Поделиться
Сейчас я прочитаю вам загадочное лирическое стихотворение симферопольского поэта Андрея Полякова под названием «Музыка».
Я стал неотменимым поляковским читателем с тех пор как только начал читать его вслух. Именно когда стихи зазвучали, соединились с воздухом, сквозь который летит то переменчивый снег, то нежный тополиный пух, то долгий пунктир дождя – все встало для меня на свои места. И при всей пропитанности его баллад той самой «тоской по мировой культуре» (слова Осипа Мандельштама), при удивительных перекличках – поверх всего этого – летит не замолкая и звеня, неповторимый поляковский звук: исповедальный и строгий.
А как вдохновенен облик его стихов, поданные курсивом, «вплывания» в основную тему стиха, обманчиво похожие на автоэпиграфы – здесь есть и ключ, и своя целительная боль.
Снежным цветом зима
повернула, торопит лететь –
в горле бьёт снегирёк
чтобы не было дела болеть –
чтобы дело стихи сочинять
обязательно было –
чтобы Муза контральто в тетрадь
о любви говорила
Скоро потянутся белые к северу птицы
скоро весна – значит нужно на север стремиться
Скоро и ты отбелеешь, как эти страницы
Музычка-Музочка, редкая книжная птица
Станешь совсем-загорелой, обветренно-летней
с кожей солёной и сладкой, как ветер в июле
Станешь клубникой с мускатом, курортною сплетней
словно в Крыму загорелые Оли и Юли
Станешь, в крылатой футболке над Ялтой летая
сверху разбрасывать строки грозы и озона
Станешь верхом на дельфине сидеть, как влитая
звёздно мерцая, как мир в глубине Аронзона
Только, о Музыка! что фортепьянные пальцы
скомкали, вмяли в снежок на задворках, руинах
бывшей зимы новогодней, июльские вальсы
не раскружат в докативших к волнам апельсинах
Не намекнут белоснежной полоской прибоя
на индевеющий хвостик февральской печали
что вот сейчас, моя Музыка, крутит тобою
даже сильней, чем крутил в январе и в начале
Даже сильнее, чем раньше, но тише и выше
даже нежней, чем учила и мучила вьюга
больно играть в двадцать пальцев, друг друга не слыша
плакать, в четыре руки обнимая друг друга
Что же ты плачешь, смеясь, дорогая такая
Музычка-Муза моя в человеческой блузке
то ли в Крыму каблучками огонь высекая
то ли в раю говоря непонятно по-русски?
Если в Крыму, то останься горячей картинкой
если в раю, то на птичье не жалуйся слово –
там ведь за каждой берёзкой, за каждой маслинкой
тайно лежит угловатая тень птицелова
Андрей Поляков, «Музыка», 2000-е годы
…Его поэзия требует, как я чувствую – если поэзия вообще может чего-то требовать от своего читателя – особого соучастия. Входить в эти стихи стоит так, как когда-то входили в атаку – в чистой, белой рубахе. И одновременно – краем сознания – удерживать в себе самом забытую со времен детства – доверчивость, – когда проходя мимо музыкальной школы, ты останавливался и замирал, пока из окна на втором этаже лилась незнакомая волшебная музыка. И ты хотел одного – пусть бы она вообще не кончалась.
21 июня. «Чайка над морем»
ПоделитьсяВнимательно мы следим за полётом белокрылой чайки, парящей над взморьем, словно играющей с порывами ветра и грациозно опускающейся на воду, чтобы затем мирно покачиваться в прибрежных волнах. Кажется, морская стихия и чайка созданы друг для друга, поэтому их так любят изображать художники-маринисты. Но птица, которая крестовидно раскинула белоснежные крылья и реет над морской гладью, — это и образ христианской души. Главное для нас — пребывать в Божией благодати, возносящей сердца над низменными страстями; главное — не складывать крыльев молитвы; а если и случится опуститься на волны, ради исполнения земных обязанностей, то должно держаться на их поверхности, то есть не погружаться умом в житейские треволнения.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
В сетях себялюбия. Виктория Галкина
Поделиться
Однажды вечером по пути с работы у меня появился повод задуматься об эгоизме. А часто ли я выхожу за границы своей зоны комфорта? Не на словах, а реально — делаю что-то для другого, жертвуя этим своим комфортом?
Я сидела в автобусе, держала сумку на коленях. Рядом встала пожилая женщина с тяжёлыми пакетами. Очевидно — надо уступить. Но первая мысль, которая появилась в голове: «У меня спина болит и я так устала...» Вторая мысль обожгла стыдом: «Господи, да что со мной? Эта женщина намного старше, сумки тяжелее моей, а судя по тому, как ссутулилась, она и устала больше моего». Я пересилила себя и встала со словами: «Присаживайтесь, пожалуйста». Женщина улыбнулась, поблагодарила и грузно опустилась на сидение. Я сделала дело не для себя. Такое маленькое...
Вспомнилось, как вчера я отмахнулась от звонка подруги, когда той нужно было выговориться. Ответила: «Не сейчас, у меня дела». А сегодня она прислала сообщение, с сарказмом и обидой написала: «Спасибо, что выслушала вчера...». Эта досада подруги ударил по моей совести. Я представила, как она стояла с телефоном у уха, ждала ответа. А я просто увильнула от разговора, даже не задумавшись, что это может быть важно для подруги.
В голове всплыла фраза из Священного Писания: «Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других». И я задумалась: а где граница между заботой о себе и эгоизмом?
Если я отказываюсь идти на встречу с подругой, потому что после пяти рабочих дней чувствую эмоциональное выгорание и знаю: ещё один насыщенный разговор лишит меня сил на завтра — это забота, необходимая для того, чтобы завтра я могла действовать или малодушие? Возможно, я уклоняюсь от разговора о её расставании с женихом, потому что страшно соприкоснуться с чужой болью?
Вечером перед сном я открыла молитвослов. Прежде, чем произнести первые слова молитвы, вспомнила прошедший день: женщина в автобусе, горькое сообщение от подруги, мои отговорки: «нет сил», «я не обязана», «это не моё дело». Сейчас, в тишине, они показались мне жалкими.
И я стала молиться: «Господи, научи различать, где ощущение бессилия — это просто лень, а где — реальная нужда организма в отдыхе. И помоги не прятаться за словами: "я не могу", когда на самом деле: "не хочу", не прикрываться своими границами, когда кто-то нуждается во внимании».
Я закрыла глаза и представила: вот я снова в автобусе, вижу ту женщину и на этот раз не думаю о спине, не ищу оправданий, встаю и сразу говорю: «Присаживайтесь». Или звонит подруга, а я не смотрю на часы, не вздыхаю, не откладываю разговор, просто отвечаю: «Расскажи».
Господи, помоги правильным мыслям приходить первыми! Помоги победить эгоизм.
Я включила компьютер и стала искать, что об эгоизме говорили святые отцы. И вот какие слова преподобного Паисия Святогорца отозвались у меня в душе: «Когда уязвляют твой эгоизм, не надо спешить к нему на помощь. Оставь его, пусть себе умирает. Если эгоизм умрёт, то душа воскреснет».
Я почувствовала, что в этих словах для меня — ключ. Выходит, борьба с себялюбием — это не борьба с собой, а освобождение себя от сетей, которые мешают любить по‑настоящему.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
21 июня. О воцерковлении детей
Поделиться
О приобщении детей к вере, — клирик храма Святителя Филиппа Московского в Севастополе священник Андрей Костенко.
Главная ошибка — оттащить ребёнка в храм силой. Святитель Иоанн Златоуст предупреждал: «Дитяти нужны не принуждение и побои, но наставление и закон». Что советуют православные педагоги? Первое — начинайте с себя. Ребёнок не слышит слов, он видит. Мама с папой радуются воскресенью или тяготятся службой.
Второе — постепенность. Не требуйте стоять всю литургию. Зайдите в храм, постойте у иконы, поставьте свечку, подышите на улице — это нормально. Лучше 5 минут с душой, чем 2 часа с мучением.
Третье — создавайте радостные ассоциации. После службы — вкусный завтрак, маленький подарок, прогулка. Сама Библия велит: «Воспитывай юношу в начале пути его, он не уклонится от него, когда и состарится».
И последнее — не бойтесь вопросов «а почему?». Честные ответы лучше, чем «потому что надо». А если не знаете, скажите: «Давай спросим у батюшки вместе». Тогда вера станет не обязанностью, а жизнью.
Все выпуски программы Актуальная тема:
