«Маросейская община». Игумен Лука (Степанов)

Гостем программы «Светлый вечер» был настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области игумен Лука Степанов.

Мы говорили о созданной в начале 20-го века праведным Алексеем Мечёвым Маросейской церковной общине, которая стала ярким примером объединения людей вокруг храма и богослужения.

---

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова. И сегодня со мной, и с вами этот час «Светлого вечера» проведет игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области. Добрый вечер, отец Лука.

Отец Лука

— Сердечно вас приветствую.

М. Борисова

— Хотелось бы нам поговорить с вами на такую тему, мы вроде как под разными предлогами касаемся ее часто, ну так, чтобы вот логически порассуждать на каком-то достойном историческом примере о том, как выстроить можно городскую приходскую жизнь, мы, к несчастью, не часто выбираем для этого время и поводы. Ну вот, мне кажется, достаточно интересным поводом для этого может быть воспоминания о нашем московском старце, старце нетрадиционном, поскольку мы привыкли, что старцы — это, как правило, монашествующие, а это такой городской старец, старец — приходской священник. Я имею в виду святого Алексея Мечёва, который в святцах записан, как Алексей Московский. Он, и потом дело рук его подхватил его сын, они вместе создали удивительный эксперимент, который назывался маросейским братством. Все дело в том, что отец Алексей Мечёв был настоятелем храма святителя Николая в Клённиках, эта улица называется Маросейка. И вот по названию улицы сам патриарх Тихон в 1919 году благословил отца Алексея на создание вот этой удивительной, не похожей на то, что мы привыкли видеть в храме, общины, устроение жизни которой определялась самим названием. Отец Алексей назвал ее покаяльно-богослужебная семья.

Отец Лука

— Да, да, несомненно, основанная на богослужении и дальнейшей развиваемой родственности участников в евхаристии, участников жизни вместе со Христом, так и есть.

М. Борисова

— Так вот, хотелось поговорить о том, что мы сегодня можем для себя полезного извлечь из опыта и служения отца Алексея Мечёва, и его духовных чад, которые в течении всего очень сложного и тяжелого для верующих православных христиан XX века, сохранили то, что было заложено при создании общины, пронесли через все испытания, и даже некоторые из наших коллег, им посчастливилось когда-то на заре туманной юности увидеть уже состарившихся членов общины отца Алексея Мечёва, вот на протяжении всего этого времени сохранившие то, чему он успел их научить.

Отец Лука

— По-философски очень справедливо вы выбрали собеседника на эту тему, ибо, как известно, нельзя объект, находящийся внутри самого объекта, познать, не выйдя наружу. Ну я как раз настоятелем прихода никак не являюсь, а настоятелем мужского монастыря, и поэтому взгляд мой со стороны может быть как раз и беспристрастный. Ну для справедливости стоит сказать, что все-таки как раз участникам очень оживленного московского прихода, такой семьи я был в свое время, прежде поступления в обитель. Ну и, конечно, сам пример, представленный в этом маросейском братстве и сестричестве, или семье духовной, конечно, он для всех времен актуален, для сегодняшнего дня тоже замечательно значимый. Стоит сразу обратить внимание на то, что при уготовлении праведного Алексия к этому служению было соответствующим, его последующей высоте. Такая детская чуткость, церковное воспитание. Образование, скорби уже в состоянии образованности церковной, которые ему пришлось понести в качестве пономаря в том храме, где он проходил в начале послушание у сурового священника, который чуть ли его не поколачивал, возлагая на него бесконечные обязанности, ему самому по должности не полагающиеся, вот это послушничество, которое он проходил в церкви, конечно, составляет, знаете ли, очень благополучное основание, укоренённость. Сейчас, видите ли, нередко можно видеть, я думаю, и сейчас, и во все времена, как и апостол предупреждал, что занимающие высокие должности, не прошедшие через испытательные труды послушничества, монашества, иногда потом действует так неожиданно для окружающих. А тут была эта как раз чудесная школа, которой, школа терпения, школа скорбей, школы смирения, которая как раз устроила для праведного Алексия возможность послужить так, как он послужил. Ну еще, конечно же, кроме его личных скорбей: к ним относятся и вот эти ранние послушания, и скорби семейные, ведь потеря ребенка, младенец был при пожаре заморожен невольно, которого спасли из огня, но не спасли от холода окружающего, недоношенный Сережа, который тоже родился чудом. Интересны, конечно, истории его собственной любви и семейственности. Довольно неприступная была невеста, эта Анна, за которую и он посватался. Но, она всем отказывая, заметила вот эту кроткую, светлую душу и сказала: «За этого маленького пойду.». С виду он, видать, был все-таки деликатного такого, кроткого, хрупкого вида, но он надежным показался видимо.

