Поделиться
Книги молодых мам, изданные в виде своеобразных дневников, в последнее время набирают у читателей всё большую и большую популярность. Критики даже стали выделять новый литературный жанр – «записки на пелёнках». В шутку, конечно, но если хорошенько подумать, то в каком-то смысле - даже оправдано. Мамочкам, решившимся в литературной форме фиксировать то, как растут и развиваются их дети, порой приходится делать это, в буквальном смысле не отрываясь от памперсов и пелёнок. Педагог и журналист Елена Литвяк - одна из тех, кто отважился на такой подвиг. Её книга называется «Небо над колыбелью».
Свой дневник Елена начала вести с момента, когда узнала о том, что беременна. Поэтому в её записках есть особая изюминка: читатель вместе с автором переживает чудо зарождения новой жизни и осознания того, что где-то внутри тебя уже существует другой человек. Передаётся даже какой-то совершенно особенный настрой женщины, ожидающей дитя: умиротворение, светлая радость и ощущение свершения Божественной тайны.
А потом радость становится ещё сильнее – ребёнок, девочка, рождается на свет! Елена Литвяк в своей книге «Небо над колыбелью» как бы между прочим упоминает, что произошло это первого марта. Читаешь её заметки и как будто видишь чуть подтаявший под первым солнцем снег, и старенький деревенский дом, из окон которого звенит весенней песней громкий крик новорождённого.
К чести Елены как писателя, её «записки на пелёнках» оказались удивительно гармоничным, цельным и увлекательным произведением. А ведь были моменты, когда она, как сама иронично замечает, «одной рукой качала маленькую дочку Аню, второй – помешивала суп, а третьей – штопала мужу брюки». Но бессонными ночами видела в окне звёздное небо и молилась Богу с радостью и благодарностью.
Ещё один примечательный факт: автор делится не только переживаниями, но и уникальной практической информацией. День за днём Елена описывает, какие перемены происходят с малышкой, как мама справляется со сложностями, когда, к примеру, у дочки болит животик или режутся зубки. Так что книга сможет стать не только интересным чтением, но и хорошим подспорьем для всех молодых мам. К тому же издание снабжено комментариями профессионала - заслуженного врача-педиатра, кандидата медицинских наук Николая Павловича Шабалова.
«Мы хотим ещё одного ребёнка» - такую запись сделала Елена Литвяк в дневнике, когда её дочке исполнился годик. И читатель прекрасно понимает это желание, потому что Елена научила и его видеть «Небо над колыбелью».
Мученица Нина Кузнецова
Поделиться
В Лальске, уездном городке Архангельской губернии, в 1930-х годах любой житель мог указать, где находится дом Нины Кузнецовой. Дорогу к нему спрашивали часто. Молва о том, что хозяйка дома даёт страждущим кров и пищу, распространялась тогда по всей округе. Так оно и было. Во время гонений на Церковь жительница Лальска Нина Алексеевна Кузнецова устроила в своём доме приют милосердия.
Будущая подвижница родилась в декабре 1887 года там же, в Лальске. В семье сотрудника казачьей полиции Нина была единственным ребёнком. Набожные родители воспитали её в православной вере. С детства девочка ездила с ними в паломничества по монастырям. И так прониклась тихой, молитвенной жизнью, что и дома всякую минуту молилась. Там девушка устроила часовенку и проводила в ней всё свободное время. С разрешения родителей в амбаре у дома Нина давала приют бедным богомольцам, странствующим по святым местам.
Между тем, шли 1920-е годы. К власти в стране пришли большевики. Впрочем, в Лальске жизнь продолжалась своим чередом. Действовали все городские храмы, и даже Коряжемский монастырь, расположенный неподалёку, ещё не закрыли. Однако вскоре всё изменилось. В 1932 году арестовали отца Нины — как состоявшего на службе у царского режима; а вместе с ним и мать. Пожилых людей отправили в исправительно-трудовой лагерь. 45-летнюю Нину посадили в местную тюрьму. Там спустя некоторое время она узнала о кончине родителей. От этой новости и всего пережитого у женщины случился паралич — отнялись ноги и частично руки. Ухаживать за калекой тюремщикам не хотелось. Нину выпустили. И тогда она открыла двери своего дома для всех, кто нуждался в помощи и был гоним за веру. Обычная картина в самой большой комнате её дома стала теперь такой: на столе, уставленном вазочками с вареньем, баранками и пряниками, кипел самовар. Вокруг него сидели нищие в лохмотьях, странники с берестяными котомками. А в дальнем уголке, на полу, на тонком одеяле, сидела Нина. Каждого пришедшего она с благословением приветствовала. И извинялась за то, что по немощи не может встать и поухаживать за гостем.
Зато действующей правой рукой Нина Кузнецова могла писать. И одно за другим, отправляла в Москву требования остановить закрытие храмов в Лальске. Ей говорили: сейчас опасно вступаться за Церковь, могут арестовать. Но Нина понимала, на что идёт. И когда в конце 1930-х у себя в доме Нина приютила монахов из закрытого Коряжемского монастыря, за ней пришли. Больную, неподвижную женщину арестовали. За антисоветскую церковную деятельность её приговорили к восьми годам исправительного лагеря в Каргополе Архангельской области. Там, спустя полгода, 14 мая 1938-го, она отошла ко Господу. В 2000-м году Архиерейским собором Русской Православной Церкви Нина Кузнецова была прославлена в лике святых как мученица, пострадавшая во имя веры, истинно христианского милосердия и доброты.
Все выпуски программы Жизнь как служение
А. Толстой «Золотой ключик, или Приключения Буратино» — «Мы созданы на добрые дела»
Поделиться
Фото: Jorien Loman / Unsplash
Как часто мы задаёмся вопросом о своём предназначении? А ведь понять, для чего мы созданы, — одна из важнейших задач человека. Эту мысль раскрывает повесть Алексея Николаевича Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Герой повести, старый шарманщик Карло мастерит из полена мальчика и называет его Буратино. Карло в повести Толстого мечтает о том, что сынишка принесёт ему радость, избавив от нужды и одиночества. Можно сказать, что Буратино изначально создан для радости — как для своей, так и для радости близкого человека. Однако в начале своего пути деревянный мальчик эгоистичен, упрям и думает лишь о собственных развлечениях. Он прогоняет мудрого сверчка, лжёт отцу и, поддавшись соблазну, меняет азбуку, подаренную ему для учёбы, на билет в кукольный театр.
Однако понемногу Буратино меняется. Он начинает думать не только о себе: он мечтает купить папе Карло новую куртку, рискуя собой, он спасает друзей из плена злого Карабаса. Именно этот путь — от эгоизма к заботе о ближних — приводит Буратино к золотому ключику. Ключик — это символ. Он отпирает дверь к подлинному счастью, которое состоит в том, чтобы приносить другим радость. Архимандрит Георгий Лавров, живший на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетий, писал:
«Жизнь наша в том, чтобы как можно больше света и теплоты давать окружающим людям».
Эти слова архимандрита Георгия, прославленного Церковью в лике преподобноисповедников, помогают и каждому из нас найти свой золотой ключик — в том, чтобы приносить другим радость.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Как ферт фиту победила, или История буквы Ф
Поделиться
Но время быстро движется,
И жизнь уже не та.
Где нынче буква Ижица?
Где Ять? И где Фита?
Так писатель и филолог XX века Феликс Кривин упомянул о том, что некоторые буквы русского алфавита исчезли из употребления. История многих из них интересна и даже драматична. И сегодня мы обсудим феномен буквы «ЭФ». С неё в русском языке начинается более 800 слов. И все они, за исключением междометий и звукоподражаний, типа «фи» или «фу» — заимствованы из других языков. В основном — из греческого.
В созданном в IX веке славянском алфавите существовало две буквы, обозначающие звук «ф»: ферт и фита. Начертание ферта было похоже на современный Ф, а фита имела вид овала или кружка с поперечной горизонтальной линией, графически она произошла из греческой буквы «тэта».
В то время, когда Кириллом и Мефодием создавалась азбука, славяне обходились без звука «Ф», считая его чужеродным. Сегодня мы говорим «кроф» — в значении крыша, «лоф» — в значении «ловить», а славяне произносили «кровъ», «ловъ» — то есть на конце звучал особый краткий гласный, который делал предыдущий согласный слышимым. В XII-XIII веках данные краткие гласные на конце слов исчезли, и звонкий [в] начал оглушаться в [ф], так у славян появился «свой» звук [ф], независимый от заимствований.
Звук появился, но букв для его обозначения на письме было две. В церковнославянской традиции Фита закрепилась за словами греческого происхождения: Ѳёдоръ, акаѳистъ, а Ферт стала обслуживать бытовую лексику и новые заимствования из разных языков. Кстати, в народе в этой букве увидели образ человека, стоящего подбоченясь. Появилось выражение «ходить фертом», что означало держаться надменно, самоуверенно.
Долгое время сохранялось двойное обозначение одного и того же звука, но во время реформы орфографии в XVIII веке Пётр I упразднил Ферт. Однако вскоре эта буква вернулась и уже осталась навсегда — постепенно вытесняя соперницу — Фиту.
Реформа орфографии 1918 года отказалась от Фиты, оставив Ферт единственным знаком. Позже «Ферт» сменила название и стала именоваться просто «ЭФ», но мы уже знаем, что простота эта обманчива, за ней — интересная страница истории нашего языка.
Все выпуски программы Сила слова
- Как ферт фиту победила, или История буквы Ф
- О разнице между поговоркой и пословицей
- ХОДЮТ И ХОДЮТ — особенности московского говора
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
