Поделиться
Татьяна Любомирская
Мы часто слышим это таинственное слово ‒ благодать. Мне кажется, благодать ‒ это нечто схожее с душой, про которую говорят: никто не знает, где находится, но все знают, как болит. Вот так и благодать: описать словами, потрогать руками невозможно, а пережить случалось. И ведь это ни радость, ни эйфория, а что-то совсем другое, особенное. Внутреннее солнце.
Христиане знают, что иногда это состояние посылается Богом после Причастия Святых Христовых Таин. Иногда оно приходит к нам в каком-то особенном святом месте. А иногда это можно почувствовать, просто наслаждаясь красотой окружающего мира. Иными словами, мы чувствуем это, соприкасаясь с Богом. И порой эти соприкосновения случаются совершенно неожиданно, как произошло со мной во время командировки в Санкт-Петербург.
За всю свою жизнь в Питере я была от силы раз пять. Первый раз в раннем детстве, а второй ‒ несколько лет назад, когда мне пришлось поехать туда по работе в середине декабря. Я представляла себе старинные улицы, подсвеченные уютным светом уличных фонарей, тихо падающий снег, фасады роскошных дворцов, которые как таинственные призраки прошлого растворяются в мягких сумерках. В общем, я предвкушала долгие прогулки и яркие впечатления и заранее заказала обратный билет на поезд на вечернее время.
Но едва я сошла на перрон, то поняла, что прогулки придется отменить. Было около нуля градусов, и дул такой пронизывающий ветер вперемежку с мокрым снегом, что я промерзла до костей, не успев дойти до стоянки такси. «Отлично, — мрачно думала я. — Завтрашнее выселение из гостиницы в полдень, обратный билет на семь вечера. Гулять семь часов по такой погоде ‒ хуже не придумаешь!»
И действительно. Завершив все дела по работе, я осталась наедине с холодным городом, ледяным ветром, скользкими улицами и частым, крупным снегопадом. Тут уже было не до красот. Дрожа как осиновый лист, я медленно бродила по центру города, отыскивая какое-нибудь теплое место. Туристические тропы вывели меня к Казанскому собору. На тот момент я мало представляла себе, что это за собор и какая святыня там хранится. Я обрадовалась только тому, что туда можно зайти и погреться.
Как я узнала впоследствии, летом в соборе всегда толпы паломников и туристов, а в тот раз было от силы человек десять, и все они стояли рядком в очереди к какой-то иконе. Я даже не сознавала, что это и есть ‒ та самая древняя и великая Казанская Икона Божьей Матери, ради хранения которой и был выстроен этот грандиозный храм. Руководствуясь исключительно стадным принципом и желанием согреться, я бездумно встала в очередь. У меня не было благоговейного ожидания или определенного настроя ‒ всего того, что скептики могут назвать самовнушением. И тем поразительнее то, что я почувствовала, приложившись к иконе.
Больше всего это напоминало, как будто на меня пролился солнечный свет ‒ нежаркий, мягкий, светящийся, от которого легкие наполнились кислородом, краски окружающего мира стали ярче и четче, а внутри загорелось ровное тепло. Я вдруг почувствовала, что всё хорошо. Ну вот просто ‒ хорошо! Мокрый снег и гололед прекрасны, Питер гостеприимный, а мне без труда всё удается, и я отлично проведу время до поезда.
И я в самом деле провела его отлично. Я больше не чувствовала раздражения, холод меня не беспокоил. Всё, что я видела, мне нравилось. Я гуляла по городу в спокойной и непоколебимой уверенности благословения Божьей Матери и ощущала Ее присутствие в своем сердце.
К слову сказать, с тех пор, когда я бываю в Питере, я непременно захожу в этот храм и прикладываюсь к великой иконе. И хотя того яркого чувства я больше не испытывала, мне известно наверняка: после молитвы перед этим святым образом у меня всё будет хорошо.
Автор: Татьяна Любомирская
Все выпуски программы Частное мнение
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Рембранд. «Апостол Павел в темнице». 1629
1 Кор., 162 зач., XV, 39-45
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Любое обучение строится по принципу «от простого к сложному». Этот принцип использовал и апостол Павел в своём учении о воскресении мёртвых. Сегодня слова апостола о воскресении звучат в православных храмах во время литургии, они взяты из 15-й главы Первого послания к Коринфянам. Давайте их послушаем.
Глава 15.
39 Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц.
40 Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных.
41 Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе.
42 Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении;
43 сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе;
44 сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное.
45 Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий.
У только что прозвучавшего отрывка апостольского послания есть отправная точка, которая не вошла в его состав: прежде чем начать учить о воскресении мёртвых, апостол Павел процитировал вопросы, с которыми ему, по всей видимости, приходилось часто сталкиваться. Сталкиваемся с этими вопросами и мы, звучат же они так: «Как воскреснут мёртвые? И в каком теле придут?» (1Кор. 15:35).
Апостол Павел начинает отвечать издалека. Сначала он указывает на совершенно очевидное: тела живых существ отличаются друг от друга, корову невозможно спутать с человеком, а карася с орлом. Это бесспорное наблюдение необходимо было для того, чтобы указать на одновременное существование большого разнообразия тел.
После этого апостол сделал ещё одно очевидное замечание: свойства тел различны. Для иллюстрации своей мысли Павел привёл пример небесных тел и написал, что сияние Солнца невозможно спутать с сиянием Луны, далёкие звёзды также отличаются друг от друга яркостью своего света.
После этих двух очевидных наблюдений апостол перешёл к сути: тело воскресения будет отличаться от тела нынешнего, и нельзя думать о воскресении мёртвых как об оживлении трупов. Нет, всё будет иначе, и Павел написал, как именно: он сказал о нетленных духовных телах, о которых, конечно же, мы не можем говорить на языке естественных наук.
Апостол Павел ввёл очень интересные термины, он сказал о существовании двух тел — тела душевного, которое посеется, то есть умрёт, и тела духовного — бессмертного тела воскресения. Первое унаследовано нами от Адама, а второе будет дано Христом. Эту мысль можно назвать центральной для всего прозвучавшего сегодня отрывка. Понять её нам помогает святоотеческое наследие, в частности комментарий блаженного Августина. Звучит этот комментарий так: «Первый человек Адам сотворён был душою живою... О животных же сказано: да произведёт земля душу живую (Быт. 1:24). Понятно, что о теле говорится, что оно подобно другим животным, потому что подвержено тлению смерти. Оно каждый день обновляется пищей, но, когда жизнь обрывается, разлагается. Тело же духовное, которое уже с Духом, бессмертно».
Эти слова блаженного Августина необходимо прочитывать, не забывая о словах Самого Христа, сказавшего о непременном условии превращения тела душевного в тело духовное, или, иначе, о непременном условии воскресения. Сказанное Христом относительно воскресения мир никогда не сможет вместить, но мы — христиане — не должны забывать о словах Воплощённого Бога: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6:53–54). Слова Христовы истинны и непреложны, ведь Он — наше воскресение и наша вечная жизнь, верующий в Него «если и умрёт, оживёт» (см. 11:25).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 114. Богослужебные чтения
Поделиться
В рассказе Антона Павловича Чехова «Тоска» извозчик Иона Потапов пытается заговорить о своём горе. Ему нужно, чтобы кто-нибудь выслушал, разделил с ним беду. Но у всех — свои дела, а он для них — только функция. Отчаявшись встретить не то что понимание — просто внимание со стороны людей — он в итоге всё рассказывает... своей лошади.
Перед нами — полная инверсия 114-го псалма царя и пророка Давида, который сегодня читается в храмах за богослужением — давайте послушаем.
Псалом 114.
1 Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление моё;
2 приклонил ко мне ухо Своё, и потому буду призывать Его во все дни мои.
3 Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня; я встретил тесноту и скорбь.
4 Тогда призвал я имя Господне: Господи! избавь душу мою.
5 Милостив Господь и праведен, и милосерд Бог наш.
6 Хранит Господь простодушных: я изнемог, и Он помог мне.
7 Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя.
8 Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слёз и ноги мои от преткновения.
9 Буду ходить пред лицом Господним на земле живых.
Вы, конечно же, зададите вопрос: при чём здесь чеховская «Тоска»? Вроде как прозвучавший псалом — вообще о другом. Вроде бы да — а может, и нет. Давайте внимательно посмотрим.
О чём сегодняшний псалом? Он о том, что, будучи избавлен от страшных бед и обрушившихся на него гонений, пророк Давид всё своё внутреннее напряжение — которое, естественно, не может быть «выключено тумблером» — а продолжает действовать в душе по инерции — адресует к Богу. Ему до конца всё ещё не верится, что и правда беды — миновали: его память снова и снова возвращает его в поле опасности — и отпускать не хочет. Наверное, у каждого случалось такое «залипание» на проблеме: вроде уже всё разрешилось благополучно — а дыхание так и перехватывает, и рой мыслей никуда не исчезает, и ощущение — словно бы не эта, так другая беда снова обрушится. Да, это наша человеческая инерция души — которую «механически» отключить невозможно.
О чём рассказ Чехова? О том, что извозчик тоже не может «отключить» свою боль утраты — ему, что называется, необходимо «выговориться», излить живой душе всю свою горечь и боль — и посреди человеческой пустыни такой единственной душой, способной слушать и просто быть рядом в горе другого — оказывается кобыла.
Беда извозчика Ионы в том, что он не умел молиться. Может, формально и знал какие-то самые простые молитвы — но они не занимали в душе то самое место, какое занимали псалмы для Давида. Вот и стоит Давид — с устремлённым в Небеса взором — и сияет весь изнутри от счастья разговора с Богом, Которому он и изливает все свои страхи, переживания, опасения и — главное — благодарности. Извозчик Иона тоже стоит — в исповедном порыве души, раскрывшей свою страшную рану, — только не перед Богом, а перед кобылой. Едва ли можно привести более убедительный аргумент, что всё-таки молиться лучше научиться — и желательно уметь это делать с самого детства!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Блаженный Августин о воле человека и зле». Архимандрит Симеон (Томачинский)
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» диакон Игорь Цуканов вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из «Исповеди» блаженного Августина размышляли о том, откуда в человеке зло, если он — творение Бога, почему грех — это уход от себя настоящего, что может помочь христианину на пути преодоления его греховных наклонностей, и почему без смирения нельзя по-настоящему принять в себя Христа.
Разговор шел о том, почему так многое в духовной жизни человека зависит от его воли, и о чем стоит помнить в моменты, когда становится трудно противостоять греховным соблазнам и выбирать то, что приводит ко Христу, а не удаляет от Него.
Ведущий: Игорь Цуканов
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Притча о блудном сыне». Протоиерей Федор Бородин
- Светлый вечер с Владимиром Легойдой
- «Притча о талантах: как исполнить Божий замысел о себе». Священник Стефан Домусчи
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
