«Богослужения Великого поста». Светлый вечер с о.Михаилом Желтовым

У нас в гостях был исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской Духовной Академии священник Михаил Желтов.

Разговор шел о том, что меняется в православных храмах во время Великого поста, какие существуют богослужебные традиции, связанные с этим периодом, и что можно увидеть в храме только этим постом и почему.

Ведущие: Алексей Пичугин, Марина Борисова

---

А. Пичугин

— Здравствуйте, дорогие слушатели. «Светлый вечер» на светлом радио. В этой студии приветствуем вас мы: я, Алексей Пичугин...

М. Борисова

— Марина Борисова.

А. Пичугин

— Сегодня у нас в гостях священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии. Добрый вечер.

Свящ. Михаил Желтов

— Добрый вечер.

М. Борисова

— Отец Михаил, идёт Великий пост, и, как правило, в это время даже не очень церковные люди и, может быть, даже люди совсем мало религиозные стараются хоть немного побыть в церкви, в храме на богослужении. И почему-то вот именно богослужебный цикл Великого поста веками мобилизует людей на какое-то усилие внутреннее к молитве, даже тех людей, которые не привыкли к этому в своей обычной жизни. Почему именно Великий пост, великопостная служба оказывает такое воздействие на такой большой круг людей?

Свящ. Михаил Желтов

— По моим наблюдениям нет такого феномена, что люди, далёкие от Церкви в Великий пост вдруг начинают в храм ходить.

М. Борисова

— Не знаю, я ориентируюсь хотя бы по собственным знакомым, которые, в общем-то, всё время отговариваются какими-то большими своими загрузками, делами, житейскими заботами. Но зная, что начинается Великий пост, стараются хотя бы на первой неделе и на последней неделе побывать там.

Свящ. Михаил Желтов

— Многие люди постятся Великим постом, но меньший гораздо процент посещает регулярно богослужения.

А. Пичугин

— Мне кажется, что остаётся всё равно... «больше» здесь можно говорить только в том смысле, что есть определённый набор служб, которые человеку православному или считающему себя православным, церковным, принято посещать. И просто в пост их несколько больше — это и канон на первой неделе поста, это всё-таки стараются люди по воскресеньям ходить часто — можно услышать от священников, что неплохо было бы Всенощные посещать, но это отдельная тема. И приходят послушать житие Марии Египетской и уже полностью канон. И на службы Страстной седмицы ходят обычно — так мне кажется. Вот по вашим наблюдениям, как?

Свящ. Михаил Желтов

— Да, действительно есть какой-то минимальный набор служб, на которые люди стараются ходить. То есть здесь дело не в посте даже как таковом, а в том, что, как вы правильно заметили, есть желание у людей посетить на первой седмице Великий канон. Практически все, считающие себя православными, стараются пособороваться постом, хотя в Уставе этого нет, в общем-то.

А. Пичугин

— И практика это новая относительно.

Свящ. Михаил Желтов

— Да, практика, совершенно верно, эта недавняя. На Страстной седмице многие тоже стараются прийти к Плащанице, на вынос или на погребение Плащаницы. На Пасху очень многие тоже пытаются побывать. В общем-то и всё.

А. Пичугин

— Я ориентируюсь на общение со своими друзьями-священниками, некоторые из них считают, что канон, кстати говоря, не так важен, как обычный суточный круг богослужения в этот момент. И песнопения, которые можно на Утрени услышать, они куда более...

Свящ. Михаил Желтов

— Совершенно верно, совершенно правильно. Это правильное мнение. Дело в том, что Великий канон исторически установлен на пятой седмице поста — это так называемое Мариино стояние, или по другому Четверг Великого канона. В этот день должен быть пропет (причём именно пропет, чего сейчас уже давно нигде не бывает) весь Великий канон целиком. На каноне должны совершаться поклоны, причём Устав указывает очень большое число поклонов: три поклона на каждый тропарь — это сотни поклонов.

А. Пичугин

— На каждый «Помилуй мя, Боже», получается.

Свящ. Михаил Желтов

— Да. Великий канон — это шедевр своей эпохи и многих эпох, это великое литературное произведение, он сопровождается чтением жития Марии Египетской, также выдающегося литературного произведения своего времени. И например, в старообрядческой традиции отстоять вот эту службу — Мариино стояние, — откланяться, считается совершенно обязательным. То есть если человек на ней не побывал, то можно сказать, что он и не постился. А вот у нас как-то эта служба я бы не сказал, что среди самых популярных. Обычно, конечно, в храме побольше народу, чем на будничных богослужениях, но гораздо меньше, чем на первой седмице поста. А чтение канона на первой седмице поста исторически возникло так: Великий канон, став одним из самых популярных текстов, начал использоваться в келейной молитве. И есть ряд рукописей, где тот или иной отрывок или несколько тропарей канона предписано читать в конце вечернего правила. И вот так он попадает в вечернее правило, отсюда в эту службу — Великое повечерие — и на первую седмицу поста. На самом деле не там его изначальное место — не на первой седмице поста.

А. Пичугин

— То есть это довольно поздняя история. Потому что сейчас открываешь какой-нибудь епархиальный сайт любой епархии — в начале Великого поста будут обязательно фотографии о том, как преосвященный совершает...

Свящ. Михаил Желтов

— Ну да, это популярная служба. Это же тоже хорошо, что людям это нравится, поэтому ничего плохого в этом-то нет, что люди стремятся пойти именно на эту службу и Церковь идёт им навстречу. Но, как вы правильно отметили, есть и другие службы...

А. Пичугин

— А чем они важнее?

Свящ. Михаил Желтов

— Я бы не стал сравнивать, что важнее, что не важнее. С точки зрения богословия молитвы важно молиться непрестанно, как говорит апостол Павел. В Церкви это выражается через суточный круг. Согласно церковному Уставу нет ни одного дня в году, когда суточный круг не совершался бы. Скажем, Литургия в какие-то дни не может совершаться, то есть эти дни не подходят для совершения Литургии. В другие дни она совершаться может, а может её и не быть. Даже на Пасху — Устав дозволяет на Пасху не служить Литургию, если нет такой возможности — ну, нет священника, например, или ещё какие-то обстоятельства. Но в Уставе нет ни слова о том, что можно не служить суточный круг...

А. Пичугин

— На Пасху пасхальная Утреня может быть совершенна мирским чином, в отличие от Литургии.

Свящ. Михаил Желтов

— Да, совершенно верно. И суточный круг выражает вот эту апостольскую заповедь непрестанно молиться, потому что каждый час или каждое время суток освящено особой службой. Службы эти наполнены и библейским материалом, псалмами прежде всего, и песнопениями. Песнопения Великого поста устроены весьма интересным образом: они раскрывают основные темы духовного делания, последовательно, одну за другой. И внимательное чтение книги, которая эти песнопения содержит, — Постной Триоди — может многому научить. А когда люди ограничивают себя чем-то одним, пусть даже и прекрасным, — Великим каноном — это, конечно, жалко.

М. Борисова

— Вы уже упомянули главную богослужебную книгу Великого поста — это Постная Триодь. А поскольку мы все детище книжной цивилизации, мы как-то привыкли думать, что основные смыслы нужно искать в тексте. Но далеко не все в состоянии на слух осознать вообще о чём речь идёт, если относить именно поиск смысла к текстовой части богослужения. Насколько замещается это пением? Или чем ещё можно возместить недостаток возможности прочесть или услышать и понять?

Свящ. Михаил Желтов

— Мне кажется, во-первых, что сейчас такой недостаток во многом устранён, потому что все тексты набраны, и каким хочешь шрифтом — хоть церковным, хоть гражданским, хоть по-гречески — всё это доступно в интернете, можно легко это открыть. Есть какие-то переводы на русский язык даже, не всегда удачные, правда, но тем не менее. Поэтому острота вопроса во многом снята и с текстами можно познакомиться. Но всё-таки я бы хотел сказать, что пост — это ведь не только тексты, прежде всего это сам пост. И можно было бы немножко поговорить о содержании самого понятия «пост».

А. Пичугин

— Сейчас поговорим. Но вы упомянули и Марина упомянула книгу «Постная Триодь». Не всем понятен, наверное, смысл даже названия и не всем понятно, что за богослужением, помимо действа, которое можно увидеть в храме, есть ещё достаточно много всяких вещей, в том числе книги, по которым совершается служба, о которых люди знают мало. Вот та же самая Постная Триодь, которая используется на богослужениях Великого поста, вот буквально в двух словах, наверное, стоит пояснить, когда она используется. Ведь не всегда во время поста можно услышать песнопения из Постной Триоди. И вообще что это такое, как складывалась эта книга, формировалась, откуда она взялась?

Свящ. Михаил Желтов

— В древней Церкви основой всего богослужения была Библия. Изначально христиане читали Библию, пели какие-то фрагменты, псалмы прежде всего, из Библии. Дополняли они библейский материал молитвами, которые могли даже импровизироваться, но в соответствии с определёнными правилами, с определённым каноном. Также мы знаем, что уже в ранней Церкви существовали определённые песнопения, но вряд ли они были повсеместно известными. Хотя есть некоторые песнопения, о которых церковная традиция говорит как о древнейших или очень древних. Например, вечерний гимн «Свете тихий». Но как бы то ни было в ранней Церкви такого общего церковного фонда  песнопений всё-таки, наверное, не было. Были локальные, местные какие-то традиции, особенности и так далее. А вот в эпоху Вселенских Соборов начинают формироваться такие коллекции песнопений. Вот одна из таких коллекций песнопений в греческой традиции называлась «Тропологий», то есть сборник тропов — сборник тропарей или песнопений. Этот Тропологий возник когда-то в Палестине, но стал популярен далеко за пределами Палестины, стал популярен в том числе и в Константинополе.
В Константинополе его стали дополнять уже и константинопольские авторы, не только палестинские. Но в их основе-то как раз произведения таких авторов, как Андрей Критский, Косьма Маюмский, Иоанна Дамаскин, которые связаны с Палестиной. Но вот, повторюсь, константинопольские авторы стали дополнять, Тропологий стал разрастаться и разделился на несколько книг. И вот эти книги являются для нас сейчас основными сборниками песнопений. Есть сборник песнопений по месяцам, он называется Минея, от греческого слова «месяц». Есть сборник песнопений на все дни недели по гласам, который называется Октоих («Осмогласие»). И есть книга, которая содержит песнопения периода Великого поста и песнопения периода Пятидесятницы, то есть Великий пост и подготовительное к нему время; и затем от Пасхи до праздника Пятидесятницы или по-народному Троицы. Вот в этот период издавна в церкви пелись на утренней службе специальные каноны, неполные каноны, состоящие из трёх песен. Поскольку такие каноны стали характеристикой периода поста, сама книга получила название «Трипеснец» или по-гречески «Триодь» — «Триодь» это и значит «Трипеснец». В русской традиции называются «Триодь постная» — трипеснецы на Великий пост; и «Триодь цветная» — это, соответственно, на период Пятидесятницы.
Хотя надо сказать, что Триоди это не только трипеснецы, там есть и многие другие песнопения. А самое главное, что Триодь вобрала в себя Библейский сборник — в константинопольской традиции был специальный сборник отрывков из Ветхого Завета, который назывался «Профитологий». Так же как Тропологий это сборник тропов или песнопений, Профитологий это сборник профитий, то есть пророчеств, паримий. По-русски мы говорим «паримии», оно обозначает «прообразование» или «предсказание», то есть «пророчества» по-русски — то, что предсказывает нечто в будущем. И там не только ветхозаветные пророчества, там и отрывки Пятикнижия, отрывки из учительных книг, из Книги Притчей, из Книги Иова. Вот эти чтения Великим постом должны читаться каждый будний день, поскольку Литургия не служится. Раз не служится Литургия, не читается Апостол, не читается Евангелие, но есть возможность зато почитать побольше Ветхий Завет.
На Великий пост установлен цикл ветхозаветных чтений, он помещался в Профитологий или по-русски эта книга называлась «Паримийник». Но в какой-то момент её перестали отдельно переписывать, потом печатать, и она целиком вошла в состав Триоди. Поэтому в Триоди объединены  и Библейский сборник, сборник паримий и пророчеств, и сборник песнопений, трипеснцев и других песнопений на дни Великого поста.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии. 

М. Борисова

— Отец Михаил, вот вы говорите, что это складывалось в течение очень длительного времени и, в общем, обобщая как бы то, что опробовано на практике. Но в том виде, в каком Постная Триодь существует сегодня, у неё есть какой-то редактор или какой-то коллектив авторов, который именно в таком порядке, в такой последовательности собрал все эти тексты?

Свящ. Михаил Желтов

— Триодь, как мы её знаем сейчас, в общем-то, уже не менялась примерно тысячелетие, то есть изменения были, но косметического характера. Около четырнадцатого века были добавлены, например, толкования праздников периода Триоди, так называемые Синаксари. Были добавлены какие-то отдельные службы, например, служба Григория Паламы второго воскресенья Великого поста была установлена именно в цикле Триоди в пятнадцатом веке как продолжение Недели торжества Православия. А так в целом всё же в основных своих всех элементах Триодь уже около тысячелетия не менялась.

М. Борисова

— Она именно спонтанно так сложилась или в ней есть продуманная какая-то мысль? Почему именно в таком порядке? Почему подготовительные недели начинаются с Недели о Закхее, почему после этого идёт Неделя о мытаре и фарисее, потом Неделя о блудном сыне?

Свящ. Михаил Желтов

— Всё это можно объяснить, просто это займёт достаточно много времени.

М. Борисова

— Я имею в виду, что есть какая-то поступательная логика в этом или это просто так сложилось на практике, что именно вот такое сочетание?

Свящ. Михаил Желтов

— Разумеется есть логика, просто эту логику трудно описать в двух словах. Есть несколько логик, Триодь объединяет в себе несколько древних традиций, каждая со своей логикой. И вот такая многомерная комбинация образует в итоге Триодь.

М. Борисова

— Почему возникает вопрос? Потому что мы привыкли везде какую-то последовательность видеть, хотя бы придумывая её себе. И когда мы видим, что именно так расположено... вот начинается Четыредесятница — Торжество Православия. Нам объяснили, что исторически это связано с прекращением гонений на иконопочитателей. Потом почему-то (для нас непонятно, почему) идёт память Григория Паламы, про которого сегодня вообще достаточно мало известно, в отличие от Иоанна Лествичника, который вспоминается через две недели.

Свящ. Михаил Желтов

— Мне кажется, вы неправы. Про Григория Палама это такая тема, которую именно двадцатый век раскручивал по максимуму.

А. Пичугин

— И о ней так хорошо известно, скорее, больше людям в Церкви, которые больше посещают богослужения, что-то читают. А с Лествичником примерно та же, наверное, история. Если человек даже постом не посещает те службы, о которых говорил отец Михаил, где в основном можно услышать-то Триодь постную, то приходя на Литургию Василия Великого в воскресенье, там особо из неё ничего и не услышишь. Даже если человек постоянно пребывает в каком-то церковном общении, приступает к Таинствам, в условиях большого города чаще всего он бывает только по воскресеньям на службе, и Великим постом в том числе. Поэтому здесь уже, наверное, в компетенции священника что-то с амвона рассказать — или про Лествичника, или про Паламу. Но в целом, мне кажется, что и ни о том и ни о другом особо-то не знают, ну, может быть, про Лествичника чуть больше.

Свящ. Михаил Желтов

— Я бы повторил про композицию Триоди то, что сказал выше: в основе Триоди лежит древний палестинский Тропологий, это первое. Этот Тропологий был дополнен в Константинополе константинопольскими авторами, преимущественно монахами-студитами — это второе. И Триодь в себя вобрала Профитологий, то есть другую богослужебную книгу,  сборник ветхозаветных чтений — это третье. Вот эти три слоя имеют каждый свою логику. Древний иерусалимский Тропологий соответствовал тому, как были расположены евангельские чтения в воскресенья Великого поста. И это расположение евангельских чтений отличалось от того, которое сейчас. И песнопения, которые происходят оттуда, из той древней палестинской традиции, они отражают ушедшие сейчас евангельские чтения — они перешли на какие-то другие позиции в годовом богослужебном круге, а в Триоди они присутствуют. Песнопения константинопольских монахов-студитов преимущественно посвящены теме аскетики. Они в своих песнопениях размышляют на тему аскезы: что такое пост, что такое подвиг, что такое послушание, что такое милосердие и так далее. А что касается Профитологии, то там логик две. Первая логика — подготовка ко крещению. На Пасху или перед Пасхой, в Великую Субботу, совершалось в древности крещение. И оглашаемые должны были услышать основные такие слова мудрости, основные темы Ветхого Завета в течение Великого поста — это одна логика. Другая логика, как ни странно, очень такая частная, даже локальная — эта логика, связанная с царствованием императора Ираклия, который победил персов в войне в седьмом веке. И вот чтения из пророчеств Исайи, как показал выдающийся русский литургист Иван Алексеевич Карабинов, они выбраны не так, что самые яркие моменты из Книги пророка Исайи — самые яркие моменты мы услышим на Страстной, — а выбраны они так, что воссоздаётся ход военной кампании Ираклия, как ни странно. Это что касается именно будних дней Триоди. Если же мы говорим о воскресных днях Триоди или о каких-то особых днях — таких, как четверг Великого канона или Страстная седмица, — то там логики свои и их смешивать не следует. Сейчас я говорю только о стандартных повседневных составах песнопений и чтений Триоди.

М. Борисова

— Очень часто сейчас священники советуют, если есть такая возможность, обязательно в течение Великого поста походить на Литургию Преждеосвященных Даров. Почему эта служба так важна, почему она бывает только Великим постом и в чём вообще в принципе её значение?

Свящ. Михаил Желтов

— Значение этой службы именно в том, что она бывает только Великим постом. Поскольку она бывает только в этот период года, то вне поста на неё не попадёшь, значит, не услышишь тех песнопений, которые специфичны для этой службы, а они достаточно красивые. Ну и просто не прикоснёшься к этой стороне литургической традиции Церкви.

М. Борисова

— Но почему-то подчёркивается, что именно вот чтобы прочувствовать вкус, можно сказать, великопостного богослужения.

Свящ. Михаил Желтов

— Правильно, это как путешествие: чтобы прочувствовать вкус Италии, надо всё-таки туда съездить — так же и здесь.

А. Пичугин

— Может ли всё это продолжать развиваться и меняться со временем? Или вот Постная Триодь сформировалась тысячу лет, таким образом вошла в нашу богослужебную практику, и с тех пор она там незыблемо...

Свящ. Михаил Желтов

— Я бы не мечтал здесь, а подошёл феноменологически, то есть коль скоро она тысячу лет не менялась, то, видимо, пока, по крайней мере, ничего не предвещает каких-то перемен.

М. Борисова

— Но если разговор идёт именно о текстах и о возможности их понять... Ведь очень многие тексты Триоди постной мало просто прочитать. Просто прочитав, их можно так же не понять, как и до того, как ты их прочитал. То есть там нужно ещё смотреть массу комментариев, там масса каких-то метафор, связанных с глубоким знанием ветхозаветных текстов, там очень сложно построенные для современного восприятия фразы. То есть там даже когда глазами читаешь текст, ты не сразу поймёшь, о чём он.

Свящ. Михаил Желтов

— Да, но вы сейчас говорите о Великом каноне. На самом деле повседневные службы не обладают теми характеристиками, которые вы перечислили. Там достаточно простые и понятные тексты, без особо сложных отсылок, в отличие от Великого канона, где действительно масса упоминается имён, и ты должен догадываться, что имел в виду Андрей Критский, когда сопоставлял душу человека с каким-нибудь ветхозаветным героем.

А. Пичугин

— Давайте вернёмся к нашему разговору через минуту, сейчас небольшой перерыв. Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии. Также в этой студии я, Алексей Пичугин, и моя коллега Марина Борисова. Через минуту снова здесь.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию светлого радио. Я напомню, что в гостях у нас сегодня священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии. В этой студии также я, Алексей Пичугин, и моя коллега Марина Борисова. Может быть, действительно дальше поговорим о смыслах поста, и Великого поста в первую очередь. Поговорим, наверное, с неким историческим экскурсом, потому что мы, наверное, не очень хорошо сейчас вообще себе представляем, почему Великий пост такой, какой он есть, к какому в последнее столетие мы привыкли. Ведь достаточно долго всё менялось, всё развивалось и приходило к той форме, которую предписано сейчас Церковью соблюдать уже в наши дни. Вот с чего всё началось? Ведь всё-таки первый пост христианский был несколько иным.

Свящ. Михаил Желтов

— Да, конечно. Само понятие «пост» очень изменилось в течение веков. Когда мы читаем о посте в Библии и когда мы читаем о посте первых христиан, то речь идёт не о замене одной пищи другой пищей — как понимается пост сейчас. Скажем, мы не едим молочное и мясное, но можем спокойно есть овощи, а время от времени и рыбу в какие-то положенные Уставом дни. Но для библейской традиции, для раннехристианской традиции пост — это полное воздержание от пищи. То есть идея здесь в том, что человек превосходит своё биологическое такое начало. Он перестаёт испытывать одну из базовых потребностей — потребность в пропитании. И именно о таком посте говорится в раннехристианских документах. И в ранней Церкви фиксируется традиция 40-часового поста перед Пасхальной службой. И вот этот 40-часовой пост — тоже не самое простое дело, то есть примерно двое суток предполагается голодовка, но в то же время он, с одной стороны, вполне посилен — не так уж сложно два дня не есть; и с другой стороны, он символически отсылает к 40-дневному посту Спасителя после Его Крещения. Который в свою очередь отсылал к посту Моисея и Илии — величайших ветхозаветных персонажей. То есть Евангелие показывает нам, что Спаситель Иисус Христос не уступает и как человек ни Моисею, ни Илии и совершает вот этот 40-дневный пост перед тем, как выйти на проповедь. И первые христиане, может быть, в подражание как раз 40-дневному посту Христа, а может быть, и нет, но по крайней мере ранние христианские источники упоминают 40-часовой пост, они таким образом готовились к Пасхе. Сама Пасха в ранней Церкви не обязательно понималась как праздник Воскресения Христова, она могла пониматься и как воспоминание Креста Христова, потому что в Евангелии иудейская Пасха связывается с Распятием, и пост, соответственно, также посвящён скорби о распятии Христа. И вот эта двуединая символика Пасхи, как одновременно воспоминание Распятия и в конце, с прекращением поста и совершением Литургии, воспоминание Воскресения Спасителя, вот она и лежала в основе всей этой традиции.

А. Пичугин

— А изначально ведь пасхальная Литургия — причём относительно недавно, насколько я понимаю, не то чтобы всё изменилось, но смысловые акценты сместились — была Литургия Великой Субботы?

Свящ. Михаил Желтов

— Совершенно верно. В ранней Церкви пасхальная ночь выглядела так: по окончании этого поста христиане собирались вместе и читали отрывки из Библии, содержащие пророчества о Воскресении Христовом, а также Евангелие о Воскресении Христовом. Когда эти отрывки были прочитаны, если были желающие вступить в Церковь, они принимали крещение, если нет — нет, но в любом случае по завершении вот этого такого бдения, которое могло долго продолжаться, несколько часов, возможно, пелись какие-то песнопения — есть предположение, что знаменитая поэма Мелитона Сардийского о Пасхе тоже как-то в контексте пасхальной службы использовалась (это очень интересное раннехристианское произведение, советую его прочесть), — на рассвете уже христиане преломляли хлеб, совершали Евхаристию и причащались, и на этом праздник завершался. Так вот, эта служба, содержащая много-много чтений, затем переоблачение из тёмных одежд в белые, что напоминает Таинство крещения, и наконец Литургия — вот она и совершается у нас под именем Великой Субботы. То есть действительно это древнее пасхальное бдение.

А. Пичугин

— А та Литургия, которую мы сейчас считаем пасхальной — это, насколько я помню из литургики, просто поход иерусалимского Патриарха на Гроб Господень и совершение Литургии там.

Свящ. Михаил Желтов

— Ну, не совсем так. Если говорить о пасхальной службе, то даже нынешний Устав предписывает в Великую Субботу совершать Литургию вечером. То есть если исполнять предписания Типикона буквально, то в Великую Пятницу нужно не есть — Устав разрешает в Великую Пятницу, то есть в пятницу перед Пасхой, лишь немощным братиям после заката солнца съесть немного хлеба для подкрепления сил, а тем, кто имеет силы — не есть; и опять продолжать не есть в Великую Субботу до вечера, когда наконец совершится вот эта Литургия. Таким образом вот тот самый древний раннехристианский пост перед Пасхой, вообще-то, никуда не делся. Если всё исполнять по Типикону буквально, то он и до сих пор должен быть. По окончании этой Литургии в древнем Иерусалиме действительно была практика, что Патриарх с несколькими священниками, очень узким кругом лиц, шёл на Гроб Господень. Надо сказать, что храм, который мы видим в Иерусалиме сейчас, это совсем не тот храм, который был в древности. Нынешний храм построен уже в эпоху крестоносцев, потому что древний храм был разрушен в 1009 году при нашествии турков-сельджуков. И в древнем храме Гроб Господень представлял собой отдельное от основного храма здание, небольшое по размерам, и там пасхальную службу было бы проводить невозможно. Поэтому основная Литургия была в большом храме, а затем Патриарх с несколькими священниками шли на Гроб Господень, ради того, что это то самое место, где произошло Воскресение. И там ещё раз кратко совершалась повторная Литургия, что очень, кстати, интересно.

А. Пичугин

— Одним человеком?

Свящ. Михаил Желтов

— Да, одним человеком. Но это такая особенность Иерусалима в древности. Но я бы не сказал, что нынешняя пасхальная Литургия проистекает именно отсюда. Отсюда, может быть, тоже, но важнее другое: в византийской традиции огромное значение имели слова Григория Богослова — они имеют и сейчас такое значение. По Уставу все самые большие праздники года отмечены чтением слов святителя Григория Богослова, которые являются одной из вершин всей христианской письменности, без всякого преувеличения. У отцов Церкви после четвёртого века цитаты из Григория Богослова встречаются чаще, чем из кого-то ни было, не считая только разве что Библии. И у Григория Богослова есть два «Пасхальных слова». Возникла традиция, уже она зафиксирована в пятом веке, что после окончания пасхальной Литургии народ оставался в храме, чтобы послушать слова Григория Богослова, которые в этот день ради них читали. Если мы теперь сравним нынешний Пасхальный канон со  словами Григория Богослова, то мы обнаружим там массу пересечений. По сути Пасхальный канон представляет собой выжимку такую, подборку цитат из слов Григория Богослова на Пасху с некоторыми добавлениями. То есть из этой практики чтения слов Григория Богослова в конце пасхальной службы вытекло со временем появление специальной пасхальной гимнографии, она оформилась в пасхальную Утреню — прекрасную службу, ту, которую мы слышим все в полночь в наших храмах. Ну и уже тогда после этого совершается вторая Литургия, которая считается теперь собственно пасхальной. А по аналогии с этим чином мы служим и на Рождество Христово, и на Богоявление. То есть вот эта такая двойная Литургия по сути отмечает у нас три главных праздника.

А. Пичугин

— А можно ли говорить о том, что сейчас какие-то элементы древнего поста мы можем видеть у мусульман, которые не едят до захода солнца?

Свящ. Михаил Желтов

— Да, вот я как раз хотел об этом примерно рассказать. Когда собственно появляется Великий пост? Про пост перед Пасхой я упомянул, но когда появляется Великий пост? Бесспорным свидетельством его существования считаются пасхальные послания Афанасия Великого — святого, который в своё время боролся против ереси арианства. И Афанасий недвусмысленно говорит о 40-дневном уже посте перед Пасхой. Правда, какие-то намёки на подобный же пост есть и в более ранних текстах, есть и у Оригена что-то подобное, какое-то упоминание, есть и у Петра Александрийского — более раннего, чем Афанасий, автора. Но как бы то ни было ещё даже и в пятом веке церковные историки пятого века говорят, что не везде в Церкви пост перед Пасхой 40-дневный. То есть уже появляется длительный, многодневный пост перед Пасхой, но его такая конкретная продолжительность немножко могла варьироваться. Но всё-таки, конечно, в основном повсюду он становится 40-дневным как раз в силу вот этой евангельской, библейской символики.

Как понимать 40-дневный пост перед Пасхой? В нашей традиции, в византийской традиции, суббота и воскресенье считаются днями непостными — в древнем смысле слова. Многие люди, кстати, задают вопрос: почему у нас Великим постом, и не только, субботу и воскресенье мы постимся, когда каноны велят не поститься в субботу и воскресенье? Вот здесь происходит смешение этих понятий, потому что каноны говорят нам о посте в смысле голодания: в субботу и воскресенье нельзя голодать, кроме одной Великой Субботы, про которую мы сегодня уже слышали. А вот в будние дни можно. Поэтому чтобы получилось сорок дней, нужно поститься не шесть и не семь, а восемь недель. Потому что пять будних дней умножаем на восемь — получаем сорок.

А. Пичугин

— То есть чистая арифметика.

Свящ. Михаил Желтов

— Да, арифметика. Из-за этого, между прочим, уже на Масленицу начинается такой подготовительный пост: на Масленицу уже не разрешается вкушение мяса, а в среду и в пятницу на Масленицу трапеза положена только вечером и не совершается Литургия. Так вот, пять дней не есть — это тоже слишком сильно, хотя в текстах четвёртого века упоминаются некоторые подвижники, которые действительно с понедельника по пятницу не вкушали вообще ничего в период Великого поста. Но это далеко не для всех может быть нормой, поэтому возникает традиция не есть до вечера. Вот эта традиция была более-менее повсеместной. Более того, она именно и предписана Типиконом — в современном действующем церковном Уставе в Великий пост трапеза положена один раз вечером с понедельника по пятницу. Только если какой-то праздник, а также в субботу и в воскресенье можно есть, начиная с утра. Я не призываю этому следовать, не говорю, что все должны это соблюдать, я просто информирую, что в Уставе так. И свидетельством того, что это было очень распространено на Востоке, является, как вы верно отметили, исламская практика поста.

А. Пичугин

— Она заимствована или нет?

Свящ. Михаил Желтов

— Скорее всего, да. Потому что эта традиция поста до вечера вполне христианская, и как раз она является таким средним путём: с одной стороны ты голодаешь, и долго, с другой стороны, всё-таки организм получает необходимое питание вечером.

М. Борисова

— А если понимать древний Великий пост как подготовку к крещению на Пасху, откуда такая акцентированность заупокойных служб поминальных? Ведь именно Великим постом подчёркнуто каждую субботу проходит поминовение усопших.

Свящ. Михаил Желтов

— Вообще-то, в Уставе всё наоборот, то есть по Уставу, поскольку Литургия не служится каждый день, нет ежедневного поминовения на Литургии — всё-таки в традиции средневекового христианства огромная роль предавалась поминовению на Литургии, когда приносится бескровная Жертва за тех или иных людей, а тут его нет, нет Сорокоуста, Литургия только по выходным по сути. И вот из-за того, что поминовение резко уменьшается, устраивается по Уставу перед постом Вселенская родительская  суббота. То есть там стало меньше, здесь зато больше. А вот субботы в период поста — то, о чём вы говорите, — это на самом деле просто то, как субботы выглядели в древности всегда, и постом, и вне поста. В древней Церкви, когда не было ещё такого количества святых прославленно, а тем более не было написано службы каждому святому — это сейчас у нас на каждый день есть службы, и не одному святому, а нескольким. В древности такого не было, чаще всего открываешь календарь, открываешь книгу — там нету песнопений. И вот в будние дни пелись песнопения по каким-то принципам, связанным с будними днями, скажем в пятницу — Кресту, в понедельник — покаянные песнопения. А вот в субботу, если нет никакого праздника, пелись заупокойные песнопения весь год. Поэтому в данном случае это просто проявления повседневности, а не великопостности.

А. Пичугин

— К вопросу о Родительских субботах: а почему такая акцентировка у нас сейчас идёт на совершение обычной панихиды, когда прочитываются имена на заупокойных записках. Тогда как более важно, наверное, и правильно, может быть, если это совершается на Литургии в субботу — тогда, когда есть возможность вынимать частицы, а не просто во время панихиды прочитать эти записки.

Свящ. Михаил Желтов

— Мне кажется, что и панихиду люди любят, и Литургию.

А. Пичугин

— Дело не в том. Тут вопрос, скорее, больше в литургической плоскости: то есть совершилась Литургия, а для чего тогда нужна после неё ещё отдельно панихида?

Свящ. Михаил Желтов

— Люди хотят какую-то выделенную службу, подчеркнуть эту тему, что они пришли, они собрались ради этого. И Церковь идёт им навстречу, показывает: да, мы вам рады, рады, что вы собрались — вот вам заупокойные песнопения.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии.

М. Борисова

— Ещё один такой обычай, который сложился в последние уже, может быть, десятилетия, может быть, на протяжении двадцатого века — обычай непременно собороваться Великим постом. Откуда это идёт, в чём причина приурочивания этого именно к Великому посту?

Свящ. Михаил Желтов

— Традиция соборования (или правильно говорить Елеосвящение — освящение елея для больных) очень древняя, возникла во времена апостольские. Но долгое время Елеосвящение не представляло собой какой-то развёрнутый чин. В византийских сборниках молитв, богослужебных чинов, в Евхологиях, девятого, десятого века Елеосвящение — это одна-две-три молитвы, то же самое и в древнерусских Служебниках.  

А. Пичугин

— И никаких семи чтений нет.

Свящ. Михаил Желтов

— Да. Но вот в одиннадцатом веке появляется новая такая традиция — новая для одиннадцатого века, для нас уже не новая, — когда вот этот чин совершается семь раз. Или семь раз подряд — семь дней подряд, или семь раз одновременно семью разными священниками. Вот византийские сборники богослужебных чинов, Евхологии, одиннадцатого века содержат и такой, и такой вариант этого совершения. Идея в том, что семь священников помолятся более полным образом, чем один. И постепенно этот чин приобрёл большое распространение и вобрал в себя не только молитвы об исцелении, но и значительное количество молитв о прощении грехов. Потому что телесная болезнь так или иначе имеет связь с болезнью духовной, с каким-то греховным таким повреждением ума, и вот эти темы связаны. И к концу Византии покаянный аспект чина Елеосвящения начинает даже выходить на первый план. Вплоть до того, например, что Симеон Солунский, автор самого объёмного византийского комментария на богослужение в пятнадцатом веке, говорит, что есть просто чин покаяния — исповедь обычная; а есть особый чин, который совершается над отпавшими от Церкви, которые затем возвращаются в неё, — имея в виду как раз Елеосвящение. И вот именно в таком качестве — как чин особо сильного покаяния — возникает этот чин, устанавливается на дни перед Пасхой. В традиции шестнадцатого, семнадцатого века общее Соборование совершалось в Великий Четверг.

А. Пичугин

— Причём в больших храмах, в частности в Успенском соборе Кремля, например.

Свящ. Михаил Желтов

— Да. Великий Четверг потому, что в этот день в Церковь возвращались люди, исполнившие свою епитимью. Допустим, кто-то совершил тяжёлый грех, был отлучён, но вот наконец епитимья его заканчивается, и он через это Елеосвящение принимается и на Пасху может причаститься. То есть идея была в том, что тот, кто этот чин прошёл, может причаститься на Пасху. Поскольку совершение здесь чина этого имеет такой характер канонический, то совершителем общим соборным был епископ. Считалось, что этот чин может совершать только епископ. Не Соборование над больным, которое может совершить и священник, но у него дома, когда этот человек болеет, а вот именно такой покаянный чин, в покаянном разрезе, он совершается архиереем. Эта традиция в России продолжалась и в Синодальную эпоху только в некоторых храмах, в частности в Успенском соборе Кремля — вы совершенно правильно это отметили. Совершал московский митрополит в сослужении священников. Совершался чин так, что сначала прочитывались все-все чтения, а в конце народ подходил и принимал сразу все семь помазаний.

А. Пичугин

— Он просто семь раз каждого помазывал...

Свящ. Михаил Желтов

— Стоял митрополит, священники — народ проходил, как вот на Всенощном бдении бывает помазывание, только здесь стояло семь помазывающих и мазали. В двадцатом веке такая традиция сохранилась в Зарубежной Церкви. До сих пор в РПЦЗ чин общего Елеосвящения считается архиерейским богослужением. И архиерей ездит по приходам и совершает его. Поскольку ездит по приходам один архиерей, а приходов много, то возникла практика в РПЦЗ совершать этот чин не только в Великий Четверг, как это было в старину. А уже в 90-е годы двадцатого века эта практика получила неожиданное распространение у нас в России...

А. Пичугин

— А это не советское время?

Свящ. Михаил Желтов

— Я думаю, что в 90-е. В советское время, может быть, кто-то это делал, но это были какие-то отдельные подражатели, они знали, что в РПЦЗ так, потому что надо сказать, что в советское время многие в Русской Православной Церкви на территории СССР как бы к РПЦЗ относились с какой-то такой скрытой, может быть, завистью, потому что эта Церковь находилась вне советского прессинга, она свободно прославляла новомучеников, говорила об этом...

А. Пичугин

— Карловацкий раскол — самочинное сборище, с одной стороны, а с другой стороны...

Свящ. Михаил Желтов

— Понятно, что никто не одобрял идею раскола, но в то же время...

А. Пичугин

— Нет, я тому, что с одной стороны говорилось так, а с другой, конечно, слушалось где-то...

Свящ. Михаил Желтов

— Нет, понятно. Люди же знали, что были гонения, были новомученики, а говорить об этом было не принято. Но в 90-е годы эта практика распространилась, стала повсеместной, причём эта связь с архиереем полностью исчезла. Теперь у нас это стало традицией никак не архиерейской, то есть в любом приходе обязательно это есть. И даже больше того: если перестать делать общее соборование, то прихожане просто не поймут.

А. Пичугин

— Да, будет волна возмущения.

Свящ. Михаил Желтов

— Да. Поэтому, конечно, это мы уже принимаем как всеобщую церковную традицию. Надо сказать, что у греков этот чин не является сугубо архиерейским, он скорее считается монастырским. В греческих монастырях его совершает игумен, но правда, в Великий Четверг — это чин Великого Четверга.

А. Пичугин

— Чаще всего можно услышать... Опять же, всё время возникает вопрос: для чего это нужно? То есть любое Таинство имеет какую-то цель. Вот в данном случае это, насколько я понимаю, оптинская какая-то традиция, по крайней мере её так отсчитывают — про прощение забытых грехов.

Свящ. Михаил Желтов

— Нет, про то, что это прощение грехов в принципе, я уже сказал. То есть это примирение с Церковью перед Пасхой.

А. Пичугин

— Это древняя история. Но всё-таки это же не исповедь, и если человек помнит о каком-то грехе своём — это важно, его важно, наверное, вспомнить на исповеди, потому что он его беспокоит. А если что-то забылось, то, наверное, это не так страшно и было.

Свящ. Михаил Желтов

— Я не хотел бы здесь судить... Просто если прочесть чин общего Соборования, то можно увидеть там целый ряд молитв такого разрешительного характера. То есть действительно можно считать этот чин таким каким-то дополнением к обычной постоянной исповеди. Прощаются ли забытые, незабытые грехи — это уже детали, главное, что этот чин дополняет собой исповедь. И здесь важно отметить, что многие люди малоцерковные, но всё-таки считающие себя православными, они и ходят-то только на общее Соборование — вот это вот печально, когда общее Соборование превращается в единственный такой повод поучаствовать в каком-то Таинстве. То есть они не исповедуются, не причащаются, но вот общее Соборование — да, это надо. Вот это, пожалуй, такая сторона немножко тревожная у этой практики.

М. Борисова

— Есть ещё один обычай, на мой взгляд, может быть, ошибочный, тоже последних каких-то десятилетий: совершение общей исповеди Великим постом. Вообще, практика общей исповеди откуда и как трансформировалась с течением времени?

Свящ. Михаил Желтов

— Практика общей исповеди связана, конечно, с ограничениями советского времени, когда храмов было мало, желающих в них ходить было, в процентном отношении к размерам храмов, много. Может быть, их было немного в процентном отношении к населению, но храмы были набиты людьми, причём в основном немолодыми женщинами. И вот священник просто мог не успеть поисповедовать всех, кто хотел причаститься. А Великим постом люди стараются причаститься, потому что есть вот эта старая связь Причастия и предварительного поста, поэтому и возникает общая исповедь. Вместо того, чтобы устраивать бесконечные многочасовые очереди, которые будут затруднительны и для священника, и для прихожан, проще прочесть грехи, тем более у этих, как я сказал, немолодых женщин речь идёт, как правило, примерно об одном.

М. Борисова

— Но насколько мы знаем из описаний, воспоминаний, эта практика существовала и у Иоанна Кронштадтского. И много было споров по поводу того, насколько она обоснована. И он, по-видимому, тоже ведь не сам её изобрёл.

Свящ. Михаил Желтов

— А вот я не могу вам сказать об этом ничего, потому что я не знаю, кроме как у Иоанна Кронштадтского, каких-то свидетельств о такой практике. Может быть, они и были, но я просто об этом не знаю. В Синодальную эпоху практика была иной: все абсолютно люди были приписаны к какому-то приходу — я имею в виду православных христиан. Православные христиане имели приписку к приходу. Если христианин был ещё и госслужащим либо военнослужащим, то он был обязан даже справку принести на работу о том, что он исповедовался. Эта норма возникла ещё в восемнадцатом веке в связи с тем, что правительство не желало видеть среди своих основных сторонников — чиновников госаппарата и военнослужащих — не желало видеть тайных раскольников, то есть какую-то внутреннюю оппозицию. Это вот с этим связано требование, чтобы была справка о том, что человек был на исповеди, то есть что он православный верующий, как он и записан по паспорту. Если он, допустим, записан иначе, тогда там другие методы были, потому что далеко не все даже военные были, например, православными: были, скажем, и лютеране — но там свои нормы. Получалось так, что в определённый день, чаще всего это была первая суббота поста, люди приходили в тот храм, в который они должны ходить по этой прописке, и приносили там исповедь. Соответственно, никакой общей исповеди не было — была исповедь в своём приходском храме.

М. Борисова

— Но смысл продолжения этой традиции сейчас в чём? Вообще, есть ли в ней какой-то смысл?

Свящ. Михаил Желтов

— Она разве продолжается?

А. Пичугин

— Она есть, действительно, в некоторых храмах. Но причём в каждом из этих храмов, где я её видел, как мне казалось, в этом есть определённый смысл, потому что там она — и это обычно священником всегда проговаривается — ни в коем случае не отменяет исповеди обыкновенной. И это делается не от того, что «чего-то вас слишком много, давайте-ка я сейчас тут всё быстро проговорю, и вы подойдёте ко мне под епитрахиль», нет, это делается, как некое дополнение и возможность поговорить о грехах. То есть где-то священник выходит и не просто с книжечки зачитывает, а просто размышляет что-то, а потом — это перед Литургией обычно бывает — как-то благословляет всех присутствующих причаститься.

Свящ. Михаил Желтов

— Ну да, то есть это может иметь какой-то пастырский такой аспект. Но и в то же время, да, скажем, Великий Четверг — неожиданный наплыв прихожан, священник один. Надо учитывать, что люди тоже не готовы лишние два часа в храме проводить, просто ждать. Здесь не только потому, что священник говорит, что вот вас много и я, пожалуй, пойду, а люди-то тоже будут ждать, получается.

А. Пичугин

— Это просто не отменяет того, что есть и частная исповедь, и к ней-то как раз все призывают. Спасибо вам большое за этот разговор. Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня был священник Михаил Желтов, исполняющий обязанности настоятеля храма Рождества Христова в Митино, доцент Московской духовной академии. Моя коллега Марина Борисова —

М. Борисова

— Алексей Пичугин —

А. Пичугин

— Спасибо. Прощаемся. До свидания.

М. Борисова

— До свидания.