Поделиться
Сегодня в гостях у Софьи Бакалеевой Анна Борисовна Никитина, средняя дочь из знаменитой семьи Никитиных. В программе обсуждаются важные вопросы воспитания и физического развития детей, Анна Борисовна рассказывает о своём детстве и своём взгляде на известную систему воспитания.
С.Бакалеева:
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал». Программа о самом драгоценном – о семье и детях. У меня в гостях Анна Борисовна Никитина. Наверное, вы догадались, что это фамилия не простая, а очень звучная. Для родителей, можно сказать, знаменитая фамилия. Здравствуйте, Анна Борисовна!
А.Б.Никитина:
— Добрый день!
С.Бакалеева:
— Анна Борисовна – средняя дочь тех самых известных Никитиных, которые, можно сказать, воспитание целое… ну новое поколение родителей, правильно, Анна Борисовна?
А.Б.Никитина:
— Пожалуй, да.
С.Бакалеева:
— Анна Борисовна – мама четверых детей и мама уже одной внучки, а кроме того, она детская медсестра. И я ее пригласила для того, чтобы поговорить о том богатом опыте, который она восприняла от своих родителей, и наверняка, уже применила в своей родительской практике. Анна Борисовна, наверное, нужно для наших самых молодых родителей о том, что же такого Борис Павлович и Елена Алексеевна предложили из своего родительского опыта, какие открытия они сделали.
А.Б.Никитина:
— Сейчас уже очень много что стало обыденным, в общем-то, в семье…
С.Бакалеева:
— Кажется, что так было всегда.
А.Б.Никитина:
— Да, и в воспитании, скажем детей, или в отношении к ребенку. Тогда лет 40 назад – это было все неожиданно. Ну, допустим, что касается рождения ребенка, первого его часа, буквально минут после жизни. То есть, если сорок лет назад у Бориса Павловича был целый список просьб к работникам роддомов, где он просил не перерезать сразу пуповину, приложить ребенка сразу к груди, положить маме на животик малыша – кожа к коже контакт. Вот эти драгоценные капельки молозива, чтобы попали к ребеночку, ведь тогда, 40 лет назад…
С.Бакалеева:
— 40 лет назад, надо уточнить, да это.
А.Б.Никитина:
— 12 часов не давали ребенка к матери, это был минимум, который… ребенка, когда уносили от матери и самое раннее, приносили через 12 часов. И лежали отдельно малыши от мамы. И вот, папа у меня на каждой лекции говорил об этом, касалось ли это воспитания детей дошкольного возраста, школьного, он всегда говорил о том, как важно получить эти первые капельки молозива.
С.Бакалеева:
— А Борис Павлович, можно сказать, дошел до этого своим умом?
А.Б.Никитина:
— Ну, не совсем, нет. Даже совсем не так, потому что он это узнал от физиолога Ильи Аркадьевича Аршавского, который занимался физиологией новорожденных, по-моему, 40 лет, если я не ошибаюсь, и который это доказал с научной точки зрения. Он это подсказал как раз Никитиным – моим родителям, и они последнюю мою сестру, младшую самую, смогли приложить сразу к груди, ей сейчас 41 год Любе и она мама десятерых детей. И уже все наши дети, конечно, хоть они там 30 лет назад родились, уже вот это все исполняли, хоть и в роддоме, но старались, эти просьбы выполнить. Но это касается только такого, я сказала, одной…
С.Бакалеева:
— Одно из направлений.
А.Б.Никитина:
— Да, одного из направлений. Что еще? Ну, допустим, про Никитиных лет 30 назад говорили: «А, это те, кто босиком по снегу бегает». Такой визитной карточкой.
С.Бакалеева:
— Даже фотографии, мне кажется, многие видели.
А.Б.Никитина:
— Да, достаточно много фотографий, где действительно снег и никто из нас не боялся и вообще это большая радость выбежать на снежок.
С.Бакалеева:
— Действительно, так и было? Действительно не боялись, это не было принуждением со стороны родителей? Ну, таким, может быть, ласковым принуждением?
А.Б.Никитина:
— Нет, никогда. Это один из таких важнейших принципов, я считаю, Никитиных, что всегда это было в радость, всегда это было в удовольствие. Папа сам, во-первых, выбегал на снег и говорил: «Кто со мной?».
С.Бакалеева:
— Заражал своей энергией.
А.Б.Никитина:
— Да, это самое было главное. Никогда насильно ничего этого не было.
С.Бакалеева:
— И конечно, для советской медицины – это тоже было, наверное, шоком? Для советской педиатрии.
А.Б.Никитина:
— Не то слово, да. И то, что в одних трусиках и босиком все время и дома, и на улицу выскакивали в течение круглого года. И еще очень много спортивных снарядов у нас было. Вот все, что касается физического развития маленьких детей, то, что спорт снаряды были буквально уже в коляске и в кроватке – турничок, например, колечки, вообще масса спорт снарядов, если я их сейчас начну перечислять, то нам не хватит…
С.Бакалеева:
— А Ваш любимый, какой был?
А.Б.Никитина:
— У меня?
С.Бакалеева:
— Да.
А.Б.Никитина:
— Ой, их много было любимых. Колечки – замечательный снаряд, это вот с самых маленьких. Вот когда уже повзрослее, такой снаряд лопинг.
С.Бакалеева:
— А это что такое?
А.Б.Никитина:
— Это такие качели, скажем так, на которых можно было делать полный оборот. То есть руки-ноги фиксировались, привязывались, все это делал папа своими руками, вот у нас такие качели были.
С.Бакалеева:
— Купить это было негде, все равно, да?
А.Б.Никитина:
— Абсолютно, это все он успевал… я не знаю, как они все успевали, родители наши. Кроме того, гигантские шаги у нас были во дворе.
С.Бакалеева:
— А гигантские шаги – это что?
А.Б.Никитина:
— Ой, это такие…
С.Бакалеева:
— Ходули?
А.Б.Никитина:
— Нет, это такие петли на канатах что ли, как это сказать, в которые ты залезаешь одной ногой и разбегаешься очень сильно по кругу, можно на скорости друг за другом, у нас сколько, четыре петли такие, действительно гигантские шаги делаешь, ты разбегаешься и практически летишь. Это можно увидеть гигантские шаги в фильме «Самый долгий экзамен». Они сейчас у нас есть, мы через наш сайт, не так давно его открыли, наш собственный сайт Никитины…
С.Бакалеева:
— Вы – это дети Никитиных открыли?
А.Б.Никитина:
— Дети и внуки, даже больше.
С.Бакалеева:
— Внуки уже подключаются?
А.Б.Никитина:
— Да, потому что они, я думаю, больше оценили то, что сделали наши родители, а их дедушка и бабушка и поняли, что это действительно немножко подзабывается. Для нас это само собой кажется, а они когда открыли те же книги Никитиных, когда у них у самих появились маленькие дети, то есть, они поняли, что это просто бесценно на самом деле.
С.Бакалеева:
— Я как раз об этом и хотела спросить. То есть, тот опыт, который Вы приобрели от родителей, с годами для Вас не обесценился, не оказалось так, что, ну это было лишнее, или это уже было чересчур и не надо уж так вот прямо вот… может быть наперекор общепринятому мнению? Не было такого ощущения?
А.Б.Никитина:
— Ну как, перекосы, какие-то немножко, может быть, и были в чем-то. Самый большой, скажем, минус – это была, конечно, известность – это было самое тяжелое. Все остальное, наша внутренняя семейная жизнь, на самом деле – это огромная радость…
С.Бакалеева:
— А Вы можете в двух словах описать, я просто читала на вашем сайте, читала Ваши воспоминания, рассказать для ваших слушателей, вот как это выглядела изнутри ваша известность, что такое это было для Вас в вашей жизни?
