«Храм Успения на Покровке, Красные ворота и Сухарева башня». Анатолий Оксенюк

(25.06.2026)

У нас в гостях был заместитель директора по научной работе Музея архитектуры имени А. В. Щусева Анатолий Оксенюк.

Разговор шел об истории сноса храма Успения на Покровке, Красных ворот и Сухаревой башни.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных некогда утраченным архитектурным памятникам и святыням Москвы.

Первая беседа с Игорем Гарькавым была посвящена историческим усадьбам района Бутово (эфир 22.06.2026)

Вторая беседа с Анатолием Оксенюком была посвящена Воскресенским воротам и Казанскому собору на Красной площади (эфир 23.04.2026)

Третья беседа с Анатолием Оксенюком была посвящена архитектурным утратам Китай-Города: крепостной стене, храму «Никола большой крест» и Пантелеимоновской часовне (эфир 24.06.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. И мы на этой неделе говорим про архитектурные утраты Москвы советского времени. Поговорили мы про усадьбы в Бутово, поговорили мы про Красную площадь, Казанский собор и Воскресенские ворота, поговорили мы про утраты Китай-города: Китайгородскую стену, храм Николы «Большой Крест», Пантелеймоновскую часовню. И сегодня мы за приделы Китай-города выходим и поговорим о нескольких памятниках, которые, ну сколько у нас времени хватит, с одной стороны, может и на все хватит, о которых хотелось поговорить. Мы в каком-то уйдем глубоко в историю и на что-то не хватит, потому что те памятники, о которых хотелось бы поговорить, они очень важные, они во многом облик Москвы определяли. И я хорошо еще помню людей, которые, естественно, застав и Сухареву башню, и Красные ворота, и храм Успения на Покровке, они вспоминали, и для них это была вот их Москва. Естественно, никто из нас ни один из этих храмов, ворот, памятников не видел, но тем не менее для кого-то из слушателей это совсем какие-то абстрактные разговоры, кто-то также говорил с людьми, которые это все видели, представляли, кто-то изучал, исследовал, ходил мимо , кто-то мечтает о том, что их когда-то воссоздадут. Ну мы сегодня про архитектуру, про историю, про их снос и про память о них. У нас в гостях Анатолий Оксенюк, кандидат исторических наук, заместитель директора по научной работе музея архитектуры имени Щусева. Добрый вечер.

А. Оксенюк

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— И давайте может быть с храма Успения на Покровке и начнем. Потому, что, если уж мы отходим от Китай-города и движемся в сторону, то он ближе всего к центру. Ну и здесь есть о чем поговорить. Уникальный совершенно храм, про него писали, говорили известные люди. Про него очень много легенд, где-то правда, где-то вымысел, что-то задокументировано. И он хорошо исследован. Так?

А. Оксенюк

— Да. Действительно храм Успения на Покровке для Москвы XVIII века и начала XIX века — это, конечно, был один из таких вот самых значимых памятников архитектуры начала XVIIIвека, некий такой апогей, как мы сейчас говорим, Нарышкинского стиля такого, немножко переходного. И его культурная ценность такая и для Москвы, и вообще, так сказать, она всеми сознавалась, и это была действительно такая ну своеобразная жемчужина этого района города. При этом для района города это была одна из доминант, которая находилась на, так сказать, находилась в проезде, рядом с проездом довольно оживленной улицы. И, конечно, значимость этого храма, она была всеми осознаваема. Когда мы говорим об его утрате, то, знаете, нужно здесь понимать, что как раз вот эта история, она была про достаточно длительное такое, если сказать, не противостояние какое-то, все-таки это была история про попытки как-то храм от сноса оберегать. При чем оберегался он силами не только специалистов, от каких-то там рядовых архитекторов, которые занимались наследием в то время, все-таки есть данные о том, что против сноса этого храма был в том числе сам Луначарский, нарком просвещения и другие советские такие должностные лица. Но, так или иначе здесь вот их позиция, она в тот момент не сыграла. Почему? Ну тут, я думаю, что потому, что вот вся история с его сносом, она скорее связана была с тем, что уже как бы, поскольку это у нас был 35-й — 36-й год.

А. Пичугин

— 36-й год, ну окончание в 36-м.

А. Оксенюк

— То есть это было уже такое время, когда уже, во-первых, вся вот эта предыдущая советская памятникоохранительная, если так можно говорить, деятельность, она была подвергнута ревизии. Реставрационные мастерские были закрыты. Там кто-то из них, из организаторов и там сотрудников был репрессирован. Тот же Барановский и другие его коллеги. Как бы в целом по стране начинает постепенно раскручиваться волна вот этого такого, как это сказать, физического террора. И поэтому высказываться в поддержку чего-то .

А. Пичугин

— Кирова уже убили.

А. Оксенюк

— Кирова уже убили, да. То есть как бы здесь возможность сделать что-то, чтобы памятник отстоять, а памятник все-таки религиозный по большому счету, чтобы его отстоять, то возможности у общественности, у специалистов, они в тот момент находились, как бы сказать, просто на минимуме чего-то. То есть, если в предыдущие годы там рядом находившийся, ну относительно рядом находившийся храм Николы в Мясниках, была целая компания по его сохранению, куда подписывались многие советские деятели, академики. Ну в итоге все-таки там здание Центросоюза на этом месте было построено, то здесь люди даже уже не могли толком выступить в защиту.

А. Пичугин

— Все равно высказывались.

А. Оксенюк

— Высказывались. Но, эти высказывания, они уже не имели как бы какой-то такой юридической силы, что называется. И может быть к тому времени как раз, на мой взгляд, может быть как раз середина 30-х годов — это время, когда, как бы это странно не звучало, когда какие-то сносы памятников происходили в 20-е годы, то это скорее была может быть где-то экономика. То есть нужно было как бы либо нужно было здание подо что-то использовать, поэтому часть его разбирали.

А. Пичугин

— Очень такое хитросплетение было духовенства и классовая борьба с духовенством. А стены можно использовать, пере приспособить.

А. Оксенюк

— Да, да. А в 30-е годы это, на мой взгляд, в середине 30-х это во многом была уже немножечко и политика. То есть как бы избавиться от храма, это была уже некий такой элемент, что называется, какого-то, как бы сказать это.

А. Пичугин

— Для города.

А. Оксенюк

— Ну это не для города, а даже уже скорей просто для элемента какого-то политического действа уже.

А. Пичугин

— Просто, если мы берем сельскую местность, вот колхозы. Колхозу разбрасываться какими-то уже построенными зданиями тоже не пристало. Поэтому мы видим огромное количество сохранившихся полуразрушенных храмов, которые приспособлены под зернохранилище, моторно-тракторные станции, что-то еще. А в городе, город развивается. Но, на месте храма Успения на Покровке не построили ничего. Поэтому это, конечно, был некоторый. Там была идея расширения.

А. Оксенюк

— Была идея расширения улицы, да, вы правы. Но, как бы здесь именно для меня момент то, что все-таки эта история, она такая: здесь именно важность именно сноса храма, как некоего политического действа. Мы боремся, боремся с пережитками прошлого, мы там выступаем за новую реконструкцию города. Но, при этом как бы хочется отметить, что память об этом храме, она все-таки, благодаря тому, что время уже было немножечко другое, не 20-е годы, а середина 30-х, память о нем сохранилось достаточно много, потому что к этому времени в.

