Поделиться
Тюрингская княгиня Елизавета с тревогой смотрела на дорогу из маленького окна своей комнаты в восточной башне княжеского замка. Она собиралась выйти за ворота, чтобы накормить хлебом нищих и калек, и хотела сделать это до возвращения своего супруга — Людвига, князя германской земли, называемой Тюрингия. Он терпеть не мог, когда возле замка собирались бедняки, просящие милостыню, называл их попрошайками, а Елизавете строго-настрого запрещал даже приближаться к ним.
Но доброе сердце княгини сжималось каждый раз, когда до её слуха доносились мольбы нищих о помощи. Не желая гневить мужа, она старалась выходить к просящим в те часы, когда он уезжал из замка. И вот теперь Елизавета пристально всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть из окна, не видно ли на горизонте его кареты.
Но дорога была пустынна. Княгиня прошла в кухню, надела передник, и, как обычно, наполнила его свежим, только что испечённым хлебом. Спускаясь по узкой винтовой лестнице, она думала о том, как было бы хорошо, если бы она могла сделать для собравшихся у ворот бедняг, лишённых пропитания, что-нибудь большее!
Вдруг кто-то схватил её за плечо. Елизавета вскрикнула и, обернувшись, увидела... своего супруга, князя Людвига. Он вернулся в замок другой дорогой.
— Куда это вы направляетесь, моя дорогая? — с усмешкой спросил он. — И что это такое у вас в переднике? Уж не еда ли для тех попрошаек, что собрались у ворот нашего замка?
Елизавета ничего не отвечала и лишь продолжала прижимать к себе передник, наполненный хлебом. Тогда князь с раздражением дёрнул за него, и оттуда посыпались... благоухающие лепестки роз.
Так гласит знаменитая легенда о принцессе Елизавете Венгерской, дочери венгерского короля Андраша Второго и супруге тюрингского князя Людвига, жившей в начале тринадцатого века. И если поэтическое превращение хлеба в розовые лепестки, скорее всего, привнесло в неё народное воображение, то всё остальное — полнейшая историческая правда.
Елизавета с юных лет стремилась помогать ближним. Горячо верующая в Бога, она считала это своим главным предназначением. А вот супруг-князь, с которым венгерская принцесса обвенчалась, когда ей было четырнадцать, её мыслей не разделял. Однако вскоре, видя всю искренность устремлений жены, он сменил гнев на милость. И Елизавета с горячим рвением принялась за дела милосердия.
В неурожайные годы она раздавала нуждавшимся зерно из княжеских запасов, собственными руками шила одежду для нищих и одеяния для монахов. В своём замке она устроила кухню для бедняков, сама готовила для них еду и мыла за ними посуду.
Елизавета проявляла огромную заботу о больных, увечных и прокажённых. На её деньги в тюрингских городах Айзенахе и Готе для них были построены бесплатные больницы, которые княгиня постоянно поддерживала щедрыми пожертвованиями. Столь же щедро жертвовала она церквям и монастырям.
В тысяча двести двадцать седьмом году князь Людовик Тюрингский отправился в Крестовый поход. Больше Елизавете было не суждено его увидеть: по пути князь скончался от неизвестной болезни. Двадцатилетнюю вдову уговаривали выйти замуж во второй раз, но княгиня подобный вариант даже не рассматривала. Она решила без остатка посвятить себя служению Богу и людям.
На деньги, оставшиеся ей в наследство, Елизавета построила большой бесплатный госпиталь в Марбурге, а всё оставшееся раздала бедным. Брат Людвига объявил, что Елизавета сошла с ума, и под этим предлогом изгнал вдову из княжеского замка. Елизавета поселилась в устроенном ею марбургском госпитале и стала безвозмездно трудиться сиделкой, успевая ухаживать за больными и собирать пожертвования для нужд госпиталя на улицах города. Люди, бросавшие медяки в её железную кружку, и представить себе не могли, что эта босая, одетая в грубое серое платье женщина — сама тюрингская княгиня.
Однажды, собирая пожертвования в холодную погоду, Елизавета сильно простудилась. Пролежав несколько недель в лихорадке, княгиня скончалась семнадцатого ноября тысяча двести тридцать первого года. Ей было двадцать четыре.
С тех пор прошло без малого восемьсот лет, но образ Елизаветы — венгерской принцессы и тюрингской княгини, женщины с добрым сердцем и милосердной душой — был и остаётся примером самоотверженного подвига во имя Любви к людям.
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
Рим., 90 зач., V, 17 - VI, 2
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Что со мной происходит: ум говорит одно, а сердце тянется в противоположную сторону? Житейский опыт кричит об опасности, а нахлынувшие чувства тянут в самый её эпицентр. Думаю, каждому эти состояния хорошо знакомы. Откуда же эта раздробленность, которая порой бывает так болезненна и что с ней делать? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 5-й и 6-й глав послания апостола Павла к Римлянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 5.
17 Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.
18 Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни.
19 Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие.
20 Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать,
21 дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим.
Глава 6.
1 Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак.
2 Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?
Как христиане из числа иудеев, так и римские христиане, к которым обращается Павел в только что прозвучавшем отрывке, весьма почитали традиции предков. В первую же очередь те законы, которые были фундаментом их общества и культуры. Для иудеев — это закон Моисеев, для римлян — это так называемые mores maiorum, «обычаи предков», неписаные нормы, которые передавались из поколения в поколение, а позже частично были зафиксированы в виде законов 12 таблиц и множества других кодексов. Благодаря всем тем принципам и нормам, которые там были прописаны и которые регламентировали повседневную деятельность граждан империи, Рим считался воистину правовым государством.
А потому слова, которые Павел произносит в только что прозвучавшем отрывке, по меньшей мере кажутся странными его слушателям. Апостол заявляет: закон пришёл для того, чтобы умножить преступление. Перед нами не проповедь анархии и не призыв к бунту. Павел просто хочет объяснить людям, что человечность, добродетельность, порядочность и многие другие качества, к которым мы стремимся и ценим больше всего в людях, — это не результат следования нормам закона, как представляется некоторым. Закон появляется тогда, когда уже невозможно сдерживать зло, которое лезет наружу из человеческого сердца. Это ограда, за которую нам лучше не переходить, чтобы наше общество не развалилось на части. Поэтому, по логике Павла, появление закона свидетельствует скорее о масштабах болезни человечества. Закон не лечит больную душу, а просто называет грех грехом и делает беззаконие очевидным для всех. Поэтому апостол призывает не слишком-то на него надеяться. От того, что мы установим правила поведения, человек не станет лучше по своей сути.
Апостол знал об этой проблеме не понаслышке. В этом же послании к Римлянам он так и говорит: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... не я делаю то, но живущий во мне грех». Христос, по словам Павла, как раз и пришёл для того, чтобы эта болезненная двойственность исчезла. Спаситель основал Свою Церковь. Посредством её Таинств он даёт её участникам Свою благодать. Она-то и делает то, что никогда не сможет сделать ни один самый строгий свод правил и законов. Врачует нашу болезненную и такую мучительную двойственность. Она восстанавливает мир в душе. Даёт сердцу полноту. И, как говорит апостол Павел, эта благодать преизобилует в Церкви Христовой. В греческом оригинале стоит очень яркое выражение: она выплёскивается через край. А потому всякий, кто решится прийти и взять её, получит этой живительной влаги сполна.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 129. Богослужебные чтения
Поделиться
Безусловно, есть вещи непоправимые. Такие, как смерть, например. Но всё же и для надежды в нашем мире место существует. На том стоит библейское, христианское понимание человека и окружающей его реальности. О надежде говорит нам и псалом 129-й, что звучит сегодня в храмах во время богослужения. Давайте послушаем.
Псалом 129.
Песнь восхождения.
1 Из глубины взываю к Тебе, Господи.
2 Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих.
3 Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?
4 Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою.
5 Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю.
6 Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра.
7 Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление,
8 И Он избавит Израиля от всех беззаконий его.
Псалом 129-й был написан неизвестным автором в тяжкие для древнего Израиля годы Вавилонского плена. Так принято именовать случившуюся в 6-м веке до Рождества Христова насильственную депортацию большей части ветхозаветных иудеев из исторической Палестины на земли Вавилона (в наши дни — территория Ирака). Проблема состояла не только в принудительном характере переселения и не только в утрате свободы. Вавилонские войска разрушили Иерусалим и его храм. Почти на 70 лет прервалась богослужебная традиция Ветхого Завета, начавшаяся ещё при пророке Моисее.
Древнеизраильская цивилизация оказалась на грани полного исчезновения. Ведь без общей молитвы, богослужения в единственном для иудеев храме в те времена невозможно было представить себе, в принципе, ветхозаветных евреев. Потому услышанный нами псалом наполнен такой грустью. Автор произведения от лица всего народа обращается к Богу: «Из глубины взываю к Тебе, Господи. Господи! услышь голос мой». Глубина, о которой мы слышим, — глубина скорби, страдания, а ещё и нравственного падения, ставшего причиной разрушения Иерусалима. Псалмопевец убеждён — если бы народ его не отвернулся от Господа, не случилось бы поражение.
Но несмотря на произошедшую катастрофу и понимание собственного недостоинства, псалмопевец не теряет надежды. Он знает, что Бог — это Любовь, справедливая, но всё же милующая. Потому в псалме мы слышим следующее: «Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих. Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою».
И автор псалма надеется на прощение от Бога. Более того, он об этом прощении умоляет. Потому что понимает — если сначала не достичь примирения с Господом, не получится и выжить в условиях Вавилонского плена. Ведь определяющее значение имеет не столько внешняя форма бытия (хотя от неё много чего зависит), но всё же внутреннее стремление человека или всего народа. В Евангелии мы читаем: «Где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше». И автор псалма проникновенно утверждает — его сердце в Боге: «Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю. Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра, более, нежели стражи — утра».
И псалмопевец призывает весь народ присоединиться к изложенному желанию быть с Богом до конца: «Да уповает Израиль на Господа, ибо у Господа милость и многое у Него избавление, и Он избавит Израиля от всех беззаконий его». И Господь надежду автора псалма 129-го не посрамил. Древний Израиль, покаявшись, смог преодолеть испытание Вавилонского плена, вернуться в историческую Палестину, благодаря Господа за посланное избавление, которое могло бы и не состояться, если бы не имелось таких выразителей упования на Бога как безымянный составитель 129-го псалма.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
