«Христианское воспитание в историческом понимании». Светлый вечер с Сергеем Рогатко (18.06.2018)

Скачать

У нас в гостях был историк, писатель, автор книги «Христианское воспитание в историческом понимании», кандидат исторических наук Сергей Рогатко.

Разговор шел о том, как развивалось понимание христианского воспитания детей в семьях в исторической перспективе.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера», здравствуйте, дорогие друзья, в студии моя коллега Алла Митрофанова —

А. Митрофанова

— Добрый «Светлый вечер»!

К. Мацан

— И я — Константин Мацан. Мы сегодня в этом часе поговорим на колоссально важную тему, наверное, может быть, одну из самых важных, важнейших вообще для будущего, прошлого, настоящего — о воспитании детей. Мы нередко к этой теме обращаемся в нашей студии и в разговоре со священниками, в разговоре с психологами. А сегодня очень необычный разрез, может быть, разрез, без которого вообще любой разговор о воспитании детей был бы неполным: мы поговорим с историком, с автором книги «Христианское воспитание в историческом понимании» Сергеем Александровичем Рогатко. Добрый вечер, Сергей Александрович!

С. Рогатко

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Вот ваша книга «Христианское воспитание в историческом понимании», как я понимаю, такой диптих с другой книгой — «Просто о христианском воспитании она называется». То есть вы этой темой, как историк, как писатель, занимаетесь давно, активно и глубоко. И даже уже к самому названию книги «Христианское воспитание в историческом понимании» напрашивается вопрос: а какой период мы вообще можем охватить? Потому что, допустим, у нашего уважаемого Зигмунда Фрейда об отношениях с отцом написано на примере первобытных людей, о которых мы мало что знаем, по большому счёту. Какой исторический горизонт предлагаете вы в теме христианского воспитания детей?

С. Рогатко

— Так как мы христиане, даже если бы мы христианами не были, всё равно от Адама и Евы, и от их семьи.

К. Мацан

— С самого начала, в общем, понятно. От сотворения мира в прямом и переносном смысле.

А. Митрофанова

— От Адама до Потсдама, да.

С. Рогатко

— От первой семьи, да. Поэтому мы сейчас такой бросим небольшой ретроспективный взгляд. Всем всё известно, конечно, по поводу этой семьи, как она вышла из рая и как появились сыновья: Каин, Авель, а потом Сиф после убийства Авеля. Всё это, конечно, всем известно. И потом пошли как бы вот эти рода распространятся и, как говорится, совершенствоваться, приумножаться вширь и вглубь, появлялись цивилизации, народы, расы, этносы. Но это мы всё проговариваем всегда и везде, и даже очень глубоко, но мало вот, я заметил, в литературе мало говорят, что в центре всего всё-таки была семья. А ещё, если поточнее сказать, в центре всего был род. То есть мы идём от рода Адама. Хоть мы, как говорится, идём от рода, в общем-то, Сифа... вообще-то, уже потом, после Потопа, от Ноя и его детей — от троих: Хам, Иафет и Сим. Народы Сима пошли по одной стороне: появились народы Египта, Израиля и прочие. Народы Иафета — это европейские народы, вплоть до новых цивилизаций — США. А народы Хама — это вот Африка и так далее. Но опять же это всё расы такие, которые учёные из книги в книги всё пишут, пишут, пишут... Но я ещё раз повторяю, хочу чтобы сосредоточился, пусть даже за рулём, наш радиослушатель и понял, что во всём была семья. А вот теперь будем говорить о главном: а что же это была за семья. Это была большая семья: во главе её был родоначальник, начальник рода. Если это была семья Адама, пока жил Адам — тогда жили люди долго, первые люди жили долго, от Адама допотопного до Ноя все жили за 900 лет. Потом этот срок становился всё меньше, мы пришли уже к Симеону Богоприимцу — уже 300, допустим...

К. Мацан

— Всего лишь!

С. Рогатко

— Да, всего лишь. Мы, конечно, понимаем, что всё изменялось. И вообще, о допотопной семье мы мало что знаем. Мы знаем, что там были дщери человеческие, сыны Божьи, от Сифа и Каина шли какие-то вот прямые — это по семье я уже говорю, не по цивилизациям, не по этносам. Одна прямая была Божия, которая не дотрагивалась земной, нижней, как мы сейчас говорим: ниже плинтуса, — звериной, можно сказать, где-то, первобытной. Но где-то они сошлись, и уже стали тогда общие браки. Вот когда они сошлись — это приблизительно то время, которое было перед затоплением человечества. Это была другая земля, были другие континенты. Даже написано, что Евфрат, Тигр и Ганг — это было, извините, три реки вместе. А сейчас где Евфрат, где Тигр, а где Ганг? — Индийский полуостров, а там Африка. То есть не было Индийского океана и т. д. и т. п. И вот после Ноя уже когда происходит изменение планеты, сейчас не будем на этом останавливаться, почему это изменение — это Всемирный потоп, воды были как сверху, так и снизу. Мало тоже об этом сейчас говорят, все думают, что дождь пошёл и сорок дней шёл. Это всё прекрасно, но уже давно доказано, что там были титанические сдвиги и всё это шло снизу. То есть семья изменилась, хотя род ещё был и большая семья была. Вот теперь мы подходим уже к нашим временам: она была все эти тысячелетия, буквально до Средневековья — до раннего Средневековья и до позднего Средневековья была большая семья. А теперь в двух словах, что такое большая семья — это глава рода, и у него малые семьи. Малые семьи — это отец и мать, и там дети. Но в большой семье ни в одной цивилизации, это практически уже все описали — ни в европейской, ни в африканской, и у нас тоже, ни в одной — никто в малых семьях не занимался воспитанием детей как таковым. Допустим, если вы муж и жена и у вас рождались дети, и у вас появлялась малая семья в этом большом роду, то вы отдавали в соседнюю семью малую. Отсюда появились вот эти понятия — дядьки, тётки. Вот это понятие, которое дошло до пушкинской поры, когда эти дядьки...

К. Мацан

— А почему так было?

С. Рогатко

— Наверное, решали, что глава семьи... сейчас я об этом два слова скажу: вообще, глава рода, если мы берём, допустим, библейскую историю всю нашу, то глава семьи — это был родоначальник, от которого пошёл род. Вот в моей книге всё чётко описано, вплоть до законов семнадцатого века — первого уложения царя Алексея Михайловича, там всё даётся, что такое род. Так вот, глава рода — он как бы, понимаете, с ветхозаветной истории был как и пророк, и царь, и наместник Бога. Это так было с самого начала — он нёс ту преемственность Адамову. И он был — закон, он делал законы. Поэтому, если возникали войны на планете Земля, они возникали, извините за выражение, один родоначальник и второй родоначальник: одна ветвь, допустим, Хамова или Иафетова и другая ветвь, которые уже последователи шли уже внуки Ноя. Они уже, цари эти, про которых написаны все библейские книги, — книга Царств и т. д. и т. п. — там все эти войны описаны, там воевали родственники между собой. А почему малые? — вот отвечая на ваш вопрос. А потому что они считали, что они заняты другим и что они не главные: пусть наши дети поучатся у них, мы должны выделиться, пока мы не выделились, пусть посмотрят, как у других, пусть там наберутся, то есть у моего брата.

А. Митрофанова

— А что у брата есть, чего нет, допустим, у того человека, который ему отдаёт на воспитание своего ребёнка?

С. Рогатко

— А потому что тогда была такая жизнь... это сейчас, понимаете, такой сервис, извините, так уже утрировано, а тогда была такая жизнь, что люди были заняты и пропитанием и так далее, и войнами.

А. Митрофанова

— Брат, получается, не занят, если ему отдают на воспитание ребёнка?

С. Рогатко

— Если у брата была такая ситуация, что он был как бы, понимаете, меньше, он был не старше или он был где-то на удалении, у него хозяйство было...

А. Митрофанова

— Ага, я поняла...

С. Рогатко

— Его как бы нанимали, то есть большую часть воспитания в малых семьях родители принимали как бы косвенную всё-таки.

А. Митрофанова

— То есть родители занимались тем, что расширяли горизонты, пробивали какие-то потолки и покоряли Эвересты, а детей воспитывали те члены семьи, которые были на периферии этого процесса.

С. Рогатко

— Их родственники воспитывали — эти дядьки и тётки так называемые, в кавычках. А потом это стало как не изменяться, а соединяться... Потом, когда малые семьи стали из большой семьи выделяться на отдельный, как бы сейчас сказали, двор или поместье, то есть на отдельную землевладельческую территорию какую-то, то тогда они уже могли и пригласить гувернёра, как бы сейчас сказали, воспитателя, тех же дядьку, тётку, извините, и так далее. Пока все были под одним шалашом, не выделялись... я хочу, чтобы радиослушатели меня поняли: сейчас трудно это представить, но большая семья, если взять даже Палестину или Израиль древний, все цивилизации, большая семья, как ни странно, она жила одним миром на одной территории. Вот когда кто-то приходил куда-то, допустим, Моисей выводил — он один остался, на какое-то время он попал вообще в другую семью. И там он вдруг увидел... а там свои какие-то устои и так далее. Там сидел такой седовласый и так далее... Вот этих седовласых — они уже ничего и никак, не имели ни к чему — вот эти родоначальники, которые жили по 300 лет, как Симеон. Для чего они были? Они просто присутствовали, как олицетворение вот этой совести семьи, они должны были присутствовать. И сейчас, забегая уже вперёд, вот в наши века, в новое время — восемнадцатый, девятнадцатый век и так далее — у нас они тоже присутствовали. Они сидели у русской печки, даже ещё, может быть, кто-то помнит старые фильмы: сидит такой скорбец-дедулька...

К. Мацан

— Дед Щукарь такой.

С. Рогатко

— Ну назовите его так, пожалуйста, его как угодно можно назвать. Он — глава этого рода, семьи уже повыделялись, он сидит у старшего сына, допустим, в его семье остался. Остальные к нему приходят на благословение, на поклон, на доклад и Бог знает на чего, то есть он был олицетворением совести этого рода. Он передавал традиции, законы рода и так далее. Это долго сейчас можно говорить об устройстве, но суть состоит в том... Я сейчас объясню, для чего это вообще всё рассказываю, потому что в ходе нашей беседы выяснится, что это преамбула, это предтеча нашего разговора, потом мы перейдём к тому, что сейчас и что нас ожидает с семьёй. Чтобы мы поняли, откуда, от какой печки мы отталкиваемся, как я говорил в начале беседы, мы должны понять, что было. Потому что то, что я сейчас рассказываю, я многим людям говорил, они смотрят на меня вот такими шарами: откуда я это всё взял? А это, извините, от источников: от той же Библии, от тех же Деяний Апостолов, Посланий Апостолов и других религиозных и нерелигиозных книг, и исторических книг и так далее.

К. Мацан

— Давайте обратимся тогда к тому, что ближе к нам, ближе к сегодняшнему дню.

С. Рогатко

— Да, пожалуйста, мы уже подошли к Средневековью. А сейчас перепрыгнем и в наше время.

К. Мацан

— Давайте перепрыгнем в наше время, потому что всегда, когда слышишь такой глубокий, разноплановый исторический экскурс, задаёшься вопросом: а вот сегодня? Вот я живу, вот у меня двухкомнатная квартира, вот в ней живут люди, в другом доме живут родители. Как всё то, что вы рассказали, можно экстраполировать на сегодняшние реалии: социальные, урбанистические и так далее.

С. Рогатко

— Всё-таки я как историк, извините, я кандидат наук, и я занимаюсь историей, и книги мои всё-таки исторические. О сегодняшнем дне я как бы не пишу, но я буду отвечать и на ваш вопрос даже и далее. Я пишу всё-таки об истории, я хотел ещё раз от Средневековья оттолкнуться в восемнадцатый—двадцатый век, чтобы мы поняли, как сейчас. Потому что без этого, что сейчас в двух словах скажу, мы не поймём, что сейчас. И вот всё это шло-шло, разделялись семьи, шло воспитание, делилась земля, делилась семья, появлялись так называемые... вот это вот понятие появилось, оно уже появилось в позднем Средневековье — «неполная семья». Такого понятия не было в древних цивилизациях.

А. Митрофанова

— А что оно означало в позднем Средневековье?

С. Рогатко

— Неполная семья — это когда кто-то воспитывает ребёнка, допустим, нет папы или мамы, или просто дедушки, бабушки воспитывают, или просто дядя и тётя, а родителей убили. То есть впервые появляется неполная семья в законодательстве — и в европейском, и в российском. Так вот, и вот семья развивалась, развивалась, и мы уже приходим где-то к восемнадцатому, девятнадцатому веку, считаете, что это уже наше время. Вот вы зря думаете, что где-то 200 лет назад — это не наше время. Это уже люди жили так, как мы сейчас, только, извините, интернета не было, а уже был телефон у государя-императора нашего, холодильник был, автомобиль был. У него только, извините, мобильного телефона не было, у Николая Второго, а так у него всё было. И вот мы подходим... Вот воспитывали-воспитывали, никаких понятий не знали... извините, как вы мне что-то говорили про психологию — этого тоже не знали. Знали только, что есть, как бы сейчас сказали, религиозная основа или религиозное воспитание в семье. Но тогда так тоже не говорили, просто говорили о воспитании в семье. И вдруг появляются люди, которые говорят... ребята, а в от сейчас я буду страшные вещи говорить. Они начали это говорить со всех сторон: начали говорить в Европе, начали говорить в Северных Соединённых Штатах, которые начали основываться: «Слушайте, ну что мы всё воспитываем каких-то детишек, которые всё поклоняются чему-то: родителям, как Богу всё время поклонялись, в Церкви поклоняются и так далее. Давайте личности воспитывать, чтобы ребёнок был личностью, чтобы что-то умел, чтобы у него успех был в жизни». И вот буквально начиная с позднего Средневековья, а у нас в России с конца восемнадцатого, начала девятнадцатого века, к нам приходит психология как воспитание. Приходят два понятия: рациональная психология и практическая психология. Этим заполняется всё. Первые ростки у нас появляются накануне Отечественной войны 1812 года с Францией, а потом, уже после отмены крепостного права, когда города расширяются, когда появляются школы, появляется образование, появляются всякие салоны, пансионы и прочее, вот тут уже психологи берут всё под себя. И тогда делают первые шаги, сейчас-то они уже в открытую это делают, они начинают духовенство тихонько отодвигать от семьи и говорить: «Религиозное воспитание — это хорошо, конечно. Но давайте, чтобы он был личностью, чтобы он хорошо учился, достигал успехов, чтобы он становился каким-то образованным человеком...»