А. Пичугин

— Я знаю людей, которые жили в квартире с видом на Успение на Покровке и об этом рассказывали. Уже, наверное. сейчас их нет в живых.

А. Оксенюк

— Нет, я скорее про память историческую. Для меня важно все-таки то, что сохраняется в музейных хранилищах и в архивах. Я скорее здесь о том, что в 34-м году была создана Академия архитектуры. ИИ к Академии архитектуры СССР перешел на каком-то этапе надзор за памятниками. То есть как бы реставрационные мастерские были закрыты, все это было передано частично на местные какие-то региональные уровни, где не было как бы ни денег, ни кадров. А в Москве еще этим немножечко занималась Академия архитектуры, в составе которой был, кстати, создан наш музей архитектуры в 34-м году, как подразделение. И как раз вот на музей архитектуры и легла роль того, вот как бы некоего надзора или там, условно, контроля ща сферой объектов культурного наследия. И здесь надо отдать должное вот тем людям, которые работали в тот момент в музее, потому что, конечно, была проведена очень быстрая и очень кропотливая работа по обмерам этого памятника, по изготовлению чертежей, по снятию, фотофиксации, благодаря которой мы сейчас можем даже в мелочах знать, как этот объект выглядел, знать там нюансы его декора. Отдельной такой сложной эпопеей был перенос фрагментов этого памятника в Донской монастырь, где располагался музей. И сейчас как бы порта и несколько оконных наличников, богато украшенных люди могут увидеть на территории Донского монастыря.

А. Пичугин

— Кстати, не могут, по-моему, они закрыты.

А. Оксенюк

— Ну сейчас они закрыты, потому что идет долгая реставрация прясенских стен. Ну, кстати, вроде как она уже вроде , как выходит на предфинальную стадию. Поэтому мы надеемся, что вот эти все фрагменты убранств Успения на Покровке и других, кстати, разрушенных храмов, они будут открыты для посетителей вновь. Сейчас они вмонтированы в стену и являются, по сути, такой частью ансамбля уже монастыря. И благодаря именно труду этих людей, такому достаточно самоотверженному, внезапному, можно сказать, и быстрому ,но кропотливому, мы сейчас может как бы знать об этом памятнике достаточно много .К сожалению, вот этот, а может быть и к счастью , этот сквер никак не был занят, потому что, с одной стороны, жалко ,что как бы храм разрушили, а ничего не сделали .Но, с другой стороны, это дает возможности, и там я знаю, какие-то были выявлены находки на этом месте.

А. Пичугин

— При расширении Покровки.

А. Оксенюк

— При расширении Покровки, да. И я думаю, что если там будут проведены какие-то массовые археологические работы, конечно, это даст еще дополнительный материал, который что-то нам об этом памятнике и скажет .

А. Пичугин

— Можно, кстати, посмотреть фрагмент колокольни храма, если зайти в ресторанчик, который находится в здании бывшего дома причета, который примыкал к храму когда-то. И там владельцы и администрация этого ресторанчика всегда пускает, и есть специальная договоренность, была по крайней мере, когда им это здание передавали, что они туда пускают экскурсионные группы. Если вы просто там не поесть, а зайти посмотреть, вы зайдете и увидите полностью раскрытый и восстановленный фрагмент колокольни.

А. Оксенюк

— Ну кстати, я ни разу не был.

А. Пичугин

— Ну сходите, посмотрите.

А. Оксенюк

— Нужно будет попробовать посмотреть.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас Анатолий Оксенюк, заместитель директора музея архитектуры имени Щусева. Мы говорим об архитектурных утратах Москвы советского времени. Об истории церкви Успения на Покровке мы не поговорили, потому что она тоже достаточно интересна в плане своего строительства. Храм безымянный в плане зодчего, но всегда был приписан некоему Петру Потапову. Даже переулок рядом Потаповский.

А. Оксенюк

— Переулок в советское время был переименован в гипотетического имени крепостного мастера.

А. Пичугин

— А всего лишь там была табличка: что это дело рук Петрушки Потапова. А кто это, неизвестно. Был ли это какой-то иностранный на самом деле архитектор, или русский архитектор, а Петр Потапов каменщиком, или на самом деле был зодчим. Ну что он еще построил, вопрос.

А. Оксенюк

— Ну слушайте, к сожалению, да, здесь с памятниками такого, условно, допетровского времени всегда есть проблема с точными данными, потому что и тогдашнее, уровень тогдашнего такого строительного делопроизводства и уровень сохранности источников, он не все нам оставил. Но, кстати сказать, от других памятников этого времени все-таки данные встречаются. М например, там про храм в Борах, который сохранился, который немножечко более ранний, но тем не менее мы там знаем перипетию судебных дел между мастером и заказчиком, и так далее, то здесь, ну здесь, к сожалению, здесь ранняя история этого храма скрыта. Хотя, конечно, это был прекрасный образец архитектуры Нарышкинского стиля, или как его тогда, и впоследствии называли московского узорочья. Храм при чем был, имел пропорцию, имел такие, типичные для города пропорции. Его явно вписывали в существовавшую тогда каменную застройку. То есть он там был, имел вертикальные пропорции и был ориентирован как раз, по сути, по линии улиц.

А. Пичугин

— Еще, конечно же Заиконоспа́сский монастырь, тоже там находят пересечение со звонницей, звонница Успения на Покровке. Ну это стиль, да.

А. Оксенюк

— ну слушайте, ну было модно. Это было в тот момент модно. И надо сказать, что и собор в Резани, был построен примерно в этом же, и, собственно, храм Покрова в Филях, и ряд других: и Троица в Лыково, т тесть масса памятников этого времени, которое строилось, как сказать, в похожей декорации, которую иногда называют барочная, но сейчас все-таки научное сообщество считает, что это как бы не вполне можно называть барокко. Скорее это вот такая привнесенная действительно с Запада мода на вот эту вот псевдобарочную декорацию. Хотя по структуре это все-таки как бы типичная эволюция русских храмов.

А. Пичугин

— Про этот храм, конечно, много говорится о его возможном гипотетическом воссоздании. Я даже когда-то, мне кажется, так уже лет 15 назад ходил на собрание общины, даже не общины храма, естественно, она нигде не была зарегистрирована, но это была такая встреча людей, которые подписывались, что они будут всячески содействовать возможному воссозданию. Но, пока там недавно повесили табличку о том, что тут был храм, провели небольшие работы. Во время расширения вскрыли фундаменты. Не знаю, изучили что-то или нет, во время расширения Покровки. Ну там сквер. И всегда был сквер, ничего на этом месте не было. Была какая-то легкая кафешка, она же иногда возникает и сейчас. Но, вот есть визуальные реконструкции, как бы храм Успения на Покровке был вписан в современную улицу. Если где-то в поисковике набрать, то в картинках в первую очередь выпадут вот эти реконструкции: машины ездят, парковка и вот стоит этот храм. Конечно, такая очень болезненная московская утрата.

А. Оксенюк

— Ну утрата болезненная. Но, надо сказать, что здесь как раз вот на мой взгляд идея о восстановлении этого храма, она наиболее какая-то что ли жизнеспособная. Хотя понятное дело что это будет полная реконструкция этого памятника.

А. Пичугин

— Будет полная реконструкция, если есть хорошие обмеры.

А. Оксенюк

— Материалов очень много. То есть действительно по этому памятнику материалов много, и они позволят воссоздать его с высоким уровнем достоверности.

А. Пичугин

— Более того, можно вернуть на свои места те архитектурные элементы, которые были.

А. Оксенюк

— Ну нет, не можно.

А. Пичугин

— Нельзя, да? Они уже музеефицированы и все.

А. Оксенюк

-Во-первых, они музеефицированы, ка бы являются частью как бы коллекции музея и музейного фонда. А во-вторых они достаточно вот сурово вмонтированы в стену Донского монастыря, и вот их демонтаж, он может повлечь за собой утрату. Поэтому, на мой взгляд, здесь не нужно все-таки гоняться за вот такими включениями, такими вкраплениями, потому что там в отличии от новгородских историй с воссозданием, когда.

А. Пичугин

— Ну там руины были.

А. Оксенюк

— Целые, то есть целыми там огромными фрагментами включали вот эту старую, комбинировали эту старую кладку и новую, то здесь все-таки в таких реконструкциях все-таки надо отдавать должное, точнее давать понять, что это все-таки реконструкция, что мы, опираясь на исторические сведения, как бы делаем эту реконструкцию в память об все-таки утраченном памятнике.

А. Пичугин

— Мы говорили об Успении на Покровке, но у нас есть еще несколько памятников, о которых хотелось бы поговорить. Если двигаться дальше, в сторону от центра, то первым из них у нас будут, наверное, Красные ворота. Это уже земляной город и укрепления. Ну вернее понятно, что Красные ворота не являлись его частью, по крайней мере в том архитектурном виде, в котором они существовали до последнего. Но, они безусловно, были одним из символов дореволюционной Москвы.

А. Оксенюк

— Да. История, собственно памятников района Красных ворот, она такая немножечко как раз в историях утраты. Она, естественно, печальная. Хотя на самом деле история любой утраты, она печальная. Надо сказать, что Красные ворота, их обычно рассматривали в комплексе. То есть Красные ворота и рядом находилась еще церковь трех святителей у Красных ворот, или там называлось, по-моему, в Огородниках. И обычно это все рассматривалось комплексом. Они находились достаточно близко.

А. Пичугин

— Они на снимках вместе стоят.

А. Оксенюк

— Да, они находились близко, и это как бы всем виделось. И весьма справедливо, что это некая часть ансамбля вот этой вот Красноворотской площади, как ее там иногда называли. И, собственно, первоначально Красные ворота, как, естественно, выдающийся памятник первой половины XVIII века, такой сохранившийся достаточно неплохо, Красные ворота, они, конечно же, научным сообществом и государством осознавались, как вот действительно такой вот, то, что достойно сохранения. При чем интересно, что это сохранение действительно существовало, их контролировали. Хотя в принципе по воспоминаниям там архитекторов того времени, собственно, Красные ворота, они внутри имели там еще проходы и какие-то эти , так сказать, коморки, которые регулярно заполнялись бездомными, откуда этих бездомных и беспризорников московские власти выгоняли. Кстати, по-моему, у нас в следующем году 100 лет с момента утраты этих ворот.

А. Пичугин

— Не помню. По-моему, надо уточнить, в 27-м году их разобрали, да.

А. Оксенюк

— Ну 27-й год, в следующем году.

А. Пичугин

— Следующий год. А сейчас я вам скажу. Да, март 27-го года.

А. Оксенюк

— И, собственно, вот эта охрана, она осуществлялась, и за воротами следили. И, кстати, да, даже, расскажу историю, что даже была такая немножечко детективная история: что в какой-то момент как раз бездомными были похищены путти, фигуры путти, которые находились на воротах. И был такой детективный поиск этих путти, которые нашли и вернули потом на место. То есть памятник жил своей жизнью.

А. Пичугин

— А фигурки путти у вас, кстати, да?

А. Оксенюк

— Фигурки путти, потом да, они были сняты с ворот аккуратно и помещены, ну переданы, были сначала переданы, как я понимаю, в антирелигиозный музей в Донском монастыре, а потом достались уже музею архитектуры, который занял площадку антирелигиозного музея.

А. Пичугин

— А ангела я помню еще в неотреставрированном виде. Когда-то в 90-е я был в запасниках Исторического музея, и он, по-моему, он сейчас передан куда-то, этот ангел, и экспонируется. Но, я помню его неотреставрированным, а вот в том виде, в котором его сняли, демонтировали с Красных ворот и передали в запасники ГИМА. И вот он там в одном из фондов находился, и я вот прям руками его трогал когда-то в 90-е годы.

А. Оксенюк

— Вот как бы декор, конечно, да, по разным собраниям разошелся. Ну хотя история, она такая нередкая. Ну, собственно, возвращаясь к их сносу. 26-й — 27-й год, о чем мы уже говорили — как бы это был момент, когда московские власти начинают осознавать то, ч то надо как-то их, руководство начинает осознавать, что необходимо, значит, как-то город, что-то с городом делать. И первым же как раз действием, которое было возможно осуществить быстро и показать какую-то результативность, показать свою деятельность — это была история с тем, что надо расширять проезды. Надо расширять проезды улиц, надо делать перепланировку площадей. Естественно, ни про какое метро тогда речь еще пока не шла, только еще оно было в планах, еще только.

А. Пичугин

— Оно долго было в планах, еще с дореволюционных времен.

А. Оксенюк

— Ну да, ну мы здесь про советское метро как раз. И как раз в этот момент появляется и начинает формироваться список памятников, от которых московские власти хотят избавиться, чтобы это было как можно более наглядно . И, конечно, Красные ворота здесь стали таким, можно сказать, первенцам вот этого печального действа, потому что, они находились прям вот на середине проезда.

А. Пичугин

— Они и сейчас бы находились на середине Садового кольца.

А. Оксенюк

— Они и сейчас бы там находились. И вот считалось, что вот они этим своим расположением мешают проезду. А рядом стоит еще эта вот церковь, и, соответственно, все это загромождает. И вот если мы это уберем, то сразу, значит, транспортные проблемы Москвы все решатся. Также, кстати.

А. Пичугин

— Там многое было снесено с такой формулировкой.

А. Оксенюк

— Да. Гну транспортные проблемы Москвы, они так по сей день не решились . Но, это уже совсем другая история.

А. Пичугин

— А я правильно понимаю, что их место, если москвичи или хорошо знающие московскую географию, если ехать по Садовому кольцу от Проспекта мира, возле высотки на Красных воротах, будет поворот к Каланчевской улице и к Новой Басманной. И вот там сейчас РЖД, а когда-то это был Путевой дворец. Он сохранился, собственно, в облике. Вернее, это сильно реконструированный дворец сейчас.

А. Оксенюк

— Ну, кстати, РЖД — это здание, которое построил Щусев, это вот то, что имеем.

А. Пичугин

— Перестроил. То есть это в основе своей так и сохранился Путевой дворец. Его даже видно, окна этого дворца, если заглянуть в конструктивисткий проемы современные. Ну не важно. Это поворот к Каланчевке и Новой Басманной. И вот как бы в створе этого поворота стояли Красные ворота.

А. Оксенюк

— Ну примерно так, да.

А. Пичугин

— Я напомню, что у нас в гостях Анатолий Оксенюк, заместитель директора музея архитектуры имени Щусева, кандидат исторических наук. Говорим об утратах, московских архитектурных утратах советского времени и продолжим этот разговор через минуту.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. У нас в гостях Анатолий Оксенюк, заместитель директора по научной работе музея архитектуры имени Щусева. Продолжаем разговор о советских архитектурных утратах Москвы. Красные ворота, там, сейчас мы еще немного про Красные ворота поговорим, при их сносе, все-таки это 20-е годы, 100 лет со дня сноса, как мы выяснили, будет вот в будущем году, пытались ли их сохранить?

А. Оксенюк

— Да, их пытались сохранить. Как раз это был такой промежуток, когда, собственно, специалисты-реставраторы и такая архитектурная общественность, она попыталась собрать массовую компанию, и собрала, собственно, массовую компанию в поддержку сохранения этого памятника. И многие там, в том числе и советские деятели, они выступали, конечно, главным образом культурные, типа Луначарского, они выступали за то, что: нет, все-таки это важный памятник, характерный для своей эпохи и часть облика города. Но, все уперлось в то, что Московский совет решает, как бы это решение проводит через ВЦИК, то есть через центральный, так сказать, исполнительный орган в стране. И как бы это решение, оно было утверждено уже, было предложено московскими властями. А поскольку общественность и Главнаук, комиссариат просвещения уперлось, то это было проведено через вышестоящий орган. И здесь, конечно, никакие письма в поддержку и сопротивления, они уже как бы не помогли. Самое печальное в том, что, и интересно, что, так сказать, это даже сохраняется в некоторых архивах, самое печальное, что специалисты-архитекторы понимали, что на качество транспортной доступности и площади это никак практически не сыграет значения. Действительно тако оно и было, что когда их разобрали, даже потом была даже в «Вечерней Москве» отдельная заметка о том, что: вот как бы хотели ворота, значит, разобрать, потому что они якобы мешают проезду. Ворота, значит, разобрали, церковь разобрали, а лучше-то не стало. То есть как бы в тот момент еще можно было как бы эти действия критиковать, еще можно было как-то говорить о том, что: знаете, вы сделали-то неправильно . Впоследствии потом уже вот вся эта история с Успением на Покровке так уже было нельзя, уже это. А здесь еще какая-то возможность для дискуссии, по крайней мере, какой-то еще существовала. Хотя дискуссия памятникам, конечно, здесь не помогла.

А. Пичугин

— Красные ворота — все-таки это достаточно поздний памятник середины XVIII века. Хотя вот спроси у любого человека, кто интересуется московской историей, попроси его назвать несколько таких явных московских символов, в шорт-лист обязательно попадут Красные ворота. Так уж они как-то полюбились москвичам, что даже спустя 100 лет являются утраченным, но символом Москвы.

А. Оксенюк

— Ну знаете, как бы на мой взгляд, здесь вообще вот в целом память, мне кажется, о Красных воротах, она живет, во-первых, потому, что топоним то все-таки остался. Во-первых, остался топоним.

А. Пичугин

— Хотя он все более и более оторван.

А. Оксенюк

— Он оторван от памятника, но вот для тех, кто как-то подключен, он сразу говорит о том, что топоним остался, а сами ворота перемещены, например. И вообще в целом может быть, знаете, вот отношение. То есть храмов то утрачено было много, но не все были знаковые. А все-таки это был такой уникальный гражданский памятник — вот эти вот триумфальные ворота, возведенные в честь.

А. Пичугин

— У нас были Триумфальные ворота, которые были на Тверской.

А. Оксенюк

— Да, я как раз и хотел с них, о них тоже упомянуть, что как бы. И вот эти Триумфальные ворота — все-таки символ этой своей уникальности, они видимо на людей до сих пор производят впечатление: вот действительно как бы гражданский памятник, который был утрачен.

А. Пичугин

— Вот Триумфальные ворота на Тверской, они в народной памяти, наверное, не остались еще и потому, что реплика их стоит на Кутузовском проспекте.

А. Оксенюк

— Да, и не все знают, что это реплика. То есть не все знают, что вот эти вот ворота, которые находились ранее на площади Белорусского вокзала, а потом были уже в 60-е годы воссозданы на Кутузовском проспекте, то, что это вообще новодел. А оригинальные части от ворот первоначальных, они хранятся во дворике нашего музея, где на них можно посмотреть.

А. Пичугин

— Да, да, да., заходишь, собственно, их и видишь. Ну не только их, но они, прям все равно они заметны.

А. Оксенюк

— Ну они слева, они находятся слева. У нас там небольшая экспозиция, которая как раз показывает оригинальную часть этих ворот . И потом по оригинальным частям в советское время делались отливки для того, чтобы поместить их на вот эту вот реконструкцию .

А. Пичугин

— Это 66-й год , 66-й — 68-й.

А. Оксенюк

— Да, ну эта реконструкция, она уже в памяти настолько глубоко, что как бы.

А. Пичугин

— Ну это как мы с вами на днях говорили про Воскресенские ворота и Казанский собор, уже сейчас большинству москвичей они кажутся всегда там стоявшими. То есть историческая память, она тоже так любопытно работает, что Москва, во-первых, все съедает . Во-вторых, очень быстро, и никто не помнит, как было до сити.

А. Оксенюк

— Как, помним, было хорошо.

А. Пичугин

— Ну а вот для меня сити — это то, что было всегда. Я смотрю какие-то фотографии, ну там в институте учились, а сити, сити не было еще.

А. Оксенюк

— Не было.

А. Пичугин

— Но, кажется, что это были какие-то доисторические времена. А вот сити в таком виде, в котором есть, было всегда. Точно также и с Красными, в том смысле: Красных ворот, кто знает, может когда-нибудь, но нет , а может в другом месте. Давайте дальше пойдем. У нас есть еще один памятник, о котором хотелось бы поговорить. Тем более он в прямой видимости от Красных ворот находился. Это Сухарева башня. Уж вот сколько с ней легенд связано. Москвичи породили в отношении Сухаревой башни невероятное количество мифов. У меня книжка была в детстве, где было много про Брюса, и вот как Брюс жил в Сухаревой башни.

А. Оксенюк

— И летал по ночам.

А. Пичугин

— И летал по ночам, да. Москвичи настолько не понимали, кем был Брюс, что очень быстро окрестили его алхимиком, волшебником, магом, черным магом, приписывали Сухаревой башне то, что, уникального там, дух жил Брюса до разрушения. Хотя, собственно, Брюс к Сухаревой башне отношение имел недолгое. Могилой Брюса называют остатки солнечных часов в особняке Мусина-Пушкина на углу Старой и Новой Басманной, и Доброслободской улицы. У всех это такое разное восприятие. Ну Брюс скорей к немецкой слободе, вот к тому месту, где мы сейчас находимся имел отношение. Могила его здесь находится. А Сухарева башня — это такая.

А. Оксенюк

— Ну так или иначе башня как бы для, ну здесь нужно понимать, что башня была построена в начале XVIII века.

А. Пичугин

— На рубеже.

А. Оксенюк

— На рубеже веков. И для людей того времени это было, знаете, очень неожиданное что-то. То есть все привыкли, что с использованием большого количества камня и богатым декором строится что?

А. Пичугин

— Храм.

А. Оксенюк

— Храмы. Ну или какие-то прям палаты, вот там как Аверкия Кириллова на Форисейке), или там царские. дворцы

А. Пичугин

— Ну они маленькие.

А. Оксенюк

— Ну они маленькие. А здесь как бы и не храм, а вот что-то вот такое, как бы что-то необычное. И тем более башня была поставлена еще в очень таком знаковом месте. То есть это как раз один из выездов из города на, получается у нас, на северо-восток. И поэтому как бы все въезжающие, уезжающие, они, конечно, как раз упирались в эту башню.

А. Пичугин

— Ну уезжающие на север.

А. Оксенюк

— Ну на северо-восток, на Ярославль все-таки.

А. Пичугин

— Ну Ярославль и дальше туда, к Белому морю.

А. Оксенюк

— Ну в общем да. И поэтому, как сказать, видимо эта память о том, что башня является таким чем-то сверхъестественным для такого средневекового жителя города, она, видимо, здесь и играла. При чем надо сказать, что башня долгое время утилитарно использовалась. В ней располагалась там, по-моему, там, помимо того, что там для начала располагались, собственно, петровские вот эти учебные заведения.

А. Пичугин

— Даже обсерватория была. Яков Брюс ее-то и основал.

А. Оксенюк

— Да, обсерватория. По-моему, там располагалась навигацкая школа первоначально. Ну очень быстро, естественно, школа расширилась и в башне стало тесно . Так или иначе башня действительно была одним из таких символов Москвы. И масса есть ее изображений, фотографий. То есть ее очень любили рисовать. И для этого района города действительно было, как сказать, такое выдающееся сооружение. В конце XIX века, когда как раз начинает активно действовать археологическое московское общество, то эту башню, башню даже реставрируют. Проходит одна из первых таких серьезных реставраций дореволюционных, еще именно прям научных. Вот на башне даже меняется часть, часть ветхого декора башни заменяется на новый декор. При чем, как водится, естественно, были критики этой реставрации, были те, кто ее там, так сказать, хвалил, то есть как бы говорили, что: вот вмешательство в овеянный веками памятник. Ну так или иначе за башней был уход, и башня действительно осознавалась всеми, как такое вот историческое, историческая такая важная часть города. И в советское время, надо сказать, что башня уже, статус ее первоначальный никем, как вот такой важнейшего памятника не оспаривался, тем более это был ни храм. Тем более всегда, специалисты всегда апеллировали к тому, что одна из первых гражданских построек важных, очаг распространения там знаний, и так далее, то есть на это всегда указывали. При этом в советское время в башне находился музей коммунального хозяйства московского. То есть ее тоже использовали в рамках, так сказать, для просвещения. И также башню тоже, за ней следили, ее реставрировали, как бы она, за ней был такой достаточно, вкладывались средства, достаточно такой уход. Ситуация начала меняться только к 30-м годам, когда вот уже план реконструкции Москвы, он запускается в полную силу, и как бы здесь встает вопрос о том, что башня действительно , как бы она вот мешает проезду и реконструкции все-таки одной из оживленных автомобильных магистралей.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Анатолий Оксенюк, заместитель директора музея архитектуры имени Щусева. О Сухаревой башне мы говорим. Вообще в целом мы говорим на этой неделе и сегодня про советские утраты, архитектурные утраты Москвы. Сухарева башня, мы дошли до сноса ее, до того, что она действительно, я не знаю, вот Красные ворота, о которых мы говорили, они стояли посреди Садового кольца будущего. Вот уже реконструируется Садовое кольцо Сухарева башня тоже. При чем это действительно , в отличии от Красных ворот, очень динамичное развитие уже в то время. Сретенка, упирающаяся в Содовое кольцо, в Содовые улицы. И дальше идет магистраль. Я так понимаю, она во всех планах реконструкции Москвы была такой вылетной магистралью. М Сухарева башня посредине. Ее судьба решена.

А. Оксенюк

— Да, да. Ну как бы и судьба была решена ни сразу. Надо сказать, что как бы существовало, то есть архитектурное сообщество, к тому времени уже такое советское, надо сказать, уже во многом к середине 30-х годов во многом сложившееся из архитекторов, кто работал при советской власти и был ей обязан, все-таки попыталось как-то повлиять на решение о разборке башни. Даже в нашем собрании нашего музея есть проекты, где там башню вписывают в развязку площади, то есть как-то ее там значит, ее проезды, там вот арки нижнего яруса становятся проездами для автомашин. Либо вокруг башни строят развязку с круговым движением. То есть как-то были попытки как-то обдумать и обосновать сохранение этого памятника.

А. Пичугин

— Ну был бы там храм на этом месте, никто бы особо не стал.

А. Оксенюк

— Ну да, можно сказать и так.

А. Пичугин

— Хотя церковь Троицы в Листах, соседняя сохранилась.

А. Оксенюк

— Ну она находится немножко в стороне.

А. Пичугин

— А это же дело ни в том, что она в стороне находится, а в том, что.

А. Оксенюк

— При этом надо сказать, что к тому времени она, по-моему, была уже закрыта и вообще серьезно перестроена. Потому, что, насколько я помню ее фотографии, церкви Троицы в Листах там 70-х — 80-х годов, там от нее узнаваемого не так много было. То есть она была очень сильно перестроена.

А. Пичугин

— Все равно. Нет, кстати, она в 39-м году была закрыта. Башню в 34-м снесли, а в 39-м Троицу в Листах закрыли. Значит она рядом действовала.

А. Оксенюк

— Ну здесь, как сказать, тут ситуация такая, что все-таки она чуть дальше, чем, там все-таки эти 100 — 200 метров, они значение имели. И история со сносом башни, снос башни, он уже осуществлялся силами и при участии сотрудников академии архитектуры и музея архитектуры. Но, при этом фрагменты Сухаревой башни, конечно, белокаменная резьба, она разошлась по разным музеям города. Так сказать, все пытались сохранить какую-то часть этого памятника. Интересно, что многие архитекторы продолжали ее рисовать даже во время разборки. И даже мы знаем, Щусев, у него есть несколько рисунков, таких набросков, как бы этапов сноса башни. И есть немножечко такая, может быть апокрифическая история, что, собственно, позиция Щусева менял чуть ли не сам Коганович, который там Щусева лично уговаривал, что как бы тот все-таки перестал противиться сносу этой башни и как-то все-таки принял это как свершившийся факт. Несмотря на то, что башня была разобрана, фундамент ее сохраняется. И если, например идти по переходу, собственно, под Садовым кольцом и Проспектом мира, то там есть такой очень характерный изгиб туннеля. Как раз вот этот изгиб туннеля, он показывает, где.

А. Пичугин

— У перехода, что это показывает, что фундаменты.

А. Оксенюк

— По подземке, да, он показывает, где сохранился фундамент Сухаревой башни.

А. Пичугин

— Не помню, есть ли там табличка какая-то .

А. Оксенюк

— По-моему, там что-то такое есть, по крайней мере сверху.

А. Пичугин

— Может быть. Ну в переходе на Китай-городе есть кусок, там прям фрагмент Варваринских ворот.

А. Оксенюк

— Кусок Варваринской стены, да, да. Ну там эта табличка есть. Надо сказать, что уже там в 80-е годы, когда новая эпоха, стали разрабатываться идеи о том, как можно вот этот вот символ города, его воссоздать, восстановить может быть. И разрабатывались разные варианты, самым, пожалуй, из которых, таким щадящим для современного города — это был вариант: что поставить копию Сухаревой башни не на историческом месте, а поставить ее внутри самого Садового кольца.

А. Пичугин

— В сквере.

А. Оксенюк

— В сквере, да.

А. Пичугин

— Меня всегда почему-то смущало эта идея, хотя я помню с детства, там в начале 990-х. И поставили даже какой-то камень. Может быть он и по сию пору там лежит. Но, многие ратовали за то, что только на своем месте сделать обходные какие-то тоннели Садового кольца, которые бы обошли. Понимаю, что это очень сложно, но вот, наверно, многое решаемо. Ну мы опять каждый раз к концу наших нескольких программ мы выходим на то, что вот.

А. Оксенюк

— Вот эта вот вечная история, что: надо ли, возможно ли. Ну знаете, все возможно, но не все может быть нужно и должно восстанавливать. Потому, что к каждой такой реконструкции нужно подходить, оценивая весь объем.

А. Пичугин

— Затрат.

А. Оксенюк

— Весь объем затрат, весь объем как бы будущего использования, и так далее. Потому, что как бы поставить такую историческую реплику посреди неоживленного такого, оживленной магистрали, ну это вряд ли как-то.

А. Пичугин

— Вряд ли это когда-то будет возможно и сделано, поскольку опять же уже сейчас поколение людей, наиболее экономически активных — это там поколение людей, которые практически не знакомы с очевидцами Сухаревой башни. Для них это всего лишь красивая картинка, как вот, я не знаю, что у нас в Москве было такое снесено задолго до революции, о чем вообще никто.

А. Оксенюк

— Алексеевский монастырь.

А. Пичугин

— Алексеевский монастырь, например. Вот что было до храма Христа Спасителя. И никто не знает, как он выглядел. Ну знают из изображений.

А. Оксенюк

— Историки знают.

А. Пичугин

— Историки и изображения, понятно. Ну из простых людей никто не представляет . И спроси вот: «Нужно его воссоздавать? Давайте вместо храма Христа Спасителя его воссоздадим.». Скажут: А зачем, нет, конечно.

А. Оксенюк

— Ну везде должна быть какая-то все-таки целесообразность. И если как бы с Казанским собором на Красной площади целесообразность и возможность, они, так сказать, сошлись, потому что пустая площадка, действительно исторический центр города, наличие материалов, то, конечно же, с крупными воссозданиями Сухаревой башни ли Китайгородской стены, здесь надо быть очень аккуратными. Я помню историю, когда, если мы уж немножечко заговорили о вот этих вот гипотетических воссозданиях, я помню историю, когда в 2015 — 16-м годах в Москве происходила разборка, в Москве, в Кремле происходила разборка, так называемого, 14-го корпуса военного.

А. Пичугин

— Ре́рберга.

А. Оксенюк

— Ну это, кстати, не Ре́рберг, это архитектор Апышков.

А. Пичугин

— Ну он так в народе называется: корпус Ре́рберга.

А. Оксенюк

— Да, ну это вообще-то Апышков. Рерберг там был, скорее, прорабом на этих работах. И тогда все очень муссировали о том, что: вот место-то освобождается, давайте-ка воссоздадим там Чудов монастырь с Вознесенским. Но, вот эти, так сказать , блага, все-таки эта история, она не получила какого-то быстрого развития, и все-таки на месте корпуса были проведены очень хорошие, детальные там археологические исследования. А во-вторых, ну было сделано все-таки не что-то новодельное, чтобы как бы вот без какой-то цели было бы воссоздано, а все-таки был сделан музей, который, к сожалению, сейчас пока еще так и не открыт, музей археологии Чудова монастыря, прекрасный музей, на основании которого люди все-таки смогут действительно ознакомиться и археологией того места, и как-то прикоснуться к истории хотя бы в таком формате.

А. Пичугин

— Каждый раз мы действительно в конце наших программ, вот последних нескольких дней говорим про возможность воссоздания каких-то утрат. Не знаю, у меня к этому действительно возвышенное поэтическое отношение, которое по идее должно быть рациональным, с одной стороны. Но, вот ничего с собой поделать не могу. Мы будем продолжать говорить про утраты советского времени, у нас еще одна программа осталась, завтра. Там будем говорить про Зачатьевский монастырь. А накануне мы несколько дней с Анатолием Оксенюком, заместителем директора музея архитектуры имени Щусева по научной работе, кандидатом исторических наук говорили о разных утратах столичного центра, очень явных, таких очевидных, про которые большинство слушателей, я думаю, знают, но очень интересно поговорить и про историю их утрат, и про их собственную историю, и про то, как мы сейчас их воспринимаем, эти памятники. Поэтому, Анатолий, спасибо большое. Будем заканчивать нашу программу. Спасибо. Прощаемся. До новых встреч. До свидания.

А. Оксенюк

— Всего хорошего.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 августа (вечер 18 августа) 2026г.

Среда́ 12-й седми́цы по Пятидеся́тнице.

Преображе́ние Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 4:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Преображения Господня, глас 4, самогласны:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ гора́ Небеси́ подо́бящися,/ и о́блак, я́ко сень, протяза́шеся,/ Тебе́ преобразу́ющуся,/ от Отца́ же свиде́тельствуему:/ та́мо бе Петр со Иа́ковом и Иоа́нном,/ я́ко хотя́ху бы́ти с Тобо́ю и во вре́мя преда́ния Твоего́,/ да, ви́девше чудеса́ Твоя́,/ не устраша́тся страда́ний Твои́х,/ и́мже поклони́тися нам в ми́ре сподо́би,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пре́жде Креста́ Твоего́, Го́споди,/ пои́м ученики́ на го́ру высо́ку,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ луче́ю си́лы озаря́я их,/ отсю́ду у́бо человеколю́бием,/ отону́ду вла́стию,/ показа́ти хотя́ воскресе́ния све́тлость,/ его́же и нас, Бо́же, в ми́ре сподо́би,// я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Гора́, я́же, иногда́ мра́чна и ды́мна,/ ны́не же честна́ и свята́ есть,/ на не́йже но́зе Твои́ стоя́сте, Го́споди,/ преве́чное бо сокрове́нное та́инство/ напосле́док явле́но сотвори́,/ стра́шное Твое́ преображе́ние,/ Петру́, и Иоа́нну, и Иа́кову./ И́же, такова́ сия́ния лица́ Твоего́ не терпя́ще/ и све́тлости риз Твои́х,/ ниц на лице́ земли́ покрыва́хуся,/ и́же и у́жасом одержи́ми, дивля́хуся,/ ви́дяще Моисе́я и Илию́, глаго́люща с Тобо́ю,/ хотя́щая приключи́тися Тебе́;/ и глас от Отца́ свиде́тельствоваше, глаго́ля:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,/ о Не́мже благоизво́лих,/ Того́ послу́шайте,// И́же и да́рует ми́рови ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: На горе́ высо́це преобра́жся, Спас,/ верхо́вныя име́я ученики́,/ пресла́вно облиста́л есть,/ показу́я, я́ко высото́ю доброде́телей облиста́вше/ и Боже́ственней сла́ве сподо́бятся./ Глаго́лющии со Христо́м Моисе́й и Илия́ пока́зоваху,/ я́ко живы́ми и ме́ртвыми облада́ет/ и и́же дре́вле зако́ном и проро́ки глаго́лавый есть Бог,/ Ему́же и глас Оте́чь из о́блака све́тла послу́шествоваше, глаго́лющий:/ Того́ послу́шайте,/ И́же Кресто́м а́да плени́вша// и ме́ртвым да́рующа живо́т ве́чный.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Прообразу́я воскресе́ние Твое́, Христе́ Бо́же,/ тогда́ поя́т три Твоя́ ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна,/ на Фаво́р возше́л еси́./ Тебе́ же, Спа́се, преобразу́ющуся,/ Фаво́рская гора́ Све́том покрыва́шеся,/ ученицы́ Твои́, Сло́ве,/ поверго́ша себе́ до́лу на земли́,/ не терпя́ще зре́ти неви́димаго зра́ка,/ А́нгели служа́ху стра́хом и тре́петом,/ небеса́ убоя́шася,/ земля́ вострепета́,// ви́дяще на земли́ сла́вы Го́спода.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен дня (во вто́рник ве́чера), глас 1:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас пе́рвый: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Стих: Госпо́дь пасе́т мя, и ничто́же мя лиши́т, на ме́сте зла́чне, та́мо всели́ мя.

Хор: Ми́лость Твоя́, Го́споди,/ пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Диакон: Ми́лость Твоя́, Го́споди

Хор: Пожене́т мя вся дни живота́ моего́.

Парими́и Преображе́ния Госпо́дня:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 24)

Чтец: Рече́ Госпо́дь к Моисе́ю: взы́ди ко Мне на го́ру и ста́ни та́мо, и дам ти скрижа́ли ка́менныя, зако́н и за́поведи, я́же написа́х взако́нити им. И воста́в Моисе́й и Иису́с, предстоя́й ему́, взыдо́ша на го́ру Бо́жию. И ста́рцем рече́: безмо́лвствуйте та́мо, до́ндеже возврати́мся к вам, и се Ааро́н и Ор с ва́ми, а́ще кому́ прилучи́тся суд, да и́дут к ним. И взы́де Моисе́й на го́ру, и покры́ о́блак го́ру. И сни́де сла́ва Бо́жия на го́ру Сина́йскую, и покры́ ю о́блак шесть дней, и призва́ Госпо́дь Моисе́я в день седмы́й из среды́ о́блака. Виде́ние же сла́вы Госпо́дни, я́ко огнь, паля́ на версе́ горы́, пря́мо сыно́в Изра́илевых. И вни́де Моисе́й посреде́ о́блака, и взы́де на го́ру, и бе та́мо, на горе́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Исхо́да чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 33-34)

Чтец: Во днех о́нех, глаго́ла Госпо́дь к Моисе́ю лице́м к лицу́, я́ко а́ще бы кто возглаго́лал к своему́ дру́гу, и отсыла́шеся в полк; слуга́ же Иису́с, сын Нави́н, ю́ноша не исхожда́ше из ски́нии. И рече́ Моисе́й ко Го́споду: се Ты мне глаго́леши, изведи́ лю́ди сия́, Ты же не яви́л ми еси́, его́же по́слеши со мно́ю. Ты же мне рекл еси́: вем тя па́че всех, и благода́ть и́маши у Мене́. А́ще у́бо обрето́х благода́ть пред Тобо́ю, яви́ ми Сама́го Тебе́ разу́мно, да ви́жу Тя: я́ко да обре́т бу́ду благода́ть пред Тобо́ю, и да разуме́ют, я́ко лю́дие Твои́ язы́к сей. И глаго́ла ему́ Госпо́дь: Аз Сам предыду́ пред тобо́ю и упоко́ю тя. И рече́ к Нему́ Моисе́й: а́ще Сам Ты не ше́ствуеши с на́ми, да не изведе́ши мя отсю́ду. И ка́ко ве́домо бу́дет вои́стинну, я́ко обрето́х благода́ть у Тебе́, аз же и лю́дие Твои́, то́чию иду́щу Ти с на́ми? И просла́влен бу́ду аз же и лю́дие Твои́ па́че всех язы́к, ели́цы суть на земли́. Рече́ же Госпо́дь к Моисе́ю: сие́ сло́во твое́, е́же рекл еси́, сотворю́, обре́л бо еси́ благода́ть предо Мно́ю, и вем тя па́че всех. И глаго́ла Моисе́й: покажи́ ми сла́ву Твою́. И рече́: Аз предыду́ пред тобо́ю сла́вою Мое́ю и воззову́ о и́мени Мое́м, Госпо́дь пред тобо́ю. И поми́лую, его́же а́ще ми́лую, и уще́дрю, его́же а́ще ще́дрю. И рече́: не возмо́жеши ви́дети лице́ Мое́: не бо у́зрит челове́к лице́ Мое́, и жив бу́дет. И рече́ Госпо́дь: се ме́сто у Мене́, и ста́неши на ка́мени, до́ндеже у́бо пре́йдет сла́ва Моя́, и положу́ тя в разсе́лине ка́мене, и покры́ю руко́ю Мое́ю над тобо́ю, до́ндеже мимоиду́. И отыму́ ру́ку Мою́, и тогда́ у́зриши за́дняя Моя́, лице́ же Мое́ не яви́т ти ся. И у́треневав, Моисе́й зау́тра взы́де на го́ру Сина́йскую, я́коже глаго́ла ему́ Госпо́дь. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и предста́ Ему́ та́мо Моисе́й, и призва́ и́менем Госпо́дним. И мимои́де Госпо́дь пред лице́м его́, и призва́: Госпо́дь Бог Щедр и Ми́лостив, Долготерпели́в, и Многоми́лостив, и И́стинен. И потща́вся Моисе́й, прини́к на зе́млю, поклони́ся Го́сподеви.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Ца́рств тре́тиих чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 19)

Чтец: Во днех о́нех, прии́де Илия́ в Вирсави́ю, я́же есть земля́ Иу́дова, и оста́ви о́трочища своего́ та́мо. И сам по́йде в пусты́ню путь дне, и прии́де, и се́де под сме́рчием, и у́спе, и сон ви́де та́мо, под са́дом. И се не́кий прикосну́ся ему́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий. И воззре́ Илия́, и се при возгла́вии его́ опресно́к ячме́нный и корча́г воды́; и воста́, и яде́, и пит, и, обра́щся, у́спе. И обра́щся А́нгел Госпо́день втори́цею, и косну́ся его́, и рече́ ему́: воста́ни, яждь и пий, я́ко мног от тебе́ путь. И воста́, и яде́, и пит, и и́де в кре́пости я́ди тоя́ четы́редесять дней и четы́редесять ноще́й до горы́ Хори́вския. И вни́де та́мо в пеще́ру, и всели́ся в ней. И се глаго́л Госпо́день к нему́, и рече́ ему́ Госпо́дь: изы́ди и ста́ни на горе́ пред Го́сподем. И се Госпо́дь мимои́дет, и дух ве́лий и кре́пок разоря́я го́ры, и сокруша́я ка́мение пред Го́сподем: не в ду́се Госпо́дь. И по ду́се трус, и не в тру́се Госпо́дь. И по тру́се огнь, и не во огни́ Госпо́дь. И по огни́ глас хла́да то́нка, и та́мо Госпо́дь. И бысть, я́ко услы́ша Илия́, покры́ лице́ свое́ ми́лотию свое́ю, и изы́де, и ста близ пеще́ры. И рече́ Госпо́дь к нему́: иди́ и возврати́ся в путь твой, и по́йдеши в путь пусты́ни Дама́сковы, и пома́жеши Елиссе́я, сы́на Асафа́това, вме́сто тебе́ проро́ка.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Преображения Господня, глас 2, самогласны:

Стихира: И́же Све́том Твои́м всю вселе́нную освяти́в,/ на горе́ высо́це преобрази́лся еси́, Бла́же,/ показа́в ученико́м Твои́м си́лу Твою́,/ я́ко мир избавля́еши от преступле́ния./ Те́мже вопие́м Ти:// Милосе́рде Го́споди, спаси́ ду́ши на́ша.

Стихира: И́же на горе́ Фаво́рстей преобра́жся во сла́ве, Христе́ Бо́же,/ и показа́в ученико́м Твои́м сла́ву Твоего́ Божества́,/ озари́ и нас све́том Твоего́ разуме́ния/ и наста́ви на стезю́ за́поведей Твои́х,// я́ко еди́н Благ и Человеколю́бец.

Стихира: И́же пре́жде со́лнца Свет Христо́с/ теле́сне на земли́ жи́тельствуя/ и пре́жде Креста́ вся, я́же стра́шнаго смотре́ния, соверши́в боголе́пно,/ днесь на Фаво́рстей горе́,/ та́йно Тро́ицы о́браз показу́я,/ изя́щныя три ученики́,/ Петра́, и Иа́кова, и Иоа́нна, на ню возве́л еси́ наедине́/ и, ма́ло скрыв пло́ти восприя́тие,/ преобрази́лся еси́ пред ни́ми,/ явля́я началообра́зныя добро́ты благоле́пие/ и то не всесоверше́нно:/ о́во известву́я ты́я, вку́пе и щадя́,/ да не ка́ко со зра́ком и е́же жи́ти погубя́т,/ но я́ко можа́ху вмеща́ти, теле́сныма очи́ма стерпя́ще./ И проро́ков верхо́вныя, Моисе́я и Илию́, приве́л еси́,/ непрекосло́вне свиде́тельствующия Его́ Божество́/ и я́ко Той есть и́стинное Оте́ческаго Существа́ сия́ние,/ госпо́дствуяй живы́ми и ме́ртвыми./ Тем и о́блак, я́коже сень, объя́т их,/ и глас свы́ше Оте́чь/ из о́блака шу́мно предсвиде́тельствующ и глаго́лющ:/ Сей есть, Его́же нетле́нно из чре́ва пре́жде денни́цы роди́х,/ Сын возлю́бленный Мой,/ Его́же посла́х спасти́/ во Отца́ и Сы́на и Ду́ха Свята́го креща́емыя/ и испове́дающия ве́рно,/ я́ко неразде́льна есть еди́на держа́ва Божества́,/ Того́ послу́шайте./ Сам у́бо, Человеколю́бче Христе́ Бо́же,/ и нас озари́ Све́том непристу́пныя Твоея́ сла́вы/ и досто́йны покажи́ насле́дники// безконе́чнаго Ца́рствия Твоего́, я́ко Пребла́г.

Стихиры Преображения Господня, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, взы́дем на го́ру Госпо́дню/ и в дом Бо́га на́шего/ и у́зрим сла́ву преображе́ния Его́,/ сла́ву я́ко Единоро́днаго от Отца́,/ све́том прии́мем Свет/ и, возвы́шени бы́вше Ду́хом,// Тро́ицу Единосу́щную воспои́м во ве́ки.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Зако́на и проро́ков/ Тя, Христе́, Творца́ и Испо́лнителя свиде́тельствоваша,/ зря́ще во о́блаце,/ Моисе́й Богови́дец и Илия́ огнеколесни́чник/ и неопа́льный небоше́ственник/ в преображе́нии Твое́м./ С ни́миже и нас Твоего́ просвеще́ния сподо́би, Влады́ко,// пе́ти Тя во ве́ки.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Преображения Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: И́же дре́вле с Моисе́ом глаго́лавый на горе́ Сина́йстей о́бразы,/ Аз есмь, глаго́ля, Сый,/ днесь на горе́ Фаво́рстей преобра́жся пред ученики́,/ показа́ началообра́зную добро́ту зра́ка,/ в Себе́ восприи́м челове́ческое существо́,/ и таковы́я благода́ти свиде́тели поста́вль — Моисе́я и Илию́,/ о́бщники творя́ше весе́лия,/ провозвеща́ющия сла́вное Креста́ ра́ди// и спаси́тельное воскресе́ние.

Стих: Твоя́ суть небеса́,// и Твоя́ есть земля́.

Стихира: Твоего́ Единоро́днаго Сы́на прови́дев Ду́хом/ плотско́е к челове́ком прише́ствие,/ Богооте́ц Дави́д издале́ча к весе́лию созыва́ет тварь/ и проро́чески взыва́ет:/ Фаво́р и Ермо́н о И́мени Твое́м возра́дуются./ На сию́ бо возше́д го́ру, Спа́се, со ученики́ Твои́ми,/ очерне́вшее Ада́мово естество́,/ преобра́жся, облиста́ти па́ки сотвори́л еси́,/ претвори́в е в Твоего́ Божества́ сла́ву же и све́тлость./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю вся́ческих, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Фаво́р и Ермо́н// о И́мени Твое́м возра́дуетася.

Стихира: Неодержи́мое Твоего́ светоли́тия,/ и непристу́пное Божества́,/ зря́ще апо́столов лу́чшии,/ на горе́ преображе́ния, Безнача́льне Христе́,/ Боже́ственным измени́шася у́жасом/ и, о́блаком осия́вшеся све́тлым,/ глас слы́шаху Оте́ч, известву́ющ та́инство Твоего́ вочелове́чения,/ я́ко еди́н еси́ и по воплоще́нии,/ Сын Единоро́дный// и Спас ми́ра.

Стихира Преображения Господня, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Петру́, и Иа́кову, и Иоа́нну,/ лу́чшим ученико́м Твои́м, Го́споди,/ днесь показа́л еси́ на горе́ Фаво́рстей/ сла́ву Боже́ственнаго Твоего́ зра́ка:/ ви́дяху бо ри́зы Твоя́, облиста́вшия, я́ко свет,/ и лице́ Твое́ па́че со́лнца,/ не терпя́ще зре́ти нестерпи́мое Твоего́ сия́ния,/ на зе́млю низпа́даху,/ ника́коже зре́ти могу́ще./ Глас же слы́шаху, свиде́тельствующ свы́ше:/ Сей есть Сын Мой возлю́бленный,// прише́дый в мир спасти́ челове́ка.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Преображе́ния Госпо́дня, глас 7:

Хор: Преобрази́лся еси́ на горе́, Христе́ Бо́же,/ показа́вый ученико́м Твои́м сла́ву Твою́,/ я́коже можа́ху,/ да возсия́ет и нам, гре́шным,/ Свет Твой присносу́щный/ моли́твами Богоро́дицы,// Светода́вче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия