Поделиться
Был в моей жизни период, когда я работал в больнице. От рутины и трудностей часто вырабатывается раздражительность, цинизм. Меня это беспокоило и я решил пообщаться с опытными людьми, кто трудился уже не первый год. Спросил своего товарища, уборщика Алексея, по совместительству — санитара, о больничной раздражительности и выгорании, о том, как его преодолеть. Ведь, он удивительным образом мог тепло и внимательно общаться с больными. А меня это все уже раздражало и злило. Он рассказал такую историю.
«Меня иногда звали помогать больным в качестве санитара. Приходилось сопровождать пациентов до нужного кабинета, а иногда ездить на скорой помощи в другие отделения.
Как-то раз я работал в свою смену. Тогда была пятница, как обычно перед выходными, день тянулся долго. Меня попросили съездить с больным в другой филиал — сделать компьютерную томографию. Меня это, мягко сказать, не обрадовало. Очень не хотелось удлинять рабочий день. Я думал про себя: «Господи, и так работы полно, ещё на КТ ехать. Там не меньше двух часов буду сидеть ждать результатов».
Больной, с которым нужно было ехать, лежал в том отделении давно. Его всё не выписывали, делали переливания крови, химиотерапию, но как-то безрезультатно.
Я на него почти не обращал внимания. Помнил только то, что он часто ходил по коридору и мешал тем самым убираться. Я только ворчал: «ходят тут, топчут по вымытому».
В тот день, пациент уже не топтал коридор — ему было тяжело даже встать с кровати. Он часто задыхался, да и лицо стало каким-то измождённым, обросло сизой щетиной. Поэтому и попросили меня сопроводить его в другую больницу на дообследование.
Поехали. А мысли у меня были только о том, что остались не вымытыми много кабинетов. Очень не хотелось задерживаться, особенно в пятницу вечером перед выходными. Эти мысли не покидали, поэтом я слушал больного в пол-уха. Тот рассказывал какие-то истории, байки. В общем, всё то, во что редко кто вникает, когда попадётся разговорчивый незнакомец.
Вернувшись после обследования, я, уставши, побежал доделывать уборку. Мыл полы и думал только о конце рабочей смены, чтобы скорей уйти домой.
Но тут раздаётся крик: «Срочно! Лёша! Все сюда! В реанимацию!». Больной, с которым я ездил, стал сильно задыхаться. Нужно было срочно ехать в реанимацию. А путь туда — это отдельное испытание. Приходилось везти через улицу, по подобию асфальта, давно разбитому и смешанному с грязью. Ехать — это мягко сказано, скорей, тащить. Ещё, как на зло, колесо у каталки дребезжало и ее заносило в стороны.
Доехали до реанимации. Смотрю — глаза у него стали такие страшные... Понимаю, что это его конец. Он умирает. И меня эта картина пробрала так, что до сих пор вспоминаю этот взгляд... цепкий, страшный.
И знаешь, что самое ужасное?! Последний день в жизни он провел со мной... А я даже его не слушал. Думал о работе, выходных, деньгах, но не о человеке рядом. Даже не вникал в его истории из жизни! Как в пустоту он их рассказывал.
А я ведь считал себя христианином! Настоящий цинизм — не видеть человека. Это — мой тяжелый грех, который я захотел как-то исправить. А как это сделать? Решил, что надо учиться видеть человека в человеке. Или чем они отличаются от швабры или кабинета? Теперь я стал чаще прислушиваться, смотреть в глаза.
Так цинизм начинает отступать. И главное — помнить, что каждый разговор с пациентом, да и вообще с любым человеком, может стать последним.»
Когда я дослушал рассказ Алексея — у меня сдавило горло. Мне передалась эта горечь сожаления, с которой он говорил. Жуткая мысль, что работая с людьми, можно их не видеть, не отличить от швабры. И не только в больнице. Так может быть и на улице, и дома, и в храме. Эта история стала для меня уроком, к чему может привести раздражительность и цинизм.
Автор: Егор Назаренко
Все выпуски программы Частное мнение
27 июля. Об опасностях духовной расслабленности
Поделиться
Сегодня 27 июля — День памяти преподобного Никодима Святогорца, который наставлял: «Ты спросишь: разве грех — спокойно спать, хорошо есть и пить, ходить на празднества и увеселения? Но этим вопросом ты хочешь только оправдать себя, потому что всё это, может, и не грех, но этим ты подготавливаешься к нему».
Об опасностях духовной расслабленности — проректор по научно-богословской работе Московской Духовной академии протоиерей Александр Задорнов.
У преподобного Никодима речь, наверное, всё-таки идёт о том, что мы не должны любить условия спасения. Это, можно сказать, аксиома аскетической практики.
И когда, с одной стороны, человек очень внимательно относится — и даже чересчур внимательно — к этим условиям. И вторая крайность, естественно, противоположная, когда человек, наоборот, не уделяет этому должного внимания.
Очевидный пример для всех нас — это жизнь в мегаполисе. Вот может ли человек сохранять молитвенный настрой, который он, скажем, какое-то время держит после утреннего правила, потом он выходит за пределы своего жилища и начинается толчея в метро, на улице, пробки, работа и всё прочее? И человек привык жить в таком постоянном, ожесточённом, можно сказать, ритме выживания, а потом он не умеет, действительно, к сожалению, переводить это в правильное духовное русло.
Его способ расслабления — это, прежде всего, телесное, о чём здесь говорит как раз преподобный Никодим. То есть вернуться в состояние молитвенное, к сожалению, ему не удаётся без того, чтобы как-то не снять вот это напряжение обычного рабочего дня. И этому нужно учиться.
То есть у человека обычно там оправдание, что он устал, он поэтому дольше поспит, там, или ещё что-нибудь. Вместо того чтобы поблагодарить Бога за прошедший день, даже за те неприятности, которые у нас выражаются в этом ненормальном ритме, в постоянной усталости, напряжении и всём прочем.
И если человек ищет освобождения от этого в той же плоскости — то, о чём сказано в этих словах, — то какое-то время может ему это помогать, но опять же для духовной жизни это очень плохо. То есть нужно уметь сопротивляться вот этой нашей обычной текучке — всё-таки стараться через молитву.
Все выпуски программы Актуальная тема:
27 июля. О Стефано-Махрищском монастыре
Поделиться
Сегодня 27 июля — День памяти преподобного Стефана Махрищского.
О современной жизни основанного преподобным Стефаном монастыря — клирик храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке в Москве игумен Филарет (Тамбвский).
О Стефано-Махрищском Свято-Троицком монастыре можно многое говорить, так же как и о преподобном Стефане, но нужно сказать самое главное. Преподобный Стефан Махрищский был другом и собеседником преподобного Сергия. Одно то, что преподобный по пути в Киржач пребывал в Махре, в этом монастыре, и указал там, где сейчас бьёт источник, где сделана прекрасная купальня для того, чтобы отдохнуть и душой, как говорится, и телом.
Но я считаю, что в Стефано-Махрищский монастырь нужно поехать и увидеть не просто всё своими глазами, а побыть там, помолиться, может быть, потрудиться и насладиться той земной и духовной красотой, которая присуща этому монастырю. Когда-то мы ездили в Пюхтицкий монастырь, и нас всё там удивляло и поражало: какой порядок, какая чистота, какое благообразие и благолепие.
Вот это всё передалось Стефано-Махрищскому монастырю, потому что матушка игумения сама начинала свой монашеский путь в Пюхтицах. И здесь создан образцовый, но не просто показательный, а прежде всего в духовном смысле монастырь. Это и уставные богослужения, это и пение молитвенное сестёр, это порядок на территории, и, конечно, обилие цветов, обилие зелени, и та природа, которая способствует и молитве, и деланию, и всему тому, зачем мы ездим в святые обители.
Поэтому я всех призываю: всем там нужно побыть и всё увидеть своими глазами.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Валантен де Булонь
1 Кор., 150 зач., XI, 31 - XII, 6
Комментирует священник Антоний Борисов.
Принцип «раньше было лучше» появился по историческим меркам относительно недавно. Массово романтизировать прошлое впервые начали, как кажется, в эпоху Возрождения. И с тех пор бытует мнение, что древние люди совершали ошибок меньше современных. Но это не так. Доказательством может послужить отрывок из 11 и 12-й глав 1-го послания апостола Павла к Коринфянам, что читается в православных храмах сегодня во время богослужения. Давайте послушаем.
Глава 11.
31 Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы.
32 Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром.
33 Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите.
34 А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение. Прочее устрою, когда приду.
Глава 12.
1 Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных.
2 Знаете, что когда вы были язычниками, то ходили к безгласным идолам, так, как бы вели вас.
3 Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым.
4 Дары различны, но Дух один и тот же;
5 и служения различны, а Господь один и тот же;
6 и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех.
Первое послание к коринфянам — самый настоящий антикризисный текст. Апостол Павел написал его, не имея возможности вернуться в Коринф, где проповедовал до этого полтора года ежедневно и где оставил многочисленную и крепкую, на первый взгляд, общину. Подчеркну — на первый взгляд. После ухода Павла его ученики начали конфликтовать друг с другом по разным поводам, а также вести себя недопустимо по отношению к самым важным элементам церковной жизни. Прежде всего, в отношении таинства Евхаристии.
В те времена Евхаристия в плане обряда совершалась иначе, чем сегодня. Богослужение происходило на дому у кого-то из членов общины. А причащались древние христиане после совместного ужина. Так вот. Некоторые коринфяне вели себя, мягко говоря, неправильно. Они ели и пили без меры, к моменту причастия находясь уже в смутном состоянии ума. А еще богатые члены общины с презрением относились к бедным, демонстрировали тем или иным образом своё превосходство. Потому и пишет апостол в послании к коринфянам следующее: «Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает».
Эти слова не входят в прозвучавшее чтение, но по тексту послания предшествуют услышанному нами отрывку. В нем же мы находим такое описание недостойного поведения некоторых коринфян: «Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите. А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение». Речь тут опять же идёт не столько о дисциплине, сколько о нежелании некоторых коринфян жить в мире и единомыслии с другими христианами.
Это становится понятно из продолжения рассуждений апостола. Читаем: «Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым». Апостол Павел выражается несколько загадочно, но если мы учтём общий контекст послания, всё становится понятным. Для Павла недостойное поведение некоторых коринфян, это грех не только против людей, но и против Церкви как Тела Христова. Апостол прямо указывает, что, если кто-то тяжко грешит, имеет презрение в сердце по отношению к окружающим, он изгоняет Духа Божия из своей жизни. И причащаясь в таком состоянии, данный человек со Христом не соединяется, но от Христа, наоборот, отделяется, возводит на Господа Иисуса анафему.
И, наоборот, если человек по заповедям Божиим живет, он Духа Святого стяжает, а потому достигает с Сыном Божиим сродственности и сам усыновляется Богом. И это соединение с Господом помогает христианину достичь единства с другими членами Церкви, несмотря на все имеющиеся различия в характере, образовании, положении в обществе. Или как пишет Павел: «Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех». Добавим — и в тех, кто живет сегодня, и в тех, кто жил две тысячи лет назад, но так на нас с вами похож. Ведь люди из прошлого тоже люди, и не стоит их идеализировать.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