А.Б.Никитина:
— Это просто постоянный приход людей к нам в семью. И хотя мы жили всегда в своем доме, у нас был большой двор – это конечно, вообще огромное спасение для любой семьи…
С.Бакалеева:
— А для большой, тем более.
А.Б.Никитина:
— А для большой… я не представляю, как люди с многим количеством детей в квартирах живут.
С.Бакалеева:
— А в Вашей семье семеро было, у Бориса Павловича и Елены Алексеевны семеро детей?
А.Б.Никитина:
— Да, у меня три брата и три сестры, я самая средняя и с нами всегда жил еще дедушка до своей кончины – это отец папы. Потом бабушки жили, две бабушки со стороны мамы. А потом, мы когда свои семьи стали создавать, так уже стали жить семьями до четырех молодых семей вместе мы жили.
С.Бакалеева:
— В одном доме?
А.Б.Никитина:
— В одном доме, да. То есть, ну вот так получалось. Почему-то все хотели у нас жить, а не в квартирах отдельно
С.Бакалеева:
— Не ссорились?
А.Б.Никитина:
— Ну, как сказать ссорились, не ссорились. Когда живут вместе люди – это всегда идет такое взаимное…
С.Бакалеева:
— Притирка.
А.Б.Никитина:
— И притирка, и такой опыт… я не могу сказать, что все прямо гладко, спокойно, но даже одно то, что мы всегда, у нас общий стол, мы всегда ели вместе, все покупки вместе.
С.Бакалеева:
— То есть вся эта большая компания садилась за один стол?
А.Б.Никитина:
— Да и в первую очередь нас конечно дети всегда объединяли и заставляли находить какие-то выходы из совершенно разных ситуаций. И сейчас уже выросшие наши дети, те, кто жили вместе все время, нашим старшим уже по 30 лет.
С.Бакалеева:
— Это внуки Никитиных? Старшим внукам Никитиных 30 лет?
А.Б.Никитина:
— Это уже да, внуки Никитиных. Вот они сейчас начинают и уже женятся, сколько у нас уже восемь свадеб. Все делают вместе, все друг другу готовят сюрпризы, и к дням рождениям, но на свадьбах сколько всего сочиняют, придумывают, готовят – это отдельная большая-большая тема. И это то, что они были вместе. И это их общее тоже детство, оно их настолько объединяет, сближает, я не знаю, держит я бы сказала в чем-то. Это такой огромный фундамент. И этой известности, я думаю, мы их в своих детях, в своих семьях не хотели допускать эту известность, поэтому, может быть так немножко все…
С.Бакалеева:
— Это действительно была такая просто вот слава всесоюзная?
А.Б.Никитина:
— Это действительно было так. Если в то время, когда в училище поступила медицинское, я очень долго не говорила из какой я семьи, хотя сама фамилия Никитины, она довольно распространенная, слава Богу. Но, только заикнуться, что вот Никитины из Болышево, ну все, это сразу… это там где как раз по снегу босиком бегают и в два года начинают читать. И сразу такой штамп некий на тебя сразу накладывается, который, ну я так понимаю, происходит из тех статей, которые пишут о семье, а они же очень однобокие всегда статьи, они не могут цельно вот так семью…
С.Бакалеева:
— Автор выхватывает что-то, кусок какой-то.
А.Б.Никитина:
— Да, причем, что-то самое такое интересненькое, самое неожиданное, нестандартное. А что-то самое главное, мне кажется, часто упускалось, именно самые важные какие-то вещи.
С.Бакалеева:
— Вы говорили, что и в дом к вам приходили люди?
А.Б.Никитина:
— В дом постоянно ездили, очень много писем, у нас буквально стоят мешки писем до сих пор. Мы их и выкинуть, ну правда рука не поднимается, потому что это целые судьбы – и благодарности, и вопросы, и люди, приезжали… откуда только не приезжали, с разных… ну в общем-то и мировая тоже известность была. То есть, я уже не говорю про людей из республик нашего Советского союза, конечно, но и из других стран. И папу приглашали, получается в 1980-е годы он ездил и в Германию, и на Кубу, и в Японию, такие самые дальние точки. Приглашали именно знакомиться с опытом семьи Никитиных.
С.Бакалеева:
— Он лекции читал, да, давал консультации?
А.Б.Никитина:
— Он встреч очень много проводил. Они и вместе с мамой ездили, и по отдельности, папа больше ездил, вплоть до 200, или… я могу сейчас ошибиться, встреч в год было.
С.Бакалеева:
— Да, серьезно!
А.Б.Никитина:
— Он все записывал, у папы это четко. Мы в этом отношении не такие организованные люди.
С.Бакалеева:
— Ну, и конечно книга его, даже книг было несколько, надо сказать, помогла распространить этот опыт.
А.Б.Никитина:
— Их, можно сказать, заставили в какой-то степени написать эти книги люди, в том числе Семен Львович Соловейчик, он просто сказал: «Прекратите, - я передаю то, что я слышала, - ездить так много. Вам нужно садиться и писать книги». И также были написаны книги «Здоровое детство без лекарств и прививок». Мамины книги «Отчий дом», «Я учусь быть мамой». Ну и основная книга «Мы и наши дети», а потом «Мы, наши дети и внуки».
С.Бакалеева:
— Это уже продолжение?
А.Б.Никитина:
— Оно не продолжение.
С.Бакалеева:
— Переиздание, да?
А.Б.Никитина:
— Это практически повтор, переиздание с небольшими добавлениями. И вот сейчас готовим новое переиздание этой книги с новыми фотографиями, с добавлениями некоторыми, небольшими. Может быть, к концу года, дай Бог, выйдет.
С.Бакалеева:
— Спасибо большое, Анна Борисовна! У меня в гостях была Анна Борисовна Никитина – средняя дочь тех самых знаменитых Никитиных. Всего хорошего, до свидания!
«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».
30 марта. О творчестве Франциско Гойи
Поделиться
Сегодня 30 марта. В этот день в 1746 году родился испанский художник Франциско Гойя. О его творчестве — исполняющий обязанности настоятеля московского храма во имя равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Путь Гойи в религиозной живописи начался с новаторства. В 1771 году в Сарагосе, в базилике, он расписывает купол фреской «Поклонение имени Бога». Вместо традиционных образов он создаёт иллюзию прорыва небес. Ангелы буквально врываются в пространство храма, устремляясь к сияющему символу Творца. Для православной традиции это изображение кажется странным и, более того, недопустимым.
Но главный шедевр ждал Мадрид. В 1798 году уже оглохший после болезни художник расписывает купол небольшой церкви Сан-Антонио-де-ла-Флорида. Сюжет — «Чудо святого Антония, воскрешающего убитого». Однако вместо благочестивой процессии Гойя изображает шумную мадридскую толпу. Святой и мертвец окружены простолюдинами, зеваками, детьми, карабкающимися на ограду, чтобы лучше видеть. Художник словно говорит: «Чудо происходит не в заоблачных далях, а здесь и сейчас, среди нас».
Его кисти принадлежит и классическое распятие 1780 года, написанное в традициях Веласкеса, где Христос предстаёт не столько страдающим Богом, сколько одиноким человеком.
Пройдя через ужасы войны и разочарования, Гойя навсегда остался художником контрастов. Он умел видеть святость в грешной земной плоти, а божественный свет — в самой гуще жизни. И сегодня его фрески в мадридской часовне, где в итоге упокоился сам мастер, остаются гимном вере, понятной через сердце и глаза своего времени.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 марта. О творчестве Василия Тропинина
ПоделитьсяСегодня 30 марта. В этот день в 1776 году родился живописец Василий Тропинин. О его творчестве — настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Колорит произведений Тропинина ставит его в один ряд с великими европейскими портретистами. Не забудем, что он родился в семье крепостного и до 47 лет пребывал в этом статусе, пользуясь вниманием своего хозяина. Он был чужд каких бы то ни было негативных настроений, однако за заслуги перед отечеством получив вольную, так и не остался под кровом графа, но стал жить и творить самостоятельно. В Москве мы найдём близ Волхонки памятную доску в честь нашего художника.
Думается, что именно православию, воспитанию в патриархальном духе обязан Тропинин силой своего творчества. Интересно, что Тропинин, героями которого были и дворяне, и купцы, и высокородные люди, любил изображать маленького человека — главного героя русской литературы второй половины XIX века.
Замечательно, что эти портреты — горничных, нищего старика — он писал для себя, но в отличие от карикатуристов или жанристов, Тропинин никогда не искажает образа Божия в человеке. Он не сосредотачивает внимание на низменных страстях, но всегда старается проникнуть в заветную глубину человеческого духа, что и составляет замечательную особенность его портретов.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Псалом 41. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Богооставленность — это знакомое любому верующему человеку состояние. Знакомо оно и неверующим, но такие люди, не имея опыта общения с Богом, не могут и осознать себя отлучёнными от общения с Ним. Богооставленность — это, пожалуй, самое тяжёлое и страшное состояние, с которым нам доводиться сталкиваться в нашей духовной жизни. Как его понять? Как его пережить? Как сделать так, чтобы мы вновь начали жить в присутствии Божием? Ответы на эти вопросы пытается дать 41-й псалом. Он звучит сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 41.
1 Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
3 Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божие!
4 Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: «где Бог твой?»
5 Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
7 Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
8 Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9 Днём явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10 Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11 Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: «где Бог твой?»
12 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Не только лань, упомянутая в прозвучавшим псалме, но и всякое иное живое существо нуждается в воде, а потому всем нам прекрасно знакома жажда, и мы знаем, с какой силой в знойный день хочется припасть к прохладному источнику чистой воды. Этот образ псалмопевец использует для того, чтобы рассказать о стремящейся к Богу душе. Если человек жаждет и жаждет сильно, то ни о чём ином он думать не в состоянии, вода человеку жизненно необходима, без неё он умрёт очень быстро, так и оставшаяся вне Бога душа стремится к Нему, она знает, что без Бога ей не жить. Но можно сколь угодно сильно стремиться к воде в пустыне и при этом не находить её, так и стремление к Богу в периоды богооставленности не заменяет собой общение с Ним. Об этом и сказал псалмопевец: «Слёзы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: „где Бог твой?“» (Пс. 41:4).
После этих слов псалмопевец занялся тем, чем поневоле занимается любой жаждущий человек: он начал вспоминать то, как раньше наслаждался общением с Богом. Точно так же и нуждающийся в воде человек вспоминает время, когда он не испытывал жажду.
А дальше в псалме начинается самая важная его часть: всё же, Бог — не вода, и наша жизнь — не безводная пустыня. Да, в пустыне можно погибнуть от жажды, но Бог не оставит человека, рано или поздно богооставленность пройдёт, и общение с Богом вернётся, а потому псалом как некий рефрен повторяет обращение к своей душе: «Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:12). Сейчас пустота и тишина, сейчас душа не чувствует присутствия Божия, но нужно помнить, что такое состояние не будет вечным, а потому вера в Бога не должна гаснуть, Бог должен оставаться для души прибежищем, и если будет так, то она пройдёт период богооставленности, она окрепнет, и в конечном итоге достигнет предела своих стремлений — Бога.
Любопытно, что псалом ничего напрямую не говорит о причинах богооставленности. Однако из контекста можно сделать о них вывод: богооставленность — это своего рода закалка души, некое испытание, ведь человек по-настоящему ценит лишь то, что ему далось трудом. Так и общение с Богом мы в полной мере сможем оценить лишь тогда, когда за него придётся побороться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
