-х годов прошлого века оба были его студентами. Она изучала скульптуру, он — графику. На первый взгляд, они были совсем разными. Татьяна — коренная москвичка из семьи высокопоставленного военного. Квартира в районе Таганской площади, автомобиль с шофёром... Гурий — парень из провинциального городка, родился и вырос в Кимрах под Тверью. Но для молодых людей всё это не имело никакого значения. Они мыслили в одном направлении, у них были одинаковые взгляды на жизнь и творчество. Оба любили бродить по Москве ранним утром, когда каждый уголок любимого города, ещё безлюдного, так и просился на холст. Во время таких прогулок Татьяна и Гурий разговаривали обо всём на свете. И часто один из них начинал фразу, а второй — заканчивал. В 1954 году молодые люди поженились. У них родилась дочь Наталья.
Наталья Гурьевна вспоминала о браке родителей: «Здесь, видимо, не обошлось без ангельского крыла. Папу и маму всю жизнь связывала преданная любовь», — говорила она. Любовью друг к другу дышало и их творчество. В работах Гурия Филипповича Захарова почти всюду — супруга. Вот она идёт по узкому тротуару, припорошённому снегом, на гравюре «Улица Марксистская». А вот вся семья собралась за столом на уютной кухне у открытого окна на полотне «Московский ужин». И в творчестве Татьяны Михайловна Соколовой семья стояла на первом месте. Вдохновлённая семейными буднями, она создала «Портрет мужа», несколько вариантов скульптуры «Материнство». Дочь Наташа стала героиней нескольких десятков её работ.
Творчество и домашний быт у Гурия Захарова и Татьяны Соколовой не спорили друг с другом, а органично переплетались. Татьяна Михайловна легко могла отвлечься от ваяния на стряпание пирогов. Художница была ещё и прекрасной портнихой — собственноручно шила мужу и дочери одежду. А Гурий Филиппович, как сам шутил, частенько подрабатывал у супруги дровосеком. Татьяна Соколова предпочитала работать с деревом. Муж добывал для неё подходящий материал. В 1969 году семья купила дачу — маленький деревянный дом на берегу Клязьмы в селе Любец. В первое же лето Гурий Филиппович обнаружил на дне реки дубовые брёвна. По-видимому, они долго там пролежали, и благородно потемнели от воды и времени. После тщательной просушки, под резцом Татьяны Соколовой они превратились в шедевры. Именно из этого дуба, например, скульптор выполнила свою работу «Архангел». А однажды в ближайшем лесу Гурий Филиппович нашёл для супруги вековую сосну. Из неё родилась знаменитая скульптура «Материнство».
Когда в 1994 году Гурий Захаров скончался, Татьяна Михайловна на какое-то время перестала работать. «Словно он руки мои с собою забрал», — говорила она. Позже Соколова всё-таки смогла вернуться к творчеству. В 1998 году месте с дочерью Натальей она создала барельефы для строящегося Храма Христа Спасителя — фигуры преподобного Иосифа Волоцкого и святителя Стефана Пермского. Скончалась Татьяна Михайловна в 2010 году. Скульптор упокоилась рядом с супругом, на кладбище Донского монастыря в Москве. А в 2022 году в Государственной Третьяковской галерее открылась и несколько месяцев работала объединённая выставка работ Гурия Захарова и Татьяны Соколовой. Её символично назвали «Вдвоём».
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Может ли одно слово иметь противоположные значения
Поделиться
Каждое слово имеет своё значение. Однако язык — это подвижная и творческая система. Благодаря этому существует такое явление, как противоположные значения у слов. У лингвистов это называется энантиосемия. Термин пришёл к нам из древнегреческого языка, где энантиос — это противоположный, а семиа — значение.
Иначе говоря, одно и то же слово может означать противоположные понятия. Но разве это возможно? Давайте разберёмся.
Например, возьмём глагол «разбить». Можно сказать «разбить сад» — то есть, посадить деревья и цветы, создать красоту. Но в другом контексте данное понятие употребляют и в противоположном смысле — разрушить, поломать, например, разбить тарелку.
Это не единственный случай. Рассмотрим ещё одно интересное слово — «прослушать». Если я скажу: «Я прослушала лекцию», то что имеется в виду? Что я уделила внимание происходящему или, наоборот, «прослушала» — значит, пропустила мимо ушей, проигнорировала информацию? В отдельных ситуациях можно понять по-разному. Сюда же относятся и глаголы «просмотреть» и «проглядеть». Фраза «я просмотрела этот фильм» — может означать как то, что я его видела, так и то, что он прошёл мимо меня.
Слово «запустить» тоже воспринимается неоднозначно. В одном случае фраза «мы запустили свой проект» означает, что он начал функционировать, развиваться, действовать. Но есть и другой смысл: «проект забросили, оставили без внимания, он находится в запущенном состоянии». Поэтому фразу «всë запущено» можно понять двояко.
Как же язык справляется с такой двойственностью? Всё дело в контексте, он ключ к пониманию таких противоречивых слов. Окружающие слова и ситуация подсказывают нам, какое именно значение имеется в виду.
Энантиосемия добавляет речи гибкости и выразительности. Слова с противоположными значениями не ошибка языка, а его уникальное свойство.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Пословицы о печке и «отопительная» лексика
Поделиться
Фото: Ekaterina Grosheva / Unsplash
Печка — это не просто часть деревенского быта, а настоящий символ русской жизни, источник тепла и уюта. В старину с её помощью готовили еду, грелись зимой и даже лечились от недугов. Неудивительно, что печь заняла особое место в русском фольклоре.
В русских сказках и былинах печка упоминается часто. Например, богатырь Илья Муромец провёл на печи тридцать три года, сказочный Емеля на ней ездил, а героиня сказки «Гуси-лебеди» спряталась в печке от Бабы-Яги: «Девочка скорее — пирожок в рот, а сама с братцем — в печь, села в устьице». Устьице — это большое отверстие, куда ставят пищу для приготовления. А перед устьем — выступ, который называется «шесток». Отсюда и выражение «Всяк сверчок знай свой шесток».
В нашем языке сохранилось множество поговорок и пословиц о печке. Например, «Что есть в печи, всё на стол мечи» — это призыв к гостеприимству и щедрости. Пословица «Лежебока хочет есть, да не хочет с печи слезть» говорит о человеке ленивом, которому не хочется даже пошевелиться.
Чтобы подчеркнуть жизненный опыт, говорили: «Сам семи печей хлебы едал». Есть и такая народная мудрость: «Жарко печь натопишь — угоришь, много зла накопишь — уморишь». Она предостерегает: избыток печного жара может обернуться бедой, как и накопленное зло. Поговорка «Хоть горшком назови, только в печь не ставь» говорит о том, что зачастую важны не слова, а дела.
Многим из нас известна поговорка «танцевать от печки» в значении «начинать с самого начала». Лингвист, академик Виноградов, утверждал, что это выражение вошло в русский язык в XIX веке благодаря роману писателя Василия Слепцова «Хороший человек». Там герой рассказывал, как его учили танцевать: если он путал фигуры, учитель отправлял его обратно к печке, расположенной в углу комнаты, откуда открывался простор для танца.
Знакома нам и поговорка «проще пареной репы», а появилась она благодаря печке. Репу резали и слоями закладывали в чугунный горшок, а потом парили, то есть оставляли в тёплой печи на ночь. Что может быть проще!
Печь оставила свой значимый след как в русской прозе, так и в поэзии.
Вспомним знаменитые строки Пушкина в стихотворении «Зимнее утро»:
Вся комната янтарным блеском
озарена. Хрустальным треском
трещит натопленная печь.
Приятно думать у лежанки...
Слово «лежанка» — самое тёплое место сверху печки, там грелись, спали, лечили простуду.
Получается, что русская печь — это часть нашей истории и традиции, древнейший символ домашнего очага. И культурный феномен, отразившийся в языке.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
