Поделиться
Василия Никифорова-Волгина можно без преувеличения назвать писателем, отдавшим жизнь за свое творчество. Писать и публиковаться он начал, будучи совсем еще молодым человеком, но уже первые его читатели поражались необыкновенной плавности, легкости и удивительной гармоничности его рассказов. Нашим современникам Никифоров-Волгин стал известен сравнительно недавно. В советские годы его имя было своего рода «литературным табу» - ведь писатель был расстрелян за «антикоммунистическую пропаганду в творчестве». И только в последние двадцать лет книги Василия Никифорова-Волгина стали широко издаваться в России. В их числе – сборник рассказов под названием «Родные огни».
После первых же прочитанных страниц становится ясно: единственное, что пропагандирует творчество писателя - это искренние и чистые порывы души, умение тонко чувствовать окружающий мир, видеть его в самых ярких красках и передавать это видение другим. Автор находит слова и образы, которые глубоко проникают в душу и задевают в ней какие-то самые заветные и тонкие, давно нетронутые струны. Образы эти подчас совсем простые, лишенные вычурности и изысков, но от этого еще более близкие и проникновенные: мать, замешивающая в избе тесто для пирога, семейный ужин в наступающих зимних сумерках - с хрусткой кислой капустой, солеными огурцами и сладкой кашей. В рассказе «Крещение» Никифоров-Волгин рисует предпраздничный вечер так, что даже самым жарким летом, читая этот рассказ, обязательно почувствуешь колкий морозный воздух, услышишь скрип снега и плеск студеной воды в «Иордани» – большой проруби, в которую народ традиционно окунается в праздник Крещения.
Ближе к концу сборника все чаще встречаются рассказы, после прочтения которых понимаешь: трагическая судьба их автора, наверное, не могла сложиться иначе. До глубины души поражает рассказ «Чаша», в котором священник в поруганном красноармейцами храме вспоминает, как погиб его маленький сын, выхвативший из рук вандалов Чашу для Причастия. Вместе с дедом Софроном из рассказа «Свеча» хочется глубоко и горько вздохнуть над пепелищем старой сельской церкви, дотла сожженной так называемыми «борцами с «опиумом для народа».
…Большую часть жизни писатель прожил в Эстонии, и до её присоединения к СССР видел Родину лишь, в буквальном смысле, с другого берега. В рассказе, давшем название всему сборнику, он пишет о том, как смотрел на свою Россию через гладь Ладожского озера и видел, как на российской его стороне загорались огоньки в избах крестьян. И даже оттуда Василию Никифорову-Волгину его «Родные огни» казались самыми близкими.
Третье соборное послание святого апостола Иоанна Богослова
Поделиться
Апостол Иоанн Богослов
3 Ин., 76 зач., I, 1-15.
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Перу апостола Иоанна Богослова принадлежит одно Евангелие, три соборных послания и одна пророческая книга — Апокалипсис. Среди этого довольно объёмного письменного наследия святого апостола есть то послание, которое известно меньше других, оно совсем краткое, и посвящено одному частному вопросу: обличению некоего Диотрефа. Сегодня Третье соборное послание апостола Иоанна Богослова звучит в православных храмах во время литургии. Давайте его послушаем.
Глава 1.
1 Старец — возлюбленному Гаию, которого я люблю по истине.
2 Возлюбленный! молюсь, чтобы ты здравствовал и преуспевал во всем, как преуспевает душа твоя.
3 Ибо я весьма обрадовался, когда пришли братия и засвидетельствовали о твоей верности, как ты ходишь в истине.
4 Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине.
5 Возлюбленный! ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников.
6 Они засвидетельствовали перед церковью о твоей любви. Ты хорошо поступишь, если отпустишь их, как должно ради Бога,
7 ибо они ради имени Его пошли, не взяв ничего от язычников.
8 Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине.
9 Я писал церкви; но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас.
10 Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает, понося нас злыми словами, и не довольствуясь тем, и сам не принимает братьев, и запрещает желающим, и изгоняет из церкви.
11 Возлюбленный! не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога.
12 О Димитрии засвидетельствовано всеми и самою истиною; свидетельствуем также и мы, и вы знаете, что свидетельство наше истинно.
13 Многое имел я писать; но не хочу писать к тебе чернилами и тростью,
14 а надеюсь скоро увидеть тебя и поговорить устами к устам.
15 Мир тебе. Приветствуют тебя друзья; приветствуй друзей поименно. Аминь.
В прозвучавших только что апостольских словах есть одна яркая и важная мысль, на которой нам стоит остановить внимание: «Не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога» (3 Ин. 1:11).
Апостол Иоанн прекрасно понимал, что зло подобно вирусной инфекции — оно очень заразительно. Именно по этой причине Священное Писание восхваляет праведников Ветхого Завета, которые сумели сохранить верность Богу в ситуации всеобщего попрания любых нравственных норм. Достаточно вспомнить Лота и его сограждан или же Ноя и его современников. Оба праведника не делали ничего сверхъестественного, они просто сохраняли нормальность, не поддавались разврату, что само по себе было подвигом.
Если мы обратимся к своей душе, то увидим, что первая рефлекторная реакция на зло у нас, как правило, одна: мы хотим его повторить. К примеру, если кто-то нам нагрубил, то первой реакцией будет желание сделать то же самое в ответ. Если мы видим, что кто-то, скажем, перешёл дорогу на красный сигнал пешеходного светофора, то и мы чаще всего ощутим в себе желание сделать то же самое. И так если и не во всём, то во многом. Увы, но добродетель не вызывает желания ей подражать, а потому воочию увидеть примеры подражания, скажем, кротости и незлобию бывает очень непросто.
Слова апостола Иоанна побуждают нас задуматься об этом и вспомнить, что христианская жизнь — это по своей сути непрестанное восхождение к Богу, следовательно, мы всегда волевым усилием должны преодолевать тяготение к греху точно так же, как альпинист преодолевает земное тяготение. Вниз идти, бежать, лететь — просто, но, устремляясь вниз, христианин удаляется от Бога, обессмысливая тем самым свою жизнь и лишая себя надежды.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 26. Богослужебные чтения
Поделиться
Помазание на царство — древнейший чин наделения человека властью. И светской, и церковной. Корни этой традиции следует искать в Ветхом Завете. И, например, звучащий сегодня в храмах псалом 26-й в некоторых редакциях имеет надписание — «перед помазанием». Давайте послушаем этот библейский текст.
Псалом 26.
Псалом Давида. [Прежде помазания].
1 Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?
2 Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут.
3 Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.
4 Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святой храм Его,
5 ибо Он укрыл бы меня в скинии Своей в день бедствия, скрыл бы меня в потаённом месте селения Своего, вознёс бы меня на скалу.
6 Тогда вознеслась бы голова моя над врагами, окружающими меня; и я принёс бы в Его скинии жертвы славословия, стал бы петь и воспевать пред Господом.
7 Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю, помилуй меня и внемли мне.
8 Сердце моё говорит от Тебя: «ищите лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи.
9 Не скрой от меня лица Твоего; не отринь во гневе раба Твоего. Ты был помощником моим; не отвергни меня и не оставь меня, Боже, Спаситель мой!
10 Ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня.
11 Научи меня, Господи, пути Твоему и наставь меня на стезю правды, ради врагов моих;
12 не предавай меня на произвол врагам моим, ибо восстали на меня свидетели лживые и дышат злобою.
13 Но я верую, что увижу благость Господа на земле живых.
14 Надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твоё, и надейся на Господа.
Псалом 26-й был составлен пророком Давидом между двумя его помазаниями на царство. Подчеркну — двумя. Дело в том, что первое помазание тайно совершил над Давидом пророк Самуил по указанию Божию. Свидетелями церемонии были отец и братья Давида. Второе помазание, которое было просто подтверждением первого, осуществлялось уже в Иерусалиме при большом стечении народа первосвященником древних евреев.
Прозвучавший псалом пророк Давид написал в период между помазаниями — во времена, когда скрывался от первого царя ветхозаветного Израиля Саула. Тот тоже был помазан на царство, но из-за греховной жизни лишился благодати Божией. И, соответственно, власти. Такой участи Саул не принял и начал преследовать Давида, о помазании которого узнал, желая погубить праведника. Безумный правитель никому не желал уступать своих полномочий. Давид же имел, как минимум, две возможности лишить Саула жизни, но не воспользовался ими. Потому что искренне считал даже грешного правителя помазанником Божиим, в отношении которого недопустимо применять насилие.
И в отношении себя Давид просит Господа о защите. Он надеется и верит, что Творец, избрав его для царского служения, проявит милость. Потому пророк и пишет: «Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться? ... Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут». Так же ясно Давид понимает, что защита Господня не действует гарантированно, автоматически. Под охраной промысла Божия находится только тот, кто живёт в мире с заповедями Отца Небесного, кто не идёт против совести. И Давид, в отличие от Саула, всем сердцем стремился жить в благочестии и чистоте.
А ещё пророк и законно помазанный царь желал не своих благ искать, но трудиться во славу Божию. Потому Давид и пишет так вдохновенно о скинии — переносном храме-шатре, в котором совершалось богослужение в ветхозаветные времена: «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святой храм Его, ибо Он укрыл бы меня в скинии Своей в день бедствия, скрыл бы меня в потаённом месте селения Своего, вознёс бы меня на скалу».
Желание Давида, в конце концов, исполнилось. Он нашёл покой в Иерусалиме рядом с храмом Божиим. Саул же погиб. Но не от чьих-то рук. Он сам себя лишил жизни, отвергнув покаяние и встав на путь отчаяния. И тот замечательный совет, который даёт в конце псалма 26-го царь и пророк Давид, пусть поддерживает каждого из нас, изгоняя из сердец уныние и открывая место для надежды: «Надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твоё, и надейся на Господа».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова
Поделиться
Гостьей программы «Исторический час» была писатель, кандидат филологических наук, доцент Московского государственного университета технологий и управления имени К. Г. Разумовского Анастасия Чернова
Разговор шел о русском народном фольклоре, и о том, что в его основе лежат совсем не языческие, а христианские смыслы и образы. О том, как и почему в изначально христианские народные сказания, былины проникали, якобы, исторические языческие мотивы, как это делалось искусственно в девятнадцатом и двадцатом веках и для чего это было нужно.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
- «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова
- «Афанасий Афанасиевич Фет». Сергей Арутюнов
- «Адмирал Д.Н. Вердеревский». Константин Залесский
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
