«Утраченные бутовские усадьбы». Игорь Гарькавый

Гостем программы «Светлый вечер» на Радио ВЕРА был директор Мемориального центра «Бутово» Игорь Гарькавый.

Разговор шел об истории московского района Бутово, о забытых усадьбах, существовавших здесь, а также о возникновении Бутовского полигона.

Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, посвященным истории некоторых утраченных памятников и святынь Москвы.

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте. Меня зовут Алексей Пичугин. Это программа «Светлый вечер» на Светлом радио. Мы с понедельника начинаем серию программ, которые посвящены одной теме. На этой неделе будем говорить о Москве, как о пространстве потерь, так что ли, наверное. Ну пространстве потерь не сегодняшних, о сегодняшних потерях — это отдельный большой разговор, который, я надеюсь, когда-то мы тоже сделаем, а о потерях мы будем говорить относительно недавнего прошлого. И вот любопытно, что программу мы начинаем с географического места, которое существует и архитектурно, архитектурно даже существует, но тем не менее в контексте разговора о потерях советского времени важно даже начать, наверное, с этого места. Сразу скажу, что сегодня у нас в гостях директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» Игорь Гарькавый. Здравствуйте.

И. Гарькавый

— Здравствуйте, Алексей. Здравствуйте, дорогие радиослушатели.

А. Пичугин

— И говорить мы будем про Бутово. Про Бутово в контексте потерь. И даже не совсем про Бутовский полигон и центр Бутово, мы будем говорить про усадьбу Бутово, и про то, что же такое настоящее Бутово, и как мы сейчас, может быть неверно географически это место представляем из-за того, что акценты сильно вот в современной градостроительной политики, в развитии города, они от того Бутова исторического сместились, и теперь Бутово — это просто такое, знаете, уже нарицательное: Южное Бутово. Я, когда еду с дачи, из-под Подольска, я всегда проезжаю по трассе М-2. Кажется теперь это называется Восточное Бутово, кварталы которого очень далеко от любого Бутово отстоят, но тем не менее они тоже называются Бутово.

И. Гарькавый

— Да, это просто беда на самом деле. Когда к нам люди приходят в музей памяти пострадавших, мы начинаем разговор не с темы репрессий, а с небольшой краеведческой справки. Потому, что самое сложное человеку — узнать, где же находится то самое Бутово. И здесь еще в советское время началась некая топографическая аномалия. Если мы посмотрим на карту южной Москвы и Подмосковья, то голова закружится от того, на сколько же распространенным является этот топоним. Потому, что, как вы справедливо заметили, недавно возник жилой комплекс «Восточное Бутово», который никакого отношения не имеет к Бутово и вообще не может даже рассматриваться, как относящийся к Бутовской земле, по одной причине — что стоит на земле конкретного населенного пункта Боброво, деревни Боброво. При чем деревни, которая возможно древнее Москвы.

А. Пичугин

— А я сейчас, Игорь, передо мной монитор, я открываю карту, забиваю «Бутово» и начинаю отдалять, как бы поднимать эту карту. Пока у меня есть перед глазами Рязанская, Тверская, Ярославская, Калужские области. И вот чем дальше я двигаю, тем больше точек на карте с названием «Бутово» у меня появляется.

И. Гарькавый

— Вообще надо сказать, что здесь, если уж говорить о широком контексте, то Бутово, как и многие другие топонимы, возникло одновременно в разных местах российской земли по одной простой причине. Само слово «бут» — это понятие предметное. Это бутовый камень, который добывали.

А. Пичугин

— Забутовка.

И. Гарькавый

— и которым действительно забутовывали, мостили, который использовали во время строительных работ. Здесь нет ничего особенного. Также, как и Песочная, и так далее, какие-нибудь Кирпичные заводы, которые тоже существовали во многих местах. В этом нет ничего удивительного. Но, если говорить все-таки о подмосковном Бутово, то это конкретное место и там, вот если говорить о Варшавском шоссе, его окрестностях, то было только одно место с таким названием, и оно было привязано к вполне конкретному историческому объекту. И это, как ни странно, не Бутовский полигон, как многие могли бы подумать, но недалеко расположено это подлинное место. Однако все-таки отмечу, что кроме «Восточного Бутово», которое занимает теперь место вполне исторического поселения Боброво, а я вот сам помню еще курганы вятичей. Их уничтожили, остатки буквально года 3 тому назад, когда делали новую объездную дорогу. Но, это, конечно, да они и разорены были. Они были раскопаны, судя по всему, еще даже в XIX веке, но тем не менее это были вот курганы вятичей, тех древних славянских поселений.

А. Пичугин

— Вы остатки этих курганов помните?

И. Гарькавый

— Я помню, да. Они хорошо были видны, на берегу реки Гвоздянки, совсем недалеко от того самого присноупомянутого вот этого квартала нового. А еще есть у нас «Бутово парк 1», «Бутово парк 2». И то, и другое тоже имеет очень мало отношения к Бутово, особенно второй.

А. Пичугин

— А еще ведь есть...

И. Гарькавый

— А есть еще Северное Бутово, есть еще Южное Бутово.

А. Пичугин

— Не, ну это все, понимаете, вошло в состав Бутово, вошедшее в состав Москвы. А историческое Бутово, оно в состав Москвы так и не вошло.

И. Гарькавый

— Нет, оно вошло.

А. Пичугин

— А, вошло?

И. Гарькавый

— Оно вошло, да. На самом деле, чтобы уже интригу эту как-то не продолжать.

А. Пичугин

— Тут даже интриги нет.

И. Гарькавый

— Нет, интрига есть, потому что просто на карте отыскать настоящее Бутово, к сожалению, невозможно. Потому, что настоящее Бутово, настоящая усадьба Бутово, она располагалась на месте пересечения Расторгуевского шоссе и Варшавского шоссе. Все эти дороги довольно старые еще, середины даже еще 30-х годов XIX века, а Расторгуевское даже возможно раньше. И вот Новобутовская улица и Расторгуевское шоссе пересекают Варшавское шоссе в определенной точке. ИМ вот если внимательно посмотреть, то чуть западней от места пересечения этих двух магистралей находятся два пруда, которые остались от усадьбы. Они точно нам дают понять, где располагалась усадьба Бутово. И, более того, надо сказать, что от главного усадебного дома тоже кое-что сохранилось. Но, здесь москвичам следует потрудиться, и, во-первых, не так просто узнать остатки усадебного дома в том обезображенном нижнем этаже, первом этаже этого здания, которое находится с левой стороны после поворота с Варшавского шоссе в сторону станции Бутово. Вот там очень просто: пруды были с одной стороны дороги, с левой стороны был этот одноэтажный дом. Вернее, он был тогда не одноэтажным, тогда двухэтажный, с деревянным верхом, очень красивый, невероятно красивая архитектура, потому что этим местом владел еще с конца XIX века Борис Иванович Поляков, архитектор московской конторы главной дворцовой канцелярии. Потом этот старый дом перестраивал купец Москвин, который в конце XIX века приобретает эту усадьбу. И по фотографиям, которые, к сожалению, мы вам не можем с помощью радиосигнала сейчас передать, это было невероятно красивое здание с башенками, с многочисленными окнами, с красивыми наличниками. Слава Богу, что вот сейчас как раз передо мной альбом «Усадьба Бутово», семейные фотографии купцов Москвиных, который издал фонд поддержки культурных инициатив «Родное наследие». Обнаружены негативы этих фотографий замечательных. Семья Москвиных весь XX век оказывается сохраняла это наследие, и теперь у нас есть прекрасный фотоальбом, смотря на который можно себе представить некоторые детали усадебного быта этого конкретного уголка Подмосковья.

А. Пичугин

— А я, знаете, думал почему-то всегда, еще с детства, когда на электричке на дачу ездили, мы всегда проезжали, как мне казалось, усадебный домик, но это корпус (ВИЛАР).

И. Гарькавый

— Да, и это тоже усадьба на самом деле.

А. Пичугин

— Тоже усадьба.

И. Гарькавый

— Да, это усадьба. Но, она принадлежала другому человеку — знаменитому аптекарю Феррейну. Когда вы выходите на Никольскую улицу, там расположена историческая московская аптека № 1, аптека Феррейна, как раз недалеко от Лубянской площади. И вообще в дореволюционной Москве существовала целая сеть аптек Феррейна, пользовавшегося заслуженным авторитетом. Вот там и жил хозяин этой аптечной сети и этого аптечного производства. А напротив, когда вы проезжаете по дороге, там что-то огорожено: какой-то прудик, какой-то лес. На самом деле там когда-то разводили лекарственные растения. Я надеюсь, что сейчас там уже лекарственные растения не разводят, в связи с изменившийся экологической ситуацией. Но, место осталось.

А. Пичугин

— То есть место, вот (ВИЛАР" — это как раз Всесоюзный тогда был институт лекарственных растений.

И. Гарькавый

— Да, он возник на месте усадьбы Феррейна.

А. Пичугин

— То есть недаром он лекарственных растений, наследовал как раз историю Феррейна.

И. Гарькавый

— Недаром. Нет, нет, нет, Феррейна выгнали из его собственного дома, ну буквально, как говорят, в нижнем белье. Вот приехали красноармейцы и сказали, что: теперь новая власть, и что ему надо уходить. И надо сказать, что он не стал с ними спорить, он уехал из этой усадьбы. Там потом разместили беспризорников, потом еще кого-то, и в конце концов все-таки догадались, что место лучше использовать по назначению, и там до сих пор располагается вот этот институт лекарственных растений. Но, это не настоящее Бутово. А настоящее Бутово вот там, где остались пруды, там, где стоят еще какие-т остатки этого усадебного дома, последними владельцами которого были купцы из династии Москвиных. И очень интересно, что, я вот в свое время все время думал, там проходя: как же люди жили? Ну вот усадьба. А как же вот, собственно говоря, дорога то? Вот Новобутовская улица, она же проходит, получается, прямо между тобой и прудами. Ну захочешь ты пойти искупаться в этих прудах. А о прудах мы знаем, довольно хорошие воспоминания остались вообще об этой семье. Дело в том, что Москвины очень любили чистую воду. И они приказали вымостить берега этих прудов белокаменными плитами. Не то, что, да, сейчас их нет, сейчас мы их не увидим. Ну были белокаменные плиты. И купаться в этих прудах разрешалось только господам. То есть и как же, думаю, они, бедные ходили купаться, пересекая такую оживленную улицу. Оказывается, эта улица была внутренней. То есть она не была проездная, она была закрытая для проезда. И чтобы попасть к станции, нужно было проезжать чуть дальше, около кирпичного завода. А это была внутренняя такая вот дорожка на территорию усадьбы. При том еще, что с XVIII века все слуги, все дворовые, все крестьяне села Бутово, которое примыкало к усадьбе, жили по другую сторону Варшавского шоссе. То есть там, где «Бутово парк 1 » сейчас находится, вот этот новый жилой квартал, который вырос на территории уже. Тут ведь еще что интересно: Варшавское шоссе сейчас жестко разделяет, когда мы едем из Москвы, с правой стороны Москва, а с левой стороны Московская область. Вот остатки усадьбы Москвиных находится на территории нашего города, а там, где остатки еще несколько домов осталось от этого поселения, от села Бутово, от села, где жили крепостные крестьяне когда-то, потом уже освобожденные крестьяне, вот это все «Бутово парк 1». Но, тем не менее эта вот ситуация подмосковная, когда множество усадеб: богатых, небогатых, усадьба Москвиных была красивой. И еще кроме всего прочего я должен для любителей старинных фотографий сослаться на очень интересный источник. Тут я должен отметить, что трудами музея замечательного русского писателя Леонида Андреева, музей этот интересный, и он небольшой, школьный музей. То есть он принадлежит местной школе. А расположен он в Южном Бутово, уже правда по ту сторону железной дороги, недалеко от этих мест. Вот Антон Семенович Никулин, создатель этого музея, провел колоссальную исследовательскую работу, ему удалось собрать в разных музейных коллекциях остатки негативов, сделанных великим русским писателем. Леонид Андреев был прекрасным фотографом.

А. Пичугин

— Да, я про него очень много слышал.

И. Гарькавый

— И он, оказывается, фотографировал усадьбу Бутово, потому что он много времени провел здесь. Он снимал здесь дом, потому что Москвины, они в общем-то не столько усадьбой владели, сколько постепенно превращали усадебную территорию в стародачную местность. Именно нарезали землю, сдавали домики в аренду. И вот рядом со станцией Бутово вырос довольно большой дачный поселок. В том числе жителем этого поселка был и писатель Леонид Андреев. И он фотографировал не только окрестности своего собственного домика, домика, который он снимал, он приходил и в усадьбу Москвиных, он там фотографировал. Есть очень хорошие интересные пейзажные фотографии. И в общем можно себе представить, как это все изменилось за какие-то 100 лет.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово». И мы говорим про историю Бутово. В целом вообще в ближайшую неделю, 5 программ мы будем говорить о московских потерях, утратах советского времени, разных совершенно. И начать мы решили с такого важного места, которое в общем, с одной стороны, в Москве, с другой, совершенно не в исторической части Москвы. Но, вот Бутово — это такое и очевидное, потому что Бутовский полигон, неочевидное, потому что хоть там и несколько усадеб, место, о котором интересно поговорить как раз в контексте утрат.

И. Гарькавый

— Да. И я, кстати, очень переживаю за остатки дома Москвиных. И мне кажется, что если бы управа Южного Бутово была заинтересована в сохранении идентичности исторической, если бы эти замечательные государственные деятели поставили перед собой благую цель о создании какой-то идентичности у новых жителей. Понятно, что почти все люди, живущие там — это люди приезжие, они из разных мест приехали, даже из разных стран. И они не понимают, где они оказались до сих пор эти слова ничего не значат.

А. Пичугин

— Я вот сейчас, простите, смотрю, я нашел наконец фотографию дома Москвиных , смотрю фотографии старые, до такого фактического разрушения большей части дома и современную, то, что от него осталось. Если бы я проходил мимо, а я даже представляю, где это находится, потому что я видел эти, ну даже не развалины, а остатки, я бы подумал, что это несколько десятилетий, ну даже 70-е — 80-е годы.

И. Гарькавый

— Да, да, да, абсолютно такое впечатление создается. Поближе когда подойдешь, видишь, что это большемерный кирпич. М в общем-то на самом деле восстановить всю эту красоту ничего не стоит практически.

А. Пичугин

— А я вам сейчас пример приведу очень печальный. Есть, теперь уже Москва, Новая Москва, село Кленово известное в бывшем Подольском районе. И там замечательная усадьба была конца XIX века. Я ее застал уже во второй половине 90-х после пожара. Она сгорела, у нее был деревянный верх красивый. Фотографии, там даже стенд когда-то был. Деревянный верх сгорел как раз где-то во второй половине 90-х, незадолго до того, как я первый раз туда приехал. Первый этаж каменный простоял до прошлого года. Были планы по реконструкции. Я видел эти планы. Везде говорилось, как они эту здорово усадьбу воссоздадут, она станет частью поселкового парка. Но, в какой-то момент, я приехал, та там пустырь.

И. Гарькавый

— Вот я вернусь к этой мысли, Алексей, потому что мне она кажется очень важной. Я понимаю, что, конечно, я утрировал, говоря, что это ничего не стоит. Конечно, это стоит и, наверное, каких-то денег, наверное, даже немалых. Но, представьте себе все-таки ситуацию, в которой мы оказываемся в ближнем Подмосковье. Это совершенно нулевая отметка исторической памяти, потому что люди живут в новых микрорайонах. Вот в этих железобетонных конструкциях, которые находятся по другую сторону от Варшавского шоссе, или по эту сторону, тоже самое, только более раннего периода. У них не может быть с этой местностью никакой душевной, эмоциональной связи, потому что это фильм «С легким паром», только помноженный на новые индустриальные возможности, понимаете, и ничего нового. Все одно и тоже. И да, я хотел бы вот прямо обратиться к правительству и Москвы, ну словом, всегда надо тратить деньги на это. Потому, что, если вы не создадите значимых исторических образов, вы не создадите локальной идентичности людей. Если вы не сможете создать, а власть за это отвечает, если вы не сможете создать локальную идентичность людей, вы не сможете собрать этих людей ни в какое общество. Это просто известные вещи, которые изучают, ну не знаю, на первых курсах института, понимаете. Это просто азы, без этого невозможно. Поэтому да, вот и станция Бутово, которая сейчас тоже, я заю, под вопросом, да. Она стоит.

А. Пичугин

— Надо сказать, что она осталась, да, историческая.

И. Гарькавый

— Здание 1903-го года. Вот я его сегодня видел, когда сюда ехал на встречу. Слава Богу, стоит . Но, там вокруг него тоже всякие разговоры идут: а зачем оно нужно РЖД. Да, оно нужно РЖД, потому что РЖД тоже существует не в безвоздушном пространстве. Это не виртуальная реальность.

А. Пичугин

— Ну, видите, Рижский вокзал стал не нужен. И станция Переславль-Залесский стала не нужна, и еще десятки.

И. Гарькавый

— Нет, может быть, если он не нужен РЖД, но надо сохранять как отдельное историческое здание, его можно наполнить разным содержанием.

А. Пичугин

— А взяли бы себе? Ну я имею в виду, как Центр «Бутово».

И. Гарькавый

— Ну будем рассматривать все предложения. Потому, что на самом деле это все можно наполнить исторической памятью, о которой сейчас очень много говорят по делу и не по делу. Вот вам историческое место, где историческая память создается. Она создается именно из таких вот памятников истории.

А. Пичугин

— Вы знаете, вы параллельно рассказываете, вот я захожу на портал правительства Москвы. И здесь прям написано, вот пожалуйста, фотография первого этажа и написано: «Самая старая гражданская постройка Бутово».

И, Гарькавый

— И тем не менее есть такая информация: что по планам реновации от этого объекта может не остаться буквально камня на камне. И если это случится, то ситуация с исторической памятью в Бутово будет гораздо печальнее, чем она на сегодня есть.

А. Пичугин

— Ну она катастрофическая.

И. Гарькавый

— И вот теперь мне несколько слов хотелось бы сказать об усадьбе, которую мы тоже называем Бутово, потому что произошла такая, довольно интересная коллизия. Буквально в двух километрах от этого места, от того места, где мы с вами сейчас мысленно находились, в той старинной усадьбе Москвиных, находилась усадьба Дрожжино. Она известна с XVI века, и она тоже прошла определенные стадии своего формирования. Сохранилось поселение Дрожжино. На самом деле вот этот огромный квартал жилого комплекса «Бутово парк 2» юридически приписан к поселению Дрожжино. И это все существует опять-таки. Хотя, конечно, от самого поселения осталось очень мало. Но, усадьба эта, она существовала на другом берегу реки Гвоздянки. И именно на месте этой усадьбы позднее возникла спец зона НКВД и Бутовский полигон. Там происходили массовые казни. И с 8 августа 37-го по 19 октября 38-го года здесь были казнены 20762 человека. Это место особой памяти и церковной памяти. Там есть и замечательный мемориальный комплекс, и храмы стоят, и музей наш действует. Но, при этом сама по себе усадьба нас тоже очень интересует, потому что она в 2001 году была включена в состав памятника истории, то, что от нее осталось, фрагменты, как выделенный объект культурно-исторического наследия. И что же это, собственно, за объект? Ну вот это то здание, которое восстановлено, как флигель усадьбы Дрожжино-Бутово на историческом фундаменте. Там сейчас располагается музей памяти пострадавших. Это перестроенная очень серьезно сотрудниками министерства государственной безопасности в 40-е годы здание конного двора, от которого почти ничего не осталось, оно превратилось в складские помещения специального назначения. Оно находится прямо за остановкой 18-го автобуса. И еще один интересный объект -.это парк А вот для усадьбы, между прочим, парк имеет огромное значение, потому что, понимаете, вот как бы что такое парк? Парк — это место, где, с одной стороны, растут деревья, а с другой стороны, это место, определенным образом оно сконфигурировано. То есть это организованное пространство. И даже вот дикость этого пространства, она на самом деле тоже иногда регулировалась и соответствовала тем или иным традициям ландшафтно-парковой архитектуры. Вот этот парк небольшой, который разделяет, ну если сейчас посмотреть на карту, храм Новомучеников российских, Воскресения Христова и Новомучеников российских, каменный, который стоит недалеко от того места, где был когда-то главный усадебный дом усадьбы Дрожжино и пруды запруженной реки Гвоздянки, вот этот парк сам по себе для нас тоже очень интересен, потому что он, несмотря на все перипетии этого места судьбы, в общем-то в каком-то смысле сохранился. Он, конечно, не такой, как был до революции. Этот парк был создан в начале XIX века, когда владельцы усадьбы перенесли усадебный дом на высокий холм. Вот он расположился там, где сейчас непосредственно находится храм каменный и близь него музейный флигель. Но, этот парк был очень красивым, по воспоминаниям современников. Он был засажен липами. Там были проложены дорожки. Они освящались фонарями. Там стояли скамейки. Была беседка в духе такого, знаете, романтизма, поставленное на высоком крутом берегу, который спускался к усадебному пруду. И все это, оно, конечно, эксплуатировалось новыми хозяевами. Мы знаем, что на берегу этого пруда была построена баня, в которой любил парится Лаврентий Павлович Берия, потому что с его легкой руки уже недалеко от еще, можно сказать, до конца заросших могил 37-го года был открыт Дом отдыха выходного дня для руководящего состава МГБСР.

А. Пичугин

— В каком году?

И. Гарькавый

— Примерно в 43-м.

А. Пичугин

— А, ну то есть спустя недолгие 5 лет.

И. Гарькавый

— Да. то есть действительно могилы еще в буквальном смысле не сильно заросли.

А. Пичугин

— Ну я думаю, что отдыхающих, профильно отдыхающих этот факт, даже тех, кто там участвовал или знал, по крайней мере, про эти могилы, не сильно смущало.

И. Гарькавый

— Я думаю, что да, вряд ли он их смущал. Тем более, что на самих этих могилах тогда и тренировки проводились, и клубнику выращивали.

А. Пичугин

— А, даже так.

И. Гарькавый

— Даже так, да.

А. Пичугин

— А откуда это известно?

И. Гарькавый

— Из воспоминаний, в основном из воспоминаний, конечно. Потому, что документы, связанные с деятельностью этого секретного спецобъекта, сами официальные документы, они, по понятным причинам, засекречены. Еще не пришло время даже и официального к ним обращения.

А. Пичугин

— А сколько лет?

И. Гарькавый

— 70 лет. Некоторым 70, некоторым 50.

А. Пичугин

— А, так уже прошло-то с 37-го года.

И. Гарькавый

— Нет, 38-й год. Но, в спецобъектах.

А. Пичугин

— А, в спецобъектах то он перестал быть уже в наше время, конечно.

И. Гарькавый

— Да, да, да. Так что тут еще гораздо дольше. Ну вот тем не менее сейчас существует, как мне кажется, очень интересный проект, в котором мы непосредственно участвуем, который мы инициировали, и который мы назвали «Возвращение в усадьбу Бутово».

А. Пичугин

— И буквально через минуту мы об этом проекте поговорим подробнее. Напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Игорь Гарькавый, историк, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово». Я, Алексей Пичугин. Буквально через минуту мы в эту студию вернемся.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, я напомню, что у нас в гостях директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» Игорь Гарькавый. Мы говорим о Бутово в разных аспектах: и как полигон, и как несколько усадеб, и как эта усадебная жизнь проходила, и что нам сейчас осталось. И разговором этим мы открываем такой большой недельный разговор об утратах Москвы, советских утратах Москвы. Отдельно хочу подчеркнуть, советских утратах, потому что о современных тоже надо говорить, это тоже будет частью какого-то большого разговора. Ну давайте начнем хотя бы с советских утрат, а дальше уже будем идти там, через время переходя к современным. Потому, что о современности говорить еще труднее, мне кажется, сейчас. Итак, мы остановились на проекте усадебном.

И. Гарькавый

— Да, и очень важно отметить, что в этом году наша организация выиграла грант губернатора Московской области для некоммерческих организаций на проведение такого просветительского проекта «Возвращение в усадьбу Болдино». Ее главная цель — познакомить жителей окрестных микрорайонов, тех самых вышеупомянутых нами: и «Восточное Бутово», и «Бутово парк 2», и «Бутово парк 1», и других близь лежащих просто с историей этого места. Потому, что, естественно, что в этих новых микрорайонах нет парков, да и в общем-то зелени очень мало. Люди идут гулять куда? Они идут гулять туда, куда их глаза глядят, то есть в эти зеленые остатки сада усадебного. Парку досталось в советское время и даже в постсоветское время, потому что в начале 90-х годов этот парк почему-то оказался огорожен забором, которые местное ДНТ организовало. И не так давно муниципальные власти Ленинского района Московской области все-таки вернули этот парк жителям окрестных сел и новых районов, потому что железный забор сняли. По парку теперь можно гулять. Это, конечно, вызывает и некоторые опасения в том, что парк может стать местом какого-нибудь вот такого некультурного проведения досуга. Поэтому его надо наполнить содержанием. И с другой стороны, сейчас у нас проходит очень интересный процесс в Подмосковье мощного экологического движения. Я должен вам сказать, что буквально на днях статус особо охраняемой природной территории получили земли в районе усадьбы Суханово. Это инициатива снизу. То есть это вот группа экологов, которая во все двери стучалась, подавала заявки и смогла добиться того, чтобы эти территории действительно серьезно теперь, на научной основе охранялись государством.

А. Пичугин

— То есть мы можем надеяться, что в усадьбе Суханово что-то начнется? Я просто там посылал.

И. Гарькавый

— В усадьбе нет. Усадьбу я бы, честно говоря, не стал бы надеяться в связи с этим проектом. Но, то, что парк Суханово будут серьезней гораздо охранять от посягательств, которые постоянно происходят, это безусловно так.

А. Пичугин

— Я просто неделю назад побывал в усадьбе Суханова, каюсь, первый раз в жизни, хотя знаю о ней с детства. Вот почему-то в усадьбу Суханово я никогда не доезжал. Хотя у меня была книжка в детстве большая, еще в 50-е годы изданная про Подмосковье, и вот оттуда, из нее я про усадьбу Суханово узнал. Но, вот доехали мы с женой и дочкой только неделю назад. Просто объезжая пробку и проезжая через Суханово, зашли. Это, конечно, потрясающе, потрясающий парк и сама усадьба, и то, что там очень много сохранилось, но находится, к сожалению, в таком запущенном виде, что сколько это проживет, вообще никому неизвестно.

И. Гарькавый

— Вы знаете, сейчас уникальная ситуация. Я как-то, честно говоря, не особенно много внимания уделял природе Бутовского полигона и окрестности, потому что по образованию историк. Но, недавно и у нас тоже возникла экологическое движение, и у нас тоже подана заявка на создание особо охраняемой природной территории. Наша организация в прошлом году организовала сбор средств, и мы направили эти средства на проведение экологической экспертизы, результаты которой были переданы правительству Московской области. И сейчас идет процесс согласования. И на сколько я знаю, ну есть довольно высокие шансы того, что будет создана особая охраняемая природная территория и на основе памятника истории «Бутовский полигон». Это очень важно, потому что сейчас происходит какая-то миграция живых существ, прямо я иначе не могу сказать, к нам из-за того, что Подмосковье, которое когда-то было местом живой жизни, стала местом железобетонных ограждений. И не только имею в виду новые микрорайоны, но рядом терминалы, рядом какие-то логистические комплексы.

А. Пичугин

— Да, особенно у вас там вокруг Бутово вообще просто ужас.

И. Гарькавый

— В общем, честно говоря, и людям то тяжко, но животные вообще не знают, куда им деться. И у нас вот как раз и полигон. Это место невероятного разнообразия птиц. И рядом расположен лесопарк, который, слава Богу, тоже держится, и который мы тоже хотим защищать от посягательств, которые и там тоже периодически возникают. И вот экологическая экспертиза, ее предварительные результаты мне известны, то есть первая, которая была в прошлом году, потрясающе. То есть краснокнижные животные и растения, которые в общем-то нигде в Подмосковье не встречаются, они оказались на этой территории, они зафиксированы. Это теперь повод для очень серьезного разговора. То есть мы тоже в рамках проекта, который сейчас начинаем, во-первых, планируем изучить деревья того парка, который остался от усадьбы Бутово. Мы хотим выявить самые ценные деревья.

А. Пичугин

— Самые старые.

И. Гарькавый

— Да, того парка, который существовал еще до революции, в котором гуляли владельцы этого места. Ну а вы знаете, что в 1911 году конный завод, а в 1913-м или 15-м году, по разным вариантам, была приобретена уже полностью усадьба Бутова Иваном Ивановичем Зиминым, одним из руководителей, председателем совета директоров Орехово-Зуевской мануфактуры, известным купцом-старообрядцем, беспоповцем, меценатом. И как раз его родной брат Сергей Иванович Зимин — то владелец московской частной оперы Зимина. Их племянник Иван Леонтьевич Зимин становится управляющим Бутовским имением и конным заводом. Сюда приезжает весь цвет московского оперного искусства. Мы не знаем точно про Шаляпина, но довольно известно много других артистов, которые здесь бывали. А супруга Ивана Леонтьевича Зимина была очень известная в то время оперная певица Софья Ивановна Друзякина, которая сюда привлекала и слушателей своих, и коллег по актерскому цеху. А в 1915 году Иван Леонтьевич был призван в армию, на фронт. И он ушел, и дядя ушел воевать, и оба вернулись с наградами. Иван Леонтьевич вернулся настоящим героем. Он получил на фронте не только орден святого великомученика Георгия IV степени, но и личное дворянство из рук самого государя, И вернулся действительно настоящим героем с фронта. К сожалению, этот героизм был несколько омрачен его недугом, потому что после тяжелого ранения он получал лечение морфием, и на всю жизнь, к сожалению, сохранил зависимость, стал морфинистом, как тогда говорили. Это, к сожалению, разрушило и семейную жизнь, в общем тут эта история далека от идиллии, от идеала. Ну есть очень интересные вещи, которые нам передали потомки Софьи Ивановны. Она прожила более долгую жизнь, чем супруг, она умерла только в 1953-м году. Была профессором Московской консерватории, воспитала целую плеяду советских музыкантов, и в общем-то тоже оставила после себя довольно интересный заметный след. И вот это какой-то короткий совершенно, вроде бы с почти, с точки зрения истории, подобный период, всего лишь несколько лет перед революцией, 3- 4 года, расцвет Бутовского конного завода, вот эта публика, которая приезжала, и даже легенда, не удержусь, сейчас вам о ней расскажу, потому что, я уверен, не все жители наших микрорайонов знают о том, что по легенде в Бутово привозили слона. Это неподтвержденный факт, но они тем не менее вполне могут быть и достоверными, потому что вряд ли бы это кто-то выдумал. Согласитесь, все-таки выдумать это тоже довольно сложно. Известно, что приезжали актеры-лилипуты, это известно. Известно, что театр пони приезжал. Это все тоже, это летние вот эти праздники, которые в усадьбе Бутово происходили. Но, вряд ли кто-то мог это выдумать, что однажды привезли слона на железнодорожной платформе до станции Бутово, потом пешочком.

А. Пичугин

— То есть из Москвы, я так понимаю, из зоосада.

И. Гарькавый

— Да, да, да. Или может быть из какого-то частного цирка, может быть из зоосада московского. Но, во всяком случае в памяти людей осталось, как этот массивный житель далеких стран дошел пешочком до усадьбы, там какое-то время повеселил публику, потом также обратно вернулся, встал на платформу и отбыл обратно в Москву.

А. Пичугин

— Сразу скажу, что зоосад в Ленинграде, в Петербурге, исторически в Петрограде, а в Москве зоопарк. Но, мне почему-то очень нравится слово «зоосад».

И. Гарькавый

— Возможно. И вот как раз как-то связать вот эти, знаете, разные эпохи нашей истории позволяют такие места, как парк усадьбы Бутово, как оставшееся здание музейного флигеля. Потому, что это очень нужно не самим этим даже историческим достопримечательностям, а это нужно людям, которые сейчас живут и которым, может быть они не понимают, насколько им нужно прошлое. Потому, что прошлое — это как коллективная биография, это корни, понимаете. Вот да, человек может даже не знать своей собственной родословной, это прискорбно, но бывает, что и невозможно восстановить уже по крохам. Но, вот тем не менее как-то вот надо увидеть образец нормальной жизни. Почему в 20-е годы, как вы думаете, когда шли уже расстрелы, когда людей отправляли на Соловки, а вот одним сосредоточием интеллектуальной жизни в России было общество изучения русских усадьб. Люди ездили по этим, уже тогда закрытым или уже почти закрытым.

А. Пичугин

— В музеи-монастыри тоже долгое время.

И. Гарькавый

— Да, да. В 26-м году вышел указ, который запрещал бывшим владельцам жить в их дворянских гнездах. Ну и до этого некоторые еще жили, некоторые потом остались в качестве хранителей музеев, если им власть разрешала, но в принципе да, в основном это все разорение шло. А люди тянулись сохранить все это, чтобы сохранить какие-то образцы высокой культуры, образцы нормальности.

А. Пичугин

— Я могу сделать предположение, которое, наверно, исторически оправдано, но не популярна эта версия, что в те же 20-е годы молодое советское государство было очень разным. Была его чекистская составляющая, вот которая расстрелы, казни, запреты, репрессии, и была его такая более мягкая бюрократическая составляющая, которая была очень разной, и которая во многом привела к НЭПУ, как к такому откату. Ну потому, что бюрократия рождает экономические программы, а ЧЕКА рождало то, что рождало. И вот эта разница, вот то столкновение бюрократии и органов, оно на протяжении всей советской истории мы наблюдаем. И вот в 20-е годы это противостояние, оно еще, наверное, не оформилось тогда, но оно было очень выпукло, подчеркиваемо как раз тем, что с одной стороны, это музеи, пусть бывшие монастыри, но музеи, еще не разрушенные. Усадьба, общество изучения усадеб, архитектура, новые архитектурные формы, и вот это все.

И. Гарькавый

— Ну это надо подумать еще. Тезис интересный, но он нуждается еще в осмыслении. Но, насчет Бутовской усадьбы, вы знаете, вы абсолютно правы, это время было противоречивым, потому что, с одной стороны, конечно, советская власть. И вот известно, что вскоре после приобретения Зимины переименовали усадьбу, и то, что раньше называли усадьбой Дрожжино, в отличии от одноименного села, или сельца Дрожжино рядом, стали называть усадьба Бутово.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово. В чем смысл переименования был? Чем им Дрожжино не нравилось? И почему Бутово было лучше?

И. Гарькавый

— Я думаю, что здесь объяснение очень простое. Рядом станция Бутово. Они были люди богемные, им нужна была какая-то вот связь. И их публике было важно находить связь, и их публике было важно находить место для отдыха, для приездов, для визитов. И поэтому по рядом расположенной станции они стали именовать свою усадьбу Бутово. Тем более, что та усадьба Бутово, которая была исторической, о которой мы сегодня тоже говорили, в то время она, как усадьба практически прекратила свое существование, потому что существовала уже как частное владение Москвиных, а вся остальная земля, она была поделена и превратилась вот в эти самые стародачные, дачные участки. Ну вот всяком случае так я объясняю этот феномен. И для того, чтобы не путать мы сейчас чаще всего используем такое двойное название, мы говорим: усадьба Дрожжино-Бутово, чтобы отличать усадьбу Зиминых от усадьбы Москвиных, и чтобы у нас не было того топографического кретинизма, который с этим названием связан, к сожалению, был и вот до революции, и в наше время.

А. Пичугин

— Да, я хотел сказать, что это оказывается, чехарда с названием Бутово началась, оказывается, не в конце 80-х, а еще до революции, еще семью десятками лет раньше.

И. Гарькавый

— Да, название многострадальное.

А. Пичугин

— Какое место вот эта история усадьбы и усадебная жизнь занимает в экспозиции вашего центра, музея?

И. Гарькавый

— А я вот как раз стал и говорить о том, что очень интересно 20-е годы проходят для усадьбы Бутово, потому что усадьба была национализирована в 18-м году. И потом она входила в состав различных хозяйственных структур, но в основном она называлась «Конный завод», или просто «хозяйство Зиминское» в составе совхоза имени Каменева, то есть уже при жизни этого партийного руководителя.

А. Пичугин

— После его смерти вряд ли бы кто-то назвал.

И. Гарькавый

— Да. после он был объявлен врагом народа и казнен, но вот в те годы его жизни существовал совхоз имени этого человека. И это на самом деле название ничего не поменяло в укладе Бутовского конного завода. Им по-прежнему руководил Иван Леонтьевич Зимин, и все 20-е годы Бутовский конный завод успешно развивался. Более того, именно в эти годы выращенные в Бутово лошади одерживали победы в престижных соревнованиях. В 23-м году кобыла по кличке Брысь выиграла престижное международное дерби. И Бутовский конный завод вошел в рейтинги международного класса. Но, получилось так, что в 29-м году случился какой-то инцидент: пожар видимо, или еще что-то происходило, и вот к тому моменту это уложилось с собственной неурядицей на то, что происходило в государстве, а в государстве наступал великий перелом, частью которого была политика избавления от буржуазных специалистов, так называемых попутчиков. И вот Иван Леонтьевич Зимин был арестован. И оказался он в Бутырской тюрьме, в следственном изоляторе. И провел он там довольно много времени, почти целый год. Но, его не смогли приговорить ни к какому реальному сроку, потому что состав преступления в общем не набрали. Были, конечно, какие-то нарушения в бухгалтерской отчетности, случился пожар. Но, он сам лично в этом вряд ли был виноват. И поэтому его отпустили на свободу. Однако лишили должности, работы. И после этого уже бутовский конный завод был расформирован. А в 1934-м году эта территория передана была народному комиссариату внутренних дел, который устроил там свою хозяйственную спецовку.

А. Пичугин

— А есть понимание: почему? Или это вообще не линейная история, то, что передавали НКВД какие-то территории? Почему там, почему в Бутово? Почему Коммунарка?

И. Гарькавый

— Я думаю, что с Бутово как раз более-менее понятно. Это была хорошо благоустроенная территория. Вернее сказать, это был агрокомплекс. Это не только конюшни с лошадями были, это были еще и подсобные хозяйства, это была пашня, где непосредственно выращивали корма для лошадей. То есть это все были хорошо возделанные, обработанные земли в непосредственной доступности из Москвы. И очень важно, что в тот момент это место не обрело постоянного хозяина. Как раз незадолго до этого там пытались сделать колонию для несовершеннолетних. Но, это, конечно, нельзя назвать удачным решением. И вот поэтому НКВЛ зашло в эту местность как более сильный хозяйственный руководитель, и действительно руководило этим местом фактически до нашего времени. Потому, что последние объекты, насколько я понимаю, преемственных органов госбезопасности, там они, будучи уже в наше время, были переданы другим хозяйствующим субъектам.

А. Пичугин

— Там чуть ли не уже при возведении первого деревянного храма на месте Бутовского полигона, еще в то время какие-то остатки владения ФСБ на тот момент, по-моему, были. Или нет?

И. Гарькавый

— Да, конечно, были, были.

А. Пичугин

— То есть вы еще соседствовали некоторое время.

И. Гарькавый

— Да. Дело в том, что сам деревянный храм, он был заложен в 1995 году, и только в этот момент с территории полигона была снята вооруженная охрана, которая непосредственно была выставлена органами госбезопасности. Они меняли в те годы свое название, и последнее преемственное название было Федеральная служба безопасности.

А. Пичугин

— А как вы в Бутово попали? Я имею в виду, это произошло до того, как вы стали работать там, или ваше знакомство в Бутово, оно в общем совпало с тем, что вы стали директором или сотрудником тогда?

И. Гарькавый

— Я в Бутово попал ровно 30 лет назад.

А. Пичугин

— В 96-м году.

И. Гарькавый

— В 96-м году. Именно в эти дни, там на День памяти всех святых в земле русской просиявших было одно из первых богослужений в недостроенном храме. Потому, что я хорошо помню, как зашли в деревянную церковь, а половина храма, она не была еще застелена досками. И нас просили случайно не наступить. И был иконостас временный из материи. То есть такая ширма вместо иконостаса. И вот там тогда совершалось всенощное бдение. И да, вот тогда я приехал туда вместе с представителями семьи Коллет, вместе с Сергеем Глебовичем, если память не изменяет, который, к сожалению, ныне почил. Но, вот да, и честно говоря, у меня было одно ощущение: на сколько это безумно далеко. Потому, что я сам в Москве жил всегда на севере.

А. Пичугин

— Да, а тут прям конкретно далеко.

И. Гарькавый

— И на юг тогда не было ни станции бульвар Дмитрия Донского, ни станции Анино.

А. Пичугин

— Кто помнит эту песню, что: «От Алтуфьево до Пражской лишь на первый взгляд далеко».

И. Гарькавый

— Да. Только почему до Пражской? Да, да, да. Поэтому, конечно, так у меня не было мысли, что с этим местом будет связана моя жизнь, но как-то так потом получилось, что этим местом пришлось заниматься.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Вот такой наш первый разговор о московских утратах. Тут, видите, все смешалось. Архитектурно многое сохранилось. По людей, погибших и лежащих на Бутовском полигоне, в том числе и про святых людей мы неоднократно здесь говорили, и сегодня только краем затронули эту тему. Но, важно мне почему-то показалось начать именно с этой темы, вернее, именно с Бутово, потому что вроде бы как там, усадьба Москвиных, ну вот какие-то остатки есть . Усадьба Бутово- Дрожжино, дом. А, кстати, дом насколько сохранился?

И. Гарькавый

— Ни на сколько. Нет, дом, который был главный усадебный, он полностью погиб в те самые 20-е годы.

А. Пичугин

— А где мы бываем сейчас?

И. Гарькавый

— Это флигель. Это флигель, один из нескольких флигелей усадебных, который был тогда занят конторой конного завода. И он тоже на самом деле был в 29-м году серьезно перестроен. Ну то есть заново деревянные части после небольшого пожара собрали на старом фундаменте. И вот то здание, которое было тогда построено, оно использовалось, как комендатура Бутовской спецзоны НКВД все эти годы. Потом именно в этом здании был дом отдыха выходного дня, потому что там больше пригодных для длительного проживания никаких зданий не находилось долгое время. А позднее в этом доме был детский сад, позднее разные другие учреждения. И вот только на финальной стадии это здание было передано приходу храма Новомучеников. И перед тем, как его передать, прежние владельцы допустили в этом здании пожар, который большую часть здания выжиг. Пришлось фактически перебирать, делать заново. И поэтому деревянные конструкции этого здания, они фактически новые, но зато архитектурная форма и планировка, и все, что можно сохранить, сохранено исторически достоверно.

А. Пичугин

— Спасибо. Игорь Гарькавый, директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово был у нас в гостях. ЧЯ, Алексей Пичугин, прощаемся. До новых встреч.

И. Гарькавый

— Всего доброго. Участвуйте в программе «Возвращение в усадьбу Бутово». Информация будет на нашем Telegram-канале «Бутовский полигон».

А. Пичугин

— До свидания. Спасибо.

И. Гарькавый

— Всего доброго. До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Евангелие от Иоанна об отношениях человека с Богом». Протоиерей Александр Прокопчук
• «Русская традиционная культура». Евгений Чесноков
• «Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов