"Хоровая музыка - мировые традиции". Светлый вечер с Галиной Григорьевой (03.10.2016)

У нас в гостях была композитор из Эстонии Галина Григорьева.

Мы говорили о традициях музыкальной и хоровой культуры России и Балтии, о ее влиянии на сознание и духовное состояние людей, а также о творчестве нашей гостьи, и о фестивале композиторов Балтии в Москве.

 

 

 

 

---

В. Емельянов

— Здравствуйте! Это программа «Светлый вечер». В студии Владимир Емельянов…

А. Пичугин

— …Алексей Пичугин. Здравствуйте!

В. Емельянов

— И мы рады приветствовать нашего сегодняшнего гостя. Гость наш сегодняшний из-за рубежа — это автор многочисленных хоровых, камерных, камерно-инструментальных и оркестровых произведений, которая не очень любит давать интервью, не очень стремится ко всемирной известности, хотя талант ее давно уже признан в среде профессиональных музыкантов не только нашей страны, но и стран ближнего и дальнего зарубежья. Произведения звучат ее на различных фестивалях в Эстонии, России, Украине, Германии, Франции, США, очень долго можно перечислять. Итак, знакомьтесь — композитор из Эстонии Галина Григорьева. Здравствуйте!

Г. Григорьева

— Добрый вечер!

А. Пичугин

— Здравствуйте!

Наше досье:

Галина Григорьева. Родилась в Симферополе. Учиться музыке начала в 5 лет. Окончила Симферопольское музыкальное училище и Ленинградскую консерваторию. В 1991-м году переехала с мужем в Таллин. Здесь окончила аспирантуру Эстонской Академии музыки, в которой осталась преподавать. Композитор. Произведения Галины Григорьевой представляли Эстонию на «Международной трибуне композиторов». Лауреат многочисленных музыкальных премий.

В. Емельянов

— Вы же в Москве не просто проездом, не просто как турист, а, в общем-то, по делам. Сразу хочется спросить: по каким? Понятно, что по музыкальным.

Г. Григорьева

— Да, я имела честь быть приглашенной на фестиваль «Зеркало в зеркале», посвященному юбилею Арво Пярта. Как написали устроители в своих буклетах — «лично приглашенная» этим замечательным композитором. На этом фестивале, скажем так, будет некая ретроспектива моих произведений. То есть три вечера будут концерты, на которых будет звучать моя музыка. И поэтому московские слушатели, которые, может быть, не очень хорошо знакомы с моими произведениями, будут иметь возможность услышать их, оценить, увидеть достоинства и недостатки — это нормально, это хорошо. И у меня будет возможность, конечно, встретиться с моими коллегами, профессионалами и просто с публикой, со зрителями. И возникнут новые связи, новые рефлексы.

В. Емельянов

— Это хорошо всегда. Давайте тогда сразу уточним, где наши слушатели и московская публика в целом может познакомиться с вашими произведениями.

Г. Григорьева

— Один концерт уже состоялся, концерт был в Малом зале консерватории, «Hortus Musicus» представлял произведения Арво Пярта, Гии Канчели, Александра Кнайфеля, и мои в том числе. Предстоит гала-концерт 1-го октября в Большом зале консерватории в 2 часа дня. Будет концерт, опять-таки, из произведений Арво Пярта, это будут произведения хоровые и оркестровые, мои сочинения будут и эстонского композитора очень известного Петера Вяхи. И 5-го числа в музее Скрябина будет, скажем так, если это можно так называть, небольшой авторский вечер из моей музыки. К сожалению, я уже не смогу присутствовать на этом концерте, потому что у меня будут премьеры в Эстонии 3-го и 4-го. Но я надеюсь, что моя музыка уже сумеет заинтересовать слушателей, и они придут на этот концерт и сумеют ознакомиться с камерно-инструментальными произведениями.

А. Пичугин

— А сам фестиваль «Зеркало в зеркале» это московская история или это кочующее мероприятие, которое проходит и в Эстонии, и в разных российских городах?

Г. Григорьева

— Насколько я понимаю, это фестиваль международный, ему 2 года, и надеюсь, что еще будет много-много лет. Он проходит в основном в Москве, но такие творческие связи, творческие контакты предполагается наладить между композиторами разных стран. Но эти два года были посвящены в большей степени именно музыке Арво Пярта.

А. Пичугин

— А сам он присутствует каждый раз?

Г. Григорьева

— Не знаю, присутствовал ли он в прошлом году, в этом году, по-моему, его не будет. Но его музыка настолько значима и настолько, скажем так, материализована в этом смысле, несмотря на всю свою духовную субстанцию. То есть его фигура, даже если он не присутствует в зале, все равно всегда ощущается зрителями. Насколько я знаю, он не будет присутствовать в этом году.

В. Емельянов

— География вашей жизни удивительна. Вы родились в Крыму, который снова теперь стал российским. Затем, после окончания Симферопольского музыкального училища поступили в Одесскую консерваторию на композиторское отделение. А потом уехали в Ленинград. А сейчас живете в Таллине, в Эстонии. Как вы себя ощущаете в этих географических точках? Не хочется спрашивать, что для вас Родина (смеются), но просто интересно.

Г. Григорьева

— Наверное, уже в связи с этим появилось все-таки такое ощущение, что мир очень маленький. И можно к этому относиться так — что если есть возможность делать то, что ты считаешь нужным, это место становится тебе родным и близким. И в этом плане мне действительно везло в жизни на учителей, везло на людей, которые меня окружали. Поэтому и в Крыму, и в Одессе, и в Петербурге остались теплые отношения очень и с коллегами, и с людьми совершенно из другой области, не музыкальной. У меня всегда были прекрасные учителя и в Эстонии. Ляпус Уммер, о котором можно сказать, что он дал мне визитную карточку и открыл шлагбаум, включил зеленый свет, и я стала эстонским композитором, признанным эстонским композитором. Потому что, знаете, можно жить на территории Эстонии, абсолютно абстрагироваться, считать себя совершенно из другой культурной среды и ничего общего не иметь с тем, что происходит там. Но тем не менее, как мне кажется, мне удалось в Эстонии интегрироваться, и в то же время сохранить свою идентичность. Потому что я никогда не скрывала и никогда не пыталась лукавить — все-таки мой менталитет и моя юность были именно сформированы под воздействием русской культуры. И идеи, которые присущи русской культуре, русскому духовному пространству, они стали основополагающими в моем творчестве. И это фундамент, тот, на который я опираюсь, на котором я воздвигаю свою надстройку. И более того, удалось привлечь к этому немалый интерес. И я бы так сказала, что именно благодаря этому возник неподдельный интерес и со стороны многих музыкантов на Западе, и они это с удовольствием играют, и с удовольствием интересуются этим, и удивляются этому пласту культуры.

А. Пичугин

— Мне уже давно интересно, можно ли говорить о людях, международно признанных, людях творческих, что они — эстонский композитор, русский художник, немецкий писатель — если они, родившись в свое время на данных пространствах единого Советского Союза или России, чаще всего живут где-то за пределами Родины. Можно ли о них говорить все-таки в каком-то национальном смысле, или это уже международное достояние и надо, чтобы не только общество вас таковым считало, но уже и самому так ощущать, самой.

Г. Григорьева

— Это хороший вопрос, потому что очень часто меня даже эстонцы продолжают спрашивать — эстонский ли я композитор, с надеждой в глазах. (Смеется). Именно с надеждой в глазах, потому что для Эстонии это, наверное, важно. Потому что это маленькая страна с небольшим населением, и когда человек получает мировое признание, им очень важно, чтобы он позиционировал себя как эстонский композитор. И поэтому я всегда иду навстречу и говорю: «Да, действительно, я эстонский композитор». Потому что основной этап моего творчества, когда формировалась личность как композитора, именно на территории Эстонии это произошло. Именно Эстония оказывала мне поддержку, именно Эстония оценивала мой труд и давала правительственные награды и премии. И это, конечно, для композитора в наше время является огромной моральной и материальной поддержкой. Но если мы говорим о национальной принадлежности композитора, то, конечно, я еще раз то, что я повторила до этого, скажу —я сформирована на русских культурных исторических традициях.

В. Емельянов

— Скажите нам все-таки — вы русский композитор или вы эстонский композитор?

Г. Григорьева

— (Смеется).

В. Емельянов

— Вы себя сами как считаете?

Г. Григорьева

— Это слишком конкретно задан вопрос. Я эстонский композитор, но менталитет мой, как композитора, русский.

А. Пичугин

— Я пример приведу просто. Есть такая девушка, музыкант, у нее творческий псевдоним, я, честно говоря, не помню, как ее зовут на самом деле, творческий псевдоним China Women. Она из Канады, дочь русских эмигрантов, живет в Берлине, и творческий псевдоним у нее China Women. Вот как ее считать?

В. Емельянов

— Всё очень сложно. Леша, ты знаешь, даже не хотелось бы, честно говоря, в это углубляться. Тем не менее мы еще поговорим про житье-бытье в Эстонии русских и т.д. Но давайте для начала, чтобы наши слушатели имели возможность понять, что же это за композитор — Галина Григорьева — давайте послушаем одно из ваших произведений. Например, что это будет сейчас?

Г. Григорьева

— Для начала мы послушаем первую часть моего хорового концерта, который написан был в 91-м году. То есть это как раз год, когда я приехала в Эстонию. И благодаря этому сочинению, я бы так сказала, я получила «путевку в жизнь». И самое интересное, что это произведение стало некоей такой картой моей, как представительской картой, от которого, собственно, всё и началось и от которого отталкивалась. Это первая часть, «Слава» называется.

(Звучит музыка).

В. Емельянов

— Программа «Светлый вечер» на радио «Вера». У нас сегодня в гостях композитор из Эстонии Галина Григорьева. Это очень красиво. Я вообще, честно говоря, очень люблю хоровую музыку, и вне зависимости от того, детский ли это хор, поют ли они русские песни… Мне очень нравится вообще хоровое искусство прибалтийских стран, это большая хорошая традиция такая. Огромное количество всяких фестивалей и в Литве, и в Латвии, и в Эстонии проводится. Я не слишком частый гость в этих странах, несмотря на то, что в Литве мне в свое время довелось учиться, и весной, и летом и осенью я с удовольствием приходил на площадки. Тогда вообще не надо было билетов никаких покупать, просто приходишь в Вильнюсе в парк Вингис, там хорошая эстрада, и просто много-много коллективов исполняет хоровую музыку — мне очень нравится. Вот вернемся все-таки к вашей учебе в Петербурге. У меня такой вопрос — а почему вы не остались в Ленинграде тогда? Все-таки, казалось бы, одно дело… не то, чтобы Россия, Советский Союз тогда был, я так понимаю?

Г. Григорьева

— Советский Союз.

В. Емельянов

— Но все-таки Российская Федерация, РСФСР и Ленинград, рядом Москва, и это совершенно другой музыкальный мир — он более объемный, более масштабный, со значительными очень фигурами. И крохотная Эстонская республика, где, конечно, тоже есть свои мэтры и свои звезды на тот момент, если можно так назвать классиков-композиторов. И тем не менее, вы из Ленинграда уезжаете в Эстонию.

Г. Григорьева

— У каждого человека есть свой путь. Путь есть и у меня. И это было связано не просто с моей прихотью, а это связано было с семейными обстоятельствами, потому что я вышла замуж за эстонца. И действительно стояла острая дилемма — оставаться или уезжать, потому что я заканчивала консерваторию, у меня была перспектива поступать в аспирантуру. И более того, мой педагог Юрий Александрович Фалик уезжал в Америку и предлагал мне стать его ассистентом, и оставлял мне свой класс в консерватории, в тот момент еще ленинградской.

В. Емельянов

— А с собой не звал туда, в Америку?

Г. Григорьева

— Еще в тот момент — нет. Но он предлагал, скажем, взять на себя ответственность за тех студентов, которые оставались, и продолжить его труд, чтобы не расформировывался класс, чтобы студенты не расходились по другим педагогам. Может быть, потом можно вернуться к фигуре Юрия Александровича Фалика, потому что это действительно знаменательная фигура в моей жизни. Мне вообще всегда везло, как я уже сказала, на педагогов, они оказывали очень сильное влияние на меня как на личность. И он, конечно, очень сильно уговаривал. Но это был как раз 91-й год, когда Эстония не просто была маленьким государством, как вы говорите, а она завоевывала свою независимость. И завоевала. И ехать, конечно, в страну, где вообще полная неизвестность — что будет дальше, и чем это всё кончится — это было, можно сказать, подобно самоубийству. Но выбора у меня особенно не было. И поскольку мой муж был очень предан в тот момент идеям происходящим, всем этим переменам в его государстве, у него вопрос этот не стоял. И он это даже обсуждать не хотел, хотя он человек такой толерантный, всегда прислушивается к моему мнению, то есть мы всегда умело находим взаимопонимание, находим и общий язык. В тот момент просто выбора не было. И я скажу так, что, действительно, это был очень серьезный шаг, потому что мы попали в очень сложные ситуации, в очень сложное положение, и фактически на 7 лет я прекратила вообще писать музыку, потому что было не до нее.

А. Пичугин

— Надо было работать и зарабатывать.

Г. Григорьева

— Надо было… Даже вопрос не так стоял — а надо было доказать, что ты вернулся в Эстонию и имеешь право там находиться и жить. Потому что мы попали как раз в эту ситуацию, что муж мой тоже учился в Петербурге, и там эти все, скажем, миграционные моменты, они оказались не просто сложными, а очень сложными. И приходилось даже доказывать вплоть до того, что мой муж эстонец имеет право там жить и привезти туда семью. Я всегда говорю, что мы это преодолели, что мы это, скажем так, доказали, что верблюд есть верблюд. И после этого, конечно, было очень сложное такое послевкусие — стоит ли вообще доказывать, когда уходит столько времени на то, что не надо доказывать и кажется очевидным. Но тут, в самый такой, можно сказать, ответственный момент в моей жизни, опять-таки, появляется замечательный композитор Ляпус Уммер, который считается одним из самых ярких и одаренных личностей в Эстонии и который безоговорочно сразу же предлагает мне вступить в Союз композиторов и поступить в Таллинскую академию, несмотря на то, что я уже закончила Петербургскую — для адаптации. Что я, собственно говоря, и сделала. Потому что он сказал: «Если вы хотите жить в культурной среде Эстонии, вы должны знать элементарно с кем вы живете, с кем вы бок о бок будете работать».

В. Емельянов

— Это правильно.

Г. Григорьева

— Это абсолютно было правильно, поэтому у меня никаких не возникало даже сомнений, что это правильный шаг. Я так и сделала. И это действительно было правильным шагом. И если возвращаться вот к этому концерту «Святки». В принципе, когда ты учишься в России, собственно говоря, эта тенденция сохраняется многие годы, да и сейчас, я изредка общаюсь с коллегами — как-то в основном все взгляды устремлены на Запад. И скажем так, держит свое такое пристальное внимание и задает тон, я бы сказала, такая группа людей-авангардистов, которые считают, что если нет таких глубоких изысканий в этой области, то, в принципе, в современной музыке нечего делать. Естественно, я точно так же в Петербурге стремилась всеми силами постичь вот эти западные основы бытия и в музыке, и в жизни, чтобы выйти на международный уровень. И когда я поступила в консерваторию и принесла свои произведения своему педагогу, о котором я говорю — Ляпусу Уммеру. И мне в этот момент совершенно случайно на фестиваль «Кредо» заказали один небольшой хор. Я быстренько его написала, и поскольку мне надо было на уроки принести и то и другое, я принесла и те свои камерно-инструментальные поиски, и вот эту небольшую пьеску, которую нужно было быстренько сдать. И когда я показала ему этот хор, он сказал мне: «Галина, никогда не изменяйте самой себе. Вот это вы, и такой и оставайтесь».

А. Пичугин

— Это как у Астора Пьяцоллы — был же такой период в жизни, когда он писал всё, кроме танго. И в Париже к нему пришла женщина, которая сказала: «Вы пишете чудесную музыку, но вот здесь я вижу Стравинского, вот здесь Рахманинова, а вот вас я не вижу нигде». И с тех пор он забросил всё, он, видимо, как-то это прочувствовал и вернулся, полностью отдал себя танго.

В. Емельянов

— Да нет, просто, мне кажется, что и гены, и кровь не дали ему в итоге оторваться от танго. Вне этой музыкальной культуры, мне кажется, он бы и не смог бы существовать.

Г. Григорьева

— В гомеопатии это называется «ключевое слово». Действительно, когда педагог определяет, он, собственно говоря, не научает тебя что-то делать, а он дает тебе вот этот вектор, и ты эту вибрацию улавливаешь, и ты понимаешь, что он абсолютно прав. Принимаешь ее и, действительно, совершенно меняешь курс направления. Точно так же, как мой Юрий Александрович Фалик — совершенно потрясающий педагог, выдающийся педагог, который никогда в жизни не навязывал свои идеи, а умел удивительным образом вникнуть в суть каждого из учеников. У него все ученики были не похожи друг на друга. И единственное кредо, которое существовало в классе, он всегда повторял, это было единственное, что было ценно для всех. Он говорил, что «у каждого человека, у каждого композитора, у каждого художника должна быть, как у корабля, ватерлиния, и ниже этой ватерлинии, наверное, художник не имеет права опускаться. Тогда он будет всегда на плаву. Что будет потом, куда он будет плыть — это не важно. А вот ниже опускаться нельзя». Это замечательное качество, которое я передаю и своим теперешним ученикам.

В. Емельянов

— И пример красивый, да.

А. Пичугин

— Давайте слушать музыку.

В. Емельянов

— Давайте.

Г. Григорьева

— Слушаем вторую часть из концерта «Святки» — «Святой вечер».

(Звучит музыка).

В. Емельянов

— Мы напоминаем, что вы слушаете программу «Светлый вечер», у нас сегодня в гостях эстонский композитор Галина Григорьева. Программу ведут Владимир Емельянов…

А. Пичугин

— …и Алексей Пичугин. Мы вернемся в эту студию через минуту.

В. Емельянов

— Продолжаем наш разговор. Вы слушаете радио «Вера» и программу «Светлый вечер». Ее ведущие Владимир Емельянов…

А. Пичугин

— …и Алексей Пичугин. Еще раз здравствуйте!

В. Емельянов

— У нас сегодня в гостях известный эстонский композитор Галина Григорьева. И мы продолжаем разговор о музыке, о жизни в Эстонии, о жизненном пути Галины, который начался в Симферополе, продолжился потом в Одессе, потом был Петербург, а после Петербурга Таллин.

А. Пичугин

— И вот мне как раз всё хотелось спросить. Вы рассказываете о переезде из Ленинграда в Таллин как о таком важном переломном моменте, и что вам очень много всего пришлось, через многое пришлось пройти в первые годы в Таллине. Но я смотрю на карту, да и сам, честно говоря, ездил из Таллина в Петербург на машине — 350 км. Вот я раз в несколько недель, даже чаще, езжу такое же расстояние — по делам в город Суздаль, например, или в город Иваново.

В. Емельянов

— Или от Москвы до Ясной Поляны такое же расстояние.

А. Пичугин

— Казалось бы, это уже даже… Когда ездишь постоянно, то не замечаешь этого — сидишь пьешь кофе, о чем-то думаешь, слушаешь музыку — и вроде бы проходит 15 минут, хотя на самом деле 3 часа, и ты уже в точке назначения. А здесь — ну, граница. Но все равно Таллин и Петербург — они соседи.

Г. Григорьева

— Конечно, они соседи по территории географической, но это разные духовные миры, разные душевные миры, разные… Как это сказать? Нам казалось, что это единое тело и все остальные — его части, а оказалось, что это не просто части, а это маленькие микрокосмосы — со своим менталитетом, со своими установками. И когда это всё произошло в 91-м году, наверное, если бы этого не было так быстро и так внезапно, были бы какие-то естественные процессы адаптации к новому положению. Поскольку это было всё скоротечно, и, я бы даже сказала, неожиданно, то все процессы, конечно, они были обострены донельзя.

В. Емельянов

— Поэтому вам и пришлось 7 лет доказывать, что вы не верблюд. И супруг ваш не верблюд.

Г. Григорьева

— Да, да. Эстонец-супруг — не верблюд. Это довольно странная ситуация была. (Смеется).

В. Емельянов

— Вы правильно говорите — всё было обострено, и поэтому и многое делалось сгоряча, скажем так.

Г. Григорьева

— Конечно, конечно. Никто не утверждает о том, что это всё было лишено каких-то перекосов или перегибов, ошибок. Было сколько угодно. Но, может быть, еще даже и более ироничная ситуация — на моего мужа это настолько сильно повлияло, и на дальнейшую его жизнь, что когда я его упрашивала в тот момент остаться в Петербурге, он даже слышать не хотел. И так получалось, что мне пришлось подчиниться его воле. Но судьба сложилась таким образом, что мой муж сейчас живет в Финляндии, и к Эстонии имеет, практически, очень маленькое отношение. А я теперь осталась в Эстонии, и, собственно говоря, служу своей музыкой этому государству. Вот такая вот бывает ирония судьбы. (Смеется).

А. Пичугин

— Действительно, может быть, сложно понять людям, которые бывают, пускай даже довольно часто бывают в Европе, но не живут там — вот это ощущение жизни. Вот вы говорите — в Финляндии. А что — я еду по центру Таллина, у меня указатель «Хельсинки» — налево, «Петербург» — прямо. В России, конечно, это по-другому всё ощущается.

Г. Григорьева

— Очень было важно в тот момент понять эти процессы и не озлобиться. И более того, принять ситуацию именно такой, какая она есть, чтобы сохранить внутренние силы для творчества. Потому что, вы сами прекрасно понимаете, внутренние обиды и внутренние глубокие переживания не способствуют глубокому размышлению именно в творческом плане. Поэтому надо было уметь абстрагироваться, надо было уметь понять и простить, и более того, принять такую ситуацию, как есть, чтобы в дальнейшем иметь это как почву для созидания в дальнейшем. Это действительно был такой переломный момент.

В. Емельянов

— Как сегодня живется русским в Эстонии?

Г. Григорьева

— Это, опять-таки, сложный вопрос, потому что однозначного ответа нет. Это зависит, наверное, прежде всего от самого человека. И очень многие русские имеют претензии к правительству. Но честно говоря, наверное, к правительству любой страны имеют претензии разные слои населения.

В. Емельянов

— Все.

Г. Григорьева

— Да, все.

А. Пичугин

— Очень многие наши соотечественники приезжают просто в страны Балтии жить сейчас. Особенно в Латвию.

Г. Григорьева

— Да.

В. Емельянов

— А жители Балтии, между прочим... я не знаю, как там ситуация в Эстонии — я плохо очень знаю, а точнее, я совсем не знаю этой страны, этих людей. Что касается Литвы, с которой у меня какая-никакая связь есть, то там не стесняются говорить о том, что чудовищный отток населения происходит. Конкретно из Литвы. Я еще раз повторю, что я не знаю, как дела обстоят в Латвии и Эстонии. И молодежь уезжает из Литвы, и уезжает молодежь в Данию, больше всего уезжает молодежь в Великобританию. Понятно, что это…

А. Пичугин

— Но не на восток.

В. Емельянов

— Нет, конечно. Понятно, что это не только специалисты высокого уровня, выпускники университетов, таких очень специфических… узких специалистов, но и просто молодежь уезжает на какие-то рабочие специальности и т.д. Не хотят они жить там.

Г. Григорьева

— Дело не в том, что не хотят. Дело в том, что складывается такая ситуация, что жить невозможно — в плане того, что надо содержать семью, надо зарабатывать деньги. И конечно же рынок эстонский довольно маленький. Это разговор не о том, что кто-то хочет или кто-то не хочет, а это так складывается жизнь. И поэтому, конечно, сейчас этот вопрос очень остро стоит. Даже запущена такая программа в Эстонии — «Таланты домой», то есть стараются привлекать выгодными какими-то условиями, предложениями творческую молодежь со всего мира. Я знаю это именно потому, что это касается проекта творческой молодежи. И они действительно, где бы они ни жили, они приезжают, им дают возможность давать концерты, дают возможность исполняться. И заказы делают на уровне композиторов. Еще раз повторяю — Эстония маленькая страна, она в принципе дорожит каждым человеком, который работает на ее благо, на ее процветание. Но к сожалению, в силу, опять же, того, что она маленькая, она не может предоставить всем возможности. И кроме того, конечно, Евросоюз открыл границы — то есть человек может сам выбирать: где он живет и как он существует. Это, с одной стороны, и хорошо и плохо, потому что, может быть, как раз это и является тем самым моментом, что вы спросили — эстонский ли я композитор или нет. То есть стирается в какой-то степени менталитет, то есть он становится неким таким единым. То есть эта глобализация…

В. Емельянов

— Сейчас об этом много говорят. Хорошо это или плохо — как вы думаете?

Г. Григорьева

— Честно говоря, с точки зрения практицизма это хорошо. Действительно, человек выбирает место, где ему лучше жить. Но с точки зрения понимания процесса, самоидентификации, духовных каких-то моментов, это, я бы даже сказала, очень опасно. Потому что очень важные моменты, очень важные идеи растворяются в пространстве, они смешиваются. Далеко ходить не надо — в процессе происходящих явлений уже в странах Европы существуют такие города, где нельзя, допустим, установить рождественскую елку. Это очень такая страшная тенденция, я бы так сказала, для людей, которые имеют отношение к христианству.

В. Емельянов

— Многие наши, скажем так, журналисты или люди, называющие себя политологами, конечно, злорадствуют по поводу этого мультикультурализма. Но это действительно опасная тенденция, потому что, попадая, предположим, в какой-то округ в Париже, ты понимаешь, что ты не видишь ни одного европейского лица. И хорошо, если ты там в автомобиле и просто остановился буквально зайти в магазин или купить себе круасан или чашку кофе, куда ты зашел. Но не всегда в таком районе ты кофе и выпьешь. Ну,

или, действительно, на заправке остановился. И хорошо, если это происходит утром.

И не очень себя, наверное, уютно будут люди чувствовать в том же самом округе Парижа поздно вечером. А есть районы, например, куда правда не заезжает полиция, совсем.

Г. Григорьева

— Вы знаете, я не могу сказать о Франции, но я просто наблюдала подобную ситуацию в Финляндии. Но надо отдать должное финскому государству, финскому правительству — они делают всё, чтобы адаптировать людей.

В. Емельянов

— Они не хотят.

Г. Григорьева

— Они не хотят — это другой разговор. Но, например, поразительная вещь — я не встречала человека, который не принадлежит, простите меня, европейской цивилизации, который бы не говорил по-фински. А финский язык невероятно сложный, очень сложный.

В. Емельянов

— Ну, эстонский тоже не простой.

Г. Григорьева

— Понимаете, тут уже дело в политике. Дело в том, что финское государство делает для этого всё, чтобы человек адаптировался. Оно создает социальные инфраструктуры, колоссальная социальная форма поддержки, дается возможность бесплатного изучения языка. И кроме того, финны очень любят свою страну, очень любят, это чувствуется во всем. Место проживания, где человек находится, у них даже есть такая социальная доктрина, скажем так — окна жилого помещения должны выходить в лес. Или должны выходить туда, где виден хотя бы клочок природы, чтобы человек внутренне и эмоционально восстанавливался после рабочего дня. И вот эта любовь к своему государству, она должна присутствовать в любом государстве. Нельзя запускать туда новую силу и давать возможность действовать ей так, как она хочет, все-таки надо подчинять своим интересам людей, которые хотят там жить. И мне кажется, что это очень важно, это должно быть. Без этого, действительно… Простите, мы же пускаем гостей в свой дом и не позволяем же им делать там всё, что они хотят. То есть все равно в любом монастыре должны быть своим правила. Вот с этой точки зрения, мне кажется, что это важно.

А. Пичугин

— Давайте вернемся к музыке и в нашем разговоре тоже вернемся к музыке. Но сначала послушаем одно из ваших произведений.

Г. Григорьева

— Звучит третья часть хорового концерта «Что настанет весна».

(Звучит музыка).

В. Емельянов

— Это программа «Светлый вечер». И наш сегодняшний в гость — композитор из Эстонии Галина Григорьева.

А. Пичугин

— А я слышал, вернее, даже слушал эти пластинки, хотя сам из-за возраста не очень хорошо помню, помню, но слабо — в конце 80-х, собственно говоря, из таких передовых музыкальных коллективов, наверное, бо́льшая часть была как раз из балтийских стран, из Эстонии в основном. Где-то я потом даже скачивал из интернета эти старые, уже оцифрованные пластинки, с очень интересной и странной для советского времени авангардной музыкой. То есть, можно сказать, что Эстония из всех республик советских была в музыкальном плане самой передовой. Может быть, еще во Владивостоке — «открыт закрытый порт Владивосток, но мне туда не надо». А здесь получается, что можно было достать, найти, послушать что-то, приходящее из-за железного занавеса, и что-то происходило в музыкальной жизни Эстонии очень интересное. А вот как сейчас с этим обстоит, насколько в Эстонии много действительно необычных исполнителей, композиторов, музыкантов?

Г. Григорьева

— Я бы так сказала, что если сравнивать с тем, как живут мои коллеги в других странах, не только в России, между прочим — в Украине, в Германии, во Франции, — то я бы сказала, что в Эстонии создалась некая уникальная ситуация, уникальная. Потому что культура — это, пожалуй, то, что эстонское государство может представить миру. И оно на этом делает акцент.

В. Емельянов

— И правильно делает.

Г. Григорьева

— И не жалеет на это денег. И поэтому огромное количество фестивалей, огромное количество исполнителей, которые заинтересованы в исполнении современной музыки. Это могут быть как фестивали выдающихся исполнителей, которым тоже вменяется в обязанность исполнять современную музыку. Кроме того, у Эстонии сейчас действительно есть замечательная возможность посылать на бесплатное обучение своих студентов за границу, и они имеют возможность сравнивать, возвращаются или остаются они там. Но тем не менее, даже если они остаются за границей, они все равно продолжают представлять Эстонию как единица, которая принадлежит этой культуре. Кроме того, у нас уже, я бы так сказала, сформировалась не просто слушательская среда, то есть уже подготовлено целое поколение, которое уже любит современную музыку. Которое не просто открывает для себя — «ой, а что это такое?» — а для нее это уже норма, это язык, на котором она разговаривает. И в этом плане это совершенно замечательно, потому что у нас исполнители не просто ломают голову, или ломают языки, голоса для того, чтобы. А это их жизнь повседневная — они с этой программой ездят на концерты за границу, представляя музыку эстонских композиторов. Для них это совершенно естественно, как дышать. И вот в этом смысле я действительно считаю, что Эстония — это тот самый плацдарм. Ну, собственно говоря, она всегда и по географическому положению занимала такое место, и с точки зрения культурного пространства она занимает уникальное место в том плане, где сталкиваются, встречаются разные тенденции, разные культуры. Это такой плацдарм, на котором есть возможность не просто посмотреть: и это есть в мире, и это есть в мире, и это есть в мире, — а можно выбрать для себя, чем ты хочешь заниматься. И после этого, если ты уже сделал этот выбор, ты можешь выбирать то, что тебе близко, ехать туда, где ты хочешь это углубить и пополнить свой багаж и знания. То есть я считаю, что ситуация действительно уникальная.

А. Пичугин

— Фестивали — вот мы представляли, я еще напомню в конце программы про фестиваль «Зеркало в зеркале», который сейчас проходит в Москве. А нечто подобное в Таллине проводится?

Г. Григорьева

— У нас очень много фестивалей. Фестиваль современной музыки «Нююд», который переводится как «Теперь», ансамбль современной музыки «Нююд», теперь он «Юксус» называется. Дни эстонской музыки, на которые приглашаются композиторы со всего мира, и они представляют свое творчество, дают мастер-классы, занимаются со студентами. Потом, любой фестиваль, который даже посвящен не современной музыке, он обязательно использует в рамках своей культурной программы музыку эстонских композиторов, то есть они просто считают своим долгом исполнять музыку эстонских композиторов. И причем, поручают это самым выдающимся интерпретаторам мира. Это может быть и Гидон Кремер, это может быть и Третьяков, это может быть и Спиваков, которым вменяется в обязанность обязательно исполнить музыку (смеется) эстонского композитора. Им просто деваться некуда. И вот с этой точки зрения, я считаю, что это просто здорово.

В. Емельянов

— Галина, а вот такой вопрос. Паче чаяния, Леше или мне, или любому из наших слушателей захочется 3 дня провести в Эстонии, в Таллине. Что вы рекомендуете, что нужно сделать непременно? Иначе, считай, что ты не был в Эстонии, не был в Таллине.

Г. Григорьева

— Вы знаете, это опять-таки зависит от того времени года, когда вы туда приедете.

В. Емельянов

— Скажем, это ближе к зиме. (Смеются).

А. Пичугин

— На католическое Рождество у нас очень многие ездят куда-нибудь.

В. Емельянов

— Или вот у нас будут праздники в ноябре — 3 дня выходных.

А. Пичугин

— Я-то помню просто, что я один раз в жизни был в Таллине, к сожалению. Это была середина апреля, и был такой сильный ветер в первый день, когда мы приехали, что меня просто до костей пробрало всего.

В. Емельянов

— Но там есть где спасаться.

Г. Григорьева

— Да, в том-то и дело. Я думаю, что когда бы вы ни приехали, вы совершенно точно найдете для себя невероятные… Во-первых, интересный фантастически, уже международно признанный кинофестиваль «Мустонен Фест» — зимой, пожалуйста. Дни Сааремской оперы летом. Пярнуский фестиваль Неэме Ярви, где вы можете встретиться с выдающимися дирижерами, посетить мастер-классы, в июле месяце.

А. Пичугин

— Такой милый городок Пярну...

Г. Григорьева

— Совершенно потрясающий. И отдохнуть еще, и поправить свое здоровье, если есть возможность, вкусно поесть, там великолепные кафе, великолепная кухня. Попить эстонское пиво, совершенно тоже замечательное. Подышать воздухом, принять грязи, всё, что угодно. Я думаю, что с точки зрения такого недолгосрочного курорта, Эстония является идеальным местом для восстановления сил.

В. Емельянов

— В Тарту, наверное, интересно съездить — старинный университетский город, один из старейших в Европе.

Г. Григорьева

— Конечно. Там проводятся дни чтения Лотмана, Лотмановские дни, всевозможные конференции. Теперь вот у нас устраивается еще новое мероприятие, это называется «Мнение» — собираются политические деятели разных направлений, разных взглядов, высказывают свое мнение. И возможность есть любым людям приехать туда и, сидя на траве (смеется), выслушать политические дебаты. То есть, пожалуйста — на любой вкус, на любое желание.

В. Емельянов

— А вот не так давно мы отмечали одну из памятных дат замечательного русского писателя Сергея Довлатова, который какое-то время провел в Эстонии. Тоже скиталец тот еще, конечно. А в Таллине были какие-то мероприятия?

Г. Григорьева

— Да, обязательно. Елена Скульская делала…

В. Емельянов

— Вдова Сергея Довлатова.

Г. Григорьева

— …дни, посвященные Довлатову. И более того, даже эстонцы восприняли с восторгом — прямо на площади Вабадузе, на площади Свободы висел огромный плакат, по-моему, на 5 этажей здания, это был портрет Довлатова.

А. Пичугин

— Я помню, там мемориальная доска висит, по крайней мере, на доме, где он жил, уже много лет.

Г. Григорьева

— Да.

В. Емельянов

— Хотите, я вам интересную историю расскажу? Приехал я однажды в Пушкинские горы, где Довлатов был в свое время экскурсоводом, много про это дело писал. И были у него отношения с директором Пушкиногорья. Первым делом я решил поинтересоваться у дам, которые работают в этом современном здании — там, где конференц-зал… Вы не бывали в Пушкинских горах?

Г. Григорьева

— Была.

В. Емельянов

— Вот это советское здание — понимаете, о чем я говорю?

Г. Григорьева

— Да.

В. Емельянов

— Я прихожу, получаю пропуск на машину, говорю: «Вы знаете, мне очень интересно посетить те места, которые связаны с именем Сергея Донатовича Довлатова». Она говорит: «А кто это? Довлатов? Это простой экскурсовод, которых здесь были сотни...» (Смеются).

А. Пичугин

— А, она хотя бы знала.

В. Емельянов

— «…которых здесь были сотни! Что вы все со своим Довлатовым сюда!»

А. Пичугин

— В царство Александра Сергеевича.

В. Емельянов

— В царство «нашего всего», нашего светоча! Вы, с этой фамилией убогой — Довлатов — сюда приезжаете. Я был, честно говоря, поражен. Отрадно, что хотя бы в Таллине не забывают.

Г. Григорьева

— У нас чтут его и очень любят. Были сейчас совершенно замечательные дни, посвященные Арсению Тарковскому, у нас очень интересные журналисты и кинематографисты сделали фильм о нем, называется «Неизвестный Тарковский», очень интересные неизвестные события из его жизни были представлены, и очень интересные были встречи, и впечатление замечательное было.

В. Емельянов

— Галина, время нашей встречи, к сожалению, подходит к концу. Когда мы начинаем наш разговор или предварительно перед программой мы разговариваем, и гости наши спрашивают: «А сколько по времени?» — «Час». И кажется, ой как много! А когда складывается разговор, кажется — ой, как мало-то! А час уже и пробежал. Нам еще надо обязательно успеть послушать одно из ваших произведений.

А. Пичугин

— И напомнить про концерты.

В. Емельянов

— И напомнить про концерты. И еще нам надо успеть вас поблагодарить: спасибо большое, что нашли время познакомиться с нашей радиостанцией и прийти к нам в гости. Мы вас ждем снова.

Г. Григорьева

— Спасибо!

В. Емельянов

— Как только вы появитесь в Москве, вы обязательно к нам приходите с новостями — с новостями музыкальными, вашими произведениями, и вообще с новостями из вашей жизни и из того, что творится… Все-таки, как мне кажется, дружественной нам, в первую очередь, республики Эстония.

Г. Григорьева

— Да, несомненно!

В. Емельянов

— И что же мы будем слушать?

Г. Григорьева

— Мы будем слушать одну из частей моего хорового триптиха «Натюрморт» на стихи Бродского — «Бабочка».

В. Емельянов

— А мы напоминаем, что это была программа «Светлый вечер», которую для вас провели Владимир Емельянов…

А. Пичугин

— …Алексей Пичугин. И осталось только напомнить, друзья, что продолжается замечательный музыкальный фестиваль «Зеркало в зеркале». 5-го октября, в частности, в музее Скрябина прозвучат... в 7 вечера начнется мероприятие, где прозвучат в том числе произведения нашей сегодняшней гостьи — композитора из Эстонии Галины Григорьевой.

В. Емельянов

— Спасибо вам большое!

Г. Григорьева

— Благодарю вас.

В. Емельянов

— Благоденствия вам, благополучия и творческих удач!

Г. Григорьева

— Спасибо!

В. Емельянов

— Мы с вами прощаемся. До новых встреч! Всего доброго, до свидания!

А. Пичугин

— До свидания!