Поделиться
Вот вроде все согласны, что литература — поле свободных интерпретаций, что нельзя в литературе давать однозначные трактовки, но на практике получается, на мой взгляд, наоборот. В разговорах с друзьями, в обсуждении в блогах и даже в статьях журналистов очень четко чувствуется, что одни трактовки для людей привычны, а значит, одобряемы, а другие — непривычны, и оттого, стало быть, смешны или даже кощунственны. На мой взгляд, все дело — в школьных методичках по литературе. Бывало, что их очень прочно вколачивали в голову, предлагая одну единственно-верную трактовку того или иного образа — которую ученик и должен был потом отразить в сочинении, если хотел получить «пятерку». Вот и получается теперь в разговоре вчерашних и позавчерашних школьников: есть привычная школьная псевдо-норма (например, «Ревизор» Гоголя — сатира на мир чиновником) а то, что в школе было непринято, — повод посмеяться.
Так и прозошло недавно в одной дискуссии, где я принимал участие. Один человек заметил, что образ Хлестакова — намного парадоксальнее чем то, что в привыкли в нем видеть. Это не просто проходимец и повеса, в Хлестакове читается образ Антихриста. Человека подняли на смех, дескать, что за бред! Ну Вас совсем уже понесло!
Конечно, можно посмеяться или даже позубоскалить над предложением видеть в Хлестакове — Антихриста. Мы просто привыкли смеяться и зубоскалить. И как-то не привыкли подвергать сомнению советские литературоведческие штампы. Я, например, только в институте, к своему стыду, узнал о том, что знаменитая немая сцена «Ревизора» — это аллегория Страшного Суда. И что Гоголь сам это объяснял в другой пьесе «Театральный разъезд», которую специально для этого написал. После постановки «Ревизора», восторга публики и замечаний критиков Гоголь, судя по всему, чувствовал себя совершенно непонятым. Он ведь писал не о нравах чиновников, а о движениях человеческого сердца, за каждое из которых предстоит перед Богом ответить. То есть, к каждому придет ревизор. Это авторская позиция. Само собой, ее не нужно абсолютизировать: никто не отменял принцип свободы интерпретаций — у каждого будет свой Хлестаков и свой «Ревизор». Но даже при таком подходе идея с Хлестаковым-Антихристом кажется лично мне страшно интересной и глубокой — намного интереснее и глубже того, что я слышал в школе. Я искренне не понимал, почему школьный Хлестаков — обычный враль и пройдоха — должен так сильно занимать мое внимание. Не слишком ли много чести? Но если подумать о Страшном Суде: как раз в это время, по Новому Завету, придет Антихрист, а «анти» в переводе с греческого — «вместо», тот, кто «вместо Христа». Тот, кто хочет подменить собой Христа. Хлестаков и вправду нехотя оказался вместо подлинного ревизора — Того, Кто спросит с каждого за грехи. И если Хлестакова — образ Антихриста, то, Боже мой, как же этот Антихрист нелеп и жалок! Как он мелок и смешон! Но как легко при этом люди его «обожествили», сделали значительным, наделили силой и властью… А может, и я бы прельстился и обманулся на их месте? Не знаю…
Я не педагог и не литературовед. Просто когда-нибудь и мои дети пойдут в школу. И мне бы очень хотелось, чтобы, когда кто-то в классе воскликнет: «Хлестаков — Антихрист? Это бред!», добрый и мудрый учитель мягко поправил бы: «Да, это неожиданно. Но это не бред. Это — литература. Здесь возможно все».
Псалом 35. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Становясь христианами, мы обычно прекрасно усваиваем слово «покаяние», стараемся не только каяться сами, но и призываем других идти по пути покаяния. Но есть ли на нём какие-нибудь опасности и, если да, как их избежать? Ответить на этот вопрос помогает 35-й псалом, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 35.
1 Начальнику хора. Раба Господня Давида.
2 Нечестие беззаконного говорит в сердце моём: нет страха Божия пред глазами его,
3 ибо он льстит себе в глазах своих, будто отыскивает беззаконие своё, чтобы возненавидеть его;
4 слова уст его — неправда и лукавство; не хочет он вразумиться, чтобы делать добро;
5 на ложе своём замышляет беззаконие, становится на путь недобрый, не гнушается злом.
6 Господи! милость Твоя до небес, истина Твоя до облаков!
7 Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои — бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!
8 Как драгоценна милость Твоя, Боже! Сыны человеческие в тени крыл Твоих покойны:
9 насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их,
10 ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоём мы видим свет.
11 Продли милость Твою к знающим Тебя и правду Твою к правым сердцем,
12 да не наступит на меня нога гордыни, и рука грешника да не изгонит меня:
13 там пали делающие беззаконие, низринуты и не могут встать.
Недавно на исповеди я разговорился с человеком, который каялся в довольно серьёзном грехе. Видел я его не первый раз, и грех этот он уже совершал. Когда же я спросил его, почему он его повторяет, мой собеседник дал очень неожиданный, хотя и вполне понятный ответ. Он сказал: «Я каждый раз чувствую, что Бог меня прощает и просто снова поступаю так же, ведь всякий раз история моего греха обнуляется». «Но как же вы понимаете, что Бог вас простил», — спросил я. «Очень просто, — говорит, — я же прощу прощения, как же Ему меня не простить? Мне вот и легче после исповеди становится, ощущение такой приподнятости появляется...» «Но ведь реального исправления по сути не происходит?» — спрашиваю я. На что он спокойно отвечает: «Ну что ж, не всё сразу». Эта история, скажем прямо, очень печальная. И в первую очередь потому, что это история самообмана.
Псалом 35-й, который мы услышали сегодня, начинается с описания внутреннего мира беззаконного человека. Причём, перед нами не просто перечисление внешних черт, но пересказ внутреннего диалога, который совершается в сердце грешника. Греховный закон, который псалмопевец называет нечестием, говорит с человеком и улавливает его в свои сети. Губительность этого разговора в том, что человек внутренне успокаивается и лишается страха Божьего. А успокаивается он потому, что обманывает сам себя и льстит себе, будто бы уже осознал беззаконие своё, чтобы возненавидеть его. И действительно, разве не так обычно с нами происходит? Ведь извиняясь, человек говорит: «Вот, посмотри, я уже осознал, что был неправ, я уже испытываю чувство вины». Но псалмопевец на этом не останавливается и выносит вердикт такому чувству грешника: «слова уст его — неправда и лукавство, не хочет он вразумиться, чтобы делать добро». То есть оказывается, можно видеть свой грех и даже осуждать себя за него, но не исправляться, не вставать на путь истинный, чтобы делать добро. Конечно, когда речь идёт о повседневных немощах, борьба с ними должна происходить постоянно. Однако, когда речь про тяжёлые грехи, которые совершаются сознательно и вольно, покаяние не должно ограничиваться словами, ведь человек может льстить себе и лишь успокаивать собственное сердце. Да и правда, о чём переживать, если ты уже признал себя несовершенным, если уже далёк от тщеславия и гордости... Может быть, от них ты и далёк, зато к самому греху пока ещё близок, ведь жизнь свою не исправил. И это значит, что ощущение лёгкости, которое человек испытывает после покаянных слов, на самом деле может иметь разную природу и должно завершаться не новым падением, но исправлением и праведной жизнью.
Псалом 35. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 35. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Послание к Филиппийцам святого апостола Павла
Поделиться
Рембранд. «Апостол Павел в темнице». 1629
Флп., 240 зач., II, 5-11
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Минувший век стал чрезвычайно богатым на святых: Русская Церковь в гонениях явила невероятную стойкость, и многие её чада прославились как мученики и исповедники Христовы. Об этих святых мы знаем много: у нас есть документы, есть их письма, дневники, есть воспоминания современников. Казалось бы, этому стоит радоваться, изучать и учиться видеть пути современной святости. Однако практика показывает нечто иное: зачастую верующие, исследуя жизнь новых святых, приходят в некоторое недоумение, ведь оказывается, что прославленные Церковью святые были людьми. Да, именно так — людьми. И нас почему-то этот факт приводит в замешательство. По какой-то неведомой причине мы привыкли размышлять о святых как об инопланетных антропоморфных существах, которым чужды человеческие сомнения и ошибки. Но нет, святые — это обычные люди, и Пресвятая Богородица, Рождество Которой мы сегодня празднуем, — тоже. Однако Её и их отличало от многих из нас то, о чём говорит звучащий сегодня во время литургии в православных храмах гимн из 2-й главы Послания апостола Павла к Филиппийцам. Давайте послушаем эти удивительные слова.
Глава 2.
5 Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе:
6 Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;
7 но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек;
8 смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
9 Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени,
10 дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних,
11 и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца.
Суть всего только что прозвучавшего отрывка апостольского послания заключена в его начальных словах: «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5). Здесь нам не стоит обманываться словом «чувствования»: апостол вовсе не призывает пытаться воспроизвести в нас самих то, что чувствовал Господь, к примеру, во время Гефсиманского моления или же во время Распятия. Речь идёт не об ощущениях, а об образе мысли, и далее апостол Павел конкретизирует, говоря, что Христос, будучи по природе Богом, не держался за Своё равенство с Богом-Отцом, Он добровольно принял на Себя образ раба, то есть стал человеком. Но что на практике означает призыв апостола? Мы и так люди, каким же должен быть наш образ мыслей, аналогичный образу мыслей Христовых?
Очевидно, что мы не можем спуститься, скажем так, на уровень ниже — не можем уподобиться животным, отказавшись от своего человеческого статуса. Хотя, конечно, нечто подобное мы видим в подвиге юродивых Христа ради — эти люди по любви ко Христу отказывались от всего человеческого, но их подвиг очень специфический, к нему Господь призывает особо, и такой путь не может быть путём большинства.
Ответ на наш вопрос кроется в дальнейших словах прозвучавшего сегодня отрывка: «Смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8). Дело не только в том, что Христос стал Человеком, но и в том, что Он в Своём смирении и послушании Богу-Отцу дошёл до конечного предела — до Смерти, за которой последовало Воскресение. Именно так призывает нас поступать апостол Павел — смиренно и до конца следовать воле Божией о нас. Да, это безумно тяжело и почти невозможно. Однако Господь даёт силу приступающим к Нему с сердечным устремлением ко благу. Мы можем быть какими угодно грешниками, можем совершить немало ошибок, можем обладать скверным характером, но первостепенное значение имеет сердечное устремление: если человек, несмотря на всё перечисленное, стремится к Богу, падает, встаёт и продолжает свой путь в смиренном осознании своего бедственного положения, то Господь подаёт такому человеку Свою благодать, помогает обрести те же чувствования, что и во Христе Иисусе, и через это достичь спасения.
Божия Матерь, Которую мы сегодня с особым усердием воспеваем, Своим примером показала и доказала, что человек может в совершенстве уподобиться образом мыслей Христу и обрести всепобеждающую благодать. Пусть же Её пример послужит вдохновением для нас на пути следования за Христом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 35. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Начальнику хора. Раба Господня Давида.
2 Нечестие беззаконного говорит в сердце моем: нет страха Божия пред глазами его,
3 ибо он льстит себе в глазах своих, будто отыскивает беззаконие свое, чтобы возненавидеть его;
4 слова уст его - неправда и лукавство; не хочет он вразумиться, чтобы делать добро;
5 на ложе своем замышляет беззаконие, становится на путь недобрый, не гнушается злом.
6 Господи! милость Твоя до небес, истина Твоя до облаков!
7 Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои - бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!
8 Как драгоценна милость Твоя, Боже! Сыны человеческие в тени крыл Твоих покойны:
9 насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их,
10 ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет.
11 Продли милость Твою к знающим Тебя и правду Твою к правым сердцем,
12 да не наступит на меня нога гордыни, и рука грешника да не изгонит меня:
13 там пали делающие беззаконие, низринуты и не могут встать.