М. Борисова

— Он еще был просто маленького роста. Ему собственная мама говорила, что, когда он вознамерился стать врачом, мол: не ходи, какой из тебя доктор, иди лучше в священники.

Отец Лука

— Да, а тот стал доктор всех докторов. И кроме вот этих скорбей в юности, которые мы перечислили: ну юности и семейной жизни, и церковной жизни, он все-таки получил самое, что ни на есть, целительную и перспективную пилюлю от святого праведного Иоанна Кронштадтского. Когда он потерял супругу, а супруга была для него потерей жизни самой, он так ее любил, он видел в ней наставницу. Некоторые даже биографы говорят: он ее, как старца слушался, старался все ее замечания, рекомендации. Она была добрая душа, но со своим каким-то таким разумным видением. И он предпочитал ее мнение своему. Это очень сильный довод для вступления в такую высокую церковную жизнь. Само супружество для этого установлено, чтобы свое своеволие растворить в воле своей половины, в пользе общесемейной, иногда вопреки своим собственным пожеланиям и расположениям. Очевидно, что все это у него было. И потеряв супругу, он впал в решительное уныние. И скорбь, в которую он был погружен, никто, кроме Иоанна Кронштадтского не мог его освободить. Иоанн Кронштадтский сказал ему видимо чудесные слова: «Вместо собственных страданий, переключи свое внимание на страдания и скорби людей. Как ты сам переживаешь, почувствуй скорби, печали тех, кто окружает тебя. Стань для них утешителем. Стань для них пастырем.». И, кажется, в основе его пастырского служения и создания вот этого чудного прихода и полагается вот это искреннее сострадание, та самая любовь к ближнему, которую мы все именуем, как главную добродетель, равной любви — любви к самому Богу. Но, при этом довольно затруднительно реализовывать ее на практике.

М. Борисова

— Да. Ну ведь еще кому что дано. Просто ее, он сам по себе человек был такой. Ну представьте себе: мальчишка, у которого так росточек небольшой, который ко всем относится с большой симпатией, старается всех мирить, если кто ссорится, вообще такой вот типичный экстраверт. Плюс еще благочестивое воспитание, все это в одном, как говорится, флаконе. Просто очень доброжелательный, задатки ее были соответствующие. Это не то, что он вдруг преобразился во что-то себе не соответствующее. Он не случайно говорил: «Мир не нуждается в наших разбирательствах и мнениях о Суде, — он говорил, что, — мир гибнет от недостатка любви.». Но, это же кредо, которое высказано уже человеком, который может сформулировать то, что у него внутри, как он чувствует.

Отец Лука

— Да, да. И вот знаете, еще источником, питающим эти его силы, этот его любовный потенциал, это, несомненно, было богослужение, которое он положил в основу своей жизни. А тут в общем-то можно сказать, исключительно монастырская традиция. Моментально, с момента своего назначения настоятелем в Никольском храме, он вводит ежедневные богослужения. При чем богослужения это ежедневное, еще и характеризуется максимальной степенью торжественности. Служит он бдение каждому святому каждого дня. Известно, что у нас в календаре на каждый день находится кто-то из святых. Так вот, колокольней звон торжественный, каждый вечер возвещал всенощные бдения. Кое-кто из протоиреев иронизировал по этому поводу и говорит: «Что ты хочешь таким образом кого-нибудь себе завлечь?». «Ничего у тебя не получится.» — говорили ему. А он отвечал очень скромными, но удивительными словами, полными любви: «Мне хочется, — говорил, — чтобы любой москвич в любой день смог бы почтить величанием собственного святого.». То есть каждый день у кого-то День ангела, и именно в его храме служится богослужения торжественные, именно всенощные, где на полиелее поется: «Величаем тя, святитель, отче, или: ублажаем тя, преподобный отче такой-то.». Так вот, его замысел был, в котором он признавался, что в любой день года мог бы услышать величание своему святому, и таким образом попраздновать от души это духовное торжество. И не смотря на такое отношение к делу и собственное, не покладая рук и ног, служение, почти 8 лет он исполнял это.

М. Борисова

— В пустом храме.

Отец Лука

— Практически в пустом храме.

М. Борисова

— Игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». И мы говорим об удивительном примере маросейской общины, созданной отцом Алексеем Мечёвым, и о том, чему мы, собственно, сегодня может научиться у этих людей, отстоящих от нас на целых сто лет. ну, как говориться, вода камень точит. Ну, конечно, так уж можно сказать, что огромное пребывание числа прихожан — это революционное, постреволюционное время. Потому, что, когда все летит в тартарары, совершенно непонятно, на что опереться. И когда есть вот такой батюшка, который, ведь после смерти супруги, он практически жил на приходе, и к нему можно было в любое время дня и ночи прийти со всеми своими проблемами, со всеми своими разговорами, бесконечное общение с прихожанами, бесконечные ответы на вопросы: и устно, и письменно. То есть он практически растворился вот в своем служении прихожанам. Но, там есть еще один очень важный момент, в этой его общине. Это то, о чем вы уже сказали — это принципиально обозначенная необходимость каждый день участвовать хотя бы в одном богослужении. В интерпретации маросейцев это было следующим образом: если ты не ходишь по каким-то причинам в храм, не можешь там каждый день посещать богослужение, не можешь участвовать в литургии — не беда. Большая община дробилась на мелкие семьи, человек по 10 — 15, которые жили рядом, которые могли договориться между собой и хотя бы один раз в день собираться для того, чтобы вместе послужить одну службу из дневного круга. А это могут быть часы, это может быть повечерие, это может быть Изобразительны, не имеет значения, там не обязательно присутствие священника. Но, принципиально важно было для отца Алексея таким образом выстроить жизнь своих прихожан, чтобы все они каждый день участвовали хотя бы в одном богослужении. Вот я, когда об этом читаю. Думаю: почему это так принципиально важно? Ведь мы же читаем утреннее и вечернее правило, кто-то там для себя выдумывает еще какие-то варианты молитвы. Но, почему так важно именно участие в богослужении?

Отец Лука

— Боговдохновенный Псалтырь уже обозначает эту истину: «един дом во дворех Твоих, господи, паче тысящ». Двор Господень — разумеется храм Божий, где присутствие Божие, где действие Его благодати ощутимо, осязаемо, несравненно даже с какими-нибудь великими подвигами молитвенными вне храма совершаемыми: «Мой дом — дом молитвой наречется.». И человек собственный храм тела своего призван установить в таком же достоинстве. Разумеется, невозможно к этому прийти без самого храма Божьего. Знаем мы опыт великих подвижников, которые жили в пещере, в дремучих лесах, вдали от храмов, и при этом представляли из себя храм. Ну это дело монтажников-высотников, самых возвышенных по своему расположению, решимости великому подвигу. Малая редкость возможности пребывания в храме было особым подвигом, который они несли. Но, а для общего порядка другого пути не определено. Сам пример апостольской первозданной общины, самим Господом собранной из апостолов Своих на всякий день псалмопения в храме Соломоновом и преломление хлеба по Господней воле в домах. И ничего нового изобрести не приходится. И очевидно, что вот это моление в храме Божиим имело определенную особую, необходимую для человеческого обожинья, вместе с внешним воцерковлением имеет силу.

М. Борисова

— Ну помимо этого еще ощущение что ты можешь с близкими людьми не только чай пить, но и собраться для того, чтобы службу отслужить Божию.

Отец Лука

— Несомненно. «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них», а собрание во имя Господня — это и есть собрание на молитву. Прежде всего на внимание, как некогда Мария, которая «Благую часть избра», и это похвальное ее предстояние во внимании к Господу и организуется нашими молитвенными собраниями. Надо сказать, что вообще этот суточный богослужебный круг, его, особенно вот в тяжелые времена истории, при гонениях, как зеницу ока, хранили какие-то выдающиеся старцы. Об Антонии (Голынском-Михайловском) это говорится. Вот в каких бы утомлениях они не доходили вместе со своими помощниками ближайшими до какого-нибудь ночлега, до избы какой-нибудь, первым делом открывались богослужебные книги и воспроизводились те молитвы суточного круга, поддержание которых было делом их какого-то оберегания, я бы сказал, всероссийского, общецерковного огонька, фитиля, лампады. Люди понимали, вот эти выдающиеся подвижники в XX веке то, что мы сейчас может быть понять уже и не можем, поскольку у нас даже шутили так в монастыре: «Хорошо проспать службу в монастыре.». Даже, если ты и проспал, служба идет, как корабль, и ты на нем все равно плывешь, правило совершается. Проспал один, 10 других все-таки стоят: кто утреннюю молитву, кто полуночница. А вот те смутные и тяжелые времена гонений суточный богослужебный круг держался во всей Русской Церкви на каких-то единицах — истинных и истовых подвижников. Которые это молитвенное последование совершали. И приход отца Алексия как раз берет на себя эту миссию. Ежедневная служба, поддержание суточного круга богослужебного — эта та неугасимая лампада посреди Москвы, посреди этого мрака, на нее опустившегося, должна гореть, ради которой Господь и помилует. И, как и помиловал наш народ, несмотря на десятилетия таких лютых гонений.

М. Борисова

— Ну кроме всего прочего еще это какое-то другое качество объединения. Я просто вспомнила. Что давным-давно, когда я только начинала еще ходить в церковь, поскольку тогда еще живы были люди — выучки, скажем так, первой половины XX века, вот у меня была знакомая матушка, которая говорила: «Ты определи так: друг — это не тот, с которым можно время провести или в театр сходить, друг — это тот, к которому ты придешь, а он скажет: „Давай вместе помолимся.“.».

Отец Лука

— Это действительно очень хорошо, хотя работает и в некоторых других случаях, совет этот одного из святых отцов: «Если тебе досаждают какие-нибудь немножко настырные и празднословные гости, они как к тебе придут, так и скажи: „Брат, как хорошо, что ты пришел. Я как раз хотел молебен совершить (или акафист) одному святому и другому, и третьему. Вставай рядышком, вместе помолимся.“. Увидишь, он очень скоро прекратит к тебе ходить.». Так что таким предложением совместно помолиться можно отделаться как раз и от лишних досужих посетителей. А с единомысленными, конечно. Это замечательное средство, кстати, и объединения семейного. Многие сейчас страдают от какого-то одиночества в собственной семье и в собственном доме каким-то недопониманием, недостатком какого-то тепла в общении. И этот вопрос, думаю я, не столько материально-физиологический, сколько как раз духовно-молитвенный. И там, где постараются, с обеих сторон прилагая усилия, супруги какой-то совместный молитвенный труд наладить с приобщением детей: утренние, вечерние молитвы, какое-то иное последование, псалмопение, Псалтырь удивительные чудеса творит, но стоит встать на псалмопение: «С души как бремя скатится, Сомненье далеко — И верится, и плачется, и так легко-легко.», и это в масштабе микрогруппы, семьи, конечно же, будет действовать всегда неотложно. Но, для этого нужна какая-то, преодоление какой-то стыдливости. Некоторые стесняются даже ведь молиться при близких своих. Какое-то чувство ложной скромности в данном случае как раз и препятствует объединению со своими близкими. Ну думаю, что это как раз ложное и враждебное чувство. А преодолев его, сговорившись и начав общую молитву, думаю, можно очень непростые состояния семейных отношений поправить.

М. Борисова

— А как вам кажется, почему такой духоносный старец, прозорливец, чудотворец, как Алексей Мечёв, делал постоянный акцент на том, чтобы воспитать в своих духовных чадах силу воли и дисциплину, прям как в спорте?

Отец Лука

— Ну с одной стороны, все доброе достигается трудом. «В поте лица твоего снеси хлеб твой» — это первая заповедь, данная Богом падшему человечеству в лице Адама и Евы. И никаких других путей, кроме усилия и постоянства в труде не может быть источником хороших результатов. Надо сказать, что в отношении дисциплины он был не слишком как раз строг. И не столько он, сколько его сын, уже на определенном этапе зрелости, своего прихода требовал каких-то формальных точностей. Например, именно отец Сергий, теперь уж новомученик Сергий, настаивал на том, чтобы не причащать тех, кто не был на всенощном бдении, исповедоваться заранее, не исповедовать людей, опоздавших на литургию. И после какой-то дискуссии смиренный батюшка Алексий уступал сыну, с молитвой, в сопровождении своего согласия, как тот хочет поступить, что все-таки Господь тебя наставит, как стоит сделать на самом деле. И действительно очевидные потребности людей, которые не могли вписываться в эти дисциплинарные нормы, вполне по себе хорошие, но при этом, конечно же, ни в коем случае лишать их причастия, столь важного для поддержания их духовной жизни было нельзя. Наверно, знаете, не столько строгость надо положить в основание политики своей приходской жизни отца Алексия, сколько постоянство в приобщении святых Христовых таин. Вот был какой ориентир. То есть надо стремиться причащаться чаще. Вслед за праведным Иоанном Кронштадтским, вслед за Феофаном Затворником. Вслед за другими великими подвижниками уже последних времен перед крахом Российской империи, он воспринимает и для себя, и для своих прихожан вот этот самый ритм, простой и ясный: чем чаще. Тем лучше. Вот эта дисциплинарная мера, этот ориентир действительно является средством мощного воодушевления к исполнению и, кстати сказать, всех остальных правил: молитвенных, церковных. Причащаться не будешь же набегу, прибегая там к херувимской, а то и к Великому входу, Великий вход с приуготовленными святыми дарами. Вернее, святые дары называются уже приложенные хлеб и вино, а во всяком случае с подготовленными веществами для причастия называется Великим входом. А иронично может быть назван вход великим того, кто опаздывает или приходит уже только к нему, но только по великому своему разгильдяйству. Очевидно, что человек, настроенный на частые причастия, как некоторый шлейф уже к этому настрою, обретает, как результат без дополнительных усилий и достаточно усердное, и долговременное присутствие на богослужении. Уже тебе хочется быть на службе, и сначала только потому, что ты имеешь своей целью ее кульминацию и завершение — причастие. Так что именно постановка вопроса таким образом, мне кажется, делает участие в этом богослужебном суточном круге для его прихожан органичным и желанным, поскольку вот эта практика синодального периода: отслушать евхаристию, отслушать обедницу, прийти постоять на этой службе, об этом пишется в каких-то хрониках государевых посещений: «Государь отслушал, воприсутствовал», не упоминается, как и сейчас, к сожалению, даже у каких-то знаменитых людей, показывает: в храм вошел, а дальше то что: причащался — не причащался. Но, это политически может быть не обязательно слишком озвучивать. А хорошо бы, чтоб причащался же. И именно это делает посещение самого богослужения не столь каким-то формальным прослушиванием или присутствием: поприсутствовал на богослужении от сих до сих, а готовился самим богослужением к приобщению святых Христовых таин, тогда и само богослужение становится таким ненасытно прекрасным и продолжительным.

М. Борисова

— Напоминаю нашим слушателям, игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». В студии Марина Борисова. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области. И мы говорим об удивительном опыте маросейского братства, маросейской общины, созданной святым отцом Алексеем Мечёвым и его сыном, продолжателем его дела священномучеником Сергием Мечёвым. Вот что касается общей молитвы, отношению к ней, на мой взгляд, сколько бы мы благочестивых воспоминаний не читали, пример маросейской общины остается для меня лично уникальным, потому что, когда в 23-м году отец Алексей Мечёв скончался, по факту получилось необходимо взять его крест на плечи должен был его сын. А его сын не хотел этого, потому что он свою скромную фигуру не сопрягал с фигурой отца. Он ощущал, что они совершенно разнокалиберные личности, что он не потянет такую лямку. И тем более это 1923 год, только гражданская война закончилась, голод, тиф, непонятно вообще, как, люди мечутся в отчаянии, с ними что-то надо делать. А как делать? Одно дело, когда настоятель, которым сам Святой Дух руководит, а другое дело — его сын, который чувствует себя обычным человеком без всяких особых дарований. Ответственность колоссальная. Одним словом чувствовал, что он не тянет. И дальше вот в чем уникальность примера в моем представлении. Можно предложить несколько сценариев, как бы себя повел другой священник. Что сделал отец Сергий? Он собрал общину в будний день, в среду вечером и сказал: «Я не могу, у меня нету сил вас тащить. Я неспособен.». И община решила, что каждую среду вечером они все будут собираться в храме и молиться за батюшку, чтобы Господь дал ему сил быть их пастырем. Вот это какое-то совершенно фантастическое взаимодействие внутренних молитв каждого члена прихода и настоятеля. Вообще все, вся эта ситуация, она на столько ни на что не похожа, что так и тянет ее поподробнее как-то рассмотреть со всех сторон.

Отец Лука

— Интересно, что столь обогретому приходу была свойственна некоторая самостоятельность. То есть они говорят: это так, это нужно эдак. Можно вспомнить, что еще при жизни праведного Алексия паства решила, что он достоин крестика с украшениями и организовала прошение патриарху, и получение в результате этого креста, не предполагая, какой скорби они этими наградами, от которых всегда уклонялся праведный Алексий, приведут своего пастыря, и думая, что этот день, когда он вернулся с наградой, будет особенно радостный. Собрались восторженные в храме, а праведный Алексий долго не выходил из алтаря. А потом вышел с глазами, полными слез, с сокрушением сердечным. И на все убеждения того, что: он хороший, что он достоин, что он прекрасный, он говорил: «Вы не можете этого понять. Сколько я получил милостей от Господа, сколько видел я подлинных святых и настоящих Христовых угодников, я должен разве быть был бы таким, как сейчас. Я очень плох. И жалко, что вы этого не можете понять.». И эта удивительная его подлинное его подлинное смиренномудрие, конечно, было постоянной школой для его духовных чад. Так что остаться без него оказалось хоть и трудно, но в том-то и сила замечательного духовника, что ни к себе, но ко Христу приводит он своих воспитанников. И потому и в его отсутствии внешнем, видимом, они, сохраняя дух верности своему приходу, дух верности своему учителю, тоже принимают какие-то, достаточно самостоятельные решения, вопреки, как кажется, воле самого нового уже настоятеля, сына отца Алексия, и уповая не на себя, а на милость Божию, на Господа, который как раз немощное врачует и справляет все несовершенное, и полагают на Господа надежду и в продолжении такого благодатного окормления, которое теперь, даже в связи со сменой пастыря не может никуда раствориться, если будет на то воля Божия. И это прекрасная как раз иллюстрация того, что пастырь добрый вел к подлинному Источнику живой воды, к самому Христу своих учеников, которые вовсе не ослабели в подвиге своего христианского жительства тогда, когда он их телесно оставил.

М. Борисова

— Надо сказать, что отец Сергий, пройдя тот путь, который Господь ему отмерил, со всеми скорбями, заключениями, ссылками, в результате вырос в меру отца. Потому, что есть свидетельства что в его последний период, вот уже перед тем, как последний раз его арестовали в 40-м году, он сам говорил своему одному сослужащему священнику: «Слушай, мне кажется, я схожу с ума. Ко мне подходят люди, я вижу, что они думают.». И тот ему говорит, что: «Батюшка, это ты ни с ума сходишь, у тебя прозорливость появилась.». Но, дело в том, что именно еще и такая формулировка: мало того, что это появилось, а его отношение к этому дару такое же, как и у его отца было.

Отец Лука

— Да, да, смиреномудрие, которое является единственным подтверждением доброкачественности даров Божиих. Потому, что дары Божии подлинные не бывают там, где есть угроза их осквернить гордыней, самомнением, приписыванием себе. Поэтому действительно этот камертон смиренномудрия продолжает действовать и в его потомстве. Ну вообще стоит сказать о том особом служении, на которое был праведный Алексий призван. При своем усердном пастырстве все-таки старчество все-таки посреди безбожной уже Москвы, прозорливость и особое окормление и утешение тысяч людей, к нему направлявшихся, это уже особая миссия исключительная, о которой Федор Михайлович пытается осмыслить в «Братьях Карамазовых», в этой главе «Старцы» разъясняет современникам и потомкам о том выдающемся и уникальном служении, которое возлагает Господь только на избранников, становящихся утешителями целого народа, и в том числе в эти трагические дни. Ведь его прозорливость, его благодатные дары, которые являлись пред многочисленными его посетителями были удивительным чудом сохранения веры среди этого полного краха и кошмара революционного пожара и выстраивания жизни России в совсем других, атеистических, а по существу даже демонических рельсов. Он ведь окормлял людей, часть семьи которых была какими-нибудь убежденными большевиками, а то и карателями, а их половина являлась прихожанкой у батюшки. И удивительная его мудрость на сохранение таких даже семей с перспективой покаяния, что и случалось ни раз, так, что ожесточенные и революционизированные эти вторые половины смягчались тем кротким духом, который от своего наставника приобретали его прихожанки. Удивительное его видение будущих обстоятельств. Когда наступил голод Москве, то стремление куда-то на Украину, на Юг было очень во многих москвичах: там все-таки кисельные берега, реки молочные. А он знал, что тот голод, который грянет на этих обильных прежде землях, будет гораздо более жестоким, чем тот, который был попущен в Москве. И он ни в коем случае не допускал своих учеников разбегаться по России в поисках какого-то более какого-то благополучного места. И реально в Москве, уж с какими там карточками и сухарями можно было свести концы с концами, и пережить эти тяжелые годы. А там были миллионы жертв, на тех, прежде благополучных просторах. И многие другие примеры той пастырской прозорливости, которые уже все-таки выходят за границы такого рационального и понимаемо пастырского служения, но уже могут быть записаны в золотую книгу нашего русского старчества.

М. Борисова

— Игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». И мы говорим об удивительном опыте маросейского святого братства, которое по благословению патриарха Тихона организовал посреди революционной Москвы старец Алексей Мечев, который окормлял и продолжал поддерживать духовно его сын священномученик Сергей Мечев. На самом деле удивительно еще, ну отец Алексей Мечев — это человек, Богом поцелованный, избранный, совершенно уникальный. Об этом можно судить хотя бы по тому, что, когда он скончался, патриарха Тихона выпустили из тюрьмы в день похорон отца Алексея, и вместо того, чтобы хотя бы заехать к себе, и хотя бы скинуть эту тюремную одежду, патриарх Тихон тут же поехал на кладбище, чтобы успеть поучаствовать в отпевании отца Алексея. То есть это уникальная личность была для всех, кто тогда в принципе находился в Москве, кто жил тогда.

Отец Лука

— Да не только в Москве. Когда его современникам, святым подвижникам из Оптинских старцев или в иных пустынях, еще сохранившихся по тому времени, обращались люди из Москвы, они говорили: «Зачем вы к нам едете, у вас есть свой отец Алексий. Нет вопроса, который он не решил бы для вас.».

М. Борисова

— Ну дело в том, что в те времена особенно, и мне кажется, что может быть именно провидя эту перспективу для своих духовных чад, отец Алексей таким образом организовал свою общину, что при стечении определенных обстоятельств они могли разделяться на такие более мелкие что ли группы, человек по 10, и эти семьи, как их называли, это были такие микроклоны общины большой. То есть при определенных обстоятельствах они могли какое-то количество времени продолжать существовать в том режиме, который был задан отцом Алексеем, даже если и храма нет, и священника нет. И вот главное, что они могли собраться, они могли раз в день поучаствовать вместе в богослужении. И они выбирали старшего что ли в каждой такой семье из 10 — 15 человек. И что характерно, старшим могли выбрать и женщину. Ну почему я говорю, что опыт уникальный? Потому, что впереди наступали такие времена, когда огромное количество священнослужителей перекочевало за колючую проволоку, в лучшем случае, а в худшем просто лишилась жизни. И не случайно вот эти все разговоры про белые платочки, про то, что основной паствой стали женщины, ведь нам сейчас кажется это вполне естественным, и так в какой-то степени, возможно, сохраняется и до сих пор. Но, ведь мало кто сейчас обращается к воспоминаниям о том, как была устроена патриархальная сельская церковная жизнь в России XIX века. Там как раз все было наоборот: в воскресенье на службу непременно от каждой семьи должен был идти мужчина в то время, как женщина могла остаться дома, могла вместе с ним пойти, а могла остаться дома и готовить обед. Но, мужчина должен был непременно быть на службе. То есть основная паства XIX века в патриархальной российской деревне — это мужская паства. А когда войны и революции XX века выкосили огромное количество мужского населения, все поменялось. Поэтому, как оставлять без такого вот старшего, с точки зрения духовного авторитета человека людей, если есть перспектива что одни женщины останутся. Значит надо иметь возможность, чтобы женщины тоже брали на себя в какие-то моменты роль вот такого духовного авторитета. Так что это было вот заложено изначально в эту матрицу.

Отец Лука

— Трудно с этим не согласиться. XX век вообще принес такое обновление церковной жизни. И на клиросе прежде женщины не пели, и иконописцами не являлись, и действительно на приходе такими определяющими фигурами хоть в десятках, хоть в двадцатках не бывал. А сейчас именно, а сейчас в православной педагогике, в образовании, конечно.

М. Борисова

— Тоже психология православная.

Отец Лука

— Ну пожалуй. Хотя это еще такой особый дискуссионный вопрос с этой психологией. Хорошо, когда она православная. Но, где она тогда, кто ее носители, это бывает тогда ну вопрос неоднозначный. Но, во всяком случае педагогика да, конечно. Кто же у нас и в воскресных школах. Кто у нас в православных гимназиях очень часто и возглавляет. И в этом смысле это вынужденная, наверное, ситуация, которая складывалась на приходе у отца Алексия. Конечно, многое возложено уже было уже на женские плечи, и подвиг сравнялся и женского исповедничества, и мужского. Очевидно, что его прозорливость и в этом отношении устраивала все в жизни своего прихода с максимальной пользой такой. Вот этот настрой на заботу взаимную прихожан, посещение больных, задача оказывается вообще в курсе вообще каких-то забот житейских друг друга и помогать друг другу, вот это было, конечно, одним из признаков той самой любви братской. Как сказал Христос: «По тому все узнают, что вы Мои ученики, что будете иметь любовь между собою.». Вот эта любовь как-то поддерживалась и устанавливалась, как правило. Мало того, еще и представлялась в качестве примера от самого пастыря для всех тех, кто уже шел за одним.

М. Борисова

— Так они еще в те времена собирали на приходе и какие-то съестные припасы и какие-то вещи для того, чтобы была возможность помогать всем, у кого уже вообще ничего нет. Но, это сейчас хорошо рассуждать. А представить себе там Москву 19-го — 23-го года. То есть мы видели художественные фильмы, посвященные тем временам, но есть же и документальные какие-то съемки, которые можно найти в интернете. Но, это же ужас, ужас, ужас.

Отец Лука

— интересно, что и среди этого ужаса праведный Алексий умел находить доброе, мирное отношение даже к провокациям, которые имели место. Например, группа какой-то молодежи, такой революционно настроенной в самом храме учинила как-то какое-то возмутительное поведение с танцами, с выкриками, песнями. Это было на утрене, которая служилась прежде литургии. И выйдя после утрене, отец Алексий говорит: «Как приятно видеть, что молодые люди начинают свой день молитвой. Вы пришли помянуть родителей?» — спрашивает он. Те были шокированы таким приветливым, вовсе неожидаемым. Так уж интересно известно, что провокаторов, рассчитывающих на гнев, на то, что на них будут сердиться. Просто подзадоривает как раз вот такое, в тон с провокацией какое-то враждебное отношение. А когда они увидели светлые лучистые глаза праведного Алексия и доброе, и реальное напоминание о необходимости помолиться за родителей к ним отношение, один из таких анархистов буквально был поражен, и вместо того, чтобы уйти со всеми остальными, отстоял еще литургию, а потом и покаялся в своих дурных этих замашках и замыслах, которые они творили.

М. Борисова

— Ну это буквально повторение вот апостола Павла в афинском ареопаге, когда он начал с того, что сказал: что давно не видел таких благочестивых людей.

Отец Лука

— Да, да, конечно. То есть всегда идти от противного и по мирному — это, конечно, мудрость, которую, ее очень трудно воспринять в свою природу, потому что все-таки, как правило, в этих экстремальных моментах мы действуем не по рассудку, а по душевному состоянию и по опыту, который действует без того возможного обсуждения, возможного размышления о том, что лучше сделать, как сказать. Поэтому нужно уже иметь саму природу, закаленную в этом направлении движения милосердного, снисходительного, любви к врагам своим, так, чтобы без специальной подготовки действовать исключительно в духе обезоруживающей любви и милости.

М. Борисова

— Ну вот когда мы читаем, скажем, о маросейской общине, об отце Алексее Мечеве, мы понимаем, что это то, о чем мы можем читать, вот как мы читаем там об Иоанне Златоусте или там о Кирилле Александрийском. Мы понимаем, что да, это реальный человек, он жил в таких условиях, вот есть описание всевозможных жизненных ситуаций, связанных с этим человеком, если его собственные какие-то документальные свидетельства. Но, мы понимаем, что к этому опыту мы можем только с точки зрения расширения кругозора подойти. А так к нашей повседневной жизни применить этот опыт мы не знаем как. Как вот в басне про мартышку и очки, вот когда очков она достала, а что с ними делать, совершенно не понимает. Вот что нам делать с таким опытом?

Отец Лука

— Немножко уточнить: опытом?

М. Борисова

— Опытом устроения приходской жизни.

Отец Лука

— А вот что. Ну, где этот опыт в большом количестве? Повезло нашим современникам, чей приходской батюшка действительно со всем вниманием возится с народом, и не ленится и после службы оставаться, вникать в трудности, и собирает он общественные такие посиделки и с чаем, и с угощениями, и с заботой о тех, кому труднее на приходе. Теоретические познания тут для самих прихожан вряд ли имеют какую-то особую большую пользу, потому что не будет же сам прихожанин диктовать батюшке сегодняшнему приходскому что и как он должен делать на своем приходе. Поэтому другое дело, что батюшек то сейчас много и храмов, особенно в Москве, может быть есть большой выбор, поэтому чтобы интуиция привела такого разборчивого прихожанина именно в тот храм, где в соответствии с его ожиданиями и правильными понятиями о приходской жизни он такую и найдет: в духе любви, в духе созидания, в духе посвящения молодежи, в духе общего служения. Ведь этого сейчас тоже немало: и многими приходами по направлению служения милосердия, по госпиталям как-то продвигаются, какое-то социальное служение при храме — это как раз замечательное средство объединения прихода. Поскольку все-таки каждый молится по отдельности. Стоя в храме, вместе поем «Отче наш», «Символ веры», действительно, если нет на приходе совместного служения, то довольно трудно даже познакомиться с теми прихожанами, которые стоят и молятся с тобой рядом. Поэтому, наверно, затея всех этих добрых дел современных: кто бомжей кормит на Трех вокзалах, кто посещает больницы, и именно вот это социальное служение при приходе как раз в наше время способно устроить вот это процветание и укрепление своих приходов.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Сегодня этот час «Светлого вечера» с нами провел игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря в Рязанской области. С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч.

Отец Лука

— Храни вас Господь, друзья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Обновленческий раскол — причины возникновения». Священник Евгений Агеев
• «Духовное и светское образование». Диакон Николай Антонов, Ефросиния Гневшева
• «Казачество при царе Михаиле Федоровиче». Александр Малов