«Светлые пасхальные истории»

о. Никандр Пилишин

В этом выпуске программы «Светлые истории» ведущие Радио ВЕРА Кира Лаврентьева, Марина Борисова, Сергей Платонов, а также митрополит Владимирский и Суздальский Никандр делились светлыми историями, связанными с праздником Пасхи, светлым Христовым Воскресением.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Марина Борисова, Сергей Платонов

---

А. Пичугин

— Пасхальные «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. У микрофонов Кира Лаврентьева, Сергей Платонов, Марина Борисова. Здравствуйте, коллеги.

С. Платонов

— Здравствуйте.

К. Лаврентьева

— И у нас для вас, дорогие наши слушатели, особый подарок. На самом деле подарок не наш, а Божий, и нашего прекрасного удивительного гостя — те, кто смотрел «Светлые истории» и слушал их когда-то, конечно же, знают, митрополита Владимирского и Суздальского Никандра. Здравствуйте, владыка.

Митрополит Никандр

— Христос воскресе!

К. Лаврентьева

— Воистину воскресе!

С. Платонов

— Воистину воскресе!

К. Лаврентьева

— Мы, конечно, очень рады видеть вас в нашей студии. Я думаю, это разделяют мои коллеги и наши зрители. Но, давайте вот первое пасхальное приветствие вам отдаем. Со спокойствием и радостью.

Митрополит Никандр

— Дорогие друзья, обращаюсь к тем, кто в студии, и тем, кто нас слушает и смотрит. Во-первых, очень рад снова оказаться здесь. Хотел сказать, что тряхнем стариной, но понимаю, что не так уж мы состарились за это время, но я так соскучился по нашим «Светлым историям». Много чего произошло за это время, но самое главное, что произошло, что в очередной раз Господь снизошел до нашей природы, снова потерпел нас, все наши недостатки, какие-то наши ошибки, промахи и снова подарил нам радость Светлого Христова Воскресения. Я думаю, что даже если кто-то был грустным в этот Великий пост — пост выдался таким непростым, Светлое Христово Воскресение принесло снова всем источник бесконечной радости. И я думаю, что мы сегодня поговорим именно об этом и как не терять это чувство на протяжении года. Как можно было бы нам жить от Пасхи до Пасхи — есть такой календарь, знаете, называется, «От Пасхи до Пасхи», — вот нам бы надо жить так. И свою жизнь измерять не только от дня рождения к дню рождения, но и обязательно от Светлого Христова Воскресения к новому Светлому Христову Воскресению.

К. Лаврентьева

— Спасибо, владыка.

С. Платонов

— Спаси, Господи.

К. Лаврентьева

— У нас сегодня необычная встреча получилась. Сережа, давай дадим тебе слово, и ты расскажешь нам поподробнее.

С. Платонов

— Да. Мне очень приятно быть тоже в этой студии, вообще быть на Радио ВЕРА, сразу скажу. Всех поздравляем с праздником Христова Воскресения.

К. Лаврентьева

— Да, Христос воскресе!

С. Платонов

— Воистину воскресе! С владыкой Никандром мы знакомы очень давно. Мы с ним вместе заканчивали Московскую духовную семинарию тогда еще.

К. Лаврентьева

— Вот так.

С. Платонов

— Да, в 2014 году это было. Поэтому очень рад, что спустя столько лет мы с вами проводим сейчас время в студии. Я надеюсь, вспомним какие-то наши истории из лаврского нашего такого прошлого. И на самом деле, это тоже такие важные моменты. Пасхальные дни особый трепет всегда вызывали у меня. И так как я родился в семье священнослужителя, на Пасхальной службе я был в храме, и, в принципе, Пасха всегда это было богослужением.

К. Лаврентьева

— Ну а как еще.

С. Платонов

— То есть всегда идешь в храм. Ну, а по-другому невозможно. У людей, которые воцерковляются, часто какие-то свои истории, они там впервые в храм приходят, например, как отец Артемий Владимиров вообще пришел в храм как раз на Пасху в Илии Обыденного.

М. Борисова

— Нет, он пришел на Великую Субботу, и его облачили в стихарь.

К. Лаврентьева

— Так, Марина просто не даст тебе ошибиться.

С. Платонов

— Хорошо, ладно, я ошибся. Ну, по крайней мере, это было в пасхальные, в предпасхальные дни, то есть он это впечатление все равно помнит, мне он рассказал другую историю. Ну ладно, хорошо. И здесь, конечно же, все очень трепетно и важно. Но особенно я вспоминаю свое детство. Потому что уже где-то в начале нулевых годов мой отец служил в Елоховском соборе, и служит в Богоявленском соборе города Москвы. И нам, маленьким детям, шили стихарики. Моя мама шила, там другим тоже детям священников, и мы маленькими там за богослужением тоже участвовали. Что мы делали? Во-первых, мы просто стояли в стихариках, вот в алтаре в этот момент присутствовали, чувствовали свою сопричастность. И особенно я вспоминаю — это даже где-то есть в тех телевизионных трансляциях, там 1999 года, двухтысячного, мы тоже участвовали в богослужении. Как? Мы вместе с иподиаконами выходили на разные моменты богослужения, на чтение Евангелия, например, когда все исходят из алтаря в центр храма, и диакон читает, архидиакон читает Евангелие. Мы тоже там вместе рядом, где диакона держали трикирий, дикирий, мы тоже со свечкой, маленькие дети там стояли. Это очень трепетно. Многие из этих детей уже выросли, кто-то стал священником, видите, вокруг нас.

Митрополит Никандр

— Кто-то стал ведущим Радио ВЕРА.

С. Платонов

— Да, вот так получилось. Поэтому и это тоже на всю жизнь запомнилось. Конечно же, Святейший Патриарх Алексий II.

К. Лаврентьева

— Приснопамятный, да.

С. Платонов

— Он всегда нас приветствовал, спрашивал, как мы учимся, как дела, и он запоминал, как нас зовут. Он мог там на следующую Пасху или Рождество, ты приходишь, мог сказать: «Сережа, как ты? Маму слушаешься, все хорошо?». Эти впечатления, конечно, остались навсегда. И вот эти пасхальные подарки от Святейшего Патриарха, они до сих пор дома — эти пасхальные яйца, какие-то еще другие там, иконы, то, что дарил Патриарх на Пасху, это все у нас осталось вот как в семейном таком архиве, буду передавать следующим поколениям эти истории и память. А следующий момент тоже для меня очень такой важный и трепетный — это, конечно же, период в Троице-Сергиевой Лавре. И тогда я действительно по-особому ощутил вообще все эти пасхальные дни, по-настоящему, что ли. То есть, во-первых, это я попал на клирос к отцу Матфею (Мормылю). Это был последний год, когда он еще управлял хором, был еще жив. И действительно, может, многих каких-то вот таких больших, вот такого большого опыта, может, мы не получили от такого, знаете, как музыкального в каком-то смысле, но именно тот дух и отношение к богослужению, они тогда именно во многом и заложились. Поэтому богослужение я люблю до сих пор. И, наверное, это вот осознаю только сейчас. Вот тогда все это мы увидели на его личном примере. И вот вспоминается служба Великой Субботы, она как раз в Лавре начиналась в два часа ночи. И даже вспоминаешь это, как-то сейчас даже мурашки по телу бегут, и действительно все это богослужение, Погребение плащаницы, потом литургия. После литургии мы, как все помнят наши клирошане, отправлялись в колокольню, там, где была спевочная отца Матфея. И там он дарил подарки. Вот у меня и до сих пор есть книжечка «Пасхальный сборник», который он подарил тогда всем нашим певчим. И потом, когда, помните, владыка, он последний год ездил на колясочке. И вот тогда возил его я, отец Даниил Нагорный, тоже наш одноклассник, и там Саша, отец Александр Гончаров. Все батюшками стали, кроме меня. И мы тогда его как раз по этим ступенькам с колокольни спускали. Спустили, и он посмотрел на нас, говорит: «Ребятки...» И так: «Отвезите меня к Преподобному». И заплакал. Это было вот в Великую Субботу. Мы его отвезли, он приложился к мощам Преподобного. Но это была вот последняя Великая Суббота. Он как будто это чувствовал и вот этот момент как-то по-особому переживал. Хотел это рассказать, то что в сердце остаются эти дни.

К. Лаврентьева

— Спасибо, Сережа. Мы как будто там все в Лавре оказались, да, в эти секунды. Я действительно вот так себе это представила. Счастливейшие из людей могут там, конечно, учиться, а тем более быть рядом с такими старцами.

Митрополит Никандр

— Учиться, жить, молиться. Конечно, это был такой вот период, наверное, активного переживания Бога. И мне кажется, дети священников тоже не лишены этого. Хотя у нас всегда было такое скептическое отношение к детям священников.

С. Платонов

— У меня до сих пор оно.

К. Лаврентьева

— К себе.

Митрополит Никандр

— Но, в общем-то и целом, конечно, Лавра, лаврские богослужения. Не могу умалять, что там в каких-то других местах другие богослужения, но просто для нас, знаете, как всегда такая узнаваемость. Ты когда приезжаешь куда-нибудь...

К. Лаврентьева

— Колокола эти.

Митрополит Никандр

— Да вопрос даже не в этом. Вопрос в том, что, когда ты совершаешь какое-нибудь путешествие, приезжаешь и начинаешь знакомиться со священниками —неважно, в Екатеринбурге там, в Челябинске, еще где-то, и если это священник лаврский, который учился в академии, ты можешь найти всегда с ним, даже если он закончил 30 лет назад, какие-то общие темы: а вот помнишь, а вот при нас было так, а вот как было. Это всегда очень так объединяет. Я думаю, что как раз-таки тема Воскресения Христова, она тоже весьма объединяющая. Потому что сегодня такое время, когда немножко мир как будто бы разделился. И вообще у меня есть такое ощущение, что мир потерялся, что мир сегодня не знает вообще, что делать, куда идти и вообще, как быть. И, наверное, такой один из фундаментальных моментов этого мира нашего земного — это только Пасха, которая стирает все границы всевозможные между людьми. Это удивительное огласительное слово Иоанна Златоуста, которое поражает просто тебя, поражает все наше фарисейство, которое внутри нас живет, и призывает всех причаститься этой радости Светлого Христова Воскресения, которая, не знаю, дает какое-то такое невероятное чувство. Вот таких две ночи в году, когда ты выходишь после богослужения и понимаешь, что мир как будто бы замер. Это вот Рождественская ночь — она тихая, невероятно тихая. А Пасхальная ночь, когда ты идешь на службу — уже это все-таки ночью совершается богослужение, такое ощущение, что мир тоже замирает в ожидании вот этого события, и все так напряженно. Воздух такой напряженный, что кажется, сейчас вот его под искру пустишь, и он как будто бы весь воспламенится. И вот этот крестный ход и первое «Христос Воскресе!», которая поется, и потом уже, конечно, радость такая, ты выходишь и понимаешь, что мир, как будто бы Господь подарил миру еще одну возможность прожить человеческой жизнью на год вперед. Вот у меня такие ощущения.

М. Борисова

— Ожидание. Владыка, стою в храме, пришла, вот ночная служба начинается, еще идет канун Великой Субботы, погасли все там огонечки. И вдруг откуда-то из угла детский такой — а дети очень звонко всегда говорят, в особенности, когда в тишине. И вдруг такой звонкий детский голос: «Мам, ну Христос уже воскрес?» — «Да подожди ты, подожди, еще немножко». Это было так искренне: ну что, уже вот все, воскрес уже?

К. Лаврентьева

— Программа «Светлые истории» на Радио ВЕРА. В студии у нас сегодня митрополит Владимирский и Суздальский Никандр. У микрофонов Сергей Платонов, Марина Борисова, Кира Лаврентьева. Действительно, какая-то у нас сегодня необычная программа, какая-то такая прямо очень для меня волнительная.

Митрополит Никандр

— Еще не закончилась.

К. Лаврентьева

— Да, и вот она идет и развивается, и слава Богу, что у нас есть еще время поделиться своими историями. Владыка.

Митрополит Никандр

— Вы знаете, я вот хочу добавить к словам Киры о том, что сколько бы мы ни записывали «Светлых историй», они всегда особенные. И, как кажется, вроде бы ты ничего не говоришь сверхъестественного, но вот эта атмосфера единомышленников здесь, потому что всегда подбираются люди, которые как родные тебе. И люди, которые слушают нас с другой стороны, вы тоже совершенно для нас родные. И вот происходит вот эта мистика соединения наших сердец. И даже самые обычные простые слова, они потом превращаются в какое-то такое действо. Не могу сказать, что оно литургическое, но оно абсолютно мистическое. И Господь явно пребывает в этом. Наверное, это такая особенность Радио ВЕРА. О том, что оно несет на своих волнах вот эту такую энергию, светлую энергию христианства и, конечно же, Христово Воскресение. Ну, я, конечно, всегда готовлюсь к «Светлым историям» и думаю: ну что рассказать? Но это, знаете, как бывает такая сложность у священника, который совершает свое богослужение довольно долго, и он должен, например, на одну и ту же память сказать каждый раз разную проповедь. Не знаю, например, выпадает день памяти Казанской иконы Божьей Матери. Ну ты же должен не просто отвлеченную проповедь сказать, ты должен сказать проповедь, которая...

К. Лаврентьева

— Зажжет сердца.

Митрополит Никандр

— Которая зажжет сердца. Вы знаете, еще во мне иногда просыпается мое журналистское образование, и я понимаю, что всякая проповедь должна человеку дать ту информацию новую, с которой он уйдет из храма. Хотя мы знаем такие случаи, что священники некоторые говорят каждый раз одну и ту же проповедь, и такая анекдотическая история бывает, что подходят прихожане и говорят: «Батюшка, ну 15 лет одно и то же говорите». Он говорит: «Ну, когда вы научитесь исполнять то, что я вам сказал, я вам скажу что-нибудь новое». И вот я всегда еду на Радио ВЕРА, думаю: ну о чем сегодня сказать? И я думал-думал, и опять произошла мистика. Я скажу откровенно, что я приехал сегодня без истории. Потому что что-то такое неожиданное, что случилось бы со мной в Пасху — ну вот я не мог вспомнить до того момента, пока мы не начали передачу. И опять сегодня произошло эта какая-то мистическая история, и я вспомнил свое воцерковление. Вот мы сегодня заговорили об отце Артемии Владимирове и о первом опыте нахождения в храме. Это был 2006 год. Сколько это, 20 лет назад, да? 20 лет назад. Это была моя первая Пасха, когда я начал учиться в университете в Петербурге. Я не был на тот момент, как сказать, таким воцерковленным человеком, который бы все понимал и все знал. Да, я был человеком верующим, у меня была своя вера, я совершенно точно знал, что Бог есть. Но опыта жизни в Церкви не было на тот момент у меня. Я, быть может, не знал, как правильно себя вести, как куда заходить, как правильно выражаться, обращаться — ну и все, в общем, весь этот набор, который сегодня всегда вызывает у людей опытных некое раздражение, когда приходит человек, который совершенно не понимает, как себя вести. И, конечно, тот праздник, который собирает в храме всех — больных, хромых, немощных, умеющих, не умеющих, зевак, просто тех, кто хочет прийти посмотреть — это Пасха. Пасха реально в храме собирает всех, привлекает огромное количество людей. Вот так и меня Пасха привлекла в 2006 году в Казанский собор города Санкт-Петербурга. Мы стояли — ну, передать, сколько было людей, очень сложно, потому что мы все стояли, примерно, как консервированные рыбки. Потому что настолько плотно было, что на крестный ход нас выносили и вносили. То есть это было очень такое, вот сейчас вспоминаю эти годы. Сегодня, кстати, мы возвращаемся. Так как ковид немножко нас всех подорвал, но сегодня, слава Богу, мы возвращаемся к этому чувству братского плеча, незнакомого плеча, который с тобой оказался в храме. И многие люди, кстати, которые приходят на службу, они ведь уходят после крестного хода. Не знаю, с чем это связано. Они пришли, крестный ход прошли и ушли.

К. Лаврентьева

— Ну, так немножко прикоснулись, да?

Митрополит Никандр

— Да, не понимаю, почему это, где это была заложена такая традиция. А я в ту Пасху остался до конца. И после окончания богослужения у митрополита Владимира (Котлярова), который тогда был Петербургским и Ладожским, у него была традиция — он в народ бросал деревянные расписные яички. И я стоял так довольно прилично от амвона, чтобы ожидаемо можно было поймать его. И вы знаете, я поймал. Он, не знаю, может быть, разбрасывал, может быть, штук 20–30, наверное. И вот среди там нескольких тысяч верующих, которые пришли в этот в эту ночь в Казанский собор, я поймал яичко. И сейчас я понимаю, что тогда это был первое такое зерно в мое сердце, которое выросло в осознанное желание быть священником. Потому что, обучаясь именно в университете в Петербурге, началась моя церковная жизнь, начался мой призыв к тому, чтобы стать священником. И сегодня я совершенно четко, точно понимаю, что это началось тогда, с первой Пасхальной ночи в осознанной моей жизни и с того момента, когда я поймал вот это деревянное яйцо. Вроде бы что здесь такого? Ну, бросил — ты поймал. Но, вы знаете, один из старцев Оптинских говорил: «Во всем ищите великого смысла». Во всем. И сегодня я понимаю, что это было то событие, которое сегодня позволяет мне увидеть подсказку от Бога. Потому что иногда мы так живем, как человек, который не совсем может ориентироваться в происходящих событиях, потому что мы все время в сомнении: правильно — неправильно, делать — не делать. А тем более, когда вопрос касается такого вот кардинального изменения и перемены твоей жизни. Потому что я собирался быть горным инженером, а стал священником, понимаете. И когда у меня вопрос встал, правильно ли я поступаю или нет, есть ли воля Божья на это или нет, тогда я вспомнил эту Пасхальную ночь и понял, что тогда Господь еще, наверное, предвидя, что во мне возникнут эти вопросы и желания, Он меня сразу же укрепил наперед и подарил мне вот этот ответ в виде этого пасхального яйца. И я вот сегодня вспомнил это. Это со мной произошло 20 лет назад.

К. Лаврентьева

— Ну, это чудесная история на самом деле.

Митрополит Никандр

— А вы знаете, история совершенно обычная, но то, что я вспомнил ее здесь, во время передачи — у меня так было несколько раз, когда я приходил без истории и в процессе нашего разговора были эти воспоминания.

К. Лаврентьева

— Ну, тут же, владыка, про то, чтобы увидеть знак Божий, история. О том, чтобы шоры с глаз снять и увидеть.

Митрополит Никандр

— Вы знаете, ведь Господь с нами по-разному разговаривает. Господь обычно, исходя из своего опыта, могу сказать, что Он сначала очень деликатно с нами разговаривает. Потом, если мы начинаем упорствовать и не слышим этого, Он чуть-чуть погромче начинает говорить. Но иногда Он может говорить и голосом очень серьезных искушений и серьезных испытаний. И не всегда это от неслышания. Иногда это потому, что мы просто должны через это пройти, как — не хочу кого-то сравнивать из нас с праведным Иовом, но праведный Иов ничем в жизни, скажем так, не заслужил таких испытаний, которые были с ним. Но они были. И мы знаем, как он через них стойко прошел. Почему? Потому что твердо знал, что после земной жизни будет жизнь небесная и будет эта вечная пасхальная радость. Вот как ее не потерять — это большой вопрос. Потому что по своему опыту могу сказать, что к концу Светлой недели, всегда, знаете, мы не умеем долго радоваться. То есть ты приходишь на службу постоянно. Да, Пасхальная ночь, первые дни — это такая очень яркая радость. А потом, к концу Светлой недели ты как будто бы устаешь от нее и не знаешь, как правильно реагировать на это. И вот зная это состояние, мы приняли решение и каждое воскресенье до отдания Пасхи мы в епархии проводим всегда воскресные богослужения пасхальным чином, с крестным ходом...

К. Лаврентьева

— Поддерживаю.

Митрополит Никандр

— Да, это всегда такое обновление пасхальной радости до отдания Пасхи, вот до события Вознесения. Это совершенно невероятное ощущение, когда вроде бы уже прошло там три-четыре недели, уже все это как-то, все равно суета жизни, она дает о себе знать. И приходишь в воскресенье, а там — раз, такое обновление все время пасхальное. Поэтому такой церковный способ продлить радость. На год сложно сохранить ее, конечно. Но, наверное, все-таки можно, как преподобный Серафим. Но нужно жить тогда очень внимательной жизнью. А нам это довольно трудно дается. Но стремиться к этому можно.

К. Лаврентьева

— Спасибо, владыка, спасибо огромное. Я, конечно, сразу вспоминаю вот эти прекрасные пасхальные богослужения в Оптиной пустыни, и на Светлой седмице, когда они ходят крестными ходами, конечно, это просто вообще.

Митрополит Никандр

— Ну и самое веселое, конечно, это кропление. А вот я сейчас еще вспомнил. У нас есть еще время, да?

К. Лаврентьева

— Конечно.

Митрополит Никандр

— Я вспомнил еще одну историю, когда тоже такой момент призвания. Вот помимо того, что я поймал это деревянное яичко, еще в детстве у нас с семьей — у нас была нецерковная семья, и мы не ходили на богослужения, но у нас почему-то была заведена такая традиция, что каждую пасхальную ночь мы ездили освящать куличи. Вот как на Крещение ходят за водой, так и на Пасху всегда мы ездили освящать куличи. Это всегда было в субботу вечером, это всегда было перед ночным богослужением. И для маленького ребенка, значит, меня, я не ложился спать, мы куда-то собирались, ехали на машине. Это было темно, это был храм, все становились в такой большой круг вокруг храма, зажигали свечи, и шел священник, пели тропарь Великой Субботы, освящали куличи. И для меня это всегда было очень ярким таким событием, потому что это все было очень необычно. У меня в жизни такого не было никогда. И вы знаете, я всегда ждал, что меня всегда покропят. Потому что обычно священник кропит детей, детям это доставляет, да вообще и многим взрослым доставляет такую невероятную радость. И в какой-то один из годов меня не покропили. И это была очень серьезная нервная история. Потому что я начал плакать и говорить: «Мама, как же так? И что же такое?» И мама увидела, что я так распереживался, и она схватила меня и побежала за священником, пока он шел крестный ход. Его зовут отец Николай, он ныне здравствующий, это духовник Шахтинской епархии. И она говорит: «Отец Николай, — она говорит, —покропите нашего ребенка, вы не покропили его». И тогда он от щедроты душевной вылил на меня целую кандию святой воды. И я тоже это воспринимаю как некий знак того, что и тогда, наверное, — не помню, в этот год или не этот год, но тогда, в детстве, в возрасте лет пяти, я сказал маме, что я буду священником. Мама, конечно, к этому отнеслась весьма с таким скепсисом, ну что может ребенок маленький осознавать, понимать, тем более, когда мы вообще не имели никакого отношения к Церкви, я не родился в семье священника, как наш собрат. Но, в общем-то и целом, вот таких два события я сейчас, сегодня вспомнил про то, что меня окатили святой водой. И в Оптиной пустыни есть тоже такая традиция, они совершают крестный ход и в конце поднимаются на ступеньки и берут и из кандии, значит, выливают эту воду на всех присутствующих. Многих приводит это в восторг. Многие, конечно, расстраиваются, потому что портится весь внешний вид, и особо прекрасных дам городских, которые приезжают в такой сельский монастырь. Но для многих это таким является очень ожидаемым и радостным событием.

К. Лаврентьева

— Я слушаю вас, владыка, и вспоминаю мысль, которую не так давно я прочитала в проповеди отца Геннадия Фаста, и я ее уже какое-то время возвращаюсь к ней и в передачах и как-то в мыслях своих. В кондаке преподобному Сергию есть фраза: «Любовью Христовой уязвився» — то есть раненый любовью Христовой. И для нашего человеческого сознания рана, язва — это что-то такое очень болезненное, такое нежелательное. А в кондаке преподобного Сергия-то имеется в виду совершенно другое. То есть, если Христос вошел в твое сердце когда-то — в детстве в пять лет или в 30 лет, или при рождении, или еще когда-нибудь, ты уже покоя себе не найдешь, пока ты с Ним не соединишься. И вот настолько эта мысль меня вдохновляет, особенно сегодня, когда такое трудное время и когда вообще нет безопасного места, нет безопасной точки на земле.

Митрополит Никандр

— Ну, особенно для таких тревожных людей, как Кира.

К. Лаврентьева

— Да нет, никакой особой тревожности. Мне кажется, что если человек верующий, то все-таки нужно стараться все свои тревоги тоже предать Богу.

Митрополит Никандр

— В Писании сказано, что самое безопасное место — это сердце человека. Написано: «Зайди в свою клеть, закрой дверь и помолись в ней».

К. Лаврентьева

— Так и есть.

Митрополит Никандр

— И, если мы люди верующие, и точно знаем, что нас ожидает после, что бы ни было на этой земле, какие бы ни были события и какая бы ни была кончина наша, мы твердо знаем, что нас будет ожидать Христос. И радостнее этого ожидания, ну ничего не может быть, совершенно точно.

К. Лаврентьева

— Ей, гряди, Господи Иисусе.

Митрополит Никандр

— Аминь.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Пасхальные «Светлые истории» на Радио ВЕРА, дорогие наши слушатели. Христос воскресе! Сегодня у нас в студии митрополит Владимирский и Суздальский Никандр. У микрофонов Марина Борисова, Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро к вам вернемся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

К. Лаврентьева

— Пасхальные «Светлые истории» на Радио ВЕРА продолжаются. Дорогие наши слушатели и зрители, напоминаем, что «Светлые истории» можно не только слушать, но и смотреть, а сегодня их обязательно смотреть на сайте https://radiovera.ru/ и в группе Радио ВЕРА ВКонтакте. Почему обязательно? Потому что в студии у нас митрополит Владимирский и суздальский Никандр. Еще раз здравствуйте, владыка. У микрофонов Сергей Платонов, Марина Борисова, Кира Лаврентьева. Мы рассказываем сегодня пасхальные светлые истории. Даже не истории, а какие-то воспоминания, очень важные, глубокие.

Митрополит Никандр

— Переживания, да, Пасхи.

К. Лаврентьева

— Переживания. Такая у нас сегодня неотмирная программа. И для нас это всегда особый праздник, когда такой дух воцаряется в студии, когда мы уже мало что решаем, а вот что-то идет, идет, какие-то истории, какие-то воспоминания. Слава Богу. Марина.

М. Борисова

— Да я вот слушаю, удивительно, вспоминают про детство. А я в последнее время себя поймала на том, что я стала коллекционировать истории, произошедшие с детьми или внуками моих близких друзей. Пасхальных историй там хватает. Но удивительно вот, когда слышишь такое расхожее словосочетание «пасхальное чудо». Что бы это могло значить? Естественно, начинаются всевозможные рассказы, там цитирование житий святых, еще что-то. Вот два примера. Одна моя подруга с со своей внучкой отправилась за Благодатным огнем. И вот оно произошло. Вот все, вот они вышли на улицу из храма, вот свечки в руках. И внучка спрашивает: «Ну, а почему он благодатный-то, огонь?» И тут ветер задувает эту свечку, подруга в полной растерянности, что вообще ребенку говорить. И тут эта свечка, которая вроде потухла, снова загорается. И ребенок говорит: «А, теперь понятно».

К. Лаврентьева

— Без всяких слов.

С. Платонов

— Как она выкрутилась хорошо в этой истории.

К. Лаврентьева

— Да не выкрутилась, не нашлась еще что сказать.

Митрополит Никандр

— Повезло.

М. Борисова

— Самая, конечно, трогательная история с детьми. Поехали за город к своему духовнику на Пасхальную ночную службу. И возвращаются, а мальчик, сын, он вот ждал пасхального чуда. И вот он устал уже, ночь стояли в храме, долго. И вот он начал, как бывает с детьми, канючить: «Вот, а где пасхальное чудо?» — вот обманули ожидания. И тут на шоссе выходит лось. Они остановиться успели, слава Богу, не быстро ехали. Лось стоит, дает себя разглядеть со всех сторон. И потом, где-то там сколько-то минут стоит и гордо уходит на другую сторону шоссе. И ребенок говорит: «Спасибо, Господи!» То есть он хотел чуда? Появление этого лося перед носом...

Митрополит Никандр

— Воспринимает как чудо.

М. Борисова

— Он воспринял, что Бог его услышал и послал чудо. Вот тебе, пожалуйста. То есть вот это детское восприятие, это, конечно... Ну вот все-таки, сколько ни читай Евангелие, все время кажется, что никогда не поймешь. И когда доходишь до слов, что пока не станете как дети, не войдете в Царствие Небесное, вот когда собираешь эти истории, думаешь: ну вот как? Как прийти к состоянию, когда все понятно?

Митрополит Никандр

— Нужно просто вспомнить себя в детстве. Видите, мы, когда вырастаем, становимся опытными людьми, и вот этот опыт зачастую начинает просто мешать и рождает большой скепсис...

К. Лаврентьева

— Цинизм.

Митрополит Никандр

— И цинизм, и нам все время чего-то начинает не хватать, недостаточно. Я думаю, что нужно даже, быть может, не то чтобы взирая на современных детей, нужно просто вспомнить себя, как мы были в детстве, как мы относились ко всему. Сложно вспоминать себя, потому что иногда мы иногда просто и не помним какие-то яркие воспоминания из своего детства. Но вот то, что нам это сделать очень необходимо. И вот этот лось, но это же, как кажется, вы знаете, во всем можно увидеть скепсис. Вот этот история с Благодатным огнем, которая вызывает у всех, так разделяет людей на приятие и неприятие, вот для верующего человека нет вопросов вообще. Вот эта свечка, которая потухла и загасла. Может быть, это мы и в жизни видим. Это чисто физика, да, когда она вроде бы потухла, но где-то там сохраняется энергия — раз, воспламеняется. Но для ребенка в конкретный момент это было явно чудо. И оно должно было случиться. И для мамы, быть может, это было больше чудо, чем для ребенка. Может быть, мама в этот момент уверилась. И лось, да. Вот есть пасхальный кролик, а теперь мы знаем, что есть пасхальный лось, который иногда выходит из леса. И ведь мы, знаете, мы просто разучились видеть чудо иногда. И, быть может, не до конца верим, что Господь силен явить это чудо нам. Потому что мы знаем, что не надо чудес искать, и самое главное чудо, которое совершается — это наше преображение. Конечно же, чудо — это Воскресение Христа, конечно же, это чудо преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христову. Конечно, самое главное чудо, которое мы на себе можем почувствовать — это наше изменение, наше преображение и то, что Господь, как бы вот входя в нашу природу, Он не отчаивается и не расстраивается, видя нас такими, какие мы есть на самом деле. Ну, это же разве не чудо? Чудо. Но мы как-то то ли не чувствуем этого, по своему окаменелому нечувствию. Поэтому нужно вернуться в детство. Научиться радоваться, научиться ко всему относиться по-простому, откинуть этот страх, который рождается, и чем взрослее мы становимся, тем больше этот страх. И верить, верить и верить, потому что только вера способна вести нас в Царство Божие.

М. Борисова

— А что касается пасхальной радости, то, наверное, самое яркое переживание мне рассказывал — это еще было в 80-е годы, советская власть, ну и, соответственно, все, что окружало Пасхальную службу — это Ивановская область, в общем, какой-то такой маленький захолустный городок, и вот молодой священник, у него это первый приход. Он рассказывает, что мало кто достоял до конца литургии. Там, в общем, к концу службы осталось человек шесть, в основном те, которые вот были бабушки, на клиросе пели. Ну, закрыли храм, выходят. И поскольку это такая сугубая провинция, там все пошли пешком домой, потому что, естественно, никакого транспорта там. Он рассказывает: идем по улице темной. Идем, естественно, посередине, по проезжей части, чтобы вот быть поближе друг к другу. И вдруг на всех, говорит, накатило такое вот чувство, вот он мне пытался передать, говорит: «Вот вспомни, как в школе после школьного вечера, когда только-только разошлись, а тут уже все закончилось. И вот идем по улице и горланим какие-нибудь песни». Вот это слово — «горланим». И тут, говорит, мои бабушки запевают во всю ивановскую Пасхальный канон. А надо сказать, что вот меня удивляло в первые годы, когда я стала так входить в церковную жизнь, в то время, по-видимому, от скудости всего остального, прихожане очень многие части службы знали наизусть. И то, что весь храм там пел какими-то большими песнопениями, длинными такими, многословными наизусть, это воспринималось как вполне естественное. В принципе, в сельском храме могли вполне спеть литургию, потому что обиходную там —ну, две-три Херувимских, которые все знали, ну, там «Милость мира» тоже. И вот эти бабушки идут и во всю ивановскую горланят Пасхальный канон. Он когда рассказывал, говорит: «Ты знаешь, я такой пасхальной радости в храме не переживал». Говорит, такое ликование, вот идешь, и такое ощущение, что ты — нет стен, нет никаких сдерживающих центров, ты весь растворяешься в этом Пасхальном каноне, и он разносится максимально далеко. И кажется, что вот вся вселенная вместе с тобой поет Пасхальный канон. Вот такое переживание пасхальной радости. Казалось бы, все очень просто, ничего не придумано, и очень такая житейская как бы ситуация, но чем она изнутри наполнена.

К. Лаврентьева

— Да, спасибо огромное, Марина. Вы всегда так рассказываете, что невольно погружаешься.

Митрополит Никандр

— И представляешь, как ты идешь по этой дороге ночью, эти бабушки, которые поют.

С. Платонов

— Я его спел про себя сейчас, этот канон, почти что.

К. Лаврентьева

— Да, хочется сразу его, конечно, спеть. Я помню, первый раз оказалась на клиросе, мне было одиннадцать. Ночью спать же хочется. И вот меня поставили на клирос. И поют канон, ну так долго его поют, и я так хочу спать. А потом начинается: «Воскресение Христово видевше», да еще три раза, потом второй, потом третий. И я помню свою усталость, но я помню свое вот при этом такое торжественное чувство, конечно. Воскресение Христово мало с чем можно сравнить. Ни с чем нельзя, владыка, сравнить.

Митрополит Никандр

— Невозможно.

К. Лаврентьева

— Ни с чем нельзя сравнить. Это Иерусалим, который распространяется по всему миру вот в эту ночь. Абсолютно. И это особенно ценно.

К. Лаврентьева

— Пасхальные «Светлые истории» на Радио ВЕРА. У нас в студии митрополит Владимирский и Суздальский Никандр, у микрофонов Сергей Платонов, Марина Борисова, Кира Лаврентьева. Мы сегодня говорим о Пасхе, вспоминаем какие-то переживания, вновь переживаем их, проживаем заново. И я, конечно, абсолютно согласна с владыкой, что иногда прямо на передаче приходят какие-то неожиданные повороты. У меня такого, честно скажу, не было давно. Это владыка меня на это дело вдохновил, наверное. Не меня даже, а как-то вот так вот случилось, что вспомнила какие-то очень важные моменты. И, конечно, они связаны с владыкой. Когда он еще не был митрополитом, был иеромонахом, у нас с ним был интересный разговор, и в контексте этого разговора мы вспоминали Крым. А я в Крыму на тот момент не была никогда еще. И вот говорит: «Ты что, Крым — это же вообще! Это же вообще, это же такая благодатная земля! Ты должна обязательно увидеть эту природу, подышать этим воздухом, съездить по этим монастырям». Я такая: «Ну ладно, когда-нибудь, может быть». И так складывается, что буквально через самое короткое время моему мужу надо там работать, в Крыму, в Севастополе они делали мозаику в соборе святого Владимира в Херсонесе. И два лета мы жили с детьми там. То есть там, понятное дело, и на работе меня мужественно терпели, потому что я просто не возвращалась какое-то время. И мы жили с детьми в Севастополе постоянно, чтобы просто быть там с Сашей. А Саша был все время на соборе. И так вот у нас было два лета. И здесь история, она многосоставная. Тут очень важно оговорить момент про самого святого князя Владимира, с которым у меня раньше, собственно, таких вот каких-то отношений личных у меня не было. Ну, бывает такое.

Митрополит Никандр

— Не складывалось.

К. Лаврентьева

— Ну, как-то все мы молимся святому князю Владимиру, великой княгине Ольге, понятное дело, мы все их почитаем. Но у каждого же человека свои отношения со святыми. Ну вот и князь Владимир как-то для меня такая величина была: где я и где князь Владимир. Когда я побывала в нижнем храме, именно в нижнем, в котором еще сохранились стены от старого собора в Херсонесе, где крестился князь Владимир, там я, конечно, как-то вот с ним познакомилась, действительно вот могу сказать о таком вот, не то чтобы, наверное, мистическом опыте, просто князь Владимир как-то вот открылся мне с другой стороны, как-то вот по-человечески очень. И для меня это было очень ценно. И поэтому Херсонес я, конечно, особенно полюбила, и вот этот собор невероятный. И это место вообще, оно имеет совершенно сакральное значение. И второе лето — это лето, владыка, 2024, наверное, года, да? Когда надо было освящать собор. 28 июля надо освящать собор. И, как всегда бывает, человеческий фактор. Дроны летят, БЭКи взрываются. Да, кстати, по поводу тревожности. Все ложные тревоги отходят, когда ты там находишься. Там же как-то ты не переживаешь о мнимом. Да и об этом тоже не переживаешь, потому что есть ощущение, что ты в руках Божьих. Как-то вот ты страх уходит. И я разговаривала с людьми, которые в приграничных областях, конечно, там очень тяжелая ситуация. Иногда это не то, что страх, а ужас, когда дело касается дронов, которые летят рядом с твоим домом, а у тебя спят маленькие дети. Это, конечно, разговор для отдельного подкаста, для отдельной передачи. И помоги, Господи, всем, и очень желаем мужества и сил, помощи Божьей. Но действительно вот в моменте, когда ПВО работает, когда действительно вот конкретные есть какие-то такие звуки, раздающиеся над твоими ушами, у тебя дети рядом, Господь как-то вот действительно дает какое-то спокойствие, и слава Богу. Да, не наша это заслуга. Я вот о чем. И вот это лето, значит, и напряжение растет, искушения растут. Я не буду сейчас отнимать эфирное время программы. Понятно, что, когда ты работаешь над собором, конечно, будут разные искушения — и человеческие, и разные. Люди бегут, уезжают, приезжают, кто-то ломает ноги, руки. И нам настоятель собора, отец Сергий Халюта говорит: «Ну, ничего удивительного, это что такое место сакральное. Понятное дело, что тут будут разные искушения». И вот 27-е, и там еще какие-то работы, естественно, доделываются, там что-то убирается, что-то там в экстренном порядке выносится. Саша там несколько ночей не спал. Мы все в очень большом напряжении. И вот мы должны 28-го идти. Я вот сейчас постараюсь просто не уйти в эмоции, не расплакаться. Я вот сейчас постараюсь максимально спокойно это рассказать. И вот мы должны идти уже на богослужение, представляете, вот это такое, знаете, напряжение, которое никак не находит никакого успокоения. Вот оно идет, идет несколько месяцев, вот оно только нарастает, и пока оно не спадает. И вот мы заходим — я вообще впервые вижу этот собор. Я туда не ездила, я была с детьми, и я как бы не видела полной картины. Я была один раз, но не видела полной картины. И вот я захожу в этот собор и начинается богослужение. Саша там стоит просто. Я говорю: «Ну ты как?» Он говорит: «Ты знаешь, я как вот в фильме „Андрей Рублев“, когда отлили колокол. А я уже ничего не чувствую. Вот я в грязи валяюсь и как-то вот уже, слава Богу, что успели, говорит, вот такое чувство у меня было». И открываются врата Царские. И я понимаю, что в алтаре стоит владыка Никандр. А владыка Никандр для нас, сотрудников Радио ВЕРА, ну, для меня лично, я не буду сейчас говорить, но это особенный человек. И для меня это было, конечно, просто я дар речи потеряла. Потом опять обрела, потом опять потеряла. И вот постоянные эти вот возгласы, что митрополита Никандра, там вот это вот все упоминание постоянно идет в течение богослужения. И у меня ощущение: я вообще вот в реальности сейчас нахожусь? Или я нахожусь где-то уже не в этом мире? То есть как-то время, знаете, оно потерялось вот в этот момент. И потом владыка нас причащал. Мы, конечно же, пошли к Чаше, где он причащает. Ну и как-то вот, вы знаете, вот владыка говорит про единение здесь, и это несомненно так. Но тогда я вот действительно это единение в полной мере пережила. Я давно не рассказывала таких личных историй в этой программе. Потому что мы уже очень много рассказываем личного, и кажется, что уже когда-то должен этому предел какой-то наступить. Но вот сейчас я посчитала важным и нужным это рассказать. Потому что здесь владыка, и здесь особенно сегодня у нас какой-то день. Мы все христосуемся, мы все находимся вот в Пасхе Христовой уже 2 000 лет. И нет у меня по поводу этого уже никаких переживаний. Действительно, вот тогда я пережила Пасху. Вот к чему была вся эта история. Пережила Пасху среди лета. И я поняла, что это такое. Я поняла, когда батюшка Серафим говорил: «Христос воскресе, радость моя» всем.

Митрополит Никандр

— Потому что для Пасхи нет границ.

К. Лаврентьева

— Да. Вот я тогда поняла, что надо же, а Пасху можно и летом пережить. И вот с тех пор у меня уже нету каких-то границ, что вот Пасха будет там 12 апреля, или 19 апреля, или она будет там 16-го. Нет, нет. Вот и тогда, и еще было несколько мгновений жизни, когда Господь показывал, что Воскресший Христос, Он всегда с нами. Мы счастливейшие люди. Воскресший Христос, Он действительно всегда с нами. Уж какие тут тревоги и переживания. По-человечески понятно все, но у нас есть куда прибежать, у нас есть за кого уцепиться, и это, конечно, большая радость.

Митрополит Никандр

— Вы знаете, на самом деле так сложно жить вот на земле. Потому что вот сегодня Марина сказала про детство. Ты когда маленький, то у тебя нет проблем, потому что есть родители. И как хорошо, когда у тебя есть родители. И как мы должны жалеть тех детей, у которых нет родителей. Потому что они с детства должны быть взрослыми. Потому что вокруг воспитатели или улица, или еще кто-то. Но нет тех людей, которые могли бы взять на себя все заботы о тебе. И когда ты можешь быть просто беззаботным ребенком, ездить летом к бабушке, с друзьями бегать по улице. И когда ты вырастаешь, ты понимаешь, что как сложно жить, потому что возникает такое огромное количество вот этих связей между взрослыми: рабочее общение, обязательства, какие-то такие вот моменты, которые могут просто тебя поглотить. А ты понимаешь, что цель жизни-то не в этом. Ну не в том, чтобы вот выполнить все вот эти свои обязательства, которые иногда ты не можешь сделать, потому что не от тебя они зависят. И как хочется уже, как апостол говорит, разрешиться и быть со Христом, как хочется быть вот в этой вечной Пасхе, понимаете. Когда ты уже придешь, и уже не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, не будет вот этих всех переживаний страстей человеческих, когда ты уже придешь и будет только вечная Пасха. Конечно, это не будет какая-то праздность, это безусловно, я убежден в том, что Господь каждому из нас предложит какое-то занятие, мы будем этим заниматься, заняты будем. Но самое главное, что мы будем Бога лицезреть, что мы будем видеть Его. И уже это вот мы вернемся в это, Марина, состояние детства, когда ты понимаешь, что перед тобой Отец. И не только отец, который ушел, который уже там живет, а Отец Небесный. Что может быть выше этого, чтобы прожить жизнь так, в ожидании и надежде вот на эту встречу. И поэтому, конечно, всякий раз, когда приходишь на пасхальное богослужение, это такое очередное напоминание о том, что тебя ждет по итогам твоей жизни. Поэтому никогда нельзя отчаиваться. С чем бы мы ни столкнулись, как что бы ни было, да, как есть какая-то была телепередача, там это, то ли «Жди меня», не помню там, чтобы ни было. Вот чтобы ни было в жизни, мы должны всегда верить и помнить об этой пасхальной радости. Почему Господь нам дает это пережить? Чтобы мы потом, как апостолы, в момент трудный не разбежались и не ушли, и не потеряли веру в Бога. И, не дай Бог, не предали Его в момент искушений, испытаний. Мы вспоминаем вот советское время, вспоминаем период новомучеников, как люди совершенно стойко стояли и отдавали всего себя, потому что четко знали ради чего. Поэтому очень важно обрести этот смысл, эту надежду. И вот переживая сегодня такие светлые чувства, не потому что у нас Светлое радио, не потому что, что у нас «Светлые истории». А потому что период Пасхи — это всегда особенный период, когда мы можем вновь обновить внутри себя надежду на то, что наступит вечная Пасха, и в этой вечной Пасхе мы уже будем собираться. И этих бабушек увидим, которые шли по улице, и вспомним всех наших друзей и всех наших родных. И, конечно же, мы друг друга не должны забывать. Вот, Кира, будем телеграфировать. Потому что очень нужно здесь уже, обретая вот эти связи, не потерять их там, уже в Царствии Божием.

К. Лаврентьева

— Да, владыка Никандр, когда еще начинали мы писать «Светлые истории», он заходил всегда перед программой и нам говорил: «Друзья, как хорошо нам будет вместе в Царствии Небесном!» И некоторые гости, которые еще, некоторые ведущие, которые только-только еще там в Церковь зашли, такие: «В смысле?» Саша, звукорежиссер, она мне подсказывает, говорит: «Нет, он не так говорил. Он говорил: «Как хорошо, что аж хочется умереть». Да, вот так говорил. Да, и мы такие: «В смысле?» А вот потом ты уже переосмысливаешь, что имел владыка в виду. Уже год проходит, пять лет проходит, семь, и уже по-другому к этому начинаешь относиться. Понятно, что имел в виду владыка тогда. Да, это очень интересно, конечно.

Митрополит Никандр

— Пасха — это самое время, когда можно о смерти поговорить. Потому что мы знаем точно...

К. Лаврентьева

— Что смерти нет.

Митрополит Никандр

— Смерти нет. Это вот нужно, знаете, в каждом городе на больших домах написать, что смерти нет, все, ее Господь отменил. Он смертью смерть поправ. Все. Он пришел, и все. И Своим воскресением просто отменил все, сказал: «Ты это все, выходная, все». Нет. Смерти больше нет. Есть физический момент...

К. Лаврентьева

— Перехода.

Митрополит Никандр

— Перехода из... Да, он неприглядный, да, он тяжелый, да, это... Но мы должны знать четко, что смерти нет.

К. Лаврентьева

— Я помню эту историю, когда вы рассказывали про уход своего папы. И тогда я поняла, что вот эти слова из ваших уст, они с силой сказаны. Они не просто вот сказаны так, потому что так есть, и мы это все знаем, мы это все слышали и верим. А это была целая история про уход папы, и вы потом действительно сказали, что да, друзья, я вот это тоже прошел. И я знаю эту боль, но у меня есть абсолютно светлое чувство, которое появилось тогда же, когда ушел папа, что смерти действительно нет. А не просто потому, что мы вот так вот верим. Ну, не просто, да, мы верим и знаем. Вера — это же и знание тоже.

Митрополит Никандр

— Нужно еще убедиться в этом, да?

К. Лаврентьева

— Личный опыт.

Митрополит Никандр

— Личный опыт пережить, который уже точно тебе позволит, быть может, не сбиться и попытаться на этот путь еще других людей увлечь.

К. Лаврентьева

— Да. Я вспоминаю Радоницу, которая, кстати говоря, наступит совсем скоро, это десятый день после Пасхи, вторник.

М. Борисова

— Девятый.

К. Лаврентьева

— Девятый день после Пасхи. Да, простите, Марина, конечно, муха мимо вас не пролетит. И, слава Богу, что вы нас поправляете. Я помню, у меня тогда тоже папа не так давно ушел. И я принесла, в общем, как положено, значит, лампаду на его могилу, зажгла все, прочитала литию. У меня было такое радостное настроение. Я им говорю: «Папа, Христос воскресе!» И, значит, и унеслась. А он очень любил сирень. И я почему-то, как будто бы он мне сказал: «Не могла бы ты, пожалуйста, посадить у меня там сирень?» И я на следующий день после Радоницы — то есть это был ветер, ветреная погода. Девятый день, вот это Радоница, вторник второй седмицы пасхальной недели. Я оставила лампаду, закрыла ее. Ну, она же с дырочками в крышке. Я думаю: «Ну, сейчас потухнет, и ладно». Ветрище вообще. И я уезжаю. И на следующий день мне приходит мысль, я еду на рынок, покупаю эту сирень, несусь обратно на кладбище, тащу ее, значит, на своем горбу. И прихожу посадить, лопату взяла. Прихожу — а лампада как горела, так горит. Сутки прошли, сутки, на улице ветер. Я такая думаю: «Вот это Пасха, конечно, вот это чудо!»

М. Борисова

— Вы про свечу рассказывали?

Митрополит Никандр

— Ну, ее могли утром зажечь тогда.

К. Лаврентьева

— Нет, там некому. Там такое большое кладбище, что некому ее зажигать.

С. Платонов

— А там что за лампочка-то была? Внутри была свечка?

К. Лаврентьева

— Свечка.

К. Лаврентьева

— Внутри была свечка.

Митрополит Никандр

— Не газовая, не газ?

К. Лаврентьева

— Нет, обычная, белая. Да, вот, кстати говоря, она ж не прогорела, она маленькая была. Она, знаете, какая была? Она вот такая, прямо небольшая белая, которая вставляется в лампаду. Сутки, 24 часа. Она же должна была уже закончить гореть.

М. Борисова

— Я тебя поправила не потому, что я вредная. Я, конечно, вредная...

К. Лаврентьева

— Я поняла. Потому что девять дней.

М. Борисова

— Нет. Потому что я крестилась на Радоницу. Я на Пасху первый раз в жизни в церковь пришла.

К. Лаврентьева

— А на Радоницу уже крестились. Недолго вы были оглашенной, девять дней всего.

М. Борисова

— Да, это было 40 с лишним лет назад.

К. Лаврентьева

— Вот это да. А у меня день рождения 19 апреля, и иногда выпадает на Страстную, иногда на пост, иногда на Светлую, а иногда прямо на саму Пасху. И удивительно, что вот так я его и проживаю. Вот если оно на Страстную, то я его вообще даже не замечаю. Если оно на Лазареву, то оно такое, прямо такое. А если пасхальный день рождения, то это вообще такое счастье какое-то неимоверное.

С. Платонов

— Сейчас у тебя на Светлой неделе.

К. Лаврентьева

— Да, в Антипасху. А родилась я в Светлый четверг первой седмицы, Пасхальной недели. Прямо вот в Светлый четверг пасхальной седмицы. Да, поэтому слава Богу за все, конечно. Слава Богу за все. Но для нас Пасха сегодня, что, конечно, владыка у нас. Мы недавно были в Суздале с мужем и с детьми. Действительно, поднимаемся на колокольню — я тут расскажу, я расскажу, — Ризоположенского монастыря, где мощи Ефросинии...

Митрополит Никандр

— Ну это не реклама сейчас Суздаля.

К. Лаврентьева

— Нет, я вообще нечаянно вспомнила. Это видно, наверное, даже, что у меня не было этого в замысле рассказывать. Но и реклама, конечно. И поднимаемся мы на колокольню Ризоположенского монастыря. Нам экскурсовод сказал: «Вам обязательно нужно подняться, там такой вид, такой вид». Мы такие: «Да, ладно». И поднимаемся, дети страдают, лестница. Понимаете, колокольня. И там какая-то кофейня неожиданная. Кофейня. То есть она такая, колокольня, уставшая — так где-то подкрасить надо, где-то что-то. А тут такая красивая кофейня, все так красиво сделано, такие панорамные окна. Стоят столики, причем в таком определенном стиле. Я такая: «Знакомый стиль».

Митрополит Никандр

— Это утешение для путников, чтобы можно было утешиться.

К. Лаврентьева

— Да, попить кофе и дальше продолжать путь восхождения на вершину колокольни. И вот представляете, мы берем эти блинчики. Там такие классные молодые ребята, они такие адекватные, такие радостные, они нам готовят эти блинчики. Ну, то есть нет вот ощущения, что вот усталость какая-то. Нет, они нам эти блинчики, этот кофе вкуснейший. Я, такая, думаю: «Вот какой-то почерк знакомый». Подхожу к ним, говорю: «Ребята, а вы давно открылись?» Они говорят: «Да вот мы не так давно, — говорят, — владыка Никандр сказал: «Вот здесь бы хорошо сделать кофейню». Я такая: «Ну, понятно, понятно». И вот, значит, мы эти блинчики поели, посмотрели на этот закат потрясающий. Мы еще так попали — закат вот там открывается, просто немыслимый. И поднимаемся наверх, а там действительно вершина колокольни, вот эти колокола. Кстати, на Пасху же можно звонить в колокола всю неделю.

Митрополит Никандр

— Это не можно, а нужно звонить.

К. Лаврентьева

— Да, поднимайтесь, друзья, обязательно.

Митрополит Никандр

— Не теряйте возможность.

К. Лаврентьева

— Да, не теряйте возможность. Всю неделю можно.

Митрополит Никандр

— Не всегда, конечно, можно подняться. Потому что есть некоторые колокольни высокие, открытые...

К. Лаврентьева

— Не везде пускают.

Митрополит Никандр

— Да, не везде пускают, потому что в целях безопасности. Но всегда можно попросить проводника или сотрудника храма, или еще кого-то, чтобы подняться. Да, поэтому приезжайте во Владимир. Во Владимире митрополит поднимет на колокольню. Поэтому есть всегда возможность приобщиться к этому. И вот это, кстати, пасхальный звон ночью, когда выходишь после Пасхального богослужения, все же спит, весь мир спит. А тут, значит, колокольня начинает звонить, чтобы, в общем, людям рассказать, что Христос воскрес! Ребята, хватит спать, просыпайтесь. Это невероятное чувство.

К. Лаврентьева

— Лучших слов, наверное, для завершения нашей сегодняшней программы не найти. Владыка, пожелайте нам что-нибудь. Напутственное слово.

Митрополит Никандр

— Я бы пожелал нам всем, во-первых, нашей бригаде, во-вторых, всем, кто нас слушает и смотрит, никогда не терять пасхальной радости. И напоминать друг другу. Вот как только ты увидел, что перед тобой кто-нибудь грустит, неважно, кто это — мама, жена, ребенок, сосед, прохожий или там — причините, уязвите пасхальной радостью человека, скажите: «Христос воскресе!». Да пусть это будет не понято, пусть это будет как-то воспринято. Вы знаете, это удивительно. Я сейчас это часто практикую. Идешь по городу, идут люди тебе незнакомые, ты говоришь: «Добрый день». Они вообще просто, они теряются, потому что они не знают, что делать, потому что какая-то нестандартная ситуация. Поэтому сегодня всем официально можно друг друга поздравлять с Пасхой и всем говорить: «Христос воскресе! Воистину воскресе Христос!»

К. Лаврентьева

— Владыка, простите, еще одна история, я внезапно совершенно вспомнила. В Великую Субботу оказалась я на Патриарших Прудах — а это место таких тусовок в Москве, там все такие рестораны, все такие праздничные, такие красивые.

Митрополит Никандр

— Никогда не был.

К. Лаврентьева

— Я такая: «Вот Великая суббота, а они, наверное, даже не знают, что надо ночью на Пасхальное богослужение идти». Иду с куличами, тут дети, Саша. Я такая с корзинкой, знаешь, законничество такое. И прохожу мимо одного ресторана, они все высыпали на улицу, кто-то курит, кто-то стоит, разговаривает. Я такая: «Христос воскресе!» им. А они мне хором: «Воистину воскресе!» И мне такое, думаю: «Вот я вообще! Законница...»

Митрополит Никандр

— Господь пристыдил тебя немножко.

К. Лаврентьева

— Стыдобища, конечно. И все. Я вот с тех пор думаю: вот не надо судить ни о ком. Никто не знает.

Митрополит Никандр

— Не надо.

С. Платонов

— А ты знаешь, я был на футбольном матче, играл «Локомотив» с «Динамо», и они первые 15 минут, это был пасхальный день, чемпионат России, очень давно это было, лет 10 назад, они, одна трибуна кричала: «Христос воскресе!», а вторая трибуна отвечала: «Воистину воскресе!»

К. Лаврентьева

— Да, было. Это громкая история.

С. Платонов

— Я там был просто. И для меня это было вообще...

К. Лаврентьева

— Ну это такое единение вообще. Всегда бы так.

С. Платонов

— Да, это очень важно.

К. Лаврентьева

— Всегда бы так. Спасибо огромное. В студии Светлого радио был митрополит Владимирский и Суздальский Никандр. У микрофонов Марина Борисова, Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Христос Воскресе, дорогие наши слушатели, зрители. Смотрите «Светлые истории» на сайте https://radiovera.ru/, и в группе Радио ВЕРА ВКонтакте. Пожалуйста, оставляйте свои комментарии. Мы их, во-первых, владыке торжественно передадим. А во-вторых, самое интересное обязательно постараемся прочитать в нашей студии. До свидания, будьте на волнах Светлого радио.

М. Борисова

— До свидания.

Митрополит Никандр

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Пример истинной любви»
• «Все за одним»
• «Обретение духовного отца»