Поделиться
Великая княгиня Елизавета Федоровна
У нас в гостях были сотрудник Секретариата Отдела внешних церковных связей по делам дальнего зарубежья иеродиакон Роман (Киселев) и кандидат исторических наук, общественный деятель, председатель Наблюдательного совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории РАН Анна Громова.
Мы говорили о ежегодном Елизаветинском Крестном ходе, о приходской жизни в селе Усово, деятельности и планах «Елизаветинского общества» в России и зарубежье, о благотворительности княгини Елизаветы, а также о том, почему важно хранить память об истории.
А. Пичугин
— Здравствуйте, дорогие слушатели! «Светлый вечер» на светлом радио! В студии я — Алексей Пичугин! А сегодня у нас в гостях, вместе с нами и с вами ближайший час, этот «Светлый вечер» проведут: Анна Громова — историк, общественный деятель, председатель Елисаветинско-Сергиевского просветительского общества, руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук. Здравствуйте!
А. Громова
— Здравствуйте!
А. Пичугин
— И иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей по делам дальнего зарубежья. Добрый вечер!
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Добрый вечер!
А. Пичугин
— 17 сентября, то есть уже совсем скоро, на днях состоится Шестой Елизаветинский крестный ход. Мы про несколько предыдущих в этой студии с вами говорили. Событие происходит раз в год, правильно?
А. Громова
— Да, раз в год, накануне именин преподобномученицы Великой княгини Елизаветы Федоровны, в день её небесной покровительнице святой праведной Елисаветы, матери Иоанна Крестителя (18 сентября).
А. Пичугин
— Ну давайте напомним, всё-таки говорили… Мы с вами неоднократно встречались за это время у нас в студии радио «Вера». Но про крестный ход мы говорили год назад, и, наверное, новые люди прибавились у нас среди слушателей, кто-то слышал, кто-то не слышал. Напомните, пожалуйста, расскажите еще раз, что это вообще за такое мероприятие, и почему вы отмечаете память преподобномученицы Великой княгини Елизаветы именно таким образом — крестным ходом.
А. Громова
— Я благодарю редакцию передачи «Светлый вечер» за прекрасную возможность напомнить нашим постоянным паломникам и новым гостям, которые захотят посетить императорскую усадьбу Ильинское-Усово — единственную в Подмосковье императорскую, великокняжескую усадьбу, которая была куплена императором Александром II для своей супруги императрицы Марии Александровны еще в 1864 году. И затем эта усадьба перешла по наследству к Великому князю Сергею Александровичу — пятому сыну императора Александра II. И именно сюда в 1884 году после женитьбы на гессенской принцессе и внучке королевы Виктории, Великой княгине Елизавете Федоровне (тогда её звали гессенской принцессой Эллой), в Ильинское-Усово он привозит её в свадебное путешествие. И как это не удивительно, что это прекрасное подмосковное место — простой помещичий усадебный дом — он стоит на знаменитой царской дороге — это то, что мы сейчас называем Рублёвкой… На самом деле это иначе совсем называлось со времен царя Алексея Михайловича. Это был паломнический путь наших государей, русских царей, которые шли в Саввино-Сторожевский монастырь поклониться мощам преподобного Саввы в Звенигород. И именно поэтому вдоль царского пути стали уже со Средних веков селиться знатные семьи, бояре. И мы знаем, что последним владельцем Усово был знаменитый Остерман-Толстой — герой зарубежных походов войны 1812 года, что это было такое своеобразное либеральное гнездо в Подмосковье. И вообще дом богат был своей историей, земли были чрезвычайно ухожены и очень интересны по ландшафту. И именно поэтому императрица Мария Александровна предпочла Усово-Ильинское, потому что эти места напоминали её родные места, в которых она выросла — замок Халигенберг, недалеко от Дармштадта, где она провела своё детство и юность. И Мария Александровна сказала, её главный завет был, когда она увидела это поместье: «Ничего не трогать, ничего не изменять!» И этому завету следовали, но, к сожалению, не до наших времен.
А. Пичугин
— А в советское время изменили уже, да?
А. Громова
— Ну в советское время просто у нас довольно бездумно всё разрушали. И сгорел дом, в котором жил Великий князь Сергей и Елизавета Федоровна и который после смерти Великого князя Сергея достался Великому князю Дмитрию Павловичу — это наследники Великого князя Павла Александровича — брата Сергея Александровича. То есть это те самые воспитанники Елизаветы Федоровны, о которых очень многие знают: Мария Павловна и Дмитрий Павлович. И мы очень рады и приветствуем то, что во главе Императорского дома Романовых теперь потомок, внук Великого князя Дмитрия Павловича — Майкл Ильинский.
А. Пичугин
— А он участвует в ваших мероприятиях?
А. Громова
— Нет, мы, к сожалению, пока с ним не знакомы. Мы знаем, что он состоит в друзьях музея «Царское село», и очень активно участвует в пополнении экспозиции музея, очень близко к сердцу принимает все проблемы, которые стоят перед музеем. То есть он очень живо участвует в сохранении памяти Великого князя Сергея, Великого князя Павла Александровича, всегда сохраняет память о Елизавете Федоровне. В частности, в числе его дарений «Царскому селу» прекрасный, хорошо нам знакомый портрет Елизаветы Федоровны, мемориальные вещи. То есть это не те вещи, которые сохранились, а которые он тщательно разыскивает, выкупает на аукционах и жертвует, приносит как друг «Царского села» в дар музею «Царское село».
А. Пичугин
— Я думаю, что надо напомнить нашим слушателям, что Марфо-Мариинская обитель в Москве — это главный памятник Великой княгине Елизавете Федоровне, это главное место, которое в столице именно связано с ней, с её деятельностью. И, конечно, Ильинское-Усово, безусловно, тоже! А как вы пришли к тому, что именно там стали проводиться крестные ходы, именно там вы стали заниматься возрождением памяти Великой княгини Елизаветы Федоровны и князя Сергея Александровича?
А. Громова
— А так получилось, что, поселившись в этих местах, мы стали живо участвовать в приходской жизни Усово, и приняли как свои проблемы с возведением храма в Усово, потому что к этому времени уже, к сожалению, исторический храм в усадьбе Великого князя Сергея Александровича (в Усово он находился на территории резиденции) утратил уже внешние признаки храма, исчезла звонница, и, собственно говоря, он использовался под дачу. И именно это побудило нас создать общину при храме Спаса Нерукотворного образа, и усилия прихожан, их молитвы увенчались успехом, и Господь сподобил воссоздать этот храм, причем он был прекрасно воссоздан по архивным материалам, вплоть до мозаик на полу. То есть это прекрасный храм, который сейчас находится на территории резиденции Ново-Огарёво. К сожалению, он недоступен для прихожан, но когда бывают визиты иерархов дружественных Церквей, там проходят богослужения. За полтора года там был возведен как бы в компенсацию храма, утраченного для прихожан, храм Нерукотворного образа в Усово, и более того, духовно-просветительский центр при храме и приходской дом. То есть все возможности для того, чтобы местное население, жители приходили, приводили своих детей, что они и делают на протяжении последних уже почти восьми лет. И у нас очень посещаемая воскресная школа, масса возможностей для дополнительного образования детей.
А. Пичугин
— Смотрите, мы с вами ещё ни разу не говорили или, может быть, я запамятовал, про воскресные школы и про дополнительное образование детей… Мы сейчас продолжим говорить про крестный ход, про то, что его отличает в этом году от предыдущих лет. Но очень интересно просто, а что делается для дополнительного образования детей, и как оно выглядит?
А. Громова
— Вы знаете, поскольку я уже много лет являюсь старостой этого прихода, то часто этот вопрос мы обсуждаем с директором воскресной школы и, безусловно, стараемся дать больше возможностей детям. У нас есть прекрасная возможность заниматься спортом для детей, что сейчас крайне важно, у нас есть прекрасный комплекс «Диалог с препятствием» — это, чтобы было слушателям понятно, примерно выглядит как «Форт Боярд», только там занимаются специально обученные педагоги и психологи, которые для разных возрастных групп детей могут составить задание, которые детей социализируют, учат их общаться, работать в команде и даже считать, даже арифметике!
А. Пичугин
— А это дети, которые живут там? Или это могут быть московские…
А. Громова
— Да, безусловно. У нас воскресная школа бесплатная. Ну московские дети до нас редко доезжают, потому что это всё-таки на электричке надо ехать.
А. Пичугин
— Ну принято считать, что на Рублевке всё дорого, дети там в основном из «других» семей, которые редко соприкасаются со своими обычными сверстниками? Или всё-таки есть разные?
А. Громова
— Вы знаете, реальность абсолютно иная, потому что те семьи, которые живут в окрестных коттеджах, в таких обеспеченных поселках, как правило имеют другие возможности для образования детей. Люди, которые слышали о Рублёвке, представляют её одним образом, а на самом деле Рублёвка — очень разная!
А. Пичугин
— Да, были даже репортажи, где очень богатые большие дома соседствуют с небогатыми, которые там остались ещё с советских времен, досоветских.
А. Громова
— Ну мы должны понимать, что местные жители как раз переживают трудности самого разного характера, в том числе потому, что, представьте себе, даже эксплуатация каких-то коммуникаций… Если застройки гораздо больше, чем было в предыдущие годы, то, естественно, расход воды больше, местные жители часто страдают от тех или иных нехваток. Мы сейчас говорим о тех селах, которые в свое время составляли часть усадьбы Усово-Ильинское. Дело в том, что усадьба располагается на двух берегах реки Москвы: на высоком и неизменном. И та часть, в которой располагается поселок Ильинское, относится к Красногорскому району, а та часть, которая к Усово, относится к Одинцовскому району. Там село Александровка, село Ильинское, поселок Усово, поселок Ильинское, поселок Огарёво — это всё поселки, которые в свое время были заселены людьми, которые приехали для обслуживания государственных дач. То есть там была слесарная мастерская, пошивочные мастерские. Это всё люди, которые обладали профессией, но не имели своего жилья в Москве, поэтому были построены бараки, были построены недорогие дома. И в этих недорогих домах сейчас люди продолжают жить, и они продолжают работать часто тоже с утра до вечера, с восьми до восьми. И вот детки из этих семей приходят… Причем мы были поражены в свое время, как попадают малыши. И стали выяснять, что малыша-то, оказывается, никто не привел, а малыш перешел через Рублёвку…
А. Пичугин
— Сам?
А. Громова
— Сам! И пришёл! И мы ставим своей задачей воскресной школе обучать не только Закону Божьему, пению, каллиграфии, различным другим наукам и предметам, заниматься с детьми спортом, танцами, театром, но мы стараемся их и покормить.
А. Пичугин
— Напомним, что Анна Громова — кандидат исторических наук, председатель наблюдательного совета Елисаветинско-Сергиевского просветительского общества, руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук, и иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата по делам дальнего зарубежья — в студии светлого радио. Отец Роман, мы вас представляем, как сотрудника секретариата по делам дальнего зарубежья ОВЦС МП. А какое отношение вы имеете к Елисаветинско-Сергиевскому обществу? Как вы участвуете? Или вы там служите, или вы просто участвуете в международных программах?
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Дело в том, что так сложилось, что Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата последние годы очень тесно сотрудничает с Елисаветинско-Сергиевским просветительским обществом, и председатель Отдела митрополит Волоколамский Иларион часто участвует в различных мероприятиях, проводимых Обществом и лично Анной Витальевной. Это и Елизаветинские чтения, и наш Отдел, скажем так, является, как говорят, «церковным МИДом», и у нас стоят задачи развития международного сотрудничества, и само Елисаветинско-Сергиевское общество, так сложилось, что много внимания уделяет изучению наследия Великой княгини Елизаветы Федоровны, её супруга. И мы здесь упомянули, что Елизавета Федоровна родилась в Германии.
А. Пичугин
— А чем это важно для Русской Церкви?
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Важно тем, что Елизавета Федоровна прославлена в лике святых, приняла мученическую кончину, и для нас, для всех верующих Русской Церкви она — святая, прежде всего. Здесь Анна Витальевна и вы тоже упоминали о том, что резиденция Президента России находится в усадьбе Ильинское, и не так давно, в мае этого года отмечалось десятилетие восстановления единства внутри Русской Православной Церкви, когда был подписан акт о каноническом общении Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви. И вот на этом событии в мае этого года, связанном с освящением нового собора Сретенского монастыря, на котором присутствовал Владимир Владимирович Путин, он подметил очень важную, на мой взгляд, и промыслительную вещь о том, что сам Президент России приложил много усилий для того, чтобы наше церковное единство было восстановлено. В 2004 году, когда он посещал Синод Русской Зарубежной Церкви в Нью-Йорке, ему архиереи Русской Зарубежной Церкви преподнесли икону святой преподобномученицы Елизаветы Федоровны с частицей её мощей, и эту икону он поместил в свою резиденцию в Ильинском как раз. И так промыслительно случилось, что Елизавета Федоровна частицей своих мощей вновь вернулась туда, где она долгие годы прожила.
А. Пичугин
— Шестой Елизаветинский крестный ход, а чем он будет отличаться от тех, которые проходили на протяжении пяти предыдущих лет? Что-то, может быть, будет новое? Маршрут, я так понимаю, тот же самый останется? Расскажите подробнее!
А. Громова
— Я хочу, во-первых, напомнить о маршруте. И поскольку разговор у нас идёт очень интересный, на случай, если у нас не останется времени, я хочу, чтобы все желающие знали, что 17-го числа в 8 часов утра от метро «Тушинская» пойдут автобусы. Только будьте внимательны, выход из первого вагона от центра. И у выхода уже будут ждать организаторы посадки на автобусы, и можно будет таким образом попасть на Божественную Литургию в храм Спаса Нерукотворного образа в Усово, откуда автобусами паломники после Божественной Литургии отправятся в церковь Илии Пророка в Ильинском, и оттуда в 12 часов дня отправится крестный ход, который пройдет заливными лугами, обходя территорию усадьбы Ильинское, после переправы через реку Москву мы пройдём сквозь посёлки…
А. Пичугин
— По мосту, да? Или на лодках?
А. Громова
— Нет, мы на плотах переправляемся традиционно.
А. Пичугин
— А, так даже!
А. Громова
— Да. После этой переправы под чтение акафиста преподобномученице Елисавете мы будем двигаться уже по направлению к Усово, к храму Спаса Нерукотворного образа. Там будет совершен молебен преподобномученице Елисавете. После этого всех паломников пригласят потрапезничать у полевых кухонь, будет играть военный оркестр, можно будет ознакомиться с выставками, которые организовало Елисаветинско-Сергиевское общество об истории усадьбы Усово-Ильинское. Это выставка открыток Общины святой Евгении, где мы в открытках попытались передать дела благотворительности преподобномученицы Елизаветы и других представителей Императорского дома Романовых. Она очень интересная, потому что включает и революционные открытки тоже, абсолютно шокирующие!
А. Пичугин
— Революционные советские?
А. Громова
— Советские.
А. Пичугин
— Или… Интересно, кстати, а белогвардейцы издавали какие-то открытки? Да, наверняка издавали.
А. Громова
— И советские, и зарубежные, и это тем более интересно! Так вот, возвращаясь к крестному ходу и чем он будет отличаться в этом году, как видите, маршрут традиционный и, как видите, мы по традиции встречаем у метро «Тушинская» в 8 часов утра наших паломников 17-го числа, в воскресенье. Но этот крестный ход для нас знаменателен радостными событиями: наши многолетние усилия по сохранению объектов усадьбы Усово-Ильинское и всех зданий, связанных с благотворительностью императрицы Марии Александровны и преподобномученицы Елизаветы и Великого князя Сергия, которых восемь в общем числе, помимо тех зданий, которые на территории усадьбы, нам удалось всё-таки сдвинуть в позитивную сторону вопрос о сохранении этих объектов, и мы очень радостно баннерами отметили три объекта, которые сейчас проходят стадию ремонта и будут музеефицированы. В одном из них будет музей истории усадьбы, в другом — музей истории «Красного креста», милосердия, и участия Елизаветы Федоровны в работе «Красного креста», и ещё один — госпиталь для воинов Русско-японской войны, который построила Елизавета Федоровна в 1905 году, станет просто таким…
А. Пичугин
— А госпиталь где находится?
А. Громова
— Госпиталь находится там же в Ильинском, там же, где родильный приют. Это народное училище императрицы Марии Александровны, которое после покупки усовского имения в 1867 году, увидев бедственное положение, в котором находились дворцовые крестьяне… Они и то лучше жили, чем обычное население Подмосковья, но тем не менее состояние здравоохранения и просвещения было очень низким. И она дала 200 рублей своих денег, местные жители до сих пор из уст в уста это передают, и на них было построена каменная школа, которая до сих пор стоит, и в ней ещё до декабря прошлого года учились детки, но сейчас её санитарное состояние таково, что там нужно перекладывать полы и всякое прочее, и для длительного пребывания детей она уже не годится. Поэтому Елисаветинско-Сергиевское общество попросило её для создания музея.
А. Пичугин
— Скажите, а у вас есть планы выйти за пределы, может быть, Московской области или даже Красногорского и Одинцовского районов? Ведь очень много памятников, даже как-то косвенно связанных с семьёй Романовых, наверное, с Великой княгиней Елизаветой, с князем Сергеем Александровичем. И в Подмосковье, и в Москве они тоже не в лучшем состоянии находятся.
А. Громова
— Меня очень радует ход ваших мыслей! Потому что мы мыслим абсолютно в том же направлении, и поскольку Елисаветинско-Сергиевское общество объединяет множество самых разнообразных Елизаветинских организаций в России и за рубежом: монастырей, хосписов, приходов, гимназий, паломнических служб и т.д. Мы возглавляем Елизаветинское движение уже на протяжении нескольких лет и проводим ежегодно форумы. И вот наши форумы как раз, общение с нашими коллегами в разных концах России, привело нас к мысли, что нужно создавать не только маршрут памяти членов Императорской семьи, пострадавших в годы Революции начала XX века, не только отмечать музеями такие места как Тобольск, Пермь, Екатеринбург, Алапаевск, места ссылки: Вологду и Вятку, например, но и говорить об «Императорском маршруте» в целом. И я считаю огромной удачей нашего Елизаветинского движения, что Министерство культуры приняло наши аргументы, и 19 сентября, буквально через два дня после нашего крестного хода, состоится открытие выставки «Отдых» — это общенациональная туристическая выставка, которая пройдет в «Экспоцентре», и мы совместно с Министерством культуры делаем там больший стенд, который и посвящен «Императорскому маршруту». Ну вот, если интересно, могу потом рассказать, какие именно стадии развития этого маршрута предполагаются.
А. Пичугин
— Мы прервемся на минуту. Я напомню, что сегодня в студии светлого радио вместе с нами: Анна Витальевна Громова — историк, общественный деятель, председатель наблюдательного совета Елисаветинско-Сергиевского просветительского общества, руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук; и иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата по делам дальнего зарубежья. Я — Алексей Пичугин! Вернемся через минуту!
А. Пичугин
— Возвращаемся в студию светлого радио! Здесь, я напомню, сегодня: Анна Громова — кандидат исторических наук, председатель наблюдательного совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук; и иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей по делам дальнего зарубежья. В студии я — Алексей Пичугин. Продолжаем говорить про мероприятия, которые в ближайшее время проводит Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество. 17 сентября… Давайте, чтобы закончить тему крестного хода, напомним — во сколько начнется и сколько продлится.
А. Громова
— Крестный ход начинается…
А. Пичугин
— Это воскресный день, правильно?
А. Громова
— Да, в воскресный день 17-го числа Божественная Литургия в храме Спаса Нерукотворного образа в селе Усово начнется в 9:30, а в храме Илии Пророка в Ильинском в 9 часов. И паломников, и всех тех, кто хочет доехать на автобусе и принять участие в Божественной Литургии, мы встречаем в 8 часов утра у метро «Тушинская», первый вагон от центра.
А. Пичугин
— А если кто-то просто по каким-то причинам не сможет приехать к началу Литургии, но сможет приехать на крестный ход, то во сколько он начинается?
А. Громова
— Крестный ход начинает свое движение после Божественной Литургии от храма Илии Пророка в Ильинском в 12 часов дня.
А. Пичугин
— Это 17 сентября. А 19 сентября, во вторник, на выставке «Отдых», которая пройдёт в «Экспоцентре» на Пресне, будет секция, как я правильно понял… Лучше сами скажите, как она называется.
А. Громова
— Да. Будет презентация «Императорского маршрута», инициатором создания которого стало Елизаветинское сообщество, то есть сообщество Елизаветинских организаций во главе Елисаветинско-Сергиевским обществом. И как бы пилотный проект этого «Императорского маршрута» — это маршрут памяти Императорской семьи, посвященный 1918 году, 100-летию памяти Императорской семьи, и он пройдет по местам ссылки и гибели представителей Императорского дома Романовых, тех 18 человек, которые нам известны…
А. Пичугин
— То есть от Петербурга туда за Урал, в Тобольск.
А. Громова
— Безусловно, и Петербург, и Москва в него включены, и Вологда, и Вятка, и Пермь, Екатеринбург, Алапаевск. То есть все места ссылки и гибели.
А. Пичугин
— А как это можно географически соединить? Как он будет проходить? На чем люди будут передвигаться? Или это не какой-то единовременный маршрут, а это просто места, куда можно заказать тур, приехать, и желающих проведут, всё покажут, устроят экскурсию? Или всё-таки это объединенный маршрут, начиная с Петербурга, и через все города он пойдёт туда на Урал?
А. Громова
— Безусловно, объехать все эти города в одном путешествии, в одном паломничестве невозможно. Именно для этого мы сотрудничаем с Министерством культуры, с департаментом, который профессионально занимается составлением туристических маршрутов. На нашем стенде будут работать туроператоры России, представители департаментов туризма из Тюменской области, Пермского края, Свердловской области. То есть помимо историков, авторов книг, специалистов из Елисаветинско-Сергиевского общества, на стенде будут работать профессионалы. И именно к ним смогут обратиться туроператоры в поисках таких оптимальных маршрутов передвижения паломников и туристов по «Императорскому маршруту». То есть это уже будет такой весьма профессиональный разговор на уже проработанном материале.
А. Пичугин
— И всё-таки расскажите подробнее о том, как он будет проходить, и как связаны те города, которые в этом маршруте обозначены с Царской семьей, с теми, кто был вместе с ними в момент их там нахождения и, соответственно, момент гибели уже в Екатеринбурге.
А. Громова
— Вы знаете, нам выпала почетная обязанность сотрудничать с Тобольским музеем-заповедником, например, в создании музея памяти Императорской семьи в доме генерала-губернатора Тобольска, где 8 месяцев заключения находилась Царская семья перед своей отправкой в Екатеринбург. Этот музей, который мы надеемся открыть в апреле 2018 года, будет включен в маршрут, и в частности это будет такая последовательность посещения (собственно, тот путь, которым следовала Царская семья): Санкт-Петербург, Царское село, Тюмень, потому что иначе в Тобольск не попадешь… Есть два варианта маршрута: либо через Тюмень, либо через Екатеринбург, потому что напрямую в Тобольск, к сожалению, попасть сложно. Затем, в июне месяце, я надеюсь, будет уже введен в действие музей на архиерейском подворье Перми, с которого был, собственно, уведен на расстрел архиепископ Андроник — это последний глава Пермской митрополии…
А. Пичугин
— Там же страшная история, насколько я помню. Его, кажется, даже не расстреляли, а утопили в проруби. Нет?
А. Громова
— Нет-нет, это речь идёт о епископе Гермогене (Долганёве). А здесь была ещё хуже история, его живым закопали в землю и стреляли в него. То есть убивали, когда он был закопан в земле, при этом он сам вырыл себе могилу. Но дело в том, что он погиб… 13-го числа погиб Великий князь Михаил Александрович…
А. Пичугин
— Тоже, кстати говоря, в Перми!
А. Громова
— Да-да. И сразу же 14-го или 15-го (точно даже установить не удалось) был убит как раз архиепископ Андроник.
А. Пичугин
— А как сейчас в Перми (кстати, если уж речь зашла об этом городе), проводятся ли какие-то мероприятия памяти архиепископа Андроника, Михаила Александровича?
А. Громова
— Вы знаете, наш последний Пятый Елизаветинский форум мы провели в Перми, причем это было тоже очень интересное наше передвижение. Мы начали его в Епархиальном доме в Москве. Это само по себе очень интересно, потому что он совсем недавно восстановлен, а это было место, где…
А. Пичугин
— Вы имеете в виду Епархиальный дом, который находится в Черкизове?
А. Громова
— В Лиховом переулке.
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Да, где Свято-Тихоновский университет сейчас находится.
А. Пичугин
— Да, конечно!
А. Громова
— Да, и это было место проповеди, где собирались самые выдающиеся богословы, общественные деятели того времени.
А. Пичугин
— Ну это здание, опять же, мы можем напомнить и рассказать нашим слушателям, что это не просто сейчас Свято-Тихоновский университет, а в конце XIX века, когда оно строилось по благословению митрополита Филарета Московского, то было построено уникальное здание с уникальным функционалом для того времени, где собиралась вся культурная, вся просветительская и образовательная жизнь Московской епархии, и не только Московской, и в этом же доме фактически проходил тот самый знаменитый Собор 1917-1918 годов — последний российский, первый постреволюционный, на котором был избран Патриарх Тихон. Ну это так уже — историческая справка, и всё-таки.
А. Громова
— Ну да, для Великой княгини Елизаветы это тоже знаменательное место, потому что именно в этом зале прошло торжественное заседание по поводу основания московского отделения Императорского православного палестинского общества, председателем которого, после смерти своего супруга — Великого князя Сергея Александровича, стала Елизавета Федоровна.
А. Пичугин
— А она стала, да?
А. Громова
— Да. И, в общем, немало знаменательных событий в её просветительской деятельности, её инициатив просветительских было связано именно с этим епархиальным домом. И мы как раз были свидетелями и инициаторами презентации книги Владимира Фотиевича Козлова, посвященной Епархиальному дому.
А. Пичугин
— О, это большой наш друг!
А. Громова
— Это было просто прекрасное, знаменательное событие!
А. Пичугин
— Он — главный краевед России и Москвы.
А. Громова
— Да, это наш коллега, которого мы очень любим, и очень благодарны ему за настоящие прорывы. Мы, кстати, все вместе составляли «Елизаветинский маршрут». И когда вы говорите, а где еще есть знаменательные места, то у нас есть целая книжка по «Елизаветинскому маршруту» в Москве, которая вышла. Наши коллеги в Питере уже сейчас вот на днях выпускают путеводитель по «Елизаветинскому маршруту» в Санкт-Петербурге. У нас есть «Елизаветинский маршрут» в Калуге, Орле.
А. Пичугин
— Даже в Калуге и Орле?
А. Громова
— Да! Это потрясающе интересно!
А. Пичугин
— Что там за места?
А. Громова
— Ну как же, в Орле же базировался полк, шефом которого была Великая княгиня Елизавета Федоровна.
А. Пичугин
— А в Калуге?
А. Громова
— А в Калуге находится Сергиевский скит и места, которые она посещала многократно. И Сергиевский скит, который она после смерти Великого князя Сергея там учредила, который был удивительным паломническим местом, собирал огромное количество паломничающих, путешествующих и т.д. То есть там множество мест! Там очень много связано с Романовыми в Калуге. Это просто удивительное место! И множество таких мест! Наши крымские коллеги предлагают нам потрясающий «Романовский маршрут» по различным резиденциям Крыма, памятным местам, по санаториям, многие из которых сохранились: Елизаветинский санаторий в Евпатории, санаторий императрицы Марии Александровны для глухих детей, санаторий императрицы Александры Федоровны, оттуда начинался «Белый цветок». Так что вот, возвращаясь к Перми…
А. Пичугин
— И даже не возвращаясь к Перми, а и к Перми тоже в том числе. Как вы думаете, вот сейчас в 2017 году, понятно, что столетие революционных событий февраля, октября, даже не говоря про революцию… Как вы думаете, чем важна память о вот этих событиях (не обязательно революционных) начала XX века, свидетелями которых были Великая княгиня Елизавета, её муж Сергей Александрович, да и вообще семья Романовых, Россия начала XX века? Вот чем важна для нас уже в начале XXI века память о том времени?
А. Громова
— Поскольку сейчас все мои мысли занимает создание музея…
А. Пичугин
— Тем более!
А. Громова
— …И в Тобольске, и в Перми, и в Напольной школе в Алапаевске, которую мы тоже вот должны сдать уже в мае месяце. Естественно, я над вашим вопросом задумываюсь, можно сказать, каждый день. И для меня кажется очень важным, чтобы мы узнали нашу историю через судьбы представителей Императорской семьи, которые попали под молох революции. Мне кажется, всем нам очень важно знать, кого именно преследовали, кого именно мы потеряли вот в этом ужасном революционном взрыве.
А. Пичугин
— Смотрите, ведь это только начало было. Я не устаю в этой студии про это напоминать… Мы часто говорим здесь про новомучеников, про семью Романовых, про Великого князя, про Великую княгиню Елизавету, про императора Николая. Понятно, что они погибли, что они были расстреляны. Но потом начинается ещё более страшный период после Гражданской войны. Может быть, не ещё более страшный, но, как минимум, не менее страшный — это события Большого террора, это просто репрессированные люди, которые никак не относились часто к Церкви. Вот если прийти в день памяти жертв политических репрессий к Соловецкому камню на Лубянке, то там вереница людей на протяжении всего дня подходят к микрофону с листочком, зачитывают имена людей, пострадавших в годы Большого террора, и часто мы ничего не знаем о религиозных взглядах этих людей, мы только знаем, что Иван Петрович Иванов — машинист Московского метрополитена, Петр Петрович Николаев — дворник и т.д. И в течение всего дня зачитываются имена этих простых людей, которые ни к органам, ни к Церкви никакого отношения не имели. И вот вы со своей стороны, со стороны Елисаветинско-Сергиевского общества, никогда не думали что-нибудь сделать в память об этом времени, уже последующем после событий 1910-1920-х годов, о времени Большого террора и сталинских репрессий?
А. Громова
— Именно этим мы и занимаемся, и в нашем музее в Тобольске есть отдельный зал новомучеников и исповедников, где мы говорим не только о Царственных страстотерпцах, но говорим о новомучениках и исповедниках пермских.
А. Пичугин
— Да, но видите, я говорю как раз не о тех людях, которые связаны непосредственно с Церковью. Вот людей церковных мы помним, потому что они канонизированы, есть жития, есть документы, которые сумели открыть люди, которые занимались канонизацией, которые сумели правдами-неправдами их посмотреть. Но вот, например, сейчас в Карелии проходит такой очень неприятный процесс по делу историка Юрия Дмитриева — главы карельского «Мемориала»*. И там по тяжелым статьям его обвиняют. Но это человек, который нашёл второй соловецкий расстрелянный этап, человек, который 30 лет ходил по Архангельской, Карельской тайге и нашёл… Больше него, наверное, не сделал никто для поиска мест захоронения, и больше него никто не сделал для обустройства мест памяти этих людей. Вы не занимались этим делом, нет, не следили за процессом?
А. Громова
— Вы знаете, это очень важно, чтобы каждый делал то, что он может делать, и чтобы каждый работал на том месте, куда Господь его поставил. Объять всё невозможно!
А. Пичугин
— Да, но очень мало в России сейчас делается для памяти людей, которые просто были расстреляны, но похоронены в безвестных могилах, и ничего про них практически неизвестно, только закрытые архивы ФСБ, КГБ хранят имена.
А. Громова
— Вы знаете, для нас сейчас в Усово первостепенная задача: у нас сохранился дом священника, последнего настоятеля усовского храма — отца Константина Махаева. Протоиерей Константин был настоятелем, и был очень любим в Усове. Его старший сын — отец Сергий. У него разница в возрасте — 10 лет с преподобномученицей Елисаветой. То есть, когда она, выйдя замуж (а ей было 20 лет), приехала в Усово, ему было 10 лет. Он вырос на её глазах, и со временем, закончив Вифанскую семинарию и получив прекрасное богословское образование, просто стал её правой рукой. Он был духовником Иверской общины сестер милосердия 18 лет, он был казначеем московского отделения «Красного креста», он ей помогал в московском отделении Императорского православного палестинского общества. Это был пламенный оратор, это был такой проповедник, которого просто гоняли с прихода на приход после 1917 года, потому что вокруг него моментально собирался приход, моментально собиралась паства. И он не отступился, и он неоднократно попадал в тюрьму, и 2 декабря 1937 года он был расстрелян в Бутове. Священномученику Сергию Махаеву у нас посвящен северный придел в нашем храме Державной иконы Божьей Матери — это нижний храм в нашем Спасском храме. И сейчас мы предпринимаем колоссальный усилия, чтобы сохранить дом, где он родился. Дом священника отца Константина, где родился священномученик Сергий. И для нас это дело очень-очень важное! Если мы его успеем реализовать, успеем сделать музей священномученика Сергия, то это, в общем, можно сказать, что это дело моей жизни!
А. Пичугин
— Напомним, что Анна Громова — кандидат исторических наук, председатель наблюдательного совета Елисаветинско-Сергиевского просветительского общества, руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук; и иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей по делам дальнего зарубежья — в программе «Светлый вечер»! Скажите, пожалуйста… Давайте перейдём к международным… Да, как раз отец Роман, думаю, сейчас расскажет подробнее про то, что будет во Франкфурте 21 ноября. Я знаю, что еще одно мероприятие будет. Как-то Отдел внешних церковных связей связан с этим мероприятием? И что это такое будет?
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Я думаю, что Анна Витальевна более подробно сможет рассказать о программе самих мероприятий.
А. Пичугин
— А то мы вас почти не слышим!
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Да. Я хотел бы коснуться того, что 21 ноября, как раз в день Архангела Михаила, во Франкфурте откроется выставка и также пройдет конференция, посвященная гессенским историям и гессенским принцессам, и их роли в истории России. Это действительно такое, я думаю, важное и знаковое событие, которое очень долго готовилось. Я знаю, что там на выставке будут представлены уникальные экспонаты, собранные из многих музеев России. И, действительно, во Франкфурте, я надеюсь, что все, кто там сможет побывать, увидят ту историю, которую многие, может быть, не знают, потому что принято считать, что существовал в России Дом Романовых, но мало, кто знает и изучает нашу историю…
А. Пичугин
— И его современное состояние ещё к тому же!
Иеродиакон Роман (Киселёв)
— Да, и его современное состояние, и его прошлое. Многие мало знают, что наши русские Великие князья брали себе в жены, как правило, немецких принцесс. Много представителей гессенского рода также в числе членов российского Императорского дома, тогда до революции, присутствовали и другие представители немецких династий, потому что Германия, мы знаем, хоть и была с 1871 года единым государством, но состояла из многих королевств, великих герцогств, и так или иначе все они были связаны с Домом Романовых родственными узами. И этим событием, этой конференцией, этой выставкой мы как бы едем мысленно на Родину наших Великих княгинь, и там на месте мы сможем проанализировать их историю, рассказать об их роли в истории нашего Отечества. И в том числе с немецкими партнерами обсудить то, что нас объединяет, что объединяет наши две страны: Россию и Германию — ну и в более широком смысле слова.
А. Пичугин
— Я недавно столкнулся с таким утверждением… Я об этом никогда не думал, но тут я мысленно согласился на сто процентов. Когда говорят про Великую княгиню Елизавету, то очень часто вспоминают традиции русской благотворительности (мы даже с вами об этом говорили), и тут кто-то довольно верно, на мой взгляд, заметил, что здесь как раз речь не идет о русской именно традиции благотворительности, потому что Великая княгиня Елизавета имела европейское воспитание, выросла в Европе, и, соответственно, все те традиции благотворительности и дел милосердия, которые у нее были, она впитала с детства именно там. Вот мне очень интересно, как вы относитесь к такому утверждению.
А. Громова
— Вы знаете, мы очень глубоко изучаем этот вопрос, и я хочу с вами не согласиться. Выводы наших исследований приводят к несколько другим результатам. Дело в том, что, безусловно, Елизавета Федоровна была наследницей великих традиций благотворительности, которые происходили ещё от Елисаветы Тюрингенской — католической святой XIII века, которая умерла в юном возрасте, но известна была уже своими делами благотворительности, в том числе и оказанием трудовой помощи населению в каких-то исключительных ситуациях: во время голода, эпидемии и т.д. То есть там был очень разумный и взвешенный подход к благотворительности — не просто доброе сердце и некая стихийная благотворительность, а просто организованная благотворительность. И недаром в народе сохранялась очень долго её память, и буквально там через каких-то 20 лет после своей ранней смерти она была уже прославлена в лике святых. Мы знаем, что Елизавета Федоровна очень почитала свою прародительницу, основательницу рода герцогов Гессенских, и, безусловно, следовала в своей благотворительной деятельности тому, чему её учили в собственной семье. А мы ведь знаем, что её мать — дочь королевы Виктории, принцесса Алиса Гессенская и Прирейнская была удивительно образованной и удивительно передовой благотворительницей. Она состояла в переписке с Флоренс Найтингейл, которая в Англии была основательницей движения сестер милосердия…
А. Пичугин
— Вот в том-то и дело!
А. Громова
— С ней в переписке состояла императрица Мария Александровна — супруга Александра II. Мы недавно при подготовке выставки…
А. Пичугин
— А вот вы и подтверждаете мой тезис-то!
А. Громова
— Не совсем! Знаете, Елизавета Федоровна, естественно, будучи гессенской принцессой, впитав с детства эти навыки благотворительности, приехала с ними в Россию. Но удивительно интересным и абсолютно соответствующим российской традиции благотворительности был её выбор. Я специально занималась изучением эльберфельдской системы благотворительности, и как вот эта система… Она называлась ещё, соответственно, гамбургской системой, которую ещё Александр I пытался внедрить в России. И Елизавета Федоровна всё-таки пришла к выводу о том, что не эльберфельдская система, а всё-таки система приходской благотворительности была наиболее эффективной. И мы знаем, что её Елизаветинское благотворительное общество помощи законным детям бедных родителей, так скажем, правильно его нужно назвать... И это общество просуществовало более 25 лет и как раз опиралось на помощь благочинных и на приходскую благотворительность. Безусловно, она состояла в таких очень деловых и эффективных взаимоотношениях с городскими попечительствами о неимущих в Москве, и всячески способствовала их развитию, но всё-таки эта адресная помощь по немецкой схеме, по немецким меркам и по немецким традициям оказалась менее эффективной, чем она была в Германии. И вот тот эффект, который она дала в Эльберфельде, она не дала, к сожалению, в Москве. И поэтому Елизавета Федоровна… Но она была вообще очень гибкой в своих приемах и способах благотворительности. Под её покровительством было более 150 разнообразных благотворительных учреждений, и они впитывали и принимали в себя вообще всё лучшее, что только давал современный опыт. Мы знаем, что императрица Александра Федоровна вообще провозгласила научный подход к благотворительности. И мы знаем, что Николаем II выделялись специальные средства для того, чтобы поддерживать журнал «Трудовая помощь», собирать огромную библиотеку по благотворительности, объявлялись конкурсы на лучшие работы по благотворительности в России. То есть накануне революции в России существовал научный подход к благотворительности, который впитывал в себя всё лучшее, что давал мир.
А. Пичугин
— А вот видите, сама-то традиция (тут даже о традиции, наверное, не стоит говорить), сама идея такого подхода к благотворительности пришла в Россию незадолго до этого времени. Сложно говорить о том, что у нас было нечто подобное в середине XIX века. Это как раз в 80-е годы — начало, 1905-1910 годы — расцвет, до начала Первой Мировой войны. Первая Мировая война это как раз очень хорошо показала на уровне сестер милосердия, развития Марфо-Мариинской обители, огромного количества госпиталей по всей стране. Ну и, соответственно, 1917 год, когда оно всё и закончилось.
А. Громова
— В этом смысле очень показательна будет наша выставка во Франкфурте-на-Майне, которая содержит более 500 экспонатов. Помимо художественных полотен первого ряда, то есть совершенно выдающихся портретов наших героинь (Великой княгини Натальи Алексеевны — гессенской принцессы и первой жены Павла I, императрицы Марии Александровны — супруги Александра II, императрицы Александры Федоровны — супруги Николая II, и Великой княгини Елизаветы Федоровны), помимо бюстов совершенно необыкновенной работы, часть из которых придет из собрания главы нынешнего Гессенского дома ландграфа Донатуса Гессенского, который любезно предоставляет их на выставку, для нас очень важно, что будет очень много свидетельств их благотворительной деятельности, большое количество документов, наград, которые они сами учреждали за благотворительную деятельность, потому что они сами служили примером, они привлекали самые широкие слои благотворителей для того, чтобы решить проблемы, которые стояли перед страной. Потому что, допустим, если императрица Александра Федоровна была в Первую Мировую войну председателем Верховного совета по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, и Великая княжна Ольга Николаевна была её правой рукой по Санкт-Петербургу и его окрестностям, то Елизавета Федоровна имела на своем попечении Москву, Московский округ и всю остальную Россию.
А. Пичугин
— А можно ли говорить о том, что те традиции, которые были (всё-таки у меня, видите, то традиции, то не традиции), то развитие дел милосердия и благотворительности, которое было к 1917 году, к революции, можно ли говорить о том, что такая форма возможна в наше время в нашей России?
А. Громова
— Вы знаете, у нас абсолютно другой принцип сейчас. Но то, что эта форма…
А. Пичугин
— Ведь тогда не было фондов, на которых сейчас в основном всё держится!
А. Громова
— Вы знаете, там была более интересная система, и она трансформировалась. И, допустим, один из последних возникших именных романовских комитетов, так называемый Романовский комитет, который занимался образованием и опекой детей в сельской местности — это было очень интересное направление. И вот там как раз произошло сращивание государственной и частной благотворительности под руководством представителей Дома Романовых. И это очень интересная форма, она имела бы своё продолжение, была бы очень эффективной, если бы она не пресеклась революцией.
А. Пичугин
— Спасибо большое! Давайте напомним еще раз, что 17 сентября — Шестой Елизаветинский крестный ход, с 12-ти часов он начнётся. Еще раз в двух словах: где и как?
А. Громова
— Да, Шестой Елизаветинский крестный ход начнется 17 сентября, в воскресенье, от храма Илии Пророка в селе Ильинское и направится с переправой к Спасскому храму в селе Усово. Всех паломников, желающих добраться до места на автобусе и всех желающих принять участие в Божественной Литургии, автобусы встретят на метро «Тушинская» в 8 часов утра, первый вагон от центра. И организаторы поездки будут встречать, и там будет три автобуса, достаточно места для того, чтобы всем желающим доехать.
А. Пичугин
— Анна Громова — кандидат исторических наук, председатель наблюдательного совета Елисаветинско-Сергиевского просветительского общества, руководитель Центра по изучению благотворительности Института всеобщей истории Российской академии наук; и иеродиакон Роман (Киселёв) — сотрудник секретариата Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата по делам дальнего зарубежья. Благодарю вас! Всего доброго, дорогие слушатели! Я — Алексей Пичугин! Будьте здоровы!
*Организация признана Минюстом иностранным агентом
«Вера и дело». Диакон Максим Горшков
Поделиться
Гостем рубрики «Вера и дело» был руководитель компании «Кибер-телеком», клирик Калининградской епархии диакон Максим Горшков.
Мы говорили с нашим гостем о его пути к вере, о христианском взгляде на предпринимательство и о том, как в его жизни совмещаются мирская профессия и служение в Церкви.
Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова, и это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем с нашими гостями о христианских смыслах экономики. С радостью приветствую нашего сегодняшнего гостя — диакона Максима Горшкова, клирика Калининградской епархии и руководителя группы «Кипер Телеком». Добрый вечер, отец Максим!
Максим Горшков
— Добрый вечер, Мария! Рад вас приветствовать сердечно.
Мария Сушенцова
— Мы тоже рады вас приветствовать. Cпасибо, что выбрались в Москву и конкретно к нам на радиостанцию. Я так понимаю, вы впервые у нас в студии Радио ВЕРА?
Максим Горшков
— Да, впервые.
Мария Сушенцова
— Прекрасно. Наша программа находится на стыке вопросов веры и вопросов дела. Под «делом» мы подразумеваем предпринимательскую деятельность; чаще всего вопросы, связанные с управлением крупными компаниями или крупными организациями, будь то музей, завод или какая-то иная коммерческая структура. Поэтому ваш путь, насколько я могу о нём судить по таким крупным штрихам, меня удивил. В начале, когда вы ещё были на студенческом этапе, вы выбрали для себя историческое образование. Я вообще к истории неравнодушна, поэтому не могу не задать вам вопрос: почему вы выбрали именно такое направление в начале, когда человек ещё не стеснён какими-то жизненными вызовами и обстоятельствами и может реализовать свои личные предпочтения хотя бы в выборе образования?
Диакон Максим Горшков
— Я просто очень любил историю, особенно в старших классах лицея № 49 в Калининграде, в котором я обучался. К нам приходили преподаватели из Калининградского государственного университета (тогда он так назывался, в 2004–2005 году). Курс истории России у нас читал Александр Дмитриевич Чумаков, который позже в университете у меня преподавал историю стран Азии и Африки. Такой интересный человек: полиглот, знает семь языков, в том числе два наречия, два диалекта китайского — и мандаринский, и традиционный. В общем, история меня с самого начала увлекала. Больше всего мне нравилась история Античности — это Римская республика поздняя, то есть Марк Лициний Красс, Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний дальше — такая эпоха бурь и страстей, время завоеваний, время отстаивания интересов республики и дальнейшее формирование при Октавиане Августе Римской империи. Мне было интересно, я это изучал сам, приобрёл специально книгу по истории Античности, потом прочитал труд интересного автора — Адриана Голдсуорси «Юлий Цезарь: полководец, император, легенда»«. В ней весь жизненный путь Цезаря, от Галльских войн до уже непосредственно тиранической, как считали современники, власти в Римской республике. Если вкратце, то так.
Мария Сушенцова
— А подскажите, это погружение в перипетии истории Древнего Рима каким-то образом отразилось в качестве метафоры, в качестве какой-то направляющей линии в дальнейшем вашем и профессиональном пути, и пути служения в Церкви?
Максим Горшков
— С учётом того, что в саму Церковь нашу я пришёл раньше — случилось это в 1999 году, — фактически никак не отразилось, потому что интересовал меня период поздней республики, когда ещё ничего не было, всё только зарождалось. Всё основное случилось уже при Октавиане Августе, поэтому, в принципе, меньшим христианином и меньшим православным я от этого не стал, погружаясь в военно-душевно-страстные разборки патрициев в Римской республике.
Мария Сушенцова
— Я, может быть, имела в виду не такой буквальный смысл переноса знаний, допустим, на своё церковное служение, а в более обобщённом виде. Мне кажется, что военные стратегии, стратегическая мысль вообще — о том, как управлять, как вести войну и, наоборот, как вести переговоры и договариваться о мире, который наступает неизбежно после каждой войны, — это вещи достаточно универсальные, которые в некоторой степени можно применить и в делах коммерческих, управленческих, но в меньшей степени в церковных, по понятным причинам. А поскольку вы совмещаете в себе и роль предпринимателя и священнослужителя...
Максим Горшков
— В первую очередь — священнослужителя, я хочу это подчеркнуть.
Мария Сушенцова
— Разумеется, но тем не менее, поскольку наша программа всё-таки экономический аспект тоже призвана подсвечивать в не меньшей степени, то вопрос: что вы из этого подчеркнули? Может быть, что-то в вас сформировалось под влиянием исторической мысли, этих перипетий, что вы потом как-то проводили в свою деловую практику?
Максим Горшков
— Если мы говорим об искусстве управления, о ведении каких-то войн, то здесь стоит обратиться к более ранним истокам — это китайцы, чья цивилизация насчитывала уже много-много лет до Римской республики; тот же Древний Египет, когда формировались азы управления, какие-то законы, суть экономики и общественного развития. Конечно, и там, и там я черпал для себя что-то интересное — как формировалось право в Римской республике, например. Но это больше юридические моменты, конечно; юриспруденцией как таковой глубоко я не увлекаюсь, но общественные отношения там были подсвечены, и это было интересно.
Мария Сушенцова
— А как начался ваш профессиональный путь в том деле, которым вы до сих пор занимаетесь в какой-то степени?
Максим Горшков
— Это такой глубокий вопрос, на самом деле. Бизнес, которым я на данный момент управляю, изначально организован и создан моим отцом, который сейчас уже не просто папа или Дмитрий для кого-то, или Дмитрий Валерьевич — сейчас он отец Димитрий, священник, пресвитер Русской Православной Церкви, настоятель двух храмов Калининградской епархии. А когда-то он начинал как радиолюбитель, но с известным мировым именем. Он самоучка, сам всему научился, работал в качестве радиолюбителя со многими другими такими же в разных странах мира (с немцами, с американцами и так далее), заработал себе имя, потому что стал серьёзным радиоспортсменом, выигрывал много раз чемпионаты Европы и мира, ставил рекорды. Они нашим калининградским радиоклубом работали в соревнованиях с другими странами и даже континентами; выезжали в экспедицию в Марокко, работали с Кипра, с Канарских островов, ставили там рекорды. В это дело я пришёл, потому что надо было, скажем так, помогать папе двигаться. И так получилось, что благодаря ему, да и сам я был всегда целеустремлённым человеком, мне всё было интересно, всё нравилось. Я изучил все эти вопросы, и мне как-то стало легко работать — и взаимодействовать с заказчиками, и знать базовые технические вопросы, необходимые для переговоров, для построения систем связи. Ну вот так, продолжаю семейное дело.
Мария Сушенцова
— Да, просто на первый взгляд где радиотехника и где история Древнего Рима? Казалось бы, сложно перешагнуть от гуманитарной области, от навыков, которые там формируются, в чисто техническую, инженерную область.
Максим Горшков
— Если брать, например, какие-то технические устройства — кассетные плееры тогда ещё, и всё остальное, — это всё было, всем этим пользоваться было интересно, где-то что-то поковырять, посмотреть, покрутить. Опять же, юноше интересно всё такое техническое. Это девочки любят кукол причёсывать, волосы им закалывать резинками, а мальчики — это либо железные танки, как у нас были в начале 90-х, либо что-то техническое. Поэтому папины трансиверы (серьёзные коротковолновые передатчики) я трогал, кнопки нажимал, ручки крутил — всё это было.
Мария Сушенцова
— Отец Максим, позвольте тогда задать вам такой сердцевинный вопрос. Мы поговорили немного о том, как вы себя искали в светском профессиональном пространстве, а вот в пространстве веры: как вы пришли к вере, как стали верующим человеком, или же вас воспитывали так в детстве, или это был уже ваш сознательный выбор?
Максим Горшков
— Меня так не воспитывали, хотя мама и бабушка были крещёные давно, но сама наша Калининградская область, по сути своей, как бы неофитка в православном смысле слова. Самой епархии в прошлом году исполнилось 40 лет — приезжал Святейший Патриарх, было торжественное богослужение в кафедральном соборе Христа Спасителя. По факту церковная деятельность началась там с 1985 года, а до этого не было ни одного православного храма, некому было просвещать духовно население. Но все переселенцы в Калининградской области так или иначе имели корни и связь с так называемой «большой Россией» — этот термин мы часто в Калининграде применяем, потому что мы полуэксклав, «дружескими» странами огороженный, и имеем связь с материковой частью России только самолётом или паромом, кораблём, на который в основном принимается техника или контейнеры. Святейший, например, когда приезжает в Калининград и проводит собрание епархиальное — он до сих пор это делает, потому что остаётся правящим архиереем Калининградской митрополии, митрополитом Калининградским, — вспоминает такую шутку: когда он со Смоленска приехал поездом в Калининград, на Южном вокзале к нему подошёл какой-то мужчина и подергал его за бороду, потому что просто не видел священнослужителя в подряснике, в рясе, и для него это было в диковинку. В общем, некому было этим заниматься. А первые богослужения совершались в домах благочестивых христиан, православных людей, которые хранили добрые традиции, прятали в богоборческое время иконы в шкафах у себя в квартирах. Митрополит (тогда он ещё был, до 89-го года, архиепископом) совершал эти богослужения. Потом было восстановление Юдиттен-кирхи — это Тевтонская орденская кирха, которая постепенно стараниями нашего Святейшего, его личным участием (он сам трудился даже при кладке стен) в восстановлении, образовался первый Свято-Никольский православный храм, в котором в 1990 году меня и крестили. А крёстный мой, как через много лет выяснилось, отец Марьян — нынешний секретарь Калининградской митрополии. Поэтому началом пути было моё крещение.
Мария Сушенцова
— То есть всё-таки по воле родителей: я так понимаю, что в 90-м году вы ещё не могли изречь свою волю на этот счёт?
Максим Горшков
— Конечно, не мог, потому что в два года сложно свои мысли формировать (смеются). А вот моя прабабушка, которая, к сожалению, в 91-м году умерла — мне было три года, я её не помню совсем, была глубоко верующим человеком, родом из Ржевской области. Соответственно, бабушка и тётя моя тоже были верующими. Бабушка в большей степени, Валентина; она умерла не так давно, в 19-м году, накануне всех коронавирусных событий и всего остального. Может, Господь раньше забрал, чтобы человек не видел всё это безобразие, которое творится сегодня в мире.
Мария Сушенцова
— Но всё-таки одно дело — крещение. Да, многих людей крестили в малолетнем возрасте, в юном, но автоматически это человека к вере не приводит, как мы знаем. Сам акт крещения не делает его искренне верующим человеком, да?
Максим Горшков
— Не делает, конечно.
Мария Сушенцова
— А ваш путь в Церкви и в точке, когда вы приняли сан, как складывался? Что повлияло на такое серьёзное решение?
Максим Горшков
— Путь был ветвистым, тернистым. Я учился с первого по третий класс в одной школе, а потом мама решила перевести меня в другую, в которой я обучался с пятого по одиннадцатый класс. И в десятом-одиннадцатом у меня было конкретное направление — юриспруденция, класс был в начале десятый «Ю», потом стал одиннадцатым «Ю». Это тоже интересная отсылка к моим школьным годам. Я был шебутным, озорным, весёлым, где-то даже чрезмерно паясничал, любил активные игры, футбол и всё остальное, где-то я перегибал, наверное. И чтобы меня успокоить, немножко присмирить, мама в разные кружки записывала, и музыкальную школу я окончил благодаря своей гиперактивности. Это в жизни тоже пригождается: я могу сейчас петь, красиво возглашать, в служении мне это очень помогает сейчас. И в какой-то момент, когда всё тяжелее было со мной совладать — я не был сильно озорным, не обижал людей, не бил животных, такого не было никогда, просто чрезмерно гиперактивный, — мама привела меня в храм. (Я не помню почему, спрошу у неё обязательно, но думаю, она тоже не помнит уже.) Так вот, мама привела меня в храм Рождества Пресвятой Богородицы. Он находится на окраине, в Балтийском районе — это юг Калининграда, в сторону границы с Польшей, то есть дальше уже идёт оставшаяся часть области и Польша. Как и Никольский храм (бывшая Юдиттен-кирха), это кирха предместья Пона́рт 1896 года постройки. Это тоже интересно, потому что у нас православие развивалось так: первый храм в таком классическом русском стиле, как мы видим красивые златоглавые храмы в Москве, появился только в 1997 году. Первые приходы размещались как раз в бывших кирхах, которые восстанавливались. В этой кирхе в советское время был и склад, и спортзал; там, где сейчас находится алтарь, были душевые. А сейчас это один из самых крупных приходов и по количеству верующих, и по количеству причащающихся, он объединяет людей огромного района. Мама привела меня в этот храм, мы пообщались с его настоятелем, протоиереем — тогда он ещё не был секретарём епархии, а потом его уже митрополит Кирилл, нынешний Святейший, призвал на этот путь. И дальше мама сказала: «Вот, батюшка, он такой-сякой, шебутной, надо что-то придумать». Батюшка сказал: «Хорошо, давайте! Надо приходить в воскресенье, молиться за Божественной литургией, причащаться Святых Христовых Таин, и посмотрим, что будем делать дальше». Три, по-моему, воскресенья я сходил, а потом батюшка завёл меня в алтарь, сказал: «Давай, будешь здесь теперь». И дальше пошло становление на пономарском поприще. Тогда были очень хорошие учителя — и старый диаконский чин у нас хороший, и священники, и отец Марьян, который сам принимал активное участие в жизни прихода, и в жизни каждого члена прихода, а в жизни церковной и священнослужителей — тем более. Я там научился читать богослужебные тексты на церковнославянском языке. Сейчас я могу любую, даже самую древнюю книгу открыть: у меня дома есть «Часослов» начала XVIII века, есть книги более древние, я их тоже могу прочитать. Меня научили звонить в колокола. Сейчас тенденция пошла, к сожалению, на замену живых людей бездушными машинами, в том числе и в храмах, когда ставят эти электронные звонари. Кажется, наверное, что это проще, легче: с пульта нажал — хочешь благовест, хочешь красный звон, хочешь трезвон, хочешь архиерейский, со встречи прямо нажал — и она работает. Но в этом нет такой романтики, как была тогда у нас, в конце 90-х — начале 2000-х, потому что, например, митрополит Кирилл приезжал тогда очень часто: мог два раза приехать в месяц, но чаще — раз в месяц. Он ездил по храмам активно, по всей Калининградской области, зачастую без каких-то знаков отличия, просто в подрясничке спокойно садился в обычную машину и катался, посещая приходы, общаясь с верующими и духовенством, то есть принимал очень активное участие в жизни нашей епархии. И в храм Рождества Богородицы он приезжал тоже. Были даже международные события, когда привозили частицу мощей святителя Николая Чудотворца, было четыре архиерея — нынешний митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий, архиепископ Гайновский Мирон (тогда он был епископом), это Польская Православная Церковь, — он разбился на самолёте позже под Смоленском...
Мария Сушенцова
— Под Катынью: тот самый рейс, где всё польское руководство погибло.
Диакон Максим Горшков
— Да, и владыка тоже был там, потому что он был православным ординарием Войска Польского — это как капеллан, старший над всеми. А ещё был владыка Феофан Берлинский и Германский, тоже покойный. Вот эти архиереи приезжали как раз на такое событие в храм Рождества Богородицы. Я помню, как сейчас: это было вечером, темно; по-моему, осень. Мы поднимаемся на колокольню — такая башня в старой кирхе, лестница крутая; интересно было даже по этим ступеням подниматься каждый раз. И там за верёвки, прикреплённые к языкам, просто вручную совершался звон. Задача у нас была в тот день встречать звоном архиерея, в этом случае сначала звонит благовест — большой колокол. Как только мы видели, что подъезжает машина — у нас был всегда впередсмотрящий (сейчас всё заменено пультом, электронным звонарём), и мальчик, такой, как я тогда, дозорный, выглядывал из окна, видел подъезжающую машину, мы её знали, и только она заруливала в церковные ворота, мы начинали звонить трезвон. Это делали тогда три звонаря, было здорово, весело. Мы звон завершали, сразу бежали в храм с балкона, смотрели, как происходит архиерейская встреча, красивая, торжественная. Тем более событие было приурочено к передаче частицы святителя Николая Калининградской и Смоленской епархии в городе Калининграде; таких воспоминаний много. И была хорошая школа, самое главное; это помогло мне сейчас в священнослужении, потому что всё легко и просто: я всё вижу, я всё уже знал до того, как принял диаконский сан.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам за погружение в биографические зарисовки. Действительно, перед глазами проплывают и кирха, и этот молодой энтузиазм... Здорово!
Мария Сушенцова
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. С вами Мария Сушенцова, это программа «Вера и дело», и сегодня с нами диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии и руководитель группы «Кипер Телеком». Отец Максим, извините за мою настойчивость, но всё же почему вы приняли решение стать именно священнослужителем? Вы могли бы дальше алтарничать, вы в этом выросли, сформировались, тем более у вас было семейное дело, как вы уже нам рассказали, вы помогали отцу — казалось бы, очень много занятий, насыщенная жизнь, но вы тем не менее решаете главным делом жизни сделать именно путь священства, служение Церкви. Почему?
Диакон Максим Горшков
— Потому что я всегда этого хотел; это абсолютно искренне. Я видел богослужения, видел Евхаристию и всегда хотел в этом непосредственно участвовать. Понятно, что диакон — это не священник, который сам совершает Таинства, он является помощником при совершении Таинств, но хотя бы это уже большее участие, нежели пономарь. Пономарь, скажем так, ничем не обязан храму, богослужению — он должен красиво прочитать, помочь прибраться, без дальнейшего глубокого погружения. А мне хотелось всегда участвовать в этом. Другой вопрос в том, что это растянулось на слишком долгое время. Я хотел поступать в семинарию после окончания школы, в 2005 году, но отец Марьян тогда сказал: «Ты ещё гиперактивный, поэтому получи пока светское образование — историческое», потому что он знал, что мне это нравится. Такой компромиссный вариант был найден, при этом я продолжал пономарить в процессе обучения. А дальше — не то чтобы я был слабым человеком или безвольным, но так или иначе эта молодёжная, студенческая жизнь затягивает — начинаются всякие увеселительные мероприятия, вечеринки, тусовки, и ты становишься участником этого. Конечно, человек Богом наделён свободой и волей, поэтому по своему желанию мы всё это делали. И путь стал тернистым довольно-таки, потому что были и моменты отхода, когда я переставал ходить в алтарь и даже вообще в храм; я с грустью вспоминаю эти дни. Но, благо, мысли собрал, в порядок себя привёл и вернулся. Правда, вернулся пономарить уже в другой храм перед хиротонией — храм апостола Андрея Первозванного. Это уже храм в русском стиле построенный, однокупольный, небольшой, компактный, симпатичный. Он находится в таком историческом районе Калининграда, бывшего Кёнигсберга, который назывался у немцев Амалиена́у. Сейчас это центральный район, модное название, которое все туристы узнают, когда приезжают в Калининград и гуляют по центральным улочкам. Это район в большей степени с малоэтажной застройкой, не то чтобы элитный, но культурный, спокойный, тихий, зелёный район. И малоэтажная застройка в буквальном смысле — там дома до трёх этажей. Сейчас стали появляться вкрапления высоких зданий, что очень сильно разрушает старую немецкую архитектуру с лепниной, красивыми входными дверями. Но храм вписался гармонично, на стыке эпох: на одной стороне улицы стоит красивый высокий дом с лепниной, деревянными, крепкими, мощными, толстыми дверями, с другой стороны стоит хрущёвка, с третьей стороны — новостройка, непонятно из чего сделанная, как и большинство современных новостроек. В этом храме я пропономарил до самой хиротонии. Хиротония у меня была относительно недавно — в апреле 2025 года, праздник Входа Господня в Иерусалим, что очень радостно и торжественно, потому что это всегда будет в памяти. Кафедральный собор Христа Спасителя, полный храм, огромное количество народа, все родные и близкие — и папа, и брат, и, конечно же, жена с детками, они все пришли и были со мной, поддержали. Брат даже сорвался специально из Московской духовной академии. Уже накануне, на всенощном бдении праздника Входа Господня в Иерусалим в Андреевском храме я, как положено, в белом стихаре прочитал Шестопсалмие, как это делается накануне хиротонии, брат со мной вместе послужил, почитали мы канон, попели, и на следующее утро отправились в кафедральный собор Христа Спасителя. Вот так.
Мария Сушенцова
— При том, что вы приняли священный сан, вы продолжаете руководить бизнесом, насколько я понимаю — может быть, не в полной мере, но в какой-то степени точно.
Диакон Максим Горшков
— Вообще не в полной мере.
Мария Сушенцова
— Это не частый случай такого совмещения. А с вашей точки зрения, насколько можно совместить предпринимательство и служение в сане?
Диакон Максим Горшков
— Вопрос меня врасплох не застал, он простой, отвечу однозначно: это очень сложно, и в какой-то мере это даже мешает. Я не веду себя так, что моя предпринимательская деятельность как-то ущемляет служение, напротив — прежде всего служение. У меня есть богослужебная череда, которую я совершаю, есть и другие интересы: я читаю исторические книги, церковные, ещё веду свой блог — у меня есть в разных известных соцсетях канал, в котором публикую видео и фотографии. Видео касаются проповеди, евангельских чтений и церковной традиции в целом. Я бы не назвал это совмещением сейчас, потому что я служу и, когда могу, в свободное время, работаю. Потому что я не могу бросить сотрудников, не могу бросить заказчиков и партнёров, нужно все обязательства до конца исполнить, все проекты закрыть и думать в сторону того, чтобы бизнес интегрировать с нашими партнёрами и постепенно из него уходить, продавать. Благословение на это есть от нашего правящего архиерея, митрополита Балтийского и Светлогорского Серафима, патриаршего наместника Калининградской митрополии. И крёстный тоже говорил, причём сразу, что лучше это сделать. Но я не мог просто взять и прекратить по объективным причинам.
Мария Сушенцова
— Конечно, это же ответственность.
Диакон Максим Горшков
— Да. А так это даже мешает, потому что ты должен все христианские ценности, свои моральные устои применять везде — не только в церкви, не только на службе, но и транслировать их на бизнес. Но бизнес — это такое болото, в котором моральные и духовные законы зачастую не действуют, поэтому приходится лавировать. Насколько я это вижу в себе, у меня пока получается. Но лучше, чтобы этого не было вообще, чтобы не стояло такого морального выбора — как себя вести, что говорить и так далее. Надо до конца христианином оставаться.
Мария Сушенцова
— А в этом как раз и суть нашей программы. Ведь вопрос не только вашей личной жизни касается, вашего пути, но многие православные бизнесмены, руководители сталкиваются с этими вопросами: как оставаться христианином и при этом быть хорошим руководителем, предпринимателем, делать своё дело не только справедливо, но и эффективно? Ваше мнение каково: бизнес — это всё-таки болото, которое деморализует в любом случае, и оттуда надо бежать? Понятно, ваш случай особый, вы — священнослужитель, но возьмём любого христианина, который воцерковлённый, верующий и хочет жить по Евангелию и своей совести не изменять. Бизнес противопоказан такому человеку, или всё-таки возможно вести бизнес, который не будет убыточным, но рентабельным, эффективным, и при этом оставаться христианином, действовать по совести? Ваше мнение особенно интересно, потому что вы имеете опыт и практику.
Диакон Максим Горшков
— Вопрос хороший, я с удовольствием отвечу. Есть священнослужители, совмещающие служение в храме, и бизнес. Из моих личных наблюдений: у кого бизнес идёт в гору, эти люди всё-таки больше в бизнесе, нежели в Церкви. В моём случае наоборот: я в Церкви, а в бизнесе я, поскольку должен выполнять свои обязательства, вот и всё. Но это наблюдение я увидел не в одном человеке, не в двух и даже не в трёх, а у большого количества людей. Я не буду называть имён и фамилий, естественно.
Мария Сушенцова
— Конечно, мы же в рамках программы обсуждаем смысловые вещи и хотим понять, возможно ли это в принципе совместить. И получается из ваших слов, что всё-таки нельзя служить Богу и мамоне. Если я вас правильно услышала, то речь идёт не о том ракурсе, что человек неизбежно нравственно портится, если вникает сильно в свой бизнес, пытается им хорошо руководить, а о том, что у человека ограниченное количество часов в сутках и ограниченный спектр внимания. Но чтобы что-то делать хорошо, надо всё своё внимание, сердце, ум, энергию прикладывать к основному поприщу, которое считаешь главным. Соответственно, перевес внимания в область либо бизнеса и управления, либо служения создаёт то, о чём вы говорите: он больше там, а не здесь. Или это уже процессы некоторой нравственной коррозии, которые происходят в человеке, потому что он вник больше в бизнес-процессы, чем в служение?
Диакон Максим Горшков
— Вы сказали очень правильные слова по поводу «невозможно служить Богу и мамоне». Не то чтобы невозможно, а вообще нельзя, потому что в Евангелии чётко сказано об этом: «нельзя служить двум, Богу и мамоне». Это истина в последней инстанции, тем более большая часть написанного в Евангелии — слова Христа. Я так это и воспринимаю. Есть просто православные бизнесмены мощные, а есть православные бизнесмены —меценаты, там много категорий, подкатегорий. Из моих личных наблюдений очень немногие, ничтожный процент, кто действительно из них живёт по-евангельски, то есть помогает ближним, накормит голодного на улице, обогреет холодного, поможет больным детям. Как правило, всё это делается предпринимателями более мелкими, которые поступают так, что их левая рука не видит того, что делает правая. А тот, кто громко заявляет и декларирует, что он такой помогальщик, по факту этого не делает. Важно содержание, а не красивая обёртка. Сейчас многие ведут каналы, блоги, рассказывают, какие они хорошие, но из общения с людьми я вижу, что поистине готовы откликнуться и помочь в трудную минуту — я говорю не о том, чтобы помочь мне, а помочь просто ближним, поступить по-евангельски — это люди, как правило, бедные, простые, те же православные христиане. И часто бабушка — «белый платочек», как мы называем, принесла в храм больше и сделала для храма больше, чем какой-нибудь так называемый меценат, бизнесмен и так далее.
Мария Сушенцова
— Знаете, я слушаю вас — и целый пучок вопросов возникает. Это всё абсолютно в дискуссионной плоскости. Здесь нет однозначно правильных и неправильных ответов, потому что у всех они немного разные, преломлённые.
Диакон Максим Горшков
— У каждого своя правда, как говорят.
Мария Сушенцова
— У нас же нет чётких канонов, как должен вести себя православный предприниматель. Эта повестка только формируется, поэтому наша программа является одним из многих каналов, где это можно и нужно обсуждать с людьми-практиками. Знаете, какой вопрос у меня возник? Получается, что для человека, который занимается бизнесом или находится на крупных руководящих позициях, от которого многое зависит, его христианская составляющая измеряется или проявляется в том, насколько он продолжает быть живым, откликающимся к ближнему и к Богу в первую очередь: «возлюби Бога и возлюби ближнего своего», как мы знаем.
Мария Сушенцова
— А с другой стороны, можно посмотреть иначе: хороший управленец, который мыслит и хочет строить свой бизнес по-христиански, может так его и построить — создать систему с хорошим климатом, дружелюбными отношениями между сотрудниками, социальной, материальной помощью, но это будет не на уровне его непосредственного отклика в моменте, а на уровне выстроенной им системы, которая обеспечивает справедливость, поддержку сотрудников и так далее. Такой человек, может быть, не откликнется в какую-то конкретную минуту — мы этого не знаем, дело совести каждого. Но можно ли сказать, что его проявление христианской любви к ближнему в том, как он выстроил эту систему, которая работает не на уровне живого отклика, а на уровне системных настроек, которая является его детищем?
Диакон Максим Горшков
— Я же не сказал, что таких людей нет. Они есть, и среди моих знакомых тоже есть те, которые стараются поступать по-христиански со своими подчинёнными и партнёрами: не обманывать, не лукавить, не красть, не делать ничего противного христианским и просто нравственным ценностям и устоям. Такие люди есть, слава Богу, их немало. Просто всё отрицательное, как правило, всегда на поверхности, мы это видим. А такие люди часто остаются за кадром, но они живут по-евангельски: их добрые дела есть, но остаются незамеченными для всех остальных, они их не афишируют, просто спокойно делают. Таких людей много, но, по моим наблюдениям, это люди простые, которые не гонятся за сверхприбылями, фабриками, заводами, пароходами. А людям с очень большими деньгами тяжело, за них надо молиться, потому что каждый день новые вызовы. Большие деньги, как говорят, это большие проблемы, поэтому лучше маленькие.
Мария Сушенцова
— Кстати, интересный вопрос: как вам кажется, есть ли душеполезный, абсолютный порог значений прибыли или нормы прибыли? Вопрос не праздный, вспомним Фому Аквинского — у него был порог 13%, например, если мы говорим о кредитной ставке. А выше — уже нечестно, несправедливо. Но сам факт того, что обсуждается некий порог допустимого: не то что вообще нельзя давать кредит под проценты, а есть допустимый порог, выше которого явно недушеполезно, и уже в душегуба можно превратиться по отношению к другим людям, которым ссужаются деньги. Вот нечто подобное прозвучало рефреном в ваших словах, что масштаб дела тоже является фактором, влияющим на нравственное качество человека. Мы понимаем, что масштаб компании и число прибыли различаются в десятки и сотни раз.
Диакон Максим Горшков
— Конечно, это зависит и от регионов. У нас есть Москва, есть в Питер — в меньшей степени, и есть всё остальное. В Москве сосредоточение крупных игроков во всех сферах — промышленности, бизнеса и так далее, головные офисы самых крупных компаний, все деньги в Москве. Поэтому сравнивать московские компании, которые имеют доступ к большему пулу заказчиков, и местный калининградский бизнес, например, мелкий и средний, — это небо и земля. Например, предприятие с оборотом 30 миллионов и чистой прибылью 30% — это хорошее предприятие, которое нормально функционирует. А есть предприятия с миллиардными прибылями — это уже крупный бизнес, и там просто больше ответственности: за сделки, за людей, за своё внутреннее состояние, кстати. Чем ты становишься богаче, тем у тебя больше доступа к тем или иным благам этого мира. Например, кто-то может стоять перед выбором: открыть приют для детей с пороками сердца, с медицинским обеспечением и развитием, или купить яхту длиной 150 метров и разъезжать на ней по миру, снимая красивые ролики о богатой жизни. У человека с большим количеством денег такие дилеммы возникают постоянно. Мы не говорим, что он должен жить бедно, впроголодь, не покупать дорогую одежду — пожалуйста. Просто тут, как мне кажется, либо должен быть какой-то баланс, либо этот выбор будет грызть изнутри и доведёт до того состояния, когда всё христианское, православное, любовь к ближним угаснут со временем. Ты будешь жить в своём круге людей, близких, с которыми даже можешь быть не близок, потому что появляется огромное количество соблазнов, и ты начинаешь уделять меньше времени самым родным и любимым. Тут много вопросов и много постоянного морального выбора. А когда ты живёшь так, чтобы была возможность прокормить семью, обуть, одеть, оплатить школу, детский сад, кружки, но при этом регулярно, искренне ходишь в храм хотя бы на воскресную литургию, причащаешься Святых Христовых Таин, — у тебя больше шансов пройти сквозь игольное ушко. Вот так.
Мария Сушенцова
— Спасибо большое. Это очень глубокий и исчерпывающий ответ. Мне вспомнилась общая мысль преподобного Паисия Святогорца, который рефреном говорил через все беседы, что все тревоги и проблемы современных людей оттого, что они имеют слишком многое. Их сердце и внимание начинают утекать туда: «что мне делать с пятой машиной, с огромным трёхэтажным коттеджем?» Это начинает съедать. Преподобный говорит, что нужно избавиться от этого и жизнь сразу станет веселее, радостнее, потому что станет проще.
Диакон Максим Горшков
— Помните, как в Евангелии: молодой человек подошёл ко Христу и спросил, что ему сделать, чтобы войти в Царствие Небесное. Христос говорит: «Возлюби ближнего своего, возлюби Господа Бога» и так далее. Он отвечает: «Всё это я сохранил от юности своей, но у меня есть имение». Тогда Христос сказал: «Раздай имение и следуй за Мной». А тот осунулся и ушёл в сторону. То есть не каждый может отказаться и сделать правильный выбор.
Мария Сушенцова
— Спасибо вам большое за искренние рассуждения. Я напомню, что в этом часе с нами был диакон Максим Горшков — клирик Калининградской епархии, руководитель группы «Кипер Телеком». У микрофона была Мария Сушенцова, и мы рассуждали в рамках цикла «Вера и дело», где мы пытаемся наводить мосты между христианской этикой, верой, экономикой и бизнесом. Спасибо вам, отец Максим, за этот разговор, за искренность.
Максим Горшков
— Спасибо большое, Мария, очень интересно было. Хорошие вопросы.
Мария Сушенцова
— Всего доброго.
Высоко-Петровский монастырь. 700-летие Святителя Петра
Поделиться
Высоко-Петровский ставропигиальный мужской монастырь расположен в самом центре Москвы на улице Петровке. Он был основан Святителем Московским Петром, Митрополитом Киевским и всея Руси, чудотворцем, который в 1325-м году благословил святого Благоверного Князя Иоанна Калиту возвести Успенский Собор в Москве, и перенес сюда первосвятительскую кафедру.
Святитель отошел ко Господу 3 января 1327-го года, и в 2027-м году обитель будет праздновать 700-летие этого события. О подготовке к юбилею и о Святителе Московском Петре рассказывают наместник монастыря Иоанн, Епископ Бронницкий, викарий Патриарха Московского и всея Руси; доктор исторических наук, профессор факультета политологии Московского Государственного Университета имени Ломоносова, Сергей Вячеславович Перевезенцев; научный консультант Паломнической службы Высоко-Петровского монастыря Елена Григорьевна Балашова, насельники и прихожане обители.
Митрополита Киевского и всея Руси чудотворца
по улицам Москвы
Фотографии предоставлены Информационной службой Высоко-Петровского ставропигиального мужского монастыря.
Все выпуски программы Места и люди
10 сентября. «Журавлиный клин»
Поделиться
Фото: Джеффри Гамильтон / Unsplash
Общепризнанный символ осени и прощания с незаметно улетевшим летом — журавлиный клин, который, уходя в поднебесье, своим печальным курлыканьем возвещает нам о разлуке. Провожая журавлей долгим взором, мы часто вспоминаем любимую песню на слова Расула Гамзатова — она увековечила подвиг солдат, отдавших земную жизнь за Родину на полях сражений «и превратившихся в белых журавлей»... Вместе с тем, этот птичий клин есть и свидетельство о нашей небесной Отчизне, вход в которую проложил восставший из мёртвых Спаситель — Вожак журавлиной стаи святых, устремившихся вслед за Ним в небесные кровы...
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