А. Митрофанова

— А что в этом плохого?

С. Рогатко

— Это всё очень замечательно! Только, представляете, вот тысячелетиями человек ... для чего же я это всё вам рассказывал? А, я не сказал самого главного! Вот почему такой вопрос. Вот пока я рассказывал вот эту предтечу всю до ныне, уважаемые радиослушатели, я забыл сказать, что всё это было основано на страхе Божьем. Вот это всё воспитание, как бы сейчас сказали, парадигмой всего этого воспитания в большой семье был страх Божий. И вдруг приходят потом, в конце средних веков, а у нас в России по сути в девятнадцатом веке, приходят психологи так называемые, от слова «изучать будем душу вашу», и говорят: «Страха Божия не надо нам, нам надо совсем другое!»

А. Пичугин

— Сергей Рогатко — писатель, кандидат исторических наук, автор книги «Христианское воспитание в историческом понимании» проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер». Мы говорим о воспитании детей в этой исторической перспективе. Вот уже от Адама добрались до Нового времени и даже почти до наших дней — до восемнадцатого—двадцатого веков. Мы часто слышим такую логику, что был Золотой век, было всё прекрасно, был страх Божий, было религиозное воспитание, потом пришли злые философы-учёные, материалисты-позитивисты, и Золотой век закончился. И вот мы теперь пожинаем плоды той ужасной разрухи. Наверное, стоя на некоторых позициях, с этим можно согласиться или просто можно это как описательную модель принять, но всегда возникает такой вопрос, что время же вспять не повернётся, и мы вынуждены жить с тем, с чем живём. И вот как оценивать то, что вот такой процесс сложился, и то, к чему мы пришли, мы к этому пришли? Вот как на это посмотреть с этой точки зрения?

С. Рогатко

— Так я всё-таки продолжу, я буду отвечать на ваш вопрос, но продолжая. Так вот, когда они пришли, они ничего плохого людям не делали — вот то, что вы сейчас только что сказали. Все эти люди писали работы, статьи, книги, приходили в семьи. Ничего плохого как бы не происходило. Но происходило то, что происходило: происходили войны, революции на континентах, в странах, у нас в России вначале две революции, потом третья — всё это было. Но, понимаете, в чём дело-то? Вот я вам сказал, что априори всё было тысячелетиями построено на страхе Божьем, и особенно в древнееврейской семье это было просто, как «аминь».

А. Митрофанова

— На страхе или всё-таки на любви к Богу?

С. Рогатко

— Вот-вот-вот! Вы правильно добавили, я хотел только подойти к этому. Понимаете, в чём дело? Когда всё это в ветхозаветной семье древнееврейской было на страхе Божьем, а потом, когда уже, извините, пришёл... земное было Первое пришествие Иисуса Христа, то семья, конечно, стала изменятся. У Иисуса Христа Самого была семья, если мы знаем. Это были Его родственники...

А. Митрофанова

— По линии наречённого отца.

С. Рогатко

— По линии праведного Иосифа — вся семья там: Клеопа, его брат, и прочие, все жёны-мироносицы — это были все Его родственницы так или иначе по линии...

А. Митрофанова

— Наречённого отца, скажем так.

С. Рогатко

— Да. Точнее... Понимаете, в чём дело? Он-то был с ними, но Он был по крови им не родня. Он мог им сказать: «Слушайте, вы мне не закон», — вот по тому роду ветхозаветному. Но Он так не сказал, Он их принял. Почему? Вот Он с малолетства уже, когда только Его воспитывали, Он внёс в страх Божий элемент любви. И вот тут произошло то, что произошло. Вот понимаете, как пример, аналогия, это как древнееврейская Пасха перешла в новозаветную Пасху, как получилось Таинство Евхаристии новое, и преломляя хлеб и вино на первой Тайной вечери, где были Его ученики, это, естественно, узнала потом семья, которая из Галилеи Его сопровождала, все видела чудеса Его. И вот они увидели элементы любви. И христиане уже в своих семьях не просто говорили о каком-то поклонении первоначальнику рода, а говорили о любви между друг другом. И оно смешалось и закрепилось... и Христианство, когда... Вот я немножко тут пропустил, когда я говорил о Средневековой Европе, других цивилизациях и о России, естественно. Христианство закрепилось именно на двух началах: всё-таки страх Божий как основа семьи родоначальника, и любовь как к нему, так и между членами семьи, как большой, так и малой. А вот когда пошло всё дробиться и уже на полные ноги встала малая семья, с которой мы сейчас имеем дело, вот тогда-то и пришли в семью психологи. Но пришли они как бы по чуть-чуть, как бы помочь, чтобы ребёнок, извините, в носу не ковырялся, правильно себя вёл за столом и так далее. То есть они пришли помочь какие-то внешние черты, элементы воспитания осуществить правильно, грамотно, как они сказали по-научному, чтобы душа не отрывалась от земного, чтобы была какая-то гармония. Но они только на этой основе оставались, и поэтому христианская семья всё равно это немножечко отторгала. Я когда дореволюционные журналы, книги, особенно газеты и журналы детские смотрел, их там десятки, сейчас не буду перечислять названия, там, понимаете, идёт такая полемика: вот всё-таки мы должны не забывать о том, что ребёнок воспитывается как христианская личность. А люди другие, приходящие к воспитанию и потом которые основывали педагогические различные организации, вплоть до Академии наук и тому подобное, всё-таки во главу угла они, конечно, как основу вот этой христианской... как Богопочитания и вот этот страх Божий перед... как хотите говорите: или перед самим Творцом, или перед Его наместниками на земле — родоначальниками рода, — они это не несли в своих... они несли совсем другие парадигмы.

А. Митрофанова

— Сейчас мне очень жаль, что нет в студии кого-то из наших постоянных гостей, например, из Института христианской психологии. Мне было бы интересно у них спросить, что они бы сказали, как бы прокомментировали вашу точку зрения. Но поскольку их нет, а мы с Костей не психологи и психологического образования у нас тоже нет, давайте сейчас оставим, завесим этот момент.

С. Рогатко

— Я понимаю, о чём вы хотите мне сказать, я всё-таки хочу среагировать на вашу реплику, что если бы были эти люди. Вот этих институциальных различных организаций, вот этих сфер, которые потом появились, это всё появилось, извините за выражение, не от хорошей жизни. Это появилось от того, что слабела семья, слабело воспитание, слабел авторитет и слабели, извините за выражение, люди, как сами христиане. Им нужна была помощь, вот эта помощь и появлялась в лице тех людей. То есть их как бы не враждебно кто-то встречал, а они шли как уже другая помощь.

К. Мацан

— А для вас как для историка факт появления этой помощи, факт появления в жизни общества христианского психологии — это факт, скорее, такой плачевный или это факт неизбежный: вот так развивалась история, — или это вообще не надо так оценивать?

С. Рогатко

— Я вам скажу. К этому надо подходить не то что осторожно, а многогранно. Это факт как, с одной стороны, положительный, а с другой стороны — отрицательный. А в общем — это такое явление, которое пришло так же, как пришло всё остальное. Вот как вы в начале говорили, что надо всё-таки прийти к современному времени, мы же не можем всё время вот так... Вот это вот так вот: оно пришло, потому что не могло не прийти. Человек слабел, ему нужна была помощь других лиц, он уже не мог опираться. Вот я вам приведу маленький пример: на Руси в семье была не написана методология материнской молитвы. Понимаете? Она не была написана, она переходила из уста в уста: от прабабушки... Когда я говорил вот об этих вот главах-родоначальниках, на Руси они назывались «большак» и «большуха».

К. Мацан

— Это были бабушка и?..

С. Рогатко

— Или прапра- или бабушка — они становились прапра-, которые жили-жили-жили. Я даже в своём роде кое-кого застал, но это такие... иллюзорно я застал, мне только говорили. Но тогда это были действительно большак и большуха, которые передавали из уста в уста будущим роженицам, будущим матерям вот это понятие материнской молитвы. Ведь вот сейчас почему вот приходят ребёнка... вот что мы сейчас получили? Ребёнка приносят, извините, не готового, ничего, на глазах у всех, большую часть, к Причастию, буквально за 10 минут. Дома не молятся, дома ничего не соблюдают...

А. Митрофанова

— Может, и по-разному бывает тоже.

С. Рогатко

— Но это всё уже избито, и у вас на радио сколько об этом говорилось. Я это вижу сколько. Детей, может быть, не всех, конечно, но много несут детей неподготовленных, матери за них не молятся. А тогда было: ещё было только в зачатии, вот как у Сергия Радонежского его мать Мария, а уже ребёнок знал, что мать за него молится. Он только родился, а он уже чувствовал, а мать чувствовала это... Вот эта синергия была уже, извините за выражение, от тех большаков и большух, она уже была ими заповедана: ты смотри, ты молись изо дня в день. На Руси не надо было привлекать со стороны человека, которого мы сейчас зовём «психолог» и так далее — это было всё в роду. И мамочке говорили: «Мамочка, ты же смотри, а то молоко потеряешь, а то будет то, а то будет у тебя сё». Понимаете, я вам уже на таком, извините, простом наречии, на деревенском практически, говорю то, что было на Руси. Это всё было. Если сейчас меня слушают люди старшего поколения, которым за 80 лет, они говорят, что я глаголю правду, истину. Это всё было, оно пришло практически даже в наши советские времена. А потом это всё стало расщепляться. Вот в наше время стало расщепляться всё, стало исчезать, стало блекнуть, нивелироваться и стало уходить, уходить. И говорили: «Ну, это не важно, мы как-нибудь чего-нибудь, а потом разберёмся...»

К. Мацан

— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы. Напомню, что у нас сегодня в гостях Сергей Александрович Рогатко — писатель, кандидат исторических наук, автор книги «Христианское воспитание в историческом понимании». Об этой проблеме мы сегодня говорим. В студии моя коллега Алла Митрофанова, я — Константин Мацан. Мы прервёмся и вернёмся к вам буквально через минуту.

А. Митрофанова

— Ещё раз добрый «Светлый вечер», дорогие слушатели! Константин Мацан, я — Алла Митрофанова. И напоминаю, что в гостях у нас сегодня Сергей Александрович Рогатко — писатель, кандидат исторических наук, автор книги, которая называется «Христианское воспитание в историческом понимании». У нас сегодня такая очень масштабная ретроспектива и мы смотрим на примеры разных семей и родов, которые известны нам фактически с ветхозаветных времён, и пытаемся понять, что же сегодня происходит с этой точки зрения с нашей семьёй. Вы знаете, Сергей Александрович, когда вы в первой части нашего разговора, уже в конце, сказали о том, вот сейчас привлекают в семьи каких-то психологов, которые раньше были совершенно не нужны, и они там чего-то пытаются сделать; я в защиту психологов современных должна сказать, что лично знаю среди них очень многих людей, которые серьёзно занимаются изучением истории рода тех людей, которые к ним обращаются. Есть сейчас разные методики, с помощью которых к этому можно внимательно присмотреться и понять, на каком этапе где какие сбои произошли. Что греха таить, двадцатый век настолько нас исколесил, что понятие рода, вот это важнейшее, о котором вы говорите, у нас сейчас если и присутствует, то в каком-то очень таком рудиментарном состоянии: мы максимум кого помним, в среднем, это прабабушек и прадедушек. Если говорить о прапра- каких-то предках, а тем более более глубоких, это кому-то если очень повезло. Но это, мне кажется, минимум из нас — этих людей меньшинство, кто помнит историю своего рода и знает тех самых родоначальников. В основном мы сегодня как-то очень себе в урезанном виде историю нашего рода представляем. Но даже на этом отрезке в двадцатом веке столько всего с нами происходило, такие какие-то паттерны мы друг другу умудрились уже странслировать, что сегодня мы, дети двадцать первого века, начинаем распутывать эти клубки и пытаемся понять, откуда в нас что взялось. И оказывается, что, да, действительно, это из рода. Но не из того рода, который жил в традиционной такой классической культуре христианской, о которой говорите вы, а в той культуре, которая уже видоизменялась на протяжении двадцатого века. Я к чему об этом обо всём говорю? Этим серьёзно сейчас занимаются. И лично мне, например, очень интересно разговаривать с людьми, которые изучают эту тему и которые используют разные методики для того, чтобы людям помочь внутри себя разрешить те или иные проблемы. Те примеры, которые они приводят, они какие-то потрясающие. То есть там в результате исследований удаётся выяснить какие-то... даже сейчас не буду конкретных примеров приводить, потому что косяки в семье каждого из нас, наверное, были. И то, о чём они рассказывают, и то, как потом разговоры с бабушкой или дедушкой подтверждают, что, да, действительно, это было в семье, и твоя задача сейчас как-то к этому отнестись и попытаться в своей жизни не наступить на те же самые грабли — вот это всё, мне кажется, важнейшая работа, которая сейчас происходит. И лично в меня вселяет сдержанный оптимизм то, что сейчас всё это имеет место.

С. Рогатко

— А я опять о плохом. Вот вы примера ни одного не привели, а я сейчас приведу. Вот я открываю тоненькие книжечки... Я, кстати, сейчас хотел немножечко отклониться — в двух словах. Вообще, вот этой темой, чем я занимаюсь, занимались такие выдающиеся люди... кстати, они поменьше говорили о том, о чём мы сейчас, они говорили как раз вот о том, от чего я отталкивался. Всем хорошо известна Софья Куломзина, у неё выдающаяся, я считаю, работа «Наша Церковь и наши дети». Там как раз эти глубины, вот о чём мы с вами до этого говорили. Потом такая Констанция Тарасар, тоже профессор — это в Штатах, в Клинтвуде, она в Свято-Владимирской семинарии, недавно умерла — в 2014 году. У нас больше образование... вот архиепископ Киприан (Ященко), он меня знает, и я его...

К. Мацан

— Частый гость нашей студии.

С. Рогатко

— Да. Он больше о современном, с историческим моментом поменьше. Вот отец Александр Ильяшенко, у отца Максима тоже книжка, но это всё больше современные... Я сейчас объясню. Так вот, а то, что мне только что Алла сказала — вот я захожу в книжный магазин, а я человек книжный к тому же ещё, кроме того, что я просто молюсь, извините, в храме, смотрю книжки. Смотрю: такие тоненькие книжки, их сейчас называют православными психологами, я их смотрю. Ага, девушка молодая, смотрим, смотрю: так-так — церемониал. Дохожу... там младший возраст, подростковый и так далее. Потом, допустим, дохожу до таких вещей: церемониал укладки ребёнка спать — можно сказку, можно мультяшку, можно заодно и помолиться. Понимаете? Я вам сейчас привёл такой кратенький пример, их десятки, но просто сейчас мне надо в памяти копаться, я не хочу. Ведь это суррогат — вот он подаётся тоненько, видите, как незаметно. Если я просто о воспитании, тогда да, а если я на радио «Вера» говорю о христианском воспитании — это совсем немножечко другое.

А. Митрофанова

— Сергей Александрович, я со своей стороны, просто как журналист, который общается с разными людьми, в том числе и с психологами, которые очень серьёзно занимаются темой такой христианской экологии личности, они очень серьёзно изучают, что есть в роду у человека, который к ним обращается с такими-то и такими-то проблемами, ищут, какие есть предпосылки в истории жизни его мамы, папы, бабушки, дедушки, что они ему странслировали в процессе своей жизни, какие поведенческие установки и так далее. Вот я об этом, я о том, что этим сейчас занимаются — с другого конца, не с того, о котором говорите вы. Вы говорите о том, насколько важно жить в традиции, но реальность такова, и Костя в первой части программы вас спрашивал об этом...

С. Рогатко

— Это я вас понял, это вы уже говорите о коррекции, я вас понял, Алла. Дело в том, что вот эта коррекция вся — это уже соломинка для совсем утопающих. А я же говорю о том, как нам, ещё не имея, извините, семьи вообще, как нам задуматься. Потому что, если мы не будем думать о чём-то... вот новобрачные вступают...

А. Митрофанова

— Думать всегда полезно.

К. Мацан

— Сергей Александрович, а вы своим детям читали сказки?

С. Рогатко

— Я сейчас объясню. У меня пять детей и трое внуков. Я вам просто один пример приведу — это для меня классический пример с моим внуком, моему внуку старшему 14 лет. Вот если он меня слышит, он не даст соврать. Суть такова, что я немножечко попытался позаниматься, так скажем, классически.

К. Мацан

— Христианским воспитанием таким классическим.

С. Рогатко

— Да, назовём это классическим. А потом понял, что вот сейчас этот прутик раз, и всё — может надломиться, а ребёнку было 10 лет. И тогда у нас с ним состоялся мужской разговор. А вот это уже основа действительно — вот то, что может только быть, когда вот эта вертикаль есть.

К. Мацан

— То есть род и представление ребёнка о роде.

С. Рогатко

— Да. Там было только две вещи в этом мужском разговоре. Они как раз вытекают из всего нашего предыдущего разговора. Мы сели с ним на кухне, я ему говорю: «Ладно, раз вот так: всё гаджеты у тебя, меня не хочешь слушать или хочешь как-то по-своему — без проблем. Значит, давай две вещи определим, наше к ним отношение. Мы с тобой родственники, мы одной крови?» Он говорит: «Да». Я говорю: «Я тоже говорю: да», — определились. Я говорю: «Ты меня любишь?» Он говорит: «Да, дед, люблю», — сейчас уже дедушкой называет. «И я тебя люблю. Вот давай на этих вещах двух остановимся — только на двух». И пока мы сейчас в разных городах живём: у меня старшая дочка, вот это её сын, живёт в Смоленске, я бываю там, и они бывают — пока вот так. Проходит месяц... потому что это уже была такая... ещё немножко и мы бы просто... я потерял бы внука, было всё серьёзно, я не хочу просто всего этого рассказывать.

К. Мацан

— Он сопротивлялся вашим попыткам христианского воспитания?

С. Рогатко

— Это так казённо звучит.

К. Мацан

— Я понимаю, что очень грубо звучит, но по сути он вас не слышал.

С. Рогатко

— По сути — вы правы. Допустим, вот так, как вы сказали, так и есть. И проходит месяц после этого мужского разговора, где мы определили две основополагающие вещи, которые сейчас в семьях не могут определить. Две вещи — их не могут... вот сколько я смотрю телевизионных передач, радио, читаю книги по воспитанию, бываю в семьях, выступаю в воскресных школах, слушайте, не могут определить две вещи, которые мы определили за три минуты с ним!

К. Мацан

— Так, и что через месяц произошло?

С. Рогатко

— Человек, про которого я думал, что уже всё: прощай Церковь, прощай... сейчас же они после 14 лет... И раздаётся звонок дочери, она мне говорит: «Папа, какой ты молодец!» Я сразу напрягся, потому что она меня никогда не хвалила: «Что произошло? Что случилось? Объясни!» Она говорит: «Наш Вовик тайно, нам не сказав, пошёл сам и записался в воскресную школу!» — пауза, я молчу. И когда я рассказывал эту историю многим священникам, вот на этом месте все замолкали. Почему? Вот мы о чём говорили, к тому и пришли, потому что дальше я хочу всё-таки рассказать, что нас ждёт вообще. Как сейчас говорят, тренды или направления путей я же должен сказать, куда мы идём все.

К. Мацан

— Тренды и лайфхаки — наше всё.

С. Рогатко

— Всё-таки, уважаемые психологи, и православные, и неправославные, чтобы вы меня правильно поняли: я всё-таки не ваш враг, нет, я и не друг. Я спокойный человек, который понимает, что вы делаете и над чем вы работаете. Потому что вы, если грубо сказать, порождение, или вы явление времени, без вас действительно уже сейчас невозможно — человек слабый. Нынешний, современный человек любых цивилизаций, любых религий, народов, верований и прочее — слаб, он просто слабенький стал, ему нужна вот эта поддержка. А теперь, наверное, можно уже, будем к будущему продвигаться?

К. Мацан

— Давайте, да, конечно.

С. Рогатко

— Что же нас ждёт? Вот я вам говорил до этого, что я у себя в лавре говорил, что смена полов в России разрешена, так мне один иеромонах прям: «Что вы тут слухи, сплетни распускаете!» Пришлось бумаги нести: постановление Правительства, постановление Минздрава и так далее... со всеми справками — психолога, психотерапевта и прочее, пятое-десятое о смене полов... чтобы, когда это всё свершится, операция, не операция, пошли, извините, и получили справку в ЗАГСе, свидетельство — всё, аминь. Значит, раз. Дальше: родители — два. Кто только об этом ни говорит. Извините, я был в Европе пару лет назад, и просто в Швеции я до Апокалипсиса дотронулся рукой. Мне только сказали: «Смотри, не балуй, а то полицию вызовем», — два мужчины за сорок лет с розовой одной косичкой с ребёнком. Дальше: экстракорпоральное оплодотворение. Дальше: нейрочипирование, нейропрограммирование. Вот недавно ушёл английский учёный — он уже мыслями набирал. А дальше человечество будет говорить: «Ну чего там набирать? Давайте тебе прямо в чип!»

К. Мацан

— Вы Стивена Хокинга имеете в виду?

С. Рогатко

— Да.

А. Митрофанова

— Выдающийся учёный.

С. Рогатко

— То есть это всё направление, по которому... Дальше: в 3D органы печатают. Американские и японские лаборатории уже это огласили официально, научное сообщество это официально приняло. И они заявили тоже официально, что следующий этап — буквально считанные годы отделяют нас от того, что не просто будет создан в 3D орган, объёмно напечатан принтером, а уже будет напечатан внутри организма.

К. Мацан

— Напомню, что сегодня в «Светлом вечере» с нами писатель, кандидат исторических наук Сергей Александрович Рогатко. И он автор книги «Христианское воспитание в историческом понимании», и вот об этой теме христианского воспитания мы сегодня говорим.

А. Митрофанова

— Сергей Александрович, а то, что вы сейчас перечислили те, как вы сказали, направления в нашей жизни, наверное, имеющие место, какое отношение это имеет к той теме, о которой мы говорим — о христианском воспитании? Я просто поясню свой вопрос: у нас сейчас очень много такого страха, который, как мне кажется, мешает нам жить: страха перед Антихристом, несколько лет назад ещё бушевали эти страхи перед ИНН, страхи чего-то ещё. Вот эта вся истерика загоняет человека в итоге в пещеру. Понимаете? Хочется закрыться, забыться и заснуть. И в итоге, и что? И у человека жизни тогда нет.

С. Рогатко

— Хорошо. Уважаемые радиослушатели, шок и трепет отменяются, и страшилки тоже, поговорим о хорошем. Вот то, что я перечислил эти направления — их с десяток, может быть, наберётся. Но надо учитывать: для чего. Вот для того, чтобы всё-таки как-то... но мы же всё-таки, христиане, мы же спасаемся, мы всё говорим о спасении, и в том числе и о семье, чтобы семья...

А. Митрофанова

— Ещё мы о любви говорим, которая, вообще-то, больше, чем страх. Если страха в человеке больше, чем всего остального, то тогда...

С. Рогатко

— Да, о любви, конечно, безусловно, я даже приводил свой пример с внуком, что мы о любви поговорили: «Ты меня любишь?» — «Я тебя люблю», — как родственники мы разбежались, а потом соединились уже духовно. Всё это так, но мы должны учитывать, куда, извините за выражение, шарик катится, для чего, чтобы знать нам, христианам, как нам поступать в нынешнем веке. Вот, допустим, если уж мы говорим о семье, вот вы, Алла, только что спросили: как же, каким боком касаются семьи все эти направления? А очень простым: дело в том, что... вот опять же простейшему случаю: прежде чем прийти ребёнку к этому семилетнему возрасту, когда его приводят на Таинство покаяния, на исповедь, когда он начинается исповедоваться, тоже мы должны какую-то работу проводить. И после этого момента мы должны работу с ним проводить. А какую работу? Мы должны воспитывать вот то, что было нам даровано родоначально: и страх Божий, и любовь, и сегодня, естественно, покаянное чувство. Вот это покаянное чувство уже должно воспитываться, оно просто так уже сейчас не придёт.

А. Митрофанова

— А что значит «покаянное чувство»? Это понимание того, что я хуже всех?

С. Рогатко

— Нет, покаянное чувство — это то, что человек должен, во-первых, должен осознать, что он греховное существо как человек, что он, извините, не Богочеловек, как Иисус Христос, а он человек всё-таки.

А. Митрофанова

— Знаете, тут тоже важно проводить границу между трезвым взглядом на себя и собственной самоценностью.

С. Рогатко

— Вот это и есть трезвый взгляд. Вот если мы христиане, мы ходим, исповедуемся, причащаемся, но мы должны же понимать что основное в этом, как мы должны приходить к Чаше, чтобы это было всё не в суд и осуждение, чтобы это было всё достойно, чтобы это было всё не профанацией, в конце концов. Это если ребёнок в пять лет в семье это воспитал с помощью родителей, родственников ближайших, старших родственников, потом мы перечисляем уже педагогов, учителей, естественно, если поможет психолог, то дай Бог ему здоровья, то есть все когда это воспитают в ребёнке — не то что он вот такой плохой — ах, я такой: в себе копаюсь — нет, а то, что ему должны объяснить, кто такой Творец, и кто он по отношению к Творцу как греховное существо. Вот когда это всё ребёнку вложат, объяснят, и он с этим состоянием будет подходить после семи лет к Чаше осознанно после исповеди, вот тогда, возможно, он в четырнадцать лет не убежит не из храма, не из воскресной школы.

А. Митрофанова

— Насчёт осознанности я с вами абсолютно согласна. Более того, мне кажется, что сегодня многие из нас, из взрослых, как-то по инерции движутся в сторону Церкви или внутри Церкви — там тоже как-то в духовной жизни вот именно по инерции, не включая голову. Это большая проблема. Но всё-таки, знаете... простите, что я вас так перебила, но для меня эта тема очень важная, поэтому я сама, слушая вас, начинаю немного переживать о том, что же, действительно, происходит. Вы говорите о необходимости покаянного чувства и осознания себя как существа...

С. Рогатко

— О воспитании покаянного чувства.

А. Митрофанова

— О воспитании покаянного чувства. Мне кажется, что сегодня как раз с тем, чтобы молись и кайся, есть даже анекдот на эту тему, с этим как раз мы преуспеваем гораздо больше, чем с тем, что называется самоценностью, с пониманием того, что мы, несмотря на все свои несовершенства, всё-таки любимые дети Божьи. И вот с этой любовью, с тем, что разрешить эту любовь в соей жизни, допустить в свою жизнь, что, вообще-то, рядом с тобой есть Тот, Кто тебя очень любит, ты Ему очень нужен — не почему-то, не за что-то, а просто так. Мне кажется, что вот с этим сейчас как раз сложно. Я уж не знаю, откуда берётся эта проблема, куда она уходят корнями, в какие века. Может быть, у вас есть какие-то наблюдения на этот счёт — тоже очень интересно. Но мне кажется, что как-то у нас сейчас перекос и перевес тоже есть.

С. Рогатко

— Вы заметили, в общем-то, всё верно. Вот этот перекос как раз от того, что... то, что я вам говорил — вот этот исторический срез, когда мы во время всей нашей беседы его показали нашим радиослушателям. Это же, понимаете, не просто так: когда всё дробилось, всё исчезало, нивелировалось. Это же мы сейчас плоды потребляем всех этих процессов. И раз мы живём в такое время, как сейчас говорят: непростое, — нормальное время, всё, живём, работаем, трудимся, молимся, спасаемся и так далее. Мы должны для себя что-то определять по отношению нас, старших, своим подопечным: своим детям, внукам, другим родственникам — в плане воспитания мы должны определить, что главное. Главное — это, естественно, любовь, это воспитание в добродетелях христианских, естественно, чтобы любил и почитал родителей, младших или старших членов семьи, сестёр, братьев. Это всё правильно, но всё это начинается тогда, когда ребёнок уже с малого возраста начинает понимать, что он всё-таки, несмотря ни на что, но всё-таки греховное существо. Он боится обидеть Бога своим грехом. Понимаете?

К. Мацан

— А у вас есть в вашем опыте или в исторических переплетениях — как на практике это до ребёнка доносить? Вот мы с сыном встаём вечером, молимся и просим Бога в том числе простить нас, если мы в этот день кого-то обидели намеренно или нечаянно. Вы об этом говорите?

С. Рогатко

— Прекрасно, да. Вот я с монахами общаюсь и в лавре, и в других монастырях — это уже как традиция, она идёт с первого монастырского устроения: исповедоваться каждый день духовнику своему и так далее. Это же всё есть. А в семье это тоже всё было: когда друг у друга в конце дня на Руси приходили и просили прощения просто так — за то, что там я что-то обидел, подумал и так далее. Просили прощения друг у друга, тогда только укладывались спать. Просили прощения у папы и мамы, бабушки и дедушки, у сестёр, у братьев. Это было всё, как сейчас бы сказали, мимоходом.

К. Мацан

— По умолчанию.

С. Рогатко

— Да. И это сейчас утрачено. Сейчас многие вещи, которые само собой разумеющиеся в прошлом, если исторически посмотреть, они сейчас просто утрачены, они даже не подразумеваются.

К. Мацан

— Смотрите, мы как-то легко согласились на некоторую такую антитезу любви, вере, любви, как-то в религиозном опыте и страха Божьего. Мне кажется, это не вполне точно их так жёстко разделять, потому что можно вспомнить хрестоматийное такое о трёх этапах пути в вере: этап раба, этап наёмника, этап сына. Что раб повинуется господину из страха наказания — то, что святые называют «первым страхом». Наёмник повинуется за плату. А сын повинуется из любви, то есть это боязнь обидеть, боязнь расстроить любящего отца. И где-то я встречал, что это называется «вторым страхом» у святых. Но это по большому счёту то же самое, что любовь, просто с другой стороны медали. То есть в этом смысле страх Божий — это не страх, парализующий перед ужасом наказания. Это как раз уважение, любовь и желание не обидеть отца. Это и есть любовь.

С. Рогатко

— Абсолютно верно. Это то, что я просто проговорил, но не акцентировал внимания на этом в самом начале. Вот тот родоначальник и был наместником Бога в древней семье. И был страх перед ним, как перед Богом самим — он же был как наместник Бога, царь, пророк.

К. Мацан

— Это не страх наказания — я имею в виду.

С. Рогатко

— Да, это обидеть его — как самого Бога. Поэтому это было ветхозаветное понимание любви, пока не пришёл Иисус. А когда пришёл Иисус, Он эти ростки посеял сначала в своей семье — Иосифа, потом у родственников и далее, далее. Они разошлись по израильскому народу и другим народам. Так что тут всё одно из другого вытекает. Это, естественно, не те вещи, о которых...

К. Мацан

— Мой вопрос, собственно, к тому, что... У меня есть ощущение, не знаю, согласитесь вы с ним или нет, что, собственно говоря, христианская семья, о которой мы говорим, это и есть то место, где стираются границы между этим страхом и любовью, где это всё по большому счёту одно и то же, как некое единое, цельное восприятие мира, Бога.

С. Рогатко

— Ну да, я только хочу добавить, что не то что стирается, а это всё-таки синергия, это такое взаимодействие ежеминутное, ежечасное. Без этого взаимодействия не рождается нечто главное. Вот когда мы начинаем говорить: вот спасти душу для вечной жизни и так далее — это именно тогда происходит, когда вот это всё присутствует реально, в реальной жизни, извините, на практике.

А. Митрофанова

— Я сейчас слушаю вас и вспоминаю разговор с одной исключительно мудрой женщиной, просто невероятной. При том, что она, в общем, очень молодая и при этом какая-то природная мудрость в ней есть. Она, когда приходит в храм, чаще приходит, чтобы сказать спасибо, а не что-то попросить. Когда я у неё спросила: «Наташ, ну как же так?» Она говорит: «Понимаете, мне очень хочется, чтобы Бог радовался вместе со мной». И я, когда услышала эти слова, я поняла, что это какой-то, мне кажется, предел совершенства, в моём понимании, в отношениях с Богом. И это перевёртыш к тому страху, о котором вы сейчас говорите. То есть если поменять вот эту установку, что бояться кому-то сделать больно, кого-то обидеть на то, чтобы хотеть, чтобы Бог радовался вместе со мной, то это примерно то же самое, другими словами и уже с другим вектором.

К. Мацан

— Напомню, сегодня у нас в студии был писатель, кандидат исторических наук Сергей Александрович Рогатко, автор книги «Христианское воспитание в историческом понимании», о котором мы сегодня и говорили столь глубоко и столь подробно. В студии была моя коллега Алла Митрофанова. Я — Константин Мацан. Спасибо, до свидания.

А. Митрофанова

— До свидания.

Другие программы

Духовные этюды

20 июня. «Пена на воде»

Скачать

Фото: Evan Jeung/Unsplash

В иные дни морские волны выносят пену, которая застывает бледными жёлто-зеленоватыми кружевами на берегу, чтобы исчезнуть малое время спустя. Священная Библия использует этот образ для описания нечистых и срамных дел, равно и соответствующих им помыслов и мечтаний. Нам христианам, должно всячески радеть о чистоте жизни, как внутренней, так и внешней, зная, что Бог уничтожит всякий грех и никто, творящий нечистоту и скверну греха, не войдёт в горний Иерусалим. Слава Господу, даровавшему нам покаяние!

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Бог прост. Алексей Шириков

Скачать

«Никто не может устремиться к вечности, если не увидит в глазах хоть одного человека сияние вечной жизни», — писал митрополит Антоний Сурожский. И это сияние мне было показано через митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия, иподиаконом которого я был около пяти лет. Двумя историями об этом человеке я бы хотел поделиться.

Первую мне рассказал отец, много лет трудившийся с владыкой. Как-то раз в епархии поссорились два священника. Владыка пригласил их к себе, чтобы помирить, но ничего не получалось: ссора продолжалась уже в присутствии митрополита.

Тогда владыка Евлогий сделал перед ними земной поклон со словами: «Простите меня, братья! Видимо, я плохо за вас молился». Ссора прекратилась, священники помирились.

Вторая история произошла спустя много лет во время моего обучения в Москве. Мне нужно было передать книги одному из бывших послушников митрополита Евлогия — на тот момент уже пожилому архимандриту. Он принял меня как дорого гостя, напоил меня чаем и рассказал, как, трудясь с владыкой, допустил большую и серьезную ошибку, за что получил выговор. Он вспоминал:

— Иду я на следующий день после этого и думаю: «Как же мне быть? Все, теперь не будет мне доверия». А владыка со мной как ни в чем ни бывало начал общаться! И ещё с таким теплом на меня смотрит. И вот тут-то я понял: это он не меня ведь ругал, а мой грех. А меня-то он любит!

И с таким теплом и простотой были сказаны эти слова, что у меня до сих пор наворачиваются слезы на глаза при воспоминании об этом простом, но таком важном открытии.

«Бог прост и препрост!» — любил говорить митрополит Евлогий. И в своей жизни он старался уподобляться Богу.

Автор: Алексей Шириков

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 июня (вечер 20 июня) 2026г.

Неде́ля 3-я по Пятидеся́тнице.

Вмч. Фео́дора Стратила́та.

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Тебе́ Распе́ншагося и Погребе́ннаго,/ а́нгел пропове́да Влады́ку, и глаго́лаше жена́м:/ прииди́те ви́дите, иде́же лежа́ше Госпо́дь:/ воскре́се бо, я́коже рече́, я́ко Всеси́лен./ Те́мже Тебе́ поклоня́емся, Еди́ному Безсме́ртному:// Жизнода́вче Христе́, поми́луй нас.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кресто́м Твои́м упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ погребе́нием Твои́м умертви́л еси́ сме́рти держа́ву:/ воста́нием же Твои́м просвети́л еси́ род челове́ческий./ Сего́ ра́ди вопие́м Ти:// Благоде́телю Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Отверзо́шася Тебе́, Го́споди,/ стра́хом врата́ сме́ртная,/ вра́тницы же а́довы ви́девше Тя, убоя́шася:/ врата́ бо ме́дная сокруши́л еси́,/ и вереи́ желе́зныя стерл еси́,/ и изве́л еси́ нас от тьмы и се́ни сме́ртныя,// и у́зы на́ша растерза́л еси́.

Стихиры вмч. Феодора Стратилата, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ве́сь приве́л еси́ себе́ тебе́ Да́вшему, преблаже́нне, жи́знь соверше́нну,/ я́ко всепло́дие жи́во и одушевле́но/ и же́ртву благоприя́тну и пречи́сту./ Те́мже моли́твенник был еси́ благоприя́тен,/ бу́ри изыма́я вся, ве́рою пою́щия тя, му́чениче,// и призыва́ющия тя, Фео́доре.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Се́мя возде́лав приле́жно все́янное Сло́ва/ в чи́стей твое́й души́,/ сие́ умно́жил еси́ боле́зньми страда́ния/ и, му́дре положе́н в Небе́сных жи́тницах,/ нетле́нно обре́л еси́ наслажде́ние,/ его́же ны́не насыща́яся, блаже́нне,/ твои́ми ко Христу́ хода́тайствы// ве́рно пою́щия тя спаса́й.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Му́чениче страстоте́рпче Христо́в,/ и́же в разли́чных ну́ждах спаса́й мольба́ми твои́ми,/ вся́ко у́бо обстоя́ние отрева́я/ и отгоня́ душегуби́тельную печа́ль,/ благода́ть же и ми́лость нам прося́,/ я́ко да моли́твами твои́ми спа́сшиися,/ ра́дующеся, воспое́м вси// честны́я по́двиги твоя́, Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 4, подобен: «Я́ко до́бля...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Страда́лец до́блественный,/ во́ин непобеди́м/ Ду́хом Святы́м показа́лся еси́,/ низло́ж бори́теля/ му́дростию слове́с твои́х/ и дел твои́х, му́дре, терпели́вными явле́ньми./ Те́мже прия́л еси́ венцы́ побе́дныя/ и с Вы́шними ли́ки сочета́лся еси́,// великому́чениче Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: Дне́сь возсия́ па́че денни́цы,/ честна́я па́мять страстоте́рпца Христо́ва,/ ве́рных сердца́ неви́димо просвеща́ющи/ и о́блаки душ отгоня́ющи де́йством благода́ти Ду́ха./ К нему́же, мучениколю́бцы, воззове́м:/ ра́дуйся, и́же ве́рным я́влься Богодарова́нная благода́ть/ и чуде́с мно́жества простира́я/ к тебе́ притека́ющим, Фео́доре блаже́нне./ Христа́ непреста́нно моля́, не оскуде́й,/ ве́чных благ получи́ти// ве́рою творя́щим па́мять твою́.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 6, подобен: «Отча́янная жития́ ра́ди...»:

Стихира: Я́же ненаде́жных упова́ние изве́стное,/ и согреша́ющих спасе́ние,/ Мари́е всепе́тая чи́стая Богоро́дице,/ приими́ моле́ние мое́ сие́,/ и испроси́ ми разреше́ния все́х,/ я́же согреши́х в житии́,/ Ма́терними Твои́ми моли́твами,/ и спаси́ от бе́д и бу́дущаго суда́ Влады́чице,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стихира: Лука́во вре́мя живота́ моего́,/ лука́во и испо́лнь вся́кия зло́бы,/ сатане́ лука́вому лю́те мя́ смуща́ющу,/ Ты́ мя Богороди́тельнице, изба́ви того́ па́кости,/ Ты́ мя от у́ст о́наго исто́ргни Пресвята́я:/ на Тя́ бо все́ возложи́х ча́яние мое́,// спаси́ мя Твои́ми бо́дрыми моли́твами.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ра́дуйся, непосты́дная предста́тельнице./ Ра́дуйся, преблага́я Богоро́дице./ Ра́дуйся, очисти́лище ми́ра./ Ра́дуйся, ра́досте скорбя́щих, и приста́нище обурева́емым./ Ра́дуйся, я́же все́м помога́ющая су́щим в ну́ждах./ Ты́ у́бо сохрани́ и мене́ Де́во, все́х ско́рбных,// пренепоро́чная Влады́чице.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 8, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Бо́жиих даро́в я́ко тезоимени́та/ и того́ насле́дника блаже́нства,/ вси восхва́лим, ве́рнии,/ и ублажи́м по достоя́нию Фео́дора, до́бляго великому́ченика,/ вселе́нныя побо́рника:// мо́лит бо ся Христу́ Бо́гу о душа́х на́ших.

Богродичен воскресный, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний:/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия